Летучий голландец

      Вспоминая сейчас, то, теряя сознание, я и не думала, что когда-нибудь снова открою глаза. Для меня смерть была неизбежной, и, что удивительно, отнеслась к ней я вполне спокойно. И потому когда мне, бедной и умирающей, вдруг с такой лёгкостью удалось распахнуть свои веки и лицезреть какую-то тёмную бездну перед глазами, единственная мысль, посетившая мою голову, была: «Это что, ад?».       Но ни ангелов, ни демонов передо мной не было. Ни страданий, ни райских наслаждений я не ощутила. Да и в безграничной пустоте я не оказалась. Потолка видно не было, но стены были точно. Кряхтя от того, что тело затекло, я поднялась и только тогда поняла, что всё это время лежала в какой-то тёмно-коричневой густой луже. С отвращением протягивая «Фу», я выкарабкалась на подобие земли ни то влажной, ни то сухой и ещё раз оглянулась.       Узкий коридор или, вернее, ущелье, тянущееся как вперёд, так и назад, отчего нельзя было увидеть горизонта. Кривые стены по своей консистенции напоминали землю, на которой я стояла. Но было и кое-что, привлекающее внимание. Перед лужей, где я недавно очнулась, лежали… разбитые осколки бокала, на которые я взглянула перед тем, как потерять сознание! Я метнулась к ним и в отражении увидела лицо из реальности. Глаза зацепились за руки: они были не смуглыми, как у тела, в котором я пребывала последние пять лет, а белоснежными… как в отражении!       В густой луже тоже на меня смотрела не темноволосая девушка арабской внешности, а блондинка с янтарными глазами. Я! Я смотрела на себя! И в этот раз я действительно была в своём теле!       — Сейчас принесу, доча! — я вздрогнула от неожиданно раздавшегося эха, но ещё сильнее меня пробрало, когда я узнала в этом эхе голос своей матери!       Я повернула голову на звук.       — Сейчас-сейчас! — снова её голос. Как только я поняла, что звук доносится впереди, то без раздумий рванула туда. Во сне я часто видела маму и всю мою семью в целом, но никогда это не ощущалось столь реалистичным, как тогда.       Чем дальше я бежала, тем светлее становилось окружение. Будто кто-то включил яркое белое освещение, по кривому коридору эти лучи освещали то окна, то зеркала, то стёкла, словно кто-то намеренно выделял внимание на всё, что имеет отражение. Я бежала без раздумий на голос и не сильно вглядывалась по сторонам.       — Вот держи, — неожиданно голос мамы поменял своё направление и раздался справа от меня: звук шёл из железной трубы, где бы без проблем пролез маленький ребёнок. Но я так-то тоже не лыком шита! У меня ни жира, ни сисек, ни жопы нет и не было, а потому, не боясь застрять, я сиганула прямо в это трубу. Вот только труба оказалась не просто трубой, а горкой… американской…       — Ох, ёпт твою мать, — только и успела буркнуть я, когда моё тело понеслось вниз в тьму, и, как быстро я сиганула, с такой же скоростью я и вылетела, шмякнувшись в очередную лужу лицом.       Глотнув здешней водички, напоминавшей на вкус воду из лужи (не спрашивайте, откуда я знаю, какая на вкус вода из лужи), я, хоть и с разодранной щекой и немного кружившейся головой, всё же еле-еле поднялась на четвереньки. И тогда я увидела в отражении лужи маму. Сидевшей на лавочке нашего двора. А рядом с ней, попивая из бутылочки с соской, стояла девочка лет трёх с лицом, как у меня в детстве.       Я проглотила язык. Это и правда была она. Взгляд более уставший, чем я помнила, и, кажется, на лбу появилось больше морщинок, но это всё ещё была она. Моя мама.       — Мам… — я боялась пошевелиться. В кромешной тьме не было ничего кроме этой лужи, которую непонятно откуда подсвечивал не белый, а чуть сероватый цвет. — Мам, я здесь…       Я не знала, что делать. Двинуться было страшно, вдруг отражение просто исчезнет. Вокруг ничего. Всё, что я могла, это глупо звать её в надежде, что меня услышат. Но меня не слышали. И не видели. Руки мои задрожали. Боль раздалась в разодранной щеке: тёплая слеза задела отслоившуюся кожу, заставляя рану жечь. Но я не могла успокоиться. В голове моей метались мысли о том, что у меня есть шанс вернуться в свой мир, что всё не зря, мама здесь, я её вижу. Боже, как же мне хотелось, чтоб она меня тогда услышала.       Но картинка перед глазами начала темнеть, и я в панике двинула руками, пытаясь прикоснуться к поверхности воды, но сделать этого не успела, снова потеряв сознание.