Rise from the Ashes/Восстать из пепла

Так много имен, так много путей... Чувствую, будто однажды я ошиблась, но в этот раз не могу.

И я не ошибусь снова.

Пришло время все оставить, уйти и начать заново. Но это не так просто. Однако у меня большие надежды, и это возвращает меня назад, к тому моменту, когда мы все начинали.

High Hopes – Kodaline

Воздух в хижине Лианы был плотным, пропитанным землистым ароматом сухих трав и свежих корней, смешанным с легким запахом полевых цветов, которые, казалось, прорастали прямо из переплетенных деревянных стен. Лекса сидела на коврике, сотканном из грубых волокон, скрестив ноги и приняв позу, которой пыталась подражать безмятежности непоколебимой Командира, но ее тело выдавало правду. Головная боль пульсировала, словно далекий барабан, эхом отдаваясь в глубинах ее сознания, настойчивый ритм, смешивающийся с шепотом Пламени на ее шее. Она проделала этот путь в поисках ответов, движимая видениями, которых не понимала, снами, которые казались воспоминаниями о непрожитой жизни. Полис остался позади, с его воинами и интригами, но здесь, на границе Трикру и Каюнакру, мир казался более древним, более живым, будто сама Эярува'на дышала сквозь окружающие деревья. Лиана двигалась с плавной грацией, ее волосы глубокого синего цвета ниспадали, словно ночные водопады, с плеч, пока она возилась с глиняными горшками и сухими листьями. Ее серые глаза, цвета утреннего тумана над спокойной рекой, смотрели на Лексу с мудростью, которая превосходила слова. — Боль в твоей голове, Ксарук эя’ нару, не только из плоти и костей, – прошептала Лиана, ее голос нежный, как ветер среди ветвей. – Это цикл вращается, пробивая новые корни сквозь древнюю почву. Эярува'на говорит, но ты все еще слушаешь каменными ушами. Лекса медленно кивнула, ее руки сжались на коленях, чтобы подавить легкую дрожь. — Я чувствую… будто что-то внутри меня разрывается на части. Видения огня, девушки с глазами цвета океана, которого я никогда не видела, любви, которую я не прожила. Пламя пульсирует, но голоса древних Командиров – лишь сбивающие с толку отголоски, словно листья, падающие в бурю. Мне нужно понять, Лиана. Мне нужна ясность. Лиана улыбнулась загадочной улыбкой, которая, казалось, хранила секреты, передаваемые поколениями. Она взяла горсть сухих листьев айаны – священного растения, чьи корни переплетались с самой сутью Эярува'ны – и растерла их в каменной ступе, высвобождая горький и бодрящий аромат, наполнивший хижину. — Ясность не дается, как острый клинок, Ксарук эя’ нару. Она сплетается словно корень, ищущий воду в темноте. Я приготовлю чай из айаны, чтобы успокоить поток в твоем сознании и чтобы цикл мог шептать, не крича. Она добавила воды из ближайшего источника, нагретой над маленьким костром в центре хижины, и перемешала смесь ложкой из резной кости с древними символами, переплетенными кругами, олицетворяющими бесконечный цикл. Пока чай закипал, Лекса наблюдала, как пар поднимается ленивыми спиралями, словно травы были живыми, исполняя древний танец. Ее сознание блуждало по недавним видениям: храм в Полисе, кровь на ее руках, которая не была ее, имя – Кларк – срывающееся с ее губ, как непреднамеренная молитва. Она чувствовала, как меняется, будто Черная Кровь, кровь земли в ее жилах, начинала шевелиться, откликаясь на более великий зов. — Почему ты зовешь меня Ксарук эя’ нару, Лиана? Я – Хеда, Командующая Двенадцати Кланов. Мое сердце выковано для долга, а не для… чистоты. Лиана тихо рассмеялась – звук, похожий на шелест листьев на ветру. — Ах, но долг – это лишь оболочка, Танарук эя. Эярува'на видит дальше нее. Твоя Черная Кровь пульсирует соком перемен – священная кровь, которую Бекка принесла с небес, смешанная с духом айаны. Она пробуждается в тебе точно корни, прорывающие почву после дождя. Ты меняешься – не чтобы ослабнуть, но чтобы соединиться. Цикл вращается, и ты – его ось. Но ты еще не готова. Она разлила чай в простую керамическую чашу, темно-зеленая жидкость дымилась с ароматом, который, казалось, нес в себе воспоминания о древних лесах. — Пей медленно, Ксарук эя’ нару. Позволь чаю течь, как река, что питает землю. Он успокоит бурю в твоем сознании, но также откроет пути к видениям, которые Эярува'на хочет, чтобы ты увидела. Лекса взяла чашу, чувствуя, как тепло разливается по ладоням, словно благословение. Она поднесла ее к губам, горький и землистый вкус заполнил ее язык, за которым последовала легкая сладость, разлившаяся, как свет, проходящий сквозь листья. С каждым глотком головная боль утихала, превращаясь в мягкий гул, похожий на далекое пение птиц. Глаза непроизвольно закрылись, и на мгновение девушка почувствовала, как тяжесть мира отступает, будто Эярува'на шептала ей прямо на ухо. — Что я… чувствую? – прошептала Лекса.