Rise from the Ashes/Восстать из пепла

Я чувствую солнце на своем лице. Вижу деревья вокруг, запах полевых цветов на ветру. Это так прекрасно. В этот момент я не потеряна в космосе.

Прошло девяносто семь лет с тех пор, как ядерный апокалипсис убил всех на Земле, оставив планету кипящей в радиации. К счастью, были выжившие. Двенадцать наций имели действующие космические станции во время бомбежек. Теперь есть только «Арка» — станция, скованная из многих. Нам сказали, что Земле потребуется еще сто лет, чтобы снова стать пригодной для жизни. Еще четыре поколения будут взаперти в космосе, и только после человек сможет вернуться домой, обратно на Землю.

Земля... это мечта.

А вот это — реальность.

Кларк Гриффин

Реальность оказалась так не похожа на мечту Кларк. Лексы не стало, а она осталась. Тишина в Полисе была ненастоящей. Это лишь разновидность пустоты, которая скрежетала в костях. Будто камни храма всё ещё кричали от тяжести крови, что пролилась на них. Кларк больше не плакала. Не потому что перестала чувствовать, а потому что слёзы теперь текли внутри. Утопление без воды. Огонь, что выжигал всё изнутри, оставляя лишь пепел и тяжёлую пустоту. Она сидела в самом тёмном углу храма, куда не смел пробиться свет факелов. Где сладковатый запах благовоний всё ещё смешивался с металлическим привкусом крови. Его не могла смыть ни одна губка. Лекса была мертва. А мир — как непристойная жестокость — продолжал вращаться. Именно это и было больнее всего. Что облака всё ещё плыли. Что птицы всё ещё пели. Что воины тренировались во дворе, их крики эхом отдавались, будто сердце Полиса всё ещё билось. Но оно не билось. Не без Лексы. Кларк прижала к груди единственный оставшийся кусочек тепла. Не само Пламя — оно было запечатано в другом месте, дожидаясь нового Командира. А другое. То, о котором никто не знал, что она забрала. Осколок его корпуса, всё ещё пульсирующий слабым и упрямым синим светом, как последний вздох глаза, отказывающегося закрыться. Воздух изменился. Вибрация. Высокий, почти неслышный гул, от которого у Кларк задрожали зубы. Синий свет в её ладонях сверкнул с внезапной, болезненной силой, словно сердце, сорвавшееся в бешеный ритм. Затем воздух перед ней разорвался. Это было похоже на рану. Разрыв в самой реальности, извергавший искры света, что не был светом, в сопровождении скрежета металла, скрученного за пределы своих возможностей. Кларк встала, мышцы ног протестовали после долгой неподвижности. Её онемевшее сердце неожиданно и сильно ударило в рёбра. Рука инстинктивно рванулась к ножу на поясе. Привидение? Ещё одна галлюцинация её скорбящего разума? Из светящейся раны появилась фигура. Она пошатнулась, потеряв равновесие, и ступила на каменный пол босыми ногами. Женщина. Высокая. Каштановые волосы вздымались статическим электричеством, что, казалось, исходило от неё самой. Её одежда — технологичный комбинезон из ткани, которую Кларк никогда не видела — была обуглена по некоторым краям. Она закашлялась, давясь дымом, пахнущим озоном и палёным мясом. А потом она подняла лицо. Кларк окаменела. Мир остановился. Она знала это лицо. Не из плоти и крови, а по статуям, изъеденным временем, и по священным фрескам, украшавшим храм. Это было невозможно. Кошмар. Или молитва, исполненная самым ужасным, самым неправильным образом. Первая Командир. Бекка Прамхеда. Женщина осмотрелась, её глаза — умные, живые, настоящие — с лихорадочным любопытством ловящие каждую деталь. Оно быстро сменилось растерянностью и чистым ужасом. — Где я? — Её голос был хриплым, не таким, как в легендах. Он был глубоко человеческим. Кларк не могла говорить. Она открыла рот, но из него вырвался лишь клочок воздуха. Она стояла перед призраком, но нереальной чувствовала себя она сама. — Где я? — повторила женщина, уже с оттенком паники, прижимая руку к уху. — «Артемида»! Доклад о целостности. Где мы? Тихий, металлический голос отозвался в тишине: «Сканирование окружающей среды завершено. Архитектура и символика соответствуют комплексу Полиса, как зафиксировано в базах данных потомков». — Полис? — прошептала женщина в замешательстве. — Не… не может быть. Скачок был рассчитан на период… раньше этого… «Дата является аномалией, — безжалостно продолжил голос ИИ. — Сейчас 11 марта 2150 года». Женщина — Бекка — плотно закрыла глаза, будто эти слова были физическим ударом. Её колени почти подкосились. — Значит, я снова не справилась. Снова потерпела неудачу. — Она открыла глаза, и Кларк увидела не безмятежность легенды, а яростное отчаяние учёного. — Почему такая коррекция курса, «Артеммда»? Что-то помешало? «Подтверждаю. Обнаружены следы кибернетического воздействия Applied Lucent Intelligence Emulator. Скачок был саботирован. ALIE стремилась вас устранить, доктор Франко». — Эта стерва, — Бекка выплюнула слова с ненавистью, которую Кларк почувствовала в самых глубинах души. С ненавистью, которую она понимала. — Зачем? Зачем приводить меня сюда? Чтобы показать, что она натворила? «Гипотеза: Моя копия, ALIE 2.0, интегрированная в то, что вы называете «Пламенем», распознала угрозу и увидела возможность исправления. Она использовала меня как мост». Взгляд Бекки, всё ещё потерянный, блуждал по храму, пока не упал на руки Кларк, на пульсирующий фрагмент. Её глаза расширились от понимания. — Ты… — она сглотнула. — Что это у тебя? Кларк, всё ещё в ступоре, сжала пальцы вокруг осколка. Он был её. Это всё, что у неё осталось. — Осколок, — голос Кларк прозвучал хрипло, непривычно для её собственных ушей после часов тишины. — От Пламени? — спросила Бекка, и в её голосе смешались страх и научный интерес. Она сделала шаг вперёд. Кларк инстинктивно отступила назад. — И поэтому… поэтому скачок стабилизировался здесь. Пламя… оно позвало тебя. Ты — Носительница? — Нет, — ответила Кларк, боль снова пронзила её грудь. — Носительница мертва. Лицо Бекки преобразилось. Учёная уступила место женщине, которая тоже знала потерю. Она оценила Кларк, действительно увидела её: боль в глазах, сгорбленную позу, пыль и кровь на одежде. — Кто ты? — теперь её вопрос прозвучал мягче. — Кларк Гриффин. Осознание осветило лицо Бекки ещё до того, как ИИ успел заговорить: «Кларк Гриффин, — отозвалась «Артемида». — Фрагментарные записи указывают: "Лидер Небесного Народа", "Ванхеда", "Лидер клана Скайкру"». — Ванхеда… — повторила Бекка, термин звучал странно в её устах. И тогда её взгляд зацепился за символ Кларк, за пыль на полу, соединяя точки. — Носительница… Командир. Лекса? Она была…? Имя, произнесённое этим голосом, стало ударом ножа. Кларк лишь кивнула, отводя взгляд в тень. Слова Командира Кола эхом отдались в её сознании: «Связь прервалась». — Как? — спросила Бекка, и это был вопрос создателя, видевшего, как его творение используют во зло. — Предательство. Из-за войны, которую я принесла к её порогу. — Кларк наконец смогла посмотреть на неё. — Почему ты здесь? Как ты здесь оказалась? Бекка глубоко вздохнула, собираясь с силами. Учёная снова взяла командование на себя. — «Артемида», пересчитай. Какова вероятность успеха плана действий ALIE 2.0 в чрезвычайной ситуации? Почему здесь? Почему сейчас? «Присутствие Кларк Гриффин — ключевая переменная. Пламя — моя копия — осознало потерю. Оно вычислило, что оптимальная точка расхождения лежит в начале пути Носительницы. В момент, когда её выборы начали определять этот мир». Бекка медленно кивнула, план складывался в её голове с пугающей скоростью. Её глаза встретились с глазами Кларк, и на этот раз в них не было сомнений, лишь невозможное предложение. — Она привела меня сюда не для того, чтобы исправить моё прошлое, — сказала Бекка, её голос был ясным и обременённым невероятной тяжестью. — Она привела меня сюда, чтобы дать тебе шанс исправить твоё. Кларк почувствовала, как земля уходит из-под ног. Воздух исчез из её лёгких. — О чём ты? — Я могу отправить тебя назад. В начало. В то время, когда ты спустилась с небес. — Лекса… — Имя вырвалось как молитва, стон надежды, столь же мучительный, как и внутренняя боль. — Она будет там. Живой. И эта линия времени… эта боль… — Бекка сделала жест, охватывая храм, тьму, отчаяние. — Перестанет быть твоей реальностью. Предложение прозвучало в сознании Кларк. Это было безумие. Это была пытка. Это была единственная вещь во вселенной, которую она могла бы захотеть. — А я… я буду помнить? Это? Её? — Фрагмент Пламени, что ты несёшь… он ключ. Он сохранит истину для тебя. Не воспоминания. Инстинкт. Как повторяющийся сон. Как любовь, которую ты узнаешь ещё до того, как услышишь её имя. Бекка протянула руку для того, чтобы указать путь. Портал ревел позади неё, свет пульсировал в унисон с осколком в руках Кларк. — Выбор за тобой, Кларк Гриффин. Ты можешь остаться здесь со своим призраком, или можешь вернуться и сражаться за неё снова. Кларк не колебалась. Сомнения, страх, неверие — всё было поглощено ураганом надежды, что зародился внутри неё. Она посмотрела на пульсирующий осколок в своей руке, на последнюю часть Лексы, а затем на рану в мире, что открыла Бекка. Это был риск. Это был прыжок веры. Это был единственный выбор. — Я согласна. Уставшая, но искренняя улыбка тронула губы Бекки. — Тогда держись за неё крепко. Скачок будет болезненным. — Всё и так болит, — сказала Кларк, и это были самые правдивые слова, что она когда-либо произносила. Бекка активировала что-то на своём устройстве. Портал заревел, свет стал ослепительным. — Удачи, Кларк. — А ты? Что ты будешь делать? — Я вернусь туда, где ALIE ещё не успела ничего уничтожить. И позабочусь о том, чтобы в этом будущем никому больше не пришлось делать такой выбор, как тебе. Я сделаю так, что миру больше не нужны будут спасители. Это было прощание. Кларк поняла. Она шагнула навстречу свету, чувствуя, как его жар обжигает её кожу. — Спасибо, — прошептала она, не зная точно, кому. И затем она упала. Во внутрь. Сквозь время. Сквозь боль. Навстречу началу.