Тихие куранты

Весь день во время доставок Селену не покидало жуткое ощущение. Ощущение взгляда. Не любопытного, не случайного. А тяжелого, прилипчивого, будто сгусток холодного масла на коже. Она ловила себя на том, что постоянно смотрит в зеркала «Хонды», высматривая в потоке одинокую темную фигуру. Каждый мужчина в объемной куртке заставлял ее сердце биться чаще. Вспоминался тот, под кедром: его неестественная ловкость, скрипучий голос, непроглядная тень под капюшоном. Страх, поселившийся в городе, теперь имел точную мишень — ее саму.Возможно она преувеличивала,но так даже лучше.Это поможет остерегаться. Предпоследний заказ пришел с автосервиса. Заказывал Джейк, ее бывший одноклассник, теперь — коллега Майка. Пока она ждала у стойки, а Майк где-то в глубине гаража возился с двигателем, Селена, глотая комок тревоги, спросила небрежно: — Эй, Джейк, ту машину, новый… седан Лукаса? Починили? — Лукаса? А, этого новенького смуглыша? — Джейк сгребал чизбургер. — Да, без проблем. Катушка зажигания сдохла. Заменили, он утром забрал. А что, интересуешься? В этот момент из-за угла вышел Майк, вытирая руки ветошью. Услышав последнюю фразу, он остановился. Его взгляд, черный и тяжелый, перешел с Джейка на Селену. Он промолчал, но напряжение в воздухе сгустилось. Джейк, почуяв неладное, поспешно расплатился и ретировался. Майк молча проводил Селену к ее машине. У двери он взял ее за локоть, не сильно, но властно. — Селена, брось это. Брось развозить. Особенно сейчас. Живи у меня. Хотя бы до Рождества. Пока эта… история не закончится. — Не могу, — прошептала она, глядя на асфальт. — У меня даже половины нет. На билет, на аренду… Я должна. — Ты должна выжить! — его голос сорвался на хриплый шепот. — Я не могу быть с тобой каждую секунду, когда ты колесишь одна по всему городу! Но она лишь покачала головой, чувствуя себя загнанной в угол и его требованиями, и своим страхом, и пустотой кошелька. И тогда пришел последний заказ. Эл сунул ей чек и термосумку. — Адрес на навигаторе. Далековато, за городом, у озера. Но чаевые, говорят, хорошие оставляет. Съездишь — и свободна. Селена, уставшая, запутанная и уже не способная трезво оценивать риски, кивнула. Ей хотелось просто закончить этот день. Она села за руль и поехала. По мере удаления от города страх слежки сменился другой, более физической слабостью. В глазах поплыло, в животе закололо с такой силой, что она чуть не свернула в кювет. Она не ела ничего с утра. Йогурт, который она обычно пила перед сменой, сегодня вызвал у нее приступ тошноты, и она его вылила. Теперь тело мстило. Руки дрожали. Ближайшего кафе или магазина не было — только дорога, лес и редкие дома. И тогда ее взгляд упал на термосумку на пассажирском сиденье. Там был чужой ужин. Заказ. Чужой. Она долго боролась с собой. Это было неприемлемо. Низко. Но колющая боль и нарастающая дурнота перевесили. Со слезами стыда на глазах она припарковалась на обочине, дрожащими руками открыла контейнер. Там был свежий салат с курицей, авокадо и орехами. Пахло божественно. Она отломила крошечный листик салата.  Боль потихоньку отступила. Дрожь унялась. И тогда ее накрыло новой волной — стыда, облегчения и бессилия. Она разрыдалась, положив голову на руль. Хотела развернуться, вернуться в город, чтобы заказать новый салат, но посмотрела на часы — не успевала. С застывшими слезами на щеках она поехала дальше. Дом у озера был современным, но уединенным. Она нажала на звонок, чувствуя себя мошенницей. Дверь открыл мужчина в очках, в аккуратном свитере и брюках. Ему было около сорока с небольшим, но в его позе и взгляде была усталость, не свойственная его возрасту. — Добрый вечер, доставка, — пробормотала Селена, не поднимая глаз. — Селена? — удивленно произнес мужчина. Она подняла взгляд и замерла. Виктор Байер. Бывший школьный психолог. Лучший из всех, кто у них был. Тот, кто в свое время пытался достучаться до ее замкнутого подросткового мира, говорил с ней о целях, о будущем. Говорили, он несколько лет назад неожиданно ушел с работы, уехал из города, хотя был на пике карьеры. И вот он здесь. — Профессор Байер? — выдохнула она. — Виктор, пожалуйста. Я уже не профессор. Заходи, прошу. Ты… ты выглядишь не очень. Он взял сумку и жестом пригласил ее внутрь. В доме было тепло, пахло книгами и дорогим кофе. Селена, все еще в смятении, пыталась отказаться, когда он накрыл на стол для двоих. — Я не могу, это ваш ужин, я… — Селена, — он перебил ее мягко, но твердо. — Твой пульс на запястье виден невооруженным глазом. Ты либо больна, либо голодна до обморока. Сядь. Поешь. Со мной. Старые друзья могут разделить трапезу. И она сдалась. За едой, под его неторопливыми, спокойными вопросами, она понемногу рассказала о своей работе, о желании уехать, о страхах, которые сгустились в городе.