– Будто земля подо мной живая, дышит в моем ритме. Лиана села напротив нее, скрестив ноги с грацией той, кто танцевала с духами с самого рождения. — Это цикл открывается тебе, Ксарук эя’ нару. Теперь, пока чай плетет свою паутину, послушай легенду, которую мой дед рассказывал его деду, переданную, как семена по ветру. Когда мир сгорел – когда огонь эгоизма пожрал небеса, а земля истекла ядом, который не могла смыть ни одна река, – женщина спустилась со звезд. Не как завоевательница, с лезвиями из металла и холодными голосами. Она была словно падающий лист, ищущий плодородную почву. Лекса открыла глаза, загипнотизированная ритмом голоса Лианы, который, казалось, эхом отдавался от самих стен хижины. — Кем она была? Почему Эярува'на послала ее? Лиана склонила голову, ее серые глаза сверкнули, как лужи, отражающие облачное небо. — Она была Прамхедой, Первой, но не такой, как ваши Хранители Пламени – не богиней огня и власти. Нет, Ксарук эя’ нару. Дед моего деда, мудрец нашего народа, рассказывал, что она пришла с небес, со звезд, неся на себе тяжесть сломанного цикла. Ее отец, кинауа – человек со светлой кожей, из тех, кто некогда думал, что может подчинить поток каменными руками, – познал секреты земли. Он видел в корнях сосуды, в листьях – легкие, и искал равновесие, которое ветер шепчет всем, кто способен слышать. Не словами мертвых книг. Прикосновением живой крови. Он научил ее, что бесконечный цикл – это не колесо, которое нужно вращать, а река, что течет, питая и питаясь всем, к чему прикасается. Лекса сделала еще один глоток чая, чувствуя, как в ее сознании возникает мимолетное видение: мужчина в стеклянном саду, окруженный растениями, которые, казалось, танцевали от его прикосновения. — Он… он был хранителем земли? Даже будучи кинауа? — Да, Ксарук эя’ нару, – ответила Лиана, ее голос таинственный, словно загадка, окутанная туманом. – Он понимал, что цикл жизни не отделяет человека от листа и реку от вены. Когда женщина спустилась со звезд, мир все еще дымился, пепел покрывал то, что осталось от равновесия. Но она пришла не завоевывать. Смиренная, как семя, зарывающееся во тьму, она приблизилась к мудрецам земли – тем, кто выжил в объятиях Эярува'ны, укрывшись в глубоких корнях. Она училась у них шепоту трав, песням, что призывают дождь, танцу цикла, который обновляет. А взамен предложила свою собственную мудрость – Черную Кровь, что исцеляла невидимые раны, пламя, что хранило отголоски прошлого. Головная боль Лексы теперь была лишь далеким эхом, сменившись растущей ясностью, будто чай сплетал невидимые нити в ее сознании. Она увидела вспышки: женщина в обгоревшем комбинезоне, стоящая на коленях перед костром, слушающая истории старейшин с серыми глазами. — Она помогла исцелить землю? Как? С помощью своей… технологии? Лиана медленно покачала головой, словно ее двигал ветер. — Технологии? Ах, Ксарук эя’ нару, слова кинауа подобны сухой коре. Она использовала то, что носила в сердце – знание, что текло словно сок, смешанный с кровью. Вместе, мудрецы и она, посадили первые семена айаны, наполнив их исцеляющей Черной Кровью. Корни ушли вглубь, впитывая яд древнего огня, и Эярува'на откликнулась, возрождая леса там, где правил только пепел. Она поняла, что бесконечный цикл – это равновесие: давать и получать, ранить и исцелять. Ее отец подготовил, научив, что землю нельзя укрощать – ее нужно принимать как часть себя. Лекса почувствовала, как слеза скатилась по щеке. От глубокой эмоции, будто она коснулась чего-то вечного. — И что это значит для меня? Почему Эярува'на посылает мне эти видения сейчас? Лиана протянула