Попробуй умереть, если хочешь выжить

      Прошло чуть больше месяца с начала учебного года в старшей школе. Поначалу всё казалось непреодолимым барьером. Но постепенно, день за днём, мир начал обретать знакомые очертания. Я более-менее влилась в коллектив, нашла общий язык с парой соседок по парте — разговоры о ничего не значащих вещах, совместные обеды в столовой. Я догнала одноклассников по базовым предметам, многие темы перестали казаться китайской грамотой в буквальном смысле. Завела пару осторожных, поверхностных знакомств — достаточно, чтобы не чувствовать себя призраком в школьных коридорах.       Жизнь понемногу налаживалась. Дышать в этом новом теле, в этих новых стенах стало легче. Плакать по ночам, вспоминая обрывки прошлой жизни, — всё ещё легко, но уже реже, словно острая боль притупилась, превратившись в привычную, глухую тяжесть где-то под сердцем.       Я всё ещё интенсивно занималась с репетиторами. Впереди маячили вступительные экзамены в университет, до которых оставалось несколько месяцев — срок, который мои новые родители и учителя считали критически малым для человека, начинающего с чистого листа. Родители, с их вечной, удушающей тревогой, однажды мягко сказали, что им всё равно, поступлю я или нет. «Мы можем обеспечить тебе домашнее обучение, лучших преподавателей. Ты не должна себя перегружать», — сказала как-то мать. Поэтому я без особых волнений рассматривала варианты университетов — не из-за лени или уверенности в своей гениальности, а из-за странного, почти обречённого спокойствия. Что бы ни случилось, у меня есть тыл. Крепость. Убежище.       Главное — я теперь могла, без тени сомнения и с горькой иронией, назвать эту жизнь своей. Не чужой. Не одолженной. Моей. ---       Сегодняшняя прогулка не предвещала ничего плохого. Но, видимо, у Вселенной были иные планы.       Я проходила мимо какой-то школы, когда заметила выходящего парня. Он показался мне смутно знакомым — и я, почти на автомате, решила за ним проследить. Высокий, со светлыми, русыми волосами и острым, хищным взглядом. Он смотрел на мир так, будто всё вокруг было его добычей, а он — единственным хищником.       Я шла за ним, делая вид, что мне просто по пути. Вряд ли он что-то заподозрил — я была не так уж очевидна. Я проследила за ним до самого дома. Обычный, неприметный дом в тихом районе. Он уже заносил ногу на порог, когда изнутри донёсся голос: — Лайт! Обед готов!       Время остановилось. Звук имени ударил по сознанию, как обухом. Лайт.       Нет, таких имён может быть много. Но я поняла сразу, без сомнений и колебаний. Это был тот самый Лайт. Лайт Ягами. Кира. А значит, этот мир… это был тот самый мир.       Меня затрясло. Не от страха даже, а от чудовищной несправедливости. Вселенная не просто бросила меня в чужое тело со сломанной памятью. Она бросила меня на минное поле. Прямо к ногам будущего бога нового мира, мальчика с тетрадкой смерти и манией величия.       Логика, холодная и цепкая, начала выстраивать цепочку. Если он Кира, то он параноик. Он наверняка заметил слежку. Значит, нужно опередить. Втереться в доверие. Прикинуться самой большой дурой на свете — влюблённой, наивной, восторженной. Если всё сделаю правильно, соберу компромат и сдам его полиции. Вот тогда я стану супер-крутым детективом и помогу избавиться от парня с синдромом бога. Хотя, может, мне стоит помогать ему? Всё зависит от таймлайна. Новости я не смотрю — никогда не любила, да и сидела всё время в четырёх стенах. Придётся сегодня же всё выяснить. Если это только начало, я, возможно, передумаю. ---       Дома я устроила настоящий мониторинг новостей. Не зная, на каком канале могут быть нужные сведения, я листала один за другим, пока не наткнулась на нужный репортаж. Картина оказалась безрадостной. Я попала в таймлайн, где Лайт уже продемонстрировал свою «гениальность». Была середина октября, и, судя по репортажам, второй Кира (Миса) ещё не объявилась, но первый уже активно действовал, и расследование L было в разгаре. Эл умен, ему просто не хватило фактов. Что ж, стану этим недостающим фактом… Эх, знала бы я с самого начала, в какой мир попала, с какой охотой помогала бы Лайту очищать мир от подонков. Особенно после того, как моих старших брата и сестру убили такие же монстры.       Но я опоздала. Опоздала на самый старт, проспала первые, самые важные главы. Виновата была только я. Надо было сразу выяснять, где и когда я оказалась, а я просто тупо плыла по течению. Теперь придётся втираться к Лайту в доверие. Как так вышло, что все новости прошли мимо меня? Я же общаюсь с одноклалассниками, слухи должны были разлететься. Или Вселенная таким образом пыталась уберечь меня, чтобы я жила спокойно и не лезла под пули?       Что ж, её миссия провалилась. Я знаю сюжет и помогу, чем смогу. Главное — не получить смертельный сердечный приступ в первый же день. Моя полезность требует доказательств. А кому я буду их предъявлять? Вот чёрт. ---       Каждый день на протяжении последних двух недель я «неудачно» следила за Лайтом. Его терпение оказалось ледяным и бездонным. Он ни разу не обернулся. Не ускорил шаг. Не бросил настороженный взгляд в витрину магазина. Он просто жил своей жизнью, а я, идиотка, крутилась на её периферии, сгорая от стыда и страха. Я уже отрепетировала перед зеркалом десяток речей. Все звучали фальшиво.       И вот тот день настал. Я, как обычно, шла в десяти шагах сзади, прокручивая в голове очередной монолог, когда он… просто остановился. Резко. На полном ходу. Я не успела затормозить. Моя собственная инерция пронесла меня вперёд, и я оказалась так близко, что почувствовала запах его одежды — чистый, нейтральный.       Сердце ушло в пятки, откуда принялось бешено колотиться где-то в районе щиколоток.       Он повернулся. Медленно. Его взгляд упал на меня не сразу — скользнул по окружающему миру с лёгким раздражением, будто проверяя, не испортился ли пейзаж, и только потом опустился на моё лицо.       В этом взгляде не было ни удивления, ни гнева. Была… констатация. Как если бы вы, идя по улице, заметили, что на ботинке прилип кусок жвачки. Досадно, неприятно, требует действий, но не стоит сильных эмоций. Его глаза — тёмные, пронзительные — рассмотрели меня, и я почувствовала себя лабораторным препаратом под стеклом. Безжизненным и неинтересным. — Привет! — пискнула я, и мой голос прозвучал неестественно высоко. — Я… это… ты не подумай ничего такого!       Я замахала руками, словно отгоняя мошкару собственной глупости. Внутри всё кричало: «Говори заготовленное! Сейчас же!» — Я не следила! — выпалила я, хороним заготовленный сценарий. — То есть, будет правильнее сказать, что следила, но не со зла! Я просто… я хотела познакомиться, но боялась подойти, и вот ходила, и думала, как бы это сделать, и время шло, а я всё ходила, и…       Я замолчала, поняв, что несу полную ахинею. От стыда кровь ударила в лицо. Я поклонилась, низко, так низко, что увидела асфальт и его аккуратные ботинки. — Мне… я очень соболезную! Ой, то есть, мне очень жаль! Я не хотела… В общем, извини! Прости пожалуйста!       С каждым словом я ощущала, как глупею на глазах. Деградация наступала именно в тот момент, когда я пыталась казаться умнее.       Он молчал. Молчание было густым, давящим. Я выпрямилась, не решаясь встретиться с ним взглядом. — Это было… навязчиво, — наконец произнёс он. Голос был ровным, спокойным, без единой эмоциональной ноты. — Я заметил тебя в понедельник. Думал, ты либо отстанешь, либо наберёшься смелости. Похоже, ни того, ни другого не случилось.       Он прищурился. Его взгляд стал ещё острее. — Помешало что-то? Я ждал, когда ты одумаешься, но, видимо, тебе что-то застилало глаза… Или просто не хватило ума сообразить, как это выглядит со стороны?       Оскорбление, холодное и точное, обожгло. Но в нём была и доля правды. — И того, и другого, наверное. — Я глубоко вдохнула. — Меня зовут Акава Гива. Искренне прошу прощения. Могу ли я… я бы хотела познакомиться. Нормально.       Я подняла на него глаза, пытаясь изобразить искреннее раскаяние и робкую надежду. Внутри всё замерло в ожидании приговора.       Он смотрел на меня. Долго. Взвешивал. Искал подвох. Я чувствовала, как под этим взглядом стирается моя наигранная невинность, обнажая дрожащий комок страха и решимости. Я попыталась ответить тем же, но чувствовала, что выгляжу лишь глупее. Мы стояли так, молча измеряя друг друга взглядами.       И вдруг его лицо… преобразилось. Напряжение сгладилось, губы тронула лёгкая, почти дружелюбная улыбка. Он будто снял одну маску и мгновенно надел другую. — Лайт Ягами, — сказал он, и в голосе появились тёплые нотки. — Не переживай так. Всё в порядке. Думаю, мы сможем забыть этот неловкий момент.       Он протянул руку. Я пожала её. Его пальцы были сухими и тёплыми, хватка — уверенной, крепкой. Слишком крепкой для обычного рукопожатия. Будто он проверял, не дрожит ли моя рука. Будто пытался что-то прощупать, понять.       В этот момент я осознала две вещи. Первая: мой первый, отчаянный шаг в эту пучину сделан. Вторая: он ни на секунду мне не поверил. ---       Мы разошлись. Он — с лёгкой, беззаботной улыбкой. Я — с каменной тяжестью в груди. Родители позвонили, спросили, где я. Я солгала, что засиделась в книжном.       Весь вечер я думала. Думала о его взгляде-скальпеле. О мгновенной смене масок. О том, что игра началась.       Я не обменялась с ним номерами. Это было к лучшему. Слишком настойчиво. Теперь нужно было ждать.       Лёжа в кровати, я смотрела в потолок. Страх был. Он сидел где-то под рёбрами, холодным камнем. Но был и азарт. Чудовищный, нездоровый азарт. Я бросила вызов не просто парню из школы. Я бросила вызов будущему богу. И он принял его. Пока что — игрой в вежливость.       Впереди была пропасть. Но отступать было некуда. ---       Три недели назад. Вечер того самого дня, когда Аканэ впервые его увидела.       Мелкий дождь зашторивал окно комнаты Лайта Ягами. За стеклом, в кромешной тьме, парил незримый силуэт. Бог Смерти Рюк смотрел вниз, на улицу, где только что скрылась за углом девушка с каштановыми волосами. — Кхе-кхе-кхе, — тихий, скрипучий смешок вырвался из его глотки.       Лайт, не отрываясь от тетради, нахмурился. — Ты чего опять?       Рюк не ответил. Он просто смотрел в точку, где только что была та девушка. Его сверхъестественное зрение видело то, что было недоступно Лайту. Над головами всех людей парили цифры — даты их смерти. Над головой этой — нет. Там висела лишь пустота, мутная дымка неопределённости.       Лайт, так и не дождавшись ответа, встал и подошёл к окну. Улица была пуста. — Смеёшься с дождя? — проворчал он.       Рюк снова хмыкнул. Нет, не с дождя. С чего-то гораздо более занятного. Но объяснять — себе дороже. Он — наблюдатель. А эта девушка с невидимой датой смерти… просто ещё один странный элемент в игре, которую вёл его временный хозяин. Игра становилась чуть менее скучной. И всё.       Тайна, которую видел только бог смерти, повисла в сыром ночном воздухе и растаяла, как дождевая капля на стеклу.