Он слушал внимательно, как и в старые времена. — Все та же решительная Селена, — улыбнулся он, и в его улыбке было одобрение. — Целеустремленная. Мне это в тебе всегда нравилось. И тогда он потянулся и нежно погладил ее по голове, как когда-то мог погладить расстроенного подростка. Но сейчас этот жест показался ей слишком интимным, слишком глубоким. По ее спине пробежали мурашки. Она, почти не думая, положила свою руку поверх его. И вдруг… наступило странное, безумное спокойствие. Вся тревога, весь страх, вся усталость куда-то отступили, уступив место теплой, расслабляющей волне. Она чувствовала себя в полной безопасности. Под защитой. Виктор медленно опустился перед ней на одно колено, чтобы взглянуть ей в глаза. Его лицо было так близко. И в этом сюрреалистичном, спокойном состоянии Селена, к собственному удивлению, обрела смелость. Она сама наклонилась и поцеловала его. Он не отстранился. Наоборот, его руки обхватили ее лицо, он притянул ее к себе, ответив на поцелуй с неожиданной страстью. Все пошло как в тумане.  В мыслях Селены целовал ее Майк.Она вспоминала тот их поцелуй,его горячее дыхание,губы. Его пальцы ловко расстегнули ее куртку, сняли ее. Она, в том же странном трансе, потянулась к его галстуку, развязала его. Затем — пуговицы рубашки. Его губы скользили по ее шее, спускались ниже. Он бережно приподнял ее и усадил на край стола, целуя ключицу, родинку под грудью. Она не понимала происходящего, но не сопротивлялась. Ее тело, измученное голодом и страхом, отзывалось на эту странную, жгучую ласку. Он расстегнул ее джинсы. Его пальцы коснулись кожи на животе. И в этот миг, будто сквозь толстый слой ваты, до ее сознания донесся внутренний вопль. Что она делает? С кем? Просыпайся! Она резко оторвалась, оттолкнула его, спрыгнула со стола. — Нет… Я… Простите, я не могу, — ее голос дрожал. Она, спотыкаясь, натягивала одежду, чувствуя прилив тошноты уже другого рода — от ужаса и стыда. Виктор не стал ее останавливать. Он стоял, его рубашка была расстегнута, дыхание сбито. В его глазах не было злобы, только странная, глубокая уверенность. — Ничего, Селена. Ничего. Я буду ждать. Когда захочешь вернуться. Она выбежала из дома, вскочила в машину и поехала прочь, не оглядываясь. А Виктор Байер, поправляя очки, смотрел ей вслед. В его памяти всплывали школьные дни. Девочка-подросток, такая умная не по годам, такая одинокая, такая целеустремленная. Он наблюдал за ней тогда, восхищался ее внутренней силой, которую она прятала за стеной страха. Он считал, что обрел лучшее, что есть в его жизни. И теперь, когда она сама пришла к нему… он был уверен, что это судьба. Он подошел к столу, взял вилку и доел остатки салата, в который с самого начала добавил несколько капель бесцветного, безвкусного препарата, усиливающего внушаемость и подавляющего волю. Обычное успокоительное, только… сильнее. Он знал ее старые травмы, ее уязвимость. И использовал это. --- Девушка припарковалась,но рядом не было пикапа Майка.Уже было одиннадцать вечера..Она позвонила,еще раз,еще…но он не брал трубку. Селена влетела в «Moosehead» как ураган, чтобы сдать кассу. В зале, за столиком у окна, сидел Лукас. Увидев ее заплаканное, растерянное лицо, он воодушевился — может, она наконец приняла его предложение о помощи? Но, подойдя, он увидел лишь панику в ее глазах. — Майка нет, — выпалила она, не слыша его вопросов. — Его никогда нет. Он не отвечает. Лукас, разочарованный, но видя ее состояние, попытался успокоить: — Наверное, задержался на работе. Я тебя домой отвезу. — Нет! К нему! Отвези меня к нему, пожалуйста! Он не стал спорить. У дома Майка было темно. Лукас ждал на улице, как она просила, отвернувшись. Селена, дрожащими пальцами, ввела код на замке (Майк дал его ей год назад «на всякий случай») и вошла. — Майк? Тишина. В квартире был характерный для него беспорядок, но самого хозяина не было. На столе, рядом с ключами от пикапа, лежала распечатка — статья о маньяке «Крампус». А на полке, среди прочих бумаг, она увидела старую школьную фотографию. На ней была она, Майк и… Мелисса Кларк. На лице Мелиссы кто-то красным маркером нарисовал жирный крест. Ледяной ужас сковал ее. Плохие мысли, самые чудовищные, ударили в виски. Что, если… Нет. Не может быть. Но фото с крестом… А где он сейчас? Она выбежала из квартиры, захлопнув дверь. — Домой! Быстрее! — умоляюще схватила она Лукаса за рукав. Он отвез ее, не задавая вопросов. У ее двери она, вся бледная, обернулась к нему. — Останься. Пожалуйста. На всякий случай. Я… я боюсь. Лукас, увидев настоящий, животный страх в ее глазах, лишь кивнул. Он устроился на том же диване, обещая быть начеку. Но сон не шел. Селена лежала в темноте своей спальни, и перед ее глазами проносились картины: ухмыляющийся смайлик на снегу, мертвые глаза Мелиссы, страстный поцелуй Виктора Байера, красный крест на школьной фотографии. И полное, гнетущее отсутствие Майка. Той самой секунды, за которую он всегда приезжал, теперь не было. Была лишь тишина, разрываемая стуком ее собственного сердца и скрипом пола в гостиной, где бодрствовал Лукас. Она провела ночь бессонно, на грани нервного срыва, не зная, кого бояться больше — незнакомца в капюшоне, пропавшего лучшего друга или самой себя.