руку и слегка коснулась плеча Лексы – жест, который донес древнее спокойствие. — Я не могу дать тебе все ответы, Ксарук эя’ нару. Эярува'на не говорит прямыми словами, она говорит путями, которые открываются, когда каждый из нас готов. Чай успокоил твою боль, но настоящее облегчение придет, когда ты пойдешь по пути, который укажет Древо Памяти. Там, в Долине, где воспоминания танцуют, как листья на ветру, ты найдешь то, что ищешь. Но помни: цикл вращается, и ты меняешься вместе с ним. Твоя Черная Кровь пробуждается, готовясь соединить в тебе то, что было разорвано. Лекса допила чай, чувствуя, как по ее венам течет обновленная энергия, будто бесконечный цикл выстраивался внутри нее. Она поднялась, голова была ясной впервые за много дней, хотя видения все еще шептали на задворках сознания. — Спасибо, Лиана. Я вернусь к Древу, когда буду готова. — Иди, Ксарук эя’ нару. Ты все еще дитя, но цикл начался. Он ждет тебя. Путь обратно в Полис был одиноким, но Лексу это не беспокоило. Она ехала медленно, позволяя звукам леса – пению птиц, шелесту листьев, отдаленному журчанию реки – проникать в ее душу. Чай из айаны все еще отдавался в ее теле, делая каждый вдох связью с Эярува'ной. Командующая размышляла о легенде, которую рассказала Лиана: о женщине, пришедшей с небес, смиренной и мудрой, которая помогла исцелить землю. Это была Бека, Прамхеда, но увиденная глазами Каюнакру как часть цикла. И ее отец, кинауа, искавший равновесия… Лекса представляла его забытым хранителем, прикасающимся к земле руками, которые понимали поток жизни. Пока солнце садилось, окрашивая небо в оттенки крови и золота, Лекса почувствовала, как Пламя мягко пульсирует, будто Эярува'на одобряла ее мысли. Она менялась – Черная Кровь в ее жилах казалась более живой, откликаясь на зов видений. Ксарук эя’ нару. Чистое сердце. Но чистое для чего? Чтобы вести? Чтобы любить? Образ светловолосой девушки – Кларк – снова возник, и на этот раз Лекса не отогнала его. В этом было нечто, невидимая нить, тянущая ее, будто бесконечный цикл сплетал их судьбы вместе. Когда Командующая достигла ворот Полиса, уже наступила ночь, зажженные факелы освещали каменные башни точно земные звезды. Индра ждала ее во дворе, внушительный силуэт выделялся на фоне теней. Генерал склонила голову в приветствии, однако в глазах читалась спешка. — Хеда, вы вернулись. Духи направляли вас? Лекса спешилась, передав поводья стражнику. — Да, Индра. Лиана дала мне то, что было нужно… путь, а не окончательные ответы. Но цикл вращается, и я чувствую, что мы на пороге чего-то большего. Индра кивнула, но ее выражение стало жестче. — Пока вы искали мудрость у Каюнакру, наши лазутчики вернулись с места падения. Аня и ее отряд заняли позиции в тени леса Трикру. Они наблюдают за народом, упавшим с неба – молодые, неорганизованные, но с инструментами, пахнущими древним металлом. Среди них есть лидер – светловолосая девушка, которая командует с огнем в глазах. Они называют себя «сотней». Выглядят растерянными, но опасными. Должны ли мы атаковать сейчас, пока они не окрепли? Лекса почувствовала, как дрожь пробежала по телу, будто Пламя откликнулось на невысказанное имя – светловолосую девушку. Кларк. Невидимая нить снова потянула, но она сохранила самообладание. — Нет, Индра. Не атакуйте их. Продолжайте наблюдение, не более. Я должна понять, что Эярува'на замышляет этим падением. Будут ли они угрозой или мостом – цикл покажет. Передай Ане, чтобы докладывала о каждом движении – сколько их, о чем говорят, куда идут. Но без кровопролития. Пока что. Индра нахмурилась, явно испытывая дискомфорт от приказа, но поклонилась в знак подчинения. — Как прикажете, Хеда. Но кланы ропщут – Азгеда уже слышала слухи и требует действий. — Стервятники всегда ждут своего часа, Индра. Лекса кивнула, отпуская подчиненную, и, пока шла к своей башне, ее разум все еще кипел. Светловолосая девушка… небесный народ… вращающийся цикл. Она менялась, да, и, возможно, Полис – и все кланы – изменятся вместе с ней. Ночь сгущалась вокруг, но Лекса чувствовала смутную надежду, как корень, прорастающий в темноте. Ксарук эя’ нару. Чистое Сердце. Она чувствовала себя готовой к тому, что Эярува'на ей уготовала.

***

Кларк решила не спорить с Финном и остальными. Ее инстинкты кричали, что он может помочь, но укол разочарования все еще жег в груди. Влажный лесной воздух давил, пропитанный запахом мокрой земли и примятой листвы. — Постройте стену, используя деревья. Я присмотрю за ней, – заверил Уэллс, бросив твердый взгляд на Финна, прежде чем последовать за Кларк. Монти, стоя рядом, с негодованием уставился на темноволосого парня, прищурив глаза. — Джаспер восхищался тобой, – сказал Монти, его голос был резким. Кларк проигнорировала напряжение, уже решая, кого взять на задание. Она отошла в сторону, собирая остальную группу, чтобы организовать план спасения Джаспера. В лагере Беллами менял повязку на ноге Октавии, его пальцы двигались осторожно, но выражение лица было суровым. — Что именно это было? – спросил он, нахмурившись. — Не знаю точно… говорят, это была змея. — Ты могла погибнуть, Октавия, – голос низкий, почти рычащий. — И погибла бы, если бы Джаспер не вытащил меня из воды, – парировала девушка, а глаза блестели от упрямства. Кларк подошла, прерывая момент. Послышался звук ее ботинок, раздавливающих сухие ветки. — Вы уже идете? Я тоже пойду, – объявила Октавия, уже поднимаясь, игнорируя боль в ноге. — Нет. Ты не в порядке, – отрезал Беллами. — Твой брат прав, – вмешалась Кларк, скрестив руки. – Твоя нога только задержит нас. Но ты можешь помочь здесь. – Она повернулась к Беллами, который уставился на нее в неверии. – У тебя есть оружие? – Беллами поднял рубашку, обнажив револьвер, засунутый за пояс. – Отлично, пригодится. А теперь иди за мной, – приказала Кларк, не оставляя места для споров, и пошла вперед, холодный ветер коснулся ее лица. — Кларк, что ты делаешь? – запротестовал Уэллс, бегом догоняя ее. — У него есть оружие, – ответила девушка, не оборачиваясь. – Оно нам сейчас нужно. – Кларк на мгновение остановилась, уставившись на лагерь, где группа возилась, строя стену. – Но ты… немного высокомерен, Беллами, и хочешь, чтобы тебя боготворили как лидера, – резко сменила тон девушка, повернув голову ко второму парню. – Однако в данный момент они считают, что только один из нас трус. И я знаю, что ты не хочешь быть им. Беллами сжал кулаки, что аж челюсть закаменела. Он не позволит Кларк, снова, выставить его слабаком – особенно после удара, который она нанесла ему несколько часов назад. — Мерфи, идем со мной, – позвал Беллами, указывая на парня, прислонившегося к дереву и наблюдавшего за всем с легкой усмешкой. – Атом, моя сестра не покидает этот лагерь, – приказал он, его голос был тихим, но достаточно твердым. — Мне не нужна нянька! – запротестовала Октавия, с досадой пнув камень. — Если кто-то до нее дотронется, я разобью ему лицо, – прошептал Беллами Атому. – Идем, Мерфи. – Он пошел вперед, и Мерфи последовал за ним, бросив на группу насмешливый взгляд. Октавия осталась позади, в ярости скрестив руки и уставившись на Атома. Для Кларк это было лучшим решением. Октавия с ее раненой ногой только помешала бы. Пока они шли по лесу, тяжелое молчание между группой нарушалось лишь треском веток под ногами. Уэллс, идя рядом с Кларк, не сдержался. — Эти парни – не просто хулиганы, Кларк. Они опасные преступники. — Именно это сейчас нам и нужно, Уэллс, – ответила девушка, не сводя глаз с дороги впереди. В глубине души Кларк знала, что единственная причина, по которой Беллами помогает, – это снять с нее браслет, как он это сделал с Уэллсом. Парень хотел убедиться, что «Арка» никогда их не найдет. Но это не имело значения – по крайней мере, пока группа не спасет Джаспера. Внезапно осколок, висевший на шее Гриффин, завибрировал, теплый и пульсирующий на коже, будто откликаясь на что-то живое в лесу. Голова Кларк загудела, и в нее ворвались видения: Октавия пытается обмануть Атома в лагере; на «Арке» Рейвен раскрывает темные секреты – космическая станция умирает; ее мать, Эбигейл Гриффин, вербует Рейвен, чтобы спасти всех. Образы были яркими, фрагментированными, как осколки сна. Кларк пошатнулась, опираясь на дерево. — Кларк, ты в порядке? – спросил Уэллс, останавливаясь рядом. — Да, просто голова болит, – заверила девушка. – Двигаемся дальше. – Осколок все еще гудел, постоянная пульсация держала девушку в напряжении. — Эй, подождите! – крикнул Беллами на несколько шагов позади с высокомерной улыбкой. – Чего спешить? Копье в сердце – смертельно. – Он указал оружием, словно демонстрируя трофей. — Заткнись, Беллами. Дай мне оружие, – потребовал Уэллс, выступая вперед с нахмуренным лицом. — Остынь, Канцлер, – насмехался Мерфи, преграждая путь Уэллсу с усмешкой. — Хватит быть идиотом, Мерфи, – Уэллс сжал кулаки. — Или что, Канцлер? Арестуешь меня? – подначивал того парень. — Не начинайте опять это дерьмо! – закричала Кларк, чье терпение истощилось, ее голос эхом разнесся среди деревьев. – Джаспер кричал, когда его утащили. С копьем в сердце он был бы мертв на месте. Так что хватит этих игр. У нас нет времени. Беллами схватил девушку за руку, потянув ее назад, чтобы остановить. — Когда мы снимем этот браслет, тогда и пойдем, – сказал он, прищурившись. Кларк резко вырвала руку, отступая. — Единственный способ для «Арки» считать меня мертвой – это если я действительно умру. Понял? И я уже показала, что умею постоять за себя. – Кларк намекала на удар, который нанесла Беллами несколькими часами ранее, синяк все еще был виден на его подбородке. — Ого, привилегированная разозлилась, – поддразнил Беллами с легкой усмешкой. — Может, придумаешь прозвище получше? – вмешался Финн, появляясь рядом с Кларк. – Это поисковая группа. Если мы разделимся, обыщем больше территории. Кларк, идем со мной. – Он не оставил места для дальнейших споров, и Гриффин последовала за ним, оставив Беллами позади. — Лучше поздно, чем никогда, – пробормотала Кларк, позволив себе легкую улыбку. — Мне нравится так думать, – ответил Финн. Они продолжали идти, ища следы – отпечатки, сломанные ветки, все, что могло указать путь Джаспера. Головные боли Кларк не утихали, уже не такие сильные, но словно постоянное предупреждение. Осколок мягко вибрировал, и новое видение накрыло ее: колоссальное дерево, его корни тянулись точно вены сквозь землю, и темная фигура под ним, пронзительные зеленые глаза и твердый голос, разносящийся эхом: «Выбирай силу». Кларк моргнула, сердце бешено заколотилось. Кем была эта девушка? Почему она казалась такой… знакомой? Гриффин сжала осколок, заставляя себя сосредоточиться. Сначала – спасти Джаспера. Потом она поймет, что – или кто – зовет ее из-за леса. Пока они шли вперед, далекий крик пронзил тишину, эхом разносясь среди деревьев. Кларк замерла, и ее глаза расширились. Это был Джаспер?