Весна посреди зимы

Два одиноких силуэта стояли у подножия огромной горы. Один из них, задыхаясь, схватился за бок, а второй стоял позади. — Мужик, ты... хаф-хаф... уверен, что нам сюда? Внезапно на самой высокой вершине горы вспыхнула молния, и хлынул ливень. — Что ж, полагаю, это ответ, — ответил сам себе задыхающийся, глядя вверх. — Двести лет культивирования, и ты всё еще на этом уровне? — съязвил тот, что стоял сзади. — Сказал тот, кто 800 лет сохнет по парню, который до сих пор этого не осознает, — парировал передний, не меняясь в лице. — Заткнись, Бай! — А кто первый напал, Жэнь? — ... Верно. Эти двое — Инь Бай и Цзян Жэнь. Их вызвал Хо Жань по экстренному звонку с просьбой найти Мо Ланя. Они бросились вверх по горе, продираясь через лес. — Аргх, почему мы просто не можем взлететь на мечах?! — застонал Бай после того, как его в который раз укусило насекомое. — Если смертный увидит... — Здесь никого нет, давай же! К тому же, это экстренный случай. Выхватив свой меч, Бай рванул к вершине, оставив Цзян Жэня плестись за ним. На самом пике горы сидел Мо Лань, одетый во всё белое, невозмутимый и безмятежный, как всегда. Однако бушующие вокруг молнии и гроза выдавали его настроение. — Ладно, кто будет говорить? — спросил Бай, поворачиваясь в сторону. Цзян Жэнь бросил на него красноречивый взгляд. — Так и знал, — вздохнул Бай, снова поворачиваясь вперед. — А кто заварил всю эту кашу? — крикнул Цзян Жэнь из-за его спины. — ...Зато я хорошо говорю, так что все в порядке, — успокоил себя Бай, отряхивая одежду от ветра и удобно игнорируя колкость Цзян Жэня. — Отлично... Он медленно шагнул к Мо Ланю, в самое сердце бури. Остановившись позади сидящего Мо Ланя, Бай тихонько позвал: — Эм-м... Мой Лорд... Тот не подал виду, что слышал. — Мой Лорд! Мо Лань оставался неподвижен. Бай на мгновение почесал затылок, затем, озаренный вспышкой вдохновения, засунул руку в карман и вытащил... мешочек. Невзрачный коричневый мешочек совершенно не вписывался в стильный наряд Бая, но когда он полез внутрь, стало ясно, что это нечто большее. Это был мешочек цянькунь, мистический артефакт, способный вмещать куда больше, чем казалось. После нескольких минут шарений и хватаний он, кажется, наконец нашел то, что искал. Затем он вытащил... огромный мегафон. Увидев это, сердце Цзян Жэня подпрыгнуло, и он бросился вперед: — Погоди... — МОЙ ЛОРД МО ЛАНЬ! Тишина. Гром замер, ливень внезапно прекратился, и Мо Лань резко повернул голову. Увидев его ледяные глаза, Цзян Жэнь вздрогнул, но Бай остался невозмутим. — ЭТО Я, БАЙ, Я ХОТЕЛ ПОГОВОРИТЬ С ВАМИ КОЕ О ЧЕМ, МОЖНО??? Мо Лань уставился на него на мгновение. Его бровь изогнулась, и его холодный взгляд превратился в выражение замешательства и раздражения, словно он думал: «Что, черт возьми, творит этот идиот?» — ОТЛИЧНО! — сказал Бай, подпрыгивая к Мо Ланю. Он сделал глубокий вдох, чтобы заговорить. — Кхм, мегафон, — раздался ехидный голос Цзян Жэня из-за спины. — ОЙ, ТОЧНО! Бай быстро спрятал мегафон обратно в свой мешочек цянькунь, повернулся к Мо Ланю и прочистил горло. — Эм... хорошо. Господин, вы ведь видели Хо Жаня, верно?» При словах «Хо Жань» взгляд Мо Ланя застывает, и он снова отворачивается. В этот момент, в отчаянии, Бай совершает смертельно опасный маневр, от которого даже всегда невозмутимый Цзян Жэнь распахивает глаза. С криком «СТОЙ!» Бай бросается к Мо Ланю и цепляется за его руку. Мо Лань замирает, шокированный даже больше, чем от мегафона. За все его столетия существования Бай — единственный, кто когда-либо делал нечто подобное. — Вы слышали, как Хо Жань поет? При слове «поет» глаза Мо Ланя становятся холоднее, он вспоминает проникновенное исполнение «City of Stars». Ничего не подозревая, Бай продолжает: — Мой Лорд, я знаю, вы хотите, чтобы Хо Жань занимался самосовершенствованием, и он может, но вы не можете запретить ему заниматься тем, что он по-настоящему любит! Он любит петь! Он всегда любил музыку, он может наслаждаться ею утром, днем и ночью! Не говорите мне, что за ваши века знакомства с Хо Жанем вы ни разу не слышали, как он поет, напевает или играет на инструменте? Это для него как дышать! Вы наверняка видели, как он это делает? Собираясь отбросить Бая прочь, Мо Лань замирает, так как в его сознании всплывает образ маленького мальчика, напевающего мелодию и пинающего камни. Мальчик низенький, чумазый и почти лысый, но в его лице уже видны черты будущего красавца. Мальчик просто напевает, пинает камни туда-сюда, а в какой-то момент начинает трясти попой и пританцовывать в такт мелодии. Затем он замечает Мо Ланя, стоящего неподалеку с усмешкой на губах, и его лицо краснеет. С криком «как ты посмел шпионить за мной! Сегодня я тебя одолею!» этот сорванец несется к Мо Ланю, который, готовясь надрать ему задницу, мимоходом думает, как жаль, что мальчик так и не допел свою песню... — ...Господин? Мо Лань смотрит вниз. Видя, что он стал спокойнее, Бай быстро излагает свое предложение: — Мой Лорд, дело вот в чем: через несколько дней у Хо Жаня концерт. Просто посмотрите его один раз, увидите, как сильно он любит петь. И тогда сможете решить, стоит ли ему действительно бросить пение и сосредоточиться на самосовершенствовании. Мо Лань смотрит на него в упор. — Концерт? — Ах, ну, по сути, он будет петь песни для людей. — С той смертной женщиной? — А? Какой еще смертной женщиной? Мо Лань смотрит на него в упор. Бай быстро продолжает: — Я не знаю, о ком вы говорите, но он будет петь один. Так что? Что скажете? Мо Лань смотрит вниз на этого дерзкого парня.

***

Четыре дня спустя... — Я до сих пор не понимаю, как ты его сюда притащил, — говорит Цзян Жэнь со смехом, глядя на Мо Ланя, сидящего справа от них в первом ряду. — Это все благодаря моему мастерству, — гордо бьет себя в грудь Бай. — Ха! Скорее бесстрашию на грани идиотизма. — Это сработало, не так ли? — Бай толкает Цзян Жэня локтем, тот лишь хмыкает в ответ. — Где Хо Жань? — Бай моргает, поворачиваясь и видя, что Мо Лань смотрит прямо на него. — Ах... он скоро будет, не волнуйтесь. — Хм-м, — Мо Лань с отвращением оглядывает людей, толпящихся вокруг. Наконец, приходит время начала концерта, и Хо Жань выходит на сцену под визг фанатов: «Я люблю тебя!» и «Ты потрясающий!!!» Услышав это, бровь Мо Ланя хмурится все сильнее... пока парень, сияющий в свете прожектора, не открывает рот и не начинает петь. От более живых до мягких и медленных песен Мо Лань не отрывает взгляда от Хо Жаня, пока тот погружается в музыку. В этот раз он трясет всем телом еще яростнее, чем в детстве, перед всеми этими людьми, и, кажется, ни капли не стыдится. При этой мысли брови Мо Ланя ненадолго морщатся, прежде чем его внимание снова полностью захватывает юноша на сцене. Наконец, Хо Жань подходит к своей последней песне и делает вдох. — Эй, народ, я хотел сказать кое-что перед этой последней песней, — как только он начинает говорить, по залу разносятся одобрительные крики и визги, отчего улыбка Хо Жаня становится еще шире, что только усиливает визг. — Эта последняя песня... это, можно сказать, дополнение в последнюю минуту. За кулисами агент Хо Жаня сухо смеется над этим преуменьшением. «Дополнение в последнюю минуту? Ты написал ее четыре дня назад!» На сцене Хо Жань продолжает: — Эта песня действительно подводит итог тому, почему я пошел в музыку. Может, это прозвучит как клише, но... музыка для меня — это действительно способ выразить себя тем конкретным людям, которым я по-настоящему хочу выразить себя. Эта конкретная песня для такого человека, человека, которому я хотел выразить себя на протяжении веков... При этом аудитория смеется, думая, что это шутка. Взгляд Хо Жаня сканирует аудиторию и останавливается... на Мо Лане. Последний замирает. «Почему он?..» — Я никогда не мог ясно сказать это, поэтому сейчас использую эту песню. Надеюсь, вам всем понравится. Свет приглушается, и начинается музыка. Музыка начинается мягко, медленно и проникновенно, рисуя картину детства, проблем и мелочей, которые захватывают детей. Песня рассказывает историю двух персонажей: молодого и старшего. Молодой постоянно преследует старшего, следуя по его стопам, пытаясь ухватиться за край его одеяний. Медленно песня нарастает до крещендо. — You were my star in the sky…I could never catch you no matter how hard I tried… (Ты был моей звездой в небе... Я никогда не мог поймать тебя, как бы ни старался...) Песня переходит от энергии и невинности юности к меланхоличному размышлению во взрослой жизни, со страстным припевом, взывающим к временам, когда все было проще, и в то же время наслаждающимся возникшими сложностями. Некоторые могут увидеть в песне рассказ о взрослении, другие — песню о любви, но для всех это песня о том, как установить связь, ухватить этот момент, или человека, или возможность, схватить их в свои руки, пока не стало слишком поздно. Наконец, песня медленно стихает и мягко заканчивается. Наступает момент тишины. Затем аудитория взрывается криками. Поклонившись, Хо Жань исчезает за кулисами. Бай бросает взгляд в сторону и не удивляется, увидев, что Мо Лань исчез. Он и Цзян Жэнь медленно встают и собирают свои вещи. Цзян Жэнь вздыхает. Бай вопросительно поднимает на него бровь. — Сожалеешь, что сдался, даже не попытавшись? — Не-а, ничего бы не вышло. Он видит во мне брата, к тому же, восемьсот лет прошло, а он того не забыл. Что я могу противопоставить? — Он грустно улыбается Баю. Бай пожимает плечами. — Это было твое решение, и я это уважаю, поэтому я никогда не пытался вас свести. За кулисами Мо Лань находит Хо Жаня и прижимает его к стене гримерки. — Ты любишь музыку, я... теперь вижу это. Поэтому тебе не нужно — не нужно заниматься самосовершенствованием... Хо Жань смотрит на этого парня, который изо всех сил цедит слова сквозь стиснутые зубы, упрямо уставившись в стену, и чувствует, как его сердце смягчается. Почему-то все сложности и проблемы, которые когда-то казались такими важными, испарились. Какой смысл теперь зацикливаться на этих мелочах? Со вздохом Хо Жань протягивает руки, берет лицо Мо Ланя в ладони и блокирует его слова своими губами. Через мгновение он отстраняется. Мо Лань смотрит на него, его глаза широко распахнуты. — Ты-ты-ты... — Ты знаешь, что это такое? — тихо спрашивает Хо Жань, прислоняя свой лоб ко лбу Мо Ланя. — Это поцелуй. Я поцеловал тебя, потому что ты мне нравишься. Не получив ответа от Мо Ланя, Хо Жань вздыхает и добавляет: — Это значит, что я хочу стать твоим дао-компаньоном. Мо Лань просто смотрит на него, словно завороженный. — Ты согласен? — спрашивает Хо Жань, глядя прямо в глаза другому. Мо Лань остается застывшим. — Мо Лань? Нахмурившись, он протягивает руку, чтобы помахать ею перед нереагирующим лицом Мо Ланя. Рука немедленно перехватывается, и Хо Жань чувствует, как его притягивают к себе. Их губы сталкиваются, и, несмотря на отсутствие навыков, Мо Лань компенсирует это энтузиазмом и интенсивностью, словно все его разочарование в другом и ярость от их ссор передаются в этот поцелуй. Это битва губ, зубов и языков. Хо Жань морщится, когда Мо Лань чуть не прикусывает ему язык, но они остаются страстно сплетенными, пока Хо Жань наконец не отстраняется, тяжело дыша. Мо Лань хмурится, недовольный, но Хо Жань медленно улыбается. — Значит, ты согласен? С того дня они неразлучны. Не желая проигрывать, Мо Лань работает над своими кулинарными навыками, а также над навыками поцелуев. Хо Жань неохотно снова начинает культивировать, когда понимает, что его нынешнее телосложение недостаточно, чтобы выдержать Мо Ланя в определенных, кхм, взрослых делах. — Почему снизу я? — ноет Хо Жань в каком-то баре. — Потому что твое культивирование слабее, — отвечает Цзян Жэнь, никогда не лезущий за словом в карман; это позже станет мотивацией Хо Жаня вернуться к своей изнурительной борьбе, чтобы догнать непостижимое культивирование Мо Ланя. Но это будет позже. А пока... — Пошел ты. — Всегда пожалуйста. — Заткнись. — О, твой надзиратель здесь, — говорит Цзян Жэнь, поднимая взгляд. — Рань. Услышав знакомый голос, Хо Жань ненадолго поднимает взгляд на ледяное лицо другого. Вспомнив свою недавнюю тему разговора с Цзян Жэнем, Хо Жань отворачивается от Мо Ланя с тихим «хм-м!». — Рань, — снова зовет Мо Лань. — Я не буду тебя слушатьаааа! — кричит Хо Жань, когда нетерпеливый Мо Лань просто подхватывает своего партнера, используя свое превосходящее культивирование. — А-а-а-а-а, мир кружится, — стонет Хо Жань, извиваясь, как выброшенная на берег рыба. Мо Лань поворачивается к Цзян Жэню. — Я забираю его сейчас, — торжественно говорит он. — Убирайтесь отсюда, — Цзян Жэнь машет им и ноющим Хо Жанем, прогоняя их. Технически совершенствующиеся не могут опьянеть от обычного алкоголя, но Цзян Жэнь, после неоднократных жалоб Хо Жаня, преуспел в переработке некоторых специальных сортов, которые могли воздействовать на совершенствующихся, поэтому его бар — популярное место. Однако в данный момент в баре царит мертвая тишина, все взгляды прикованы к мужчине с ледяной аурой, который забирает своего огненного маленького парня. Но однажды это зрелище станет настолько обычным, что люди будут обсуждать его наряду с повседневными темами, такими как погода... — Смотри, кажется, лед тает! — Точно, весна наконец-то пришла! — Верно, еще одна весна нового года. — Но не простого года. В этом году Лазурный Лорд и Юный Принц Огня сошлись! — Точно! И Лазурный Лорд стал намного мягче, вы видели, как он улыбался в баре Цзян Жэня на днях? — Ух ты! Полагаю, любовь действительно творит чудеса. Кстати, как думаешь, мне стоит купить ту новую весеннюю коллекцию в магазине? — О, я знаю, о какой ты говоришь! Обязательно купи. Разве мы только что не говорили об этом? Весна здесь! — Прохожие А и Б в современном мире культивирования Итак, зима ушла, и пришла весна. Почки распускаются, снег растаял, совсем как сердце некоего Лазурного Лорда, которое все еще пылко пылает для его милого маленького огненного сердечка.