Partners?

— Здравствуйте, Дадли, Петунья… Меня зовут Тед Тонкс. Я адвокат, специализируюсь на магическом праве. Моя дочь попросила меня поговорить с вами. Тед Тонкс был мужчиной заурядной внешности: высокий, широкоплечий, со светлыми волосами — он походил на переросшего ребенка. Тед прекрасно об этом знал и умело использовал этот образ как в Визенгамоте, так и в магловских судах. Он просмотрел папку, которую прислала ему дочь. — Здесь сказано, что есть серьезные подозрения на наложенное на вас заклятие принуждения, миссис Дурсль. Это так? — спросил он. — Если подозрения подтвердятся и вы поможете нам в деле против мага, ответственного за это, то, скорее всего, вы сможете вернуться в дом, который Гарри предоставил вам до конца войны. — И что я буду делать? Вернон был единственным, кто зарабатывал деньги… — Петунья, с тех пор как узнала о своих показаниях под сывороткой, постоянно прокручивала это в голове. Гарри — сын Лили, я всегда это знала… Но если на том письме действительно было заклятие… как всё могло бы сложиться?

— Мам, Гарри прислали письмо с совой! — радостно крикнул Дадли. Они с Гарри были лучшими друзьями с тех пор, как научились говорить. Она развелась с Верноном вскоре после появления Гарри в их доме. Было непросто растить двоих детей и работать, но миссис Фигг с другой стороны улицы стала для них настоящим спасением. Петунья достала противень с печеньем и вошла в гостиную: — Это его письмо из школы волшебства. Лили получила точно такое же. — Значит, мы с Гарри больше не будем ходить в одну школу? — Дадли, казалось, вот-вот расплачется. Петунья опустилась на колени и положила руку ему на плечо: — Мне жаль, Дадли. Когда я была маленькой, я чувствовала то же самое… Лили уехала в ту школу, а мне пришлось остаться в академии Святой Агаты. — Это глупо. Я ненавижу магию, — нахмурился он. Петунья привлекла сына в объятия: — Дадли, Гарри здесь ни при чем. Это всё равно что сказать, будто ты ненавидишь его за то, что у него глаза зеленые, а у тебя голубые.

Петунья отогнала эти мысли. Неважно, что могло произойти, решила она. Важно лишь то, что случилось на самом деле: она всю жизнь позволяла причинять Гарри боль. Он никогда нас не простит… и мы этого не заслуживаем… Тед Тонкс перебирал бумаги. — Я не уверен в конечном итоге, миссис Дурсль, но из того, что дочь рассказывала мне о Гарри, и из того, что моя жена Андромеда видела в его отношениях с Беллатрисой и Нарциссой, я сомневаюсь, что он выставит вас на улицу. Петунья снова замолчала. Тед перевел взгляд на Дадли. Парень выглядит так, будто побывал в зоне боевых действий… вероятно, шок от случившегося и последствия встречи с дементорами… — Дадли, пойдем со мной, мы встретимся с мадам Боунс. Дадли встал, и дверь камеры открылась, выпуская его. — Всё, что сейчас будет происходить, очень просто: тебе дадут сыворотку правды. Это не больно, она просто сделает так, что каждое твое слово будет правдивым. — И что со мной сделают? — Этого я не знаю. Ты признаешь, что участвовал в издевательствах… но ты кажешься искренне раскаявшимся. В любом случае, этим вопросом займется мадам Боунс. Тед открыл дверь и ввел его в кабинет. Амелия сидела там с непроницаемым выражением лица. — Дадли Дурсль? Пожалуйста, садитесь напротив меня. Мистер Тонкс, займите место рядом с ним. Мракоборец Поттер-Блэк, начни запись. — Есть, мадам, — ответила Тонкс, напугав Дадли, который не заметил её у двери. Она коснулась палочкой прыткопишущего пера и начала: — Мракоборец Нимфадора Поттер-Блэк, веду запись допроса Дадли Дурсля касательно событий, происходивших в доме номер четыре по Тисовой улице в Литтл-Уинжинге, графство Суррей, в отношении Лорда Гаррисона Джеймса Поттер-Блэка. Председательствует директор ДМП Амелия Боунс, законный представитель — адвокат Теодор Тонкс, действующий в интересах несовершеннолетнего мистера Дурсля. — Мы начинаем. Мистер Тонкс, сейчас мы введем две капли Веритасерума. Мистер Дурсль, пожалуйста, высуньте язык, — распорядилась Амелия. Дадли повиновался. Тонкс капнула две капли. Через мгновение взгляд Дадли затуманился, и Амелия начала задавать вопросы. — Ваше полное имя? — Дадли Хершель Дурсль. — Кем вы приходитесь Лорду Гаррисону Джеймсу Поттер-Блэку? — Он мой двоюродный брат по материнской линии. — Вы били его? — Да. — Сколько раз? — За те годы, что мы вместе учились в школе, я часто бил его, если он получал оценки лучше моих. Дома я присоединялся к отцу и бил его всякий раз, когда было подходящее настроение. — Почему? — Потому что мои родители его ненавидели. — Почему сейчас вы выказываете раскаяние в содеянном? — Когда на меня напали те твари, Гарри спас мне жизнь. Я увидел всё, что когда-либо с ним делал. Я не знаю, как просить прощения, поэтому решил, что приму любое решение суда. — Даже если наказание будет таким же, как у вашего отца? — Да.

Смена сцены

Корбан Яксли считал себя счастливчиком. До сих пор ему удавалось избегать арестов и расследований, которые преследовали остальных последователей Волдеморта. Насколько он знал, в Министерстве остались только он сам, Пий Толстоватый, Руквуд и Макнейр. Но теперь, будучи вызванным к господину, он засомневался в своем везении. — Ах, Яксли… как любезно с твоей стороны навестить меня… — произнес Волдеморт, глядя на коленопреклоненного волшебника. — У меня есть для тебя особое задание, мой друг. Ты возьмешь это, — он указал на ящик с зельями в сундуке рядом со своим креслом, — и расставишь флаконы в зале заседаний Визенгамота. Приближается суд над Альбусом Дамблдором, и там соберутся самые видные и — увы — самые бесполезные семейства. Эти зелья взорвутся по кодовому слову, и последовавший взрыв заставит этих глупцов бояться меня больше, чем они любят Гарри Поттера. — Я исполню твою волю, мой Лорд, но как мне произнести слово и самому не погибнуть при взрыве? — Никак. Ты будешь сидеть прямо на этих зельях. — Но, мой Лорд, я… — Империо. Яксли боролся лишь мгновение, а затем всё обрело идеальный смысл: Я принесу себя в жертву ради славы Волдеморта.

Смена сцены

Тонкс вздохнула, глядя на пергамент. Он во всем признался… Он уже достаточно взрослый, чтобы получить пожизненное в Азкабане… Проклятье, ну почему они не могли быть подонками все втроем? Но нет: один — законченный мерзавец, вторая — возможная жертва принуждения, а третий решил покаяться до того, как ситуация стала вопросом жизни и смерти. Что мне сказать Гарри? Я должна была это сделать… Она оставила бумаги в отделе и направилась к точке трансгрессии, а затем домой. Гарри был наверху с Беллатрисой; из их комнаты доносились приглушенные звуки музыки. Он меня возненавидит. Выставит вон из дома… Тонкс знала, что поступила правильно, но это не отменяло того факта, что ради правого дела ей пришлось действовать за спиной мужа и арестовать Дурслей. Нарцисса сидела за столом, потягивая чай и изучая соглашение, которое она заключила с Ритой Скитер. — Нимфадора, что произошло? — Если вкратце: Вернон Дурсль пытался убить Гарри, когда тот был младенцем. Петунья Дурсль, возможно, находится под действием долгосрочного заклятия принуждения, скорее всего, наложенного Дамблдором. А Дадли Дурсль, вероятно, проведет остаток дней в Азкабане или магловской тюрьме, и он с этим согласен, — выпалила Тонкс, обессиленно опускаясь на стул. — Этот раздутый морж пытался убить младенца? — Нарцисса была в неописуемой ярости; чашка в её руке разлетелась вдребезги. Ладонь была в крови, но она этого не замечала. — К счастью, корзина, в которой он лежал, снова появилась на сиденье машины. Кстати… рука, — Тонкс указала пальцем. Нарцисса посмотрела вниз и только сейчас заметила порез. Она наложила исцеляющие чары, а затем починила чашку. — Тетя Гарри была под принуждением? — Возможно. Боунс вызвала целителя разума и Невыразимца на завтра. А хуже всех пришлось кузену Гарри, Дадли. Он понимает, что совершил зло, хочет искупить вину и готов принять любой приговор. Наверху Гарри и Беллатриса лежали вместе. Она прильнула к нему, наблюдая за тем, с каким восторгом он гладит её живот. Гарри положил ладонь чуть выше её пупка. — Как мы назовем малыша? — спросил он. — Джеймс Сигнус Поттер-Блэк, — просто ответила она. — В честь твоего отца и моего. — А если будет девочка? — Гарри, я уверена, что внутри меня сейчас сидит маленький черноволосый смутьян, и его назовут в честь дедов… — она усмехнулась и поцеловала его в висок. — К тому времени, как мы закончим, у нас будет достаточно детей, чтобы основать собственный факультет в Хогвартсе.

Смена сцены

Римус Люпин вздохнул, читая газету. Суд над Дамблдором через несколько дней… Я должен поговорить с Гарри, заставить его прислушаться к голосу разума. Да, Дамблдор перешел черту, но он единственный, кто может противостоять Волдеморту… Его взгляд зацепился за строчку: «Мракоборец Нимфадора Поттер-Блэк лично задержала опального бывшего директора на месте преступления. Кроме того, покойный Билл Уизли был разоблачен женой и телохранителем Гарри Поттер-Блэка…» Может, мне удастся достучаться до Тонкс, если с Гарри не выйдет… Отправлю ей сову и назначу встречу.