Особняк Фон Дер Линде

На третий день отсутствия Эраста в особняке воцарилась гулкая и давящая пустота. Людвиг перестал ощущать его присутствие на каком-то базовом, кровном уровне. Энергетическая связь, которая обычно тянулась между ними тугим, невидимым канатом, теперь была лишь обрывком, болтающимся в темноте. А ещё появился голод. Он горел в горле, сводил челюсти судорогой, заставлял клыки впиваться в нижнюю губу. Его собственная кровь, тёмная и безвкусная, лишь разжигала ярость потребности. Но хуже голода была потребность в внимании. Эраст унёс с собой часть вселенной Людвига. Без него пространство особняка расползалось, теряя всякую форму. Время текло медленно густой, чёрной смолой. Рэйвенскрофт метался по комнатам, не зная чем себя занять. Он заходил в библиотеку, где ещё витал лёгкий запах сандала, и прижимался лицом к креслу, пытаясь уловить его. Он брал в руки вещи Эраста - белоснежное перо для письма, рубашки и заколки. Он включил телефон (Эраст оставил ему один, "для экстренных случаев"). Ни звонков, ни сообщений... Только чёрный экран, отражающий его собственное встревоженное лицо. Он набирал номер, единственный в списке контактов, что был обозначен буквой "О" (Что это значило? Отчим? Опекун? Одержимость?). Он набирал и сбрасывал, снова набирал. Пять раз, десять. На двенадцатый раз он набрал и всё-таки дождался гудков. "Абонент временно недоступен" Людвиг зарычал и швырнул телефон в камин. Пластик и стекло противно затрещали в огне. Он попытался выйти в сад, но первые лучи утреннего солнца, пробившиеся сквозь густые литья, обожгли кожу, оставив красные, волдырящиеся полосы. Он отпрянул в тень, раздражённо шипя под нос от боли. Голод превращался в выворачивающую боль, как будто кто-то выскребал ему внутренности ржавой ложкой. Его тело, такое прочное рядом с Эрастом, теперь казалось хрупким и рассыпающимся, а мысли в голове бесконечно рисовали реки крови, прекрасной, сладкой крови его мучителя. Он чувствовал, как регенерация замедляется. Рана на губе от зубов заживала медленно. Хотелось отвлечься. Он включил все телевизоры в доме на максимальную громкость. Белый шум, крики репортёров, смех из ситкомов - всё это смешалось в оглушительный рёв. Он ходил из комнаты в комнату, и этот шум следовал за ним, ненадолго заполняя пустоту в голове. Но это был просто шум без смысла. Никто в этих экранах не говорил с ним, никто не смотрел на него. К исходу третьих суток отчаяние достигло пика, а голод сводил его с ума. Он стоял посреди гостиной, в кромешной тьме и слушал, как снаружи, за высокими стенами, живёт город. Он слышал биение сотен сердец. Слышал шёпот крови в венах у прохожих. Идея родилась совершенно случайно. Если Эраст не даёт ему своей крови… почему бы не найти другую? Он силён, он быстр, он может взять то, что хочет. И может быть… может быть, когда Эраст вернётся и найдёт его сытым чужой кровью, он наконец посмотрит на него...Разозлится, проявит хоть какую-то эмоцию... Он натянул на себя тёмный капюшон толстовки, вышел через заднюю дверь в сад и перелез через забор с нечеловеческой лёгкостью, несмотря на слабость. Он выбрал жертву наугад - одинокого мужчину, шедшего по пустынной набережной. Парень что-то беззаботно напевал, слушая музыку в наушниках. Людвиг напал сзади, заглушив его крик ладонью. Он прижал его к холодному камню парапета, чувствуя, как под пальцами судорожно бьётся артерия. Он впился в шею клыками. И… Это было отвратительно. Да, вкус был насыщенным, ярким, полным жизни. Но он чувствовал чужой ужас, чужое воспоминание о матери, вспыхнувшее в агонии. Чужую, ненужную, мелкую жизнь, вливающуюся в него. И самое ужасное - это не утоляло голод полностью. Жажда утихла, тело наполнилось силой, но где-то в глубине, в самой сердцевине, оставалась та же щемящая пустота. Ему нужна была не просто кровь, ему нужна была ЕГО кровь. Он оттолкнул от себя полубессознательное тело, оставив его истекать на мостовой. Мужчина, конечно, скорее всего не умрёт, Людвиг не смог переступить этот последний порог. Рэйвенскрофт стоял, вытирая скривленный в отвращении рот рукавом, чувствуя себя не насытившимся хищником, а воришкой, сожравшим чужой, дешёвый фастфуд. Его тошнило от этого ощущения. Он вернулся в особняк, запачканный, пахнущий чужим страхом и кровью. Он сбросил верхнюю одежду и забился в самый тёмный угол своей комнаты, обхватив голову руками. И спустя пару минут, в кромешной тишине и темноте, он услышал мягкие шаги, медленные и уверенные. Сначала по мрамору холла, потом по дубовым ступеням, а затем и по паркету коридора рядом с ним. Дверь в его комнату открылась. В проёме, освещённый лишь лунным светом из окна, стоял Эраст. Он всегда выглядел просто безупречно. На нём было длинное чёрное пальто, на котором серебрились капли ночной влаги. Людвиг замер, не смея дышать. Эраст вошёл и не спеша снял перчатки, пальто, скинул все на рядом стоящий стул. Потом подошёл и встал над Рэйвенскрофтом, сверля его темнотой своего взгляда. - Я почