Новая Эра. Книга 1

Свет пришёл не сразу. Сначала поле боя просто стихло — будто мир сделал вдох и задержал его. Обычные демоны уже не кричали. Их крики оборвались там, где звери Архангелов закончили свою работу. Бабочки Карины, перепачканные кровью, кружили низко над землёй. Мирая опустилась рядом с Абель, сложив крылья. А потом свет разлился. Он был мягким, почти ласковым, но внутри него скрывалось напряжение — как перед бурей. Слияние начиналось не с магии, а с боли. Карина первой вскрикнула. Её спина выгнулась, пальцы сжались на древке косы так, что побелели костяшки. Воздух вокруг неё потемнел, будто ночь стекалась в одно место. Бабочки ринулись к ней, впиваясь в ауру, растворяясь в теле, в крови, в самой сути. С хрустом, от которого свело зубы, из её спины прорвались крылья — тёмные, полупрозрачные, словно сотканные из теней и шёпота умерших. Они не были красивыми. Они были живыми. Карина упала на одно колено, тяжело дыша, но не позволила себе закричать. Когда она подняла голову, её взгляд стал глубже, холоднее. Коса в руках налилась тяжестью, будто в ней теперь было больше, чем просто металл. — Ну здравствуй… — прошептала она, не отрывая взгляда от Барбатоса. Абель трансформация далась иначе. Свет окутал её медленно, почти бережно. Мирая шагнула вперёд, коснувшись её плеча клювом, и в этот момент что-то щёлкнуло — как замок, который долго не открывали. Крылья ястреба проросли из её спины резко, обжигая кожу. Абель задохнулась, но устояла. Она дрожала — не от страха, от перегруза. Её тело училось быть больше, чем раньше. Когда она расправила крылья, воздух вокруг задрожал. Глаза стали резче, движения — точнее. Она подняла лук, и тот будто стал продолжением руки. Гилберт не изменился. И в этом было главное отличие. Равм, крылатый тигр Гилберта, шагнул вперёд сам. Огромный, мускулистый, с серебристыми полосами и тяжёлыми крыльями, он зарычал, и этот звук прокатился по улице, как гром. Гилберт встал рядом, щит перед собой, меч опущен, дыхание ровное. Он не сливался. Он доверял. — Как всегда, — тихо сказал он. — Спина за мной. Барбатос смотрел на них с искренним интересом. — Вот теперь вы начали выглядеть… — он усмехнулся, — убедительно. Он шагнул вперёд, и земля взорвалась. Удар был не по цели — по пространству. Карину отбросило, она проскользила по камню, оставляя борозду, и только крылья удержали её от падения. Абель взмыла вверх, стрела сорвалась с тетивы почти без звука — и вошла Барбатосу в плечо. Он посмотрел на неё. Медленно. — Неплохо. Равно прыгнул. Когти врезались в демона, крылья ударили, пытаясь сбить с ног. Барбатос принял удар на корпус, хмыкнул и отшвырнул тигра в сторону. Равно врезался в стену, но тут же поднялся, рыча. Гилберт пошёл в лоб. Щит встретился с когтями демона, искры ослепили. Удар был такой силы, что Гилберта отбросило назад, грудь сдавило, кровь выступила изо рта. Он упал на колено — и сразу встал. Карина была уже рядом. Коса описала дугу, разрывая воздух. Лезвие вошло в бок Барбатоса, и тьма впилась в рану, пожирая регенерацию. Демон зарычал — впервые по-настоящему. — Грубо, — процедил он. Он схватил Карину за крыло и швырнул в сторону. Хрустнули кости. Она перекатилась, сплюнула кровь — и снова поднялась. Абель прикрыла её, стрелы летели одна за другой. Одна вошла в глаз. Барбатос отшатнулся, вырывая её с рыком. И в этот момент Гилберт снова встал перед ним. — Сюда, — выдохнул он. Удар демона проломил щит. Не до конца — но достаточно. В груди Гилберта что-то треснуло. Он упал, но Равно уже был рядом, заслоняя его собой. Барбатос поднял руку для добивающего удара и тогда Карина, хромая, с разорванным крылом, подняла косу двумя руками. — Ты не пройдёшь, — сказала она тихо. Коса опустилась. Рана была глубокой. Не смертельной. Но настоящей. Барбатос отступил на шаг. Всего на один. И этого было достаточно, чтобы бой перестал быть игрой. Свет над полем боя больше не был единым. Он распался на три вектора, каждый — со своим характером, своей тяжестью, своей волей. Первым поднялся свет Михаила. Он не вспыхнул — он встал. Как колонна. Как опора, вокруг которой перестаёт рушиться мир. Ицуки вышел из клубов пыли беззвучно. Лёд стекал с его лап, кристаллы тихо звенели, когда он приблизился к хозяину. Михаил опустил копьё, вонзил его в землю — и в этот момент связь замкнулась. Холод прошёл по позвоночнику. Кости будто стали тяжелее. Прочнее. Из спины Михаила медленно развернулись драконьи крылья, светло-голубые, плотные, с ледяной кромкой. Рога прорезали кожу у висков, дыхание вырвалось паром. Его хвост ударил по земле, оставляя глубокую борозду. — Теперь… — голос был низким, устойчивым. — Ты не сломаешь строй. Марабас почувствовал это сразу. Пространство перед Михаилом стало плотным, словно ударить нужно было не по человеку, а по самой вершине горы. Чуть в стороне вспыхнул второй свет. Резкий. Подвижный. Непостоянный. Вирей появился вихрем. Его форма была размыта, словно он состоял из ветра и искр. Он не подошёл — он врезался в Сяоная. Мир закрутился. Воздух ударил в грудь, выжигая лёгкие. Мышцы свело, стихии внутри Сяоная взбунтовались, пытаясь вырваться. Вода, огонь, молния — всё смешалось в одном импульсе. И потом — баланс. Крылья Сяоная раскрылись не полностью материальными: они состояли из чистой стихии, постоянно меняющей форму. Каждый взмах искажал пространство. — Вот теперь… — он усмехнулся, вытирая кровь с губ. — Можно играть по-крупному. Третий свет был самым тяжёлым. Он не светился — он давил. Исаму стоял неподвижно, когда Драйк приблизился. Их ауры не вспыхнули — они сомкнулись, как две плиты. Боль была мгновенной. Ноги исчезли, позвоночник выгнулся, кости перестроились. Вместо них — мощный змеиный хвост, покрытый тёмной чешуёй. Щит в руках стал продолжением тела. Исаму выдохнул сквозь сжатые зубы. — Держу, — коротко сказал он. — Как бы ни бил. Марабас больше не улыбался. — Вот теперь… — произнёс он медленно, — вы действительно стали интересны. Он атаковал первым. Удар не был направлен в кого-то конкретно — он сломал пространство между ними. Волна силы смела дома, камень расплавился, воздух взорвался. Михаил шагнул вперёд. Опора Вершины раскрылась полностью. Удар врезался в щит территории. Михаил отступил на шаг — всего один. Кровь потекла по подбородку, но строй устоял. — Сейчас! — рявкнул он. Сяонай взмыл вверх. Вирей усилил поток, и молния ударила точно в плечо Марабаса. Плоть задымилась, регенерация замедлилась. Демон зарычал и рванулся вперёд. Исаму встретил его. Щит столкнулся с кулаком Марабаса — и остановил его. Змеиный хвост вонзился в землю, удерживая позицию. Чешуя треснула, кровь брызнула, но удар не прошёл дальше. — Хм… — Марабас впервые отступил на шаг. — Последняя баррикада… да? Михаил ударил копьём. Сяонай добавил шквал стихий. Марабас получил первые настоящие раны. — Вы всё ещё слабее, — сказал он тихо. — Но уже не бесполезны. И это было признание, за которое они заплатили кровью.