В змеиной шкуре. Попаданец в Северуса Снейпа

Обращение автора: Дорогие дамы, поздравляю с 8 марта! Вот ещё одна глава, приятного чтения! Часть 34. «И вспыхнули искры» Северус Снейп сделал последний глоток кофе, ощущая, как горький вкус оседает на языке. Завтрак подходил к концу. Наконец-то все разошлись, оставив его в покое и позволив поесть. Он уже мысленно обдумывал, какое задание дать на продвинутом курсе, когда голос Ремуса Люпина нарушил его внутренний монолог. — Северус… когда ты собираешься зайти в лазарет? — спросил он и повернулся к нему. Теперь, когда любопытные взгляды коллег больше не были прикованы к ним, в голосе Ремуса проступила неприкрытая, раздражающая забота. Северус даже не дрогнул. Он медленно опустил чашку на блюдце, сохраняя на лице привычную маску ледяного безразличия. — Я уже был там сегодня утром, Люпин, — соврал он, не моргнув глазом. Его голос звучал сухо и уверенно, как точно выверенная формула. — Разумеется, я в полном порядке. Вы лишь раздули из пустяка проблему, не стоящую выеденного яйца. Можете больше не поднимать эту тему. Люпин одарил его своим невыносимым внимательным взглядом, от которого, казалось, скрыться было невозможно. — О, правда? — протянул Ремус с мягкой улыбкой. — Что ж, прекрасная новость. Теперь я могу не беспокоиться о твоём здоровье, Северус. Снейп снаружи лишь молча кивнул, но внутри него, вопреки логике, разлилось едва уловимое, предательское тепло. Он тут же подавил его, как опасный побочный эффект. — А я как раз собирался зайти к мадам Помфри, после завтрака, — продолжил Ремус, словно невзначай. — Подумал, мы могли бы сходить вместе. Тогда я сам схожу. Северус не ответил, хотя пальцы, сжимающие чашку, внезапно похолодели. — Проклятие, — мысленно выругался Снейп. — Следовало ожидать, что «забота» Люпина окажется настолько навязчивой. Если этот болван заявится к Поппи сейчас, ложь вскроется мгновенно. Нужно опередить его. Любой ценой. Он стремительно поднялся, и его чёрная мантия взметнулась. Лицо оставалось абсолютно непроницаемым. — Мне нужно проверить состояние зелья в лаборатории, — бросил Северус. — Всего доброго, Люпин. Он уже мысленно прокладывал маршрут к Больничному крылу через тайные переходы. — О, я тоже закончил! — спокойно и почти ласково отозвался Ремус, словно прочитав его намерение, и поднялся вслед за ним. — Кстати, что именно ты варишь, Северус? Но когда Люпин повернулся, Снейпа уже и след простыл.

***

Северус Снейп двигался по коридорам с хищной эффективностью, будто преследуемый собственной тенью. Его чёрная мантия стелилась по полу, не издавая ни звука. Ему нужно было добраться до лазарета раньше Люпина — чтобы тот не увидел пустой журнал посещений или, что ещё хуже, не спросил напрямую у Поппи о его визите. Снейп нырнул за гобелен, отделяющий главный коридор от узкого служебного перехода, и, остановившись в тёмной нише, сжал палочку. — Пивз, — голос Северуса был негромким, но в нём слышался металл, способный заставить даже привидение вздрогнуть. — Выходи. Живо. Воздух в нише сгустился, и из стены с противным хихиканьем вывалился полтергейст. Он крутился в воздухе, переворачиваясь через голову и угрожающе поблёскивая глазами. — О-о-о! Сам профессор Снейп! — пропел Пивз, делая сальто. — В такой спешке? В такой ярости? Кто-то расстроил нашего летучего мыша? Поттер? Или, может, скучный Люпин? — Заткнись, Пивз, — прошипел Снейп, и тот мгновенно притих. Он сделал шаг вперёд и опасно сузил глаза. — У меня есть задание для тебя. И если ты выполнишь его без своих обычных глупостей, я сделаю вид, что не помню, как ты разрисовал подземелье в субботу. Пивз замер, зависнув в метре от пола. Его физиономия выражала крайнюю степень любопытства. — Задание? Снейпи просит о помощи? Это что-то новенькое! Ну, говори, о великий мастер котлов и склянок! — Профессор Люпин идёт в лазарет, — почти срываясь на рык, сказал Северус. — Ты должен задержать его. Любым способом. Главное — не дай ему дойти до дверей Больничного крыла в течение ближайших пяти минут. Пивз издал восторженный вопль, от которого, казалось, задрожали камни стен. — О, это я могу! Это я люблю! Развлечение для Пивза! — Пять минут, Пивз, — напомнил Снейп, уже разворачиваясь, чтобы бежать дальше. — И постарайся не привлечь внимание Филча. Хотя… если отвлечёшь и его, я не буду жаловаться. Не дожидаясь ответа, он рванул наверх по лестнице. — Никогда ещё, — мрачно подумал Северус, поднимаясь, — моя репутация не зависела от такой глупой лжи. Снейп влетел в лазарет, едва не сорвав двери с петель. Он бросил на мадам Помфри такой взгляд, что та, несмотря на привычку видеть самые жуткие травмы, невольно отшатнулась. — Я был здесь сегодня утром, Поппи, — прошипел он, едва переводя дыхание. — И со мной всё было в порядке. Я потом всё объясню. Поппи Помфри, охваченная шоком и недоумением, медленно кивнула. Северус, победно выдохнув, развернулся на каблуках, намереваясь как можно скорее покинуть это место. Он распахнул дверь — и столкнулся нос к носу с Люпином. На секунду в коридоре воцарилась тишина. Ремус Люпин стоял в дверном проёме, даже не пытаясь выглядеть удивлённым. — О, Северус? Ты здесь? — его улыбка была мягкой, но глаза светились лукавством. — Ты вроде пошёл проверять своё зелье. Снейп на мгновение замер, но быстро выпрямился, напуская на себя маску холодного высокомерия. — Именно этим я и занимаюсь, Люпин, — сухо ответил он. — Я вспомнил, что не забрал список зелий для Больничного крыла. Сейчас я уже ухожу. Но именно в этот момент Помфри, стоявшая за его спиной, удивлённо сказала. — Ремус? Дорогой, ты что-то забыл? Ты ведь только утром заходил сюда… Снейп вздрогнул и бросил на Люпина недоверчивый взгляд. — Этот… проклятый оборотень обманул меня! — яростно подумал он, чувствуя, как внутри всё скручивается от гнева и унижения. — Он заранее пришёл сюда, проверил журнал посещений и знал, что меня здесь не было. Чёрт возьми… это была ловушка. Северус уже собирался резко рвануть вперёд, чтобы просто прорваться в коридор, но путь оказался отрезан. Рука Люпина упёрлась в дверную раму, перекрывая выход. — Я пришёл с Северусом, — спокойно ответил Ремус. — Чтобы вы осмотрели его. Его голос звучал удивительно доброжелательно, а взгляд, которым он наградил Снейпа, был слишком мягким. — В понедельник ему стало плохо, и только сейчас он наконец смог прийти. Северус стиснул зубы. Ему придётся либо отступить, либо буквально протиснуться мимо мужчины. Он был пойман этим волком в овечьей шкуре. Ремус, наблюдавший за его мрачным лицом, на секунду прикрыл глаза и добродушно улыбнулся. Он явно не собирался сдвигаться с места. В этом жесте читалось совершенно ясное сообщение: «Я не позволю тебе сбежать». Северус стоял и чувствовал себя пойманным зверем, запертым в клетке из чужой заботы. — Ну разумеется, — процедил он сквозь зубы. — Именно за этим я сюда и пришёл. Он демонстративно развернулся и направился к кушетке — с таким видом, словно шёл на собственную казнь.

***

Поппи Помфри внимательно посмотрела сначала на Ремуса Люпина, который невинно стоял недалеко от выхода, а затем на Северуса Снейпа, недовольно застывшего перед ней. Её взгляд стал слишком понимающим. — Понятно, — медленно сказала она. — Профессор Снейп снова решил, что может игнорировать симптомы и самостоятельно лечиться. Северус резко повернул голову. — Я ничего не игнорирую, — холодно произнёс он. Помфри даже не посмотрела на него. — Конечно, — невозмутимо ответила она. — Именно поэтому вас пришлось привести. Люпин едва заметно кашлянул, скрывая улыбку. Снейп метнул в него убийственный взгляд. — Хорошо. Раздевайтесь, — решительно сказала Поппи. — Я лучше полностью вас осмотрю. Северус раздражённо поднял руки к вороту мантии и одним движением распахнул её. Он элегантно снял мантию, положил её на кушетку и остался в чёрной рубашке. Ремус невольно проследил за этим движением и едва заметно сглотнул. Поппи подошла ближе. — И рубашку тоже, — спокойно сказала она. Снейп тяжело выдохнул и метнул в Люпина раздражённый взгляд. — Отвернитесь, Люпин. Мне не нужны дополнительные зрители. Ремус слегка улыбнулся и послушно развернулся. — Как скажешь, Северус, — мягко ответил он. В лазарете на мгновение воцарилась тишина. Слышно было лишь, как Снейп медленно расстёгивает пуговицы на рубашке. Через минуту Люпин всё-таки не выдержал и осторожно оглянулся через плечо. Его взгляд скользнул по фигуре мужчины и задержался чуть дольше, чем следовало. Северус внезапно повернул голову. Ремус мгновенно отвернулся и уставился на ближайшую полку с зельями, словно именно она только что привлекла его внимание. Снейп нахмурился, подозрительно посмотрел на него, но ничего не сказал. — Надо было встать поближе к окну, — сокрушался про себя Ремус. — Теперь будет слишком заметно, если я передвинусь. Он разочарованно вздохнул. Похоже, сегодня ему придётся довольствоваться лишь собственным воображением.

***

Оливер Вуд шёл со спортивным снаряжением, чувствуя себя так, будто проиграл важнейший матч сезона ещё до его начала. — Надоедливые дементоры… — бурчал он себе под нос. — Когда же наконец начнётся нормальный квиддич? Эти твари повсюду, а тренировки — только под присмотром и без полётов! Он поднял руки к небу. — Мы же так растеряем всю форму! — горестно воскликнул Вуд, совершенно не заботясь о том, как выглядит со стороны. — А это мой последний год, между прочим! Я обязан взять Кубок квиддича, чёрт возьми! Оливер опустил руки и побрёл в общежитие. Подойдя к двери комнаты, которую делил со своим лучшим другом Перси Уизли ещё с первого курса, он тяжело вздохнул. — Эх… может, Перси знает, когда нам разрешат полёты, — подумал Вуд, открывая дверь. — В последнее время он вечно занят своими зельями. Но, войдя в комнату, Оливер остановился. Перси был не один. На стуле у их стола сидел никто иной, как Седрик Диггори. Вуд удивлённо уставился на него. Седрик был из другого факультета, на два курса младше и, вдобавок ко всему, капитаном и ловцом команды Пуффендуя. — О, привет, Оливер! — радостно сказал Перси, заметив его. — Это Седрик Диггори. Но, думаю, ты и так его знаешь — он мой партнёр по продвинутым зельям. Он быстро собрал разбросанные на столе пергаменты. — Извини, что пригласил его без спроса. Мы тут занимались перед зельями. Седрик, как всегда выглядевший так, словно сошёл с обложки журнала, тепло улыбнулся. — Здравствуй, Вуд. Вуд почувствовал странный, неприятный укол в груди. Он не мог понять, откуда взялось это раздражение, но вид Диггори рядом с его лучшим другом вызвал у него неожиданную досаду. — Привет, Диггори, — бросил он, переводя взгляд на Перси. — Я думал, ты в паре с Пенелопой. Уизли заметно смутился и поправил очки. — Ну… я тоже так подумал. Но профессор Снейп решил поставить нас в пару. Он поспешно сменил тему. — Знаешь, Седрик невероятен. Его перевели в этот класс, хотя он даже младше нас. И он ещё и старостой стал в этом году! Седрик скромно потупился, но его улыбка осталась такой же дружелюбной. — Спасибо, Перси. Я не думал, что профессор Снейп допустит меня в продвинутый класс, — мягко сказал он. — И я очень рад, что работаю именно с тобой. Ты прекрасно объясняешь. У меня ещё не было такого отличного партнёра по зельям. Перси явно расцвёл от похвалы. — Не говори глупостей, Седрик, — мягко пожурил он. — Ты очень прилежный и талантливый. Мне самому приятно с тобой работать. Оливер наблюдал за их разговором с нарастающим раздражением. В груди у него появилось странное чувство, словно кто-то посмел вторгнуться на его территорию. Он машинально коснулся груди. Никогда раньше он не чувствовал ничего подобного. Даже когда Перси проводил время с Пенелопой, Оливер лишь ворчал, что друг стал «слишком занятым». Но сейчас… Сейчас ему хотелось просто выгнать Диггори вон, словно тот собирался украсть его друга. — Здорово, что вы вместе, — выдавил он, натянуто улыбнувшись. — Перси, слушай… ты не знаешь, когда нам разрешат полёты? — Нам сказали, что летать можно будет только на следующей неделе и тоже под присмотром, — ответил Седрик раньше, чем Перси успел открыть рот. У Оливера внутри всё закипело. — Я вообще-то у Перси спрашивал! — мысленно возмущался он. — О, отлично… — сказал Вуд вслух. — Перси, давай пойдём на стадион, я как раз придумал новую комбинацию! А потом я провожу тебя до класса зелий. Уизли замер. Он явно колебался, прежде чем ответить. — Прости, Оливер… нам с Седриком нужно в библиотеку. Теперь Вуд уже не пытался притворяться, что всё в порядке. Этот новый тандем с Диггори ему абсолютно не нравился. Мысль о том, что Перси пойдёт заниматься с Седриком вместо того, чтобы сходить с ним на стадион, почему-то невероятно его огорчала. — Эм… я тоже хотел пойти в библиотеку, — вдруг выпалил Вуд. Уизли уставился на него так, словно его только что, ударило бладжером по голове. — Ты хочешь пойти… в библиотеку? — медленно переспросил он. — Ты себя хорошо чувствуешь, Оливер? Вуд обиженно надулся. — Конечно. Я вообще всегда хорошо относился к библиотекам. Перси приподнял бровь. — Ты с первого курса там ни разу не появлялся. Я даже не уверен, что ты знаешь, где она находится. — А вот и знаю! — заявил Оливер, всё больше не понимая, зачем он всё это затеял. — Я вообще-то уроки собрался делать. У меня в этом году экзамены! Уизли продолжал смотреть на него с явным недоверием. — Неужели? — протянул он. — Я говорил тебе об этом всего пару дней назад, но тогда ты и слушать не хотел. Всё твердил про «стратегию квиддича». Вуд растерянно заморгал, чувствуя, как нелепость ситуации начинает давить на него. — Я… я просто осознал, что ты был прав, Перси! — поспешно заверил он, стараясь придать голосу как можно больше убедительности. — Ты же мой лучший друг, и я решил, что начать нужно именно сегодня. Лицо Перси постепенно смягчилось, и в его глазах мелькнула искренняя радость. — Молодец, Оливер! Ты наконец ответственно подошёл к урокам. Оливер, не теряя времени, тут же ухватился за возможность. — Ну… так я могу пойти с вами? Уизли на мгновение замялся и нерешительно обернулся к Диггори. — Седрик, ты не против, если Оливер присоединится к нам? Седрик спокойно кивнул. Его лицо оставалось всё таким же вежливым и невозмутимым. — Конечно, Перси. Места всем хватит. Перси довольно улыбнулся. — Отлично. Тогда я захвачу дополнительные учебники. С чего хочешь начать, Оливер? — Э-э… я думал сначала сделать зелья… наверное… — замялся Вуд. — Я, если честно, сам не знаю, с чего начать. Уизли понимающе кивнул. — Это понятно. Я быстро возьму всё необходимое, и мы сможем идти. Вуд внутренне вздохнул с облегчением и не удержался от самодовольного взгляда в сторону Диггори, совершенно забыв, что именно тот и согласился взять его с собой. Седрик лишь непонимающе посмотрел на него.

***

Когда они вошли в библиотеку, тишина этого места навалилась на Оливера Вуда, словно сама мадам Пинс знала о его полном невежестве в книжных делах. Перси Уизли направился к привычному столику у стены, где уже лежала стопка его конспектов. Он отодвинул стул возле стены. Седрик Диггори уже собирался сесть рядом, но Оливер Вуд среагировал быстрее любого вратаря. Он буквально вклинился в узкое пространство между ними, с грохотом отодвигая стул так, что тот проскрипел по полу, нарушая священный покой библиотеки. — Так-то лучше, — выпалил Оливер, плюхаясь на место. — Теперь я всё слышу и ничего не упущу. Перси застыл, переведя взгляд с Оливера на Седрика и обратно. Его глаза за стеклами очков расширились от возмущения. — Оливер! Ты… ты серьёзно? — прошипел он, стараясь не повышать голос, чтобы не навлечь на них гнев мадам Пинс. — Ты буквально забрал место у Седрика! — Я здесь, чтобы учиться, Перси! — невозмутимо ответил Вуд и тихо добавил. — Мне вообще-то нужно больше внимания. Я ничего не понимаю. Его уши покраснели, но он решительно сложил руки на груди, стараясь выглядеть как самый прилежный ученик Хогвартса. Это выглядело особенно комично рядом с его огромной спортивной сумкой. Седрик на секунду замер. Его солнечное выражение лица сменилось лёгким удивлением, но уже через мгновение он снисходительно улыбнулся. Он просто сел рядом с Вудом. — Ничего страшного, Перси, — спокойно сказал Седрик, весело взглянув на Оливера. — Пусть сидит. Думаю, он прав. Ему действительно нужно... уделить больше внимания, чем мне. Оливер с раздражением смотрел в ответ. Он всё больше и больше хотел пнуть Диггори, чтобы тот не умничал. Перси, всё ещё бросая на Оливера сердитые взгляды, нехотя начал раскладывать книги. — Раз уж ты решил быть усердным, — отрезал он, — то не отвлекайся и не говори глупостей. А если что-то будет непонятно, обязательно спрашивай. Оливер чувствовал, как внутри него медленно разливается удовлетворение. Он сидел между ними, чувствуя плечом тепло Перси, и это казалось ему единственно правильным порядком вещей. При этом он боковым зрением постоянно следил за Седриком, готовый в любой момент «отбить» манёвр в сторону своего лучшего друга. — Я и не собираюсь спрашивать глупости, — буркнул Вуд, впервые в жизни открывая учебник, название которого даже не знал. — Ну давай, Перси, показывай, что вы тут с Диггори такого «продвинутого» изучаете. Седрик едва заметно усмехнулся, склонившись над пергаментом. Кажется, он начал понимать правила этой странной игры, которую затеял капитан команды Гриффиндора.

***

Ярость Пенелопы Клируотер кипела уже неделю — ровно с того момента, как её сделали старостой школы. Пустой класс оказался идеальным местом, чтобы наконец выпустить пар. Стоило тяжёлой двери захлопнуться за её спиной, как терпение, которым она держалась последние несколько часов, окончательно лопнуло. — ДА ЧТОБ ВАС СОЖГЛО АДСКИМ ПЛАМЕНЕМ! — взревела она. Её голос эхом прокатился под высоким потолком старого кабинета. Пенелопа со всей силы швырнула сумку и мантию на пол. — И ТАК ВКАЛЫВАЕШЬ КАК ДЮЖИНА ДОМАШНИХ ЭЛЬФОВ! Она тяжело выдохнула, но раздражение никуда не исчезло. Напротив — слова только сильнее разогнали кипящую внутри злость. — Да что такого сложного в том, чтобы просто нормально выполнять свою работу, чёрт возьми?! — взвыла Пенелопа, раздражённо вскидывая руки. — Почему в этом году старосты — сплошные идиоты?! Она резко выпрямилась, и в её голове мгновенно всплыл новый староста Когтеврана — Роджер Дэвис. После того как её назначили старостой школы, он занял её место. Пенелопа скривилась, мгновенно копируя его ленивую, самодовольную манеру. — «Ой, я забыл составить отчёт, Пенелопа… Может, ты сделаешь? Ты же была старостой…» — протянула она, передразнивая его голос. Подойдя к ближайшей парте, она с силой ударила ладонью по столешнице. — Я. СТАРОСТА. ШКОЛЫ. Удар. — ЧЕТЫРЕ. Ещё один. — РАЗА! Дерево глухо отзывалось на каждый удар, и звук разносился по пустому кабинету. — Я пишу за тебя эти отчёты уже четыре раза, безмозглый ты тролль! — возмущённо воскликнула она. — Зачем ты вообще тогда нужен, если я делаю всю работу за двоих?! Она раздражённо провела рукой по волосам и начала расхаживать по классу. Однако стоило её мыслям хоть немного успокоиться, как они тут же переключились на следующую проблему. — А этот новый староста Гриффиндора где его черти носят?! — возмущённо выкрикнула она, резко разворачиваясь посреди кабинета. — Кто этот Маклагген, чёрт возьми?! Он ни разу не соизволил явиться на собрание! Пенелопа раздражённо взмахнула рукой, словно отмахиваясь от воображаемого Маклаггена, который, по её мнению, заслуживал хорошего пинка. — О чём только думал Перси, когда ставил этого болвана на своё место?! Пусть сам с ним теперь и разбирается! Она остановилась, глубоко вдохнула и на секунду закрыла глаза, пытаясь вернуть себе хотя бы видимость спокойствия. Не помогло. — И этот Седрик Диггори тоже хорош! — вспыхнула она снова, возобновляя свою нервную прогулку по кабинету. — На кой чёрт соглашаться на пост старосты и капитана квиддича, взвалив на себя вообще всё?! Она раздражённо всплеснула руками. — Из-за него даже пожаловаться невозможно! Он же идеально справляется со всем — значит, и ты должна, Пенелопа! — передразнила она голос воображаемых преподавателей. — Ещё и в зельях талантлив не меньше этой Фарли! Она скривила лицо, словно одна мысль о девушке ей глубоко противна. — А Фарли так вообще с головой не дружит, раз выбрала Пьюси на свой бывший пост! — раздраженно сказала она. Пенелопа начала говорить густым, неповоротливым басом, передразнивая Пьюси. — «А это надо заполнять? А зачем нужно заполнять? А можно… это… после квиддича заполнить?» Она закатила глаза и издала мучительный стон. — А-а-а-а-а-а! Как же это выбешивает! - кричала она, сжимая кулаки. — Ну конечно! Зачем Фарли объяснять всё самой — можно же сбагрить этого болвана мне! Пенелопа всплеснула руками. — Тоже мне великий зельевар нашёлся… просто противная и бесчувственная змея! В этот момент по её спине пробежал холодок. Она резко замолчала. И тогда из двери раздался спокойный, холодный голос. — Браво, Клируотер. Пенелопа застыла, а сердце в груди сильно забилось. Медленно, почти механически, она повернулась к двери. В проёме стояла Джемма Фарли. Она небрежно прислонилась плечом к косяку, скрестив руки на груди, и наблюдала за ней с той самой холодной улыбкой, которая никогда не предвещала ничего хорошего. — Если ты решишь бросить магию ради театральной карьеры, — лениво продолжила Джемма, — я, пожалуй, даже выделю тебе грант, дорогая. На несколько секунд Пенелопа просто смотрела на неё, не в силах поверить в происходящее. Мысли в голове рассыпались, как разбросанные пергаменты. Осталась только одна. Во имя Кандиды… Мне конец.

***

Пенелопа Клируотер стояла неподвижно и шокированно смотрела на Джемму Фарли, застывшую в дверях. Она буквально молилась, чтобы это оказалось всего лишь миражом. Она не могла заставить себя даже взглянуть противнице в глаза и лишь опустила голову, отчаянно пытаясь скрыть пылающее лицо, которое, казалось, могло бы осветить всё подземелье. Перед глазами застыл подол безупречно выглаженной слизеринской мантии и носки дорогих туфель Джеммы. — Пожалуйста, пусть это будет боггарт… — почти неслышно простонала Пенелопа. Её голос прозвучал глухо и надрывно. Набравшись крошечной доли смелости, она всё же тихо добавила. — Фарли… может, сделаешь вид, что прошла мимо? Джемма пристально смотрела на невероятно смущённую Пенелопу. Это было удивительно забавное зрелище. На её губах медленно появилась опасная улыбка. Словно Клируотер внезапно превратилась для неё в любопытное существо, на которое раньше она просто не обращала внимания. — Пройти мимо такого бесплатного цирка, Клируотер? — насмешливо произнесла Фарли, слегка склонив голову набок, и прядь её чёрных волос медленно скользнула по плечу. — О нет, дорогая. Это было бы настоящим преступлением против здравого смысла. Её улыбка стала чуть шире. — Я даже на секунду почувствовала к тебе что-то похожее на восхищение. Короткая пауза. — Почти. Она двинулась вперёд — плавно и бесшумно, точно змея, приближающаяся к добыче. Джемма встала почти вплотную к Пенелопе, а затем упёрлась ладонями в парту по обе стороны от неё, окончательно загоняя девушку в угол. Голос Фарли стал ниже, мягче; в нём зазвучали бархатные нотки, напоминавшие мурлыканье хищника. — Особенно мне понравилась фраза про «бесчувственную и противную змею», — медленно произнесла она. — Настоящая страстная речь. Намного интереснее твоего обычного скучного поведения. Она поймала взгляд Пенелопы своими льдисто-голубыми глазами, от которых становилось не по себе, и властным жестом приподняла её подбородок. — Неужели я тебе противна, Клируотер? — тихо, почти певуче спросила Джемма, слегка поглаживая её кожу пальцем. Она наклонилась ещё ближе — так, что их разделяло лишь несколько сантиметров. — А мне вот твоя ненависть показалась очень… сексуальной. Может, бросишь своего Уизли? Обещаю — ты не пожалеешь. Дыхание Пенелопы на мгновение сбилось. Она чувствовала, как внутри всё сжимается от неконтролируемой паники и странного, тревожного волнения. Лицо Джеммы было пугающе близко. Настолько, что можно было рассмотреть каждую деталь её точёных черт: гладкую линию скул, лёгкий изгиб губ, холодный блеск глаз. И это лицо — вопреки всем законам когтевранской логики — оказалось абсолютно в её вкусе. — Перси, ты наблюдательный придурок… как ты вообще это заметил?— с глухим раздражением подумала она. — Пенни, соберись! Ну и что, что у неё хорошенькое лицо? Не поддавайся на её чёртово очарование. Она опасна. Но сохранять самообладание становилось всё труднее. Джемма стояла так близко, что Пенелопа чувствовала тонкий аромат её дорогих духов. Мысли окончательно спутались, превращаясь в вязкую кашу. Она зажмурилась — то ли от страха перед последствиями, то ли от странного, почти запретного ожидания. И именно в этот момент Фарли вдруг коротко рассмеялась. — Пф… ну и лицо у тебя, Клируотер! Слизеринка изящно отстранилась и лёгким движением поправила идеально уложенные волосы. — Ты действительно забавная. Джемма медленно коснулась кончиками пальцев своих губ и очаровательно улыбнулась. — Или ты правда надеялась на поцелуй? Клируотер, всё ещё находясь в состоянии, близком к полуобмороку, сумела взять себя в руки. Она резко оттолкнулась от парты, едва не врезавшись в стену, стараясь оказаться как можно дальше от Фарли. — В-вовсе нет! Не выдумывай! — поспешно выпалила она. — Это ты ненормальная! Зачем ты вообще ко мне полезла?! Джемма пренебрежительно фыркнула. Она спокойно опустилась на парту, элегантно скрестив ноги, и посмотрела на Пенелопу с ленивым превосходством. — Не думаю, что ты была так уж против, Клируотер. Она внимательно осмотрела девушку. Благодаря тому, что на Пенелопе не было мантии, её фигура была как на ладони, и в глазах слизеринки вспыхнул новый огонёк интереса. ​— Хотя… — протянула она, откровенно разглядывая выразительные формы старосты школы. — Если мило меня попросишь, я не буду против. Пенелопа резко отвернулась, заливаясь краской, и защитным жестом скрестила руки на груди. ​— Да ни за что! Прекрати меня дразнить, Фарли! — выдавила она. ​Не дожидаясь ответа, Пенелопа бросилась к своим вещам, валявшимся на полу. Схватив мантию и сумку, она начала обходить слизеринку по максимально широкой дуге, стараясь как можно быстрее добраться до двери. ​— И, к твоему сведению… нам пора на зельеварение! — бросила она уже через плечо, прежде чем почти выбежать в коридор. Джемма спокойно наблюдала за её поспешным отступлением. Когда дверь за когтевранкой с глухим стуком захлопнулась, слизеринка неспешно поднялась с парты. — Какая жалость, — негромко произнесла она в пустоту класса. — Её фигура как раз в моём вкусе.

***

Ремус Люпин метался по смятым простыням, его дыхание было рваным, а на лбу выступила ледяная испарина. Сон окутывал его вязким маревом, где не было четких образов — лишь оглушительные, первобытные ощущения. В полумраке видения два раскаленных тела сплетались в единый узел. Ремус кожей чувствовал чужую прохладу, которая болезненно и сладко контрастировала с его собственным лихорадочным жаром. Его ладони, ведомые инстинктом, жадно очерчивали мужской силуэт: широкие плечи, перекат напряженных мышц на руках и безупречно прямую, сильную спину. Каждое прикосновение высекало искры, заставляя кровь пульсировать в висках тяжелыми, гулкими толчками. Воздух был пропитан ароматом, который действовал на Люпина сильнее любого дурмана. Издав глухой рык, он прижался лицом к изгибу чужой шеи, жадно втягивая запах. Это была терпкая смесь горькой полыни и чего-то острого — аромат, который казался до боли знакомым, почти родным, но во сне имя обладателя ускользало, оставляя лишь чистую, неразбавленную страсть. Вдруг длинные, тонкие пальцы с неожиданной силой вплелись в волосы Ремуса, заставляя его запрокинуть голову. Это была не просто ласка, а властное требование. Люпин охотно подчинился, подаваясь навстречу ждущим губам. Он впился в рот мужчины с яростью утопающего, и тихий, надломленный стон партнера прошил его сознание подобно молнии. Этот звук сорвал последние заслоны. Внутри Ремуса взревел тот самый голод, который он годами запирал в стальной клетке. Зубы непроизвольно заострились, поцелуй стал грубым, опасным. Когда соленый привкус крови коснулся их языков, мужчина лишь сильнее прижал Люпина к себе, решительно слизывая металлические капли со своих прокушенных губ. Ритм сердца отдавался в ушах оглушительным набатом, а влажный блеск тел в лунном свете сводил с ума. В момент, когда экстаз достиг апогея, туман внезапно рассеялся. Ремус ощутил нестерпимую, почти болезненную потребность заглянуть в глаза тому, кто заставил его внутреннего зверя признать поражение и подчиниться. ​Лицо оказалось совсем рядом, опаляя кожу жарким дыханием. Знакомый, хищный профиль, прядь черных, как смоль, волос, прилипшая к влажному лбу, и глаза… бездонные колодцы чернильной тьмы. В них не было привычного яда или презрения — только отражение такого же бешеного, сжигающего желания, что пылало и в его собственных глазах. — Северус… — выдохнул Ремус, и звук собственного голоса вытолкнул его из сна.

***

Ремус Люпин резко сел в постели, судорожно хватая ртом холодный воздух. В спальне царила мертвая тишина, но его тело всё еще дрожало, а перед глазами стоял обжигающий взгляд Снейпа. — Хаа… хаа… чёрт, — Ремус прижал ладони к лицу, пытаясь унять дрожь. — Это было слишком реально… Я точно сошел с ума. — Завладей им, глупый человек, — раздался в сознании знакомый рокочущий голос. — Хватит отказываться от себя. Возьми то, что принадлежит тебе по праву сильного! Люпин раздраженно зажмурился, чувствуя, как когти зверя скребутся о внутренние стенки его разума. — Опять ты… — мысленно огрызнулся он. — Когда ты запомнишь: я человек, а не животное. Я никогда так не поступлю. — Выпусти меня, ублюдок! — взвыл Волк внутри, и этот крик отозвался физической болью в груди. — Жалкий, трусливый двуногий! Я завладею твоим Снейпом и обращу его в такого же, как я! Ремус резким усилием воли оборвал ментальную связь, загоняя голос зверя в самый темный угол подсознания. Он опустил ноги на холодный пол, чувствуя, как по телу пробежал озноб. ​— Раз он заговорил… значит, полнолуние уже совсем близко, — прошептал Люпин в пустоту темноты. ​Мужчина посмотрел на свои руки. Они всё еще мелко дрожали, до сих пор помня прикосновения к гладкой, прохладной коже из сна. Ремус понимал: в этот раз сдерживать волка внутри будет сложнее, чем когда-либо. ​Зверь нашел брешь в его защите. Нашел слабость. ​И теперь ему предстояло сражаться не только с луной, но и с самим собой, чтобы чувства к Северусу не превратились в оружие, против него. ​За окном, среди тяжелых, рваных туч, на мгновение блеснул острый серп растущей луны — холодный и безжалостный, словно оскал хищника, ждущего своего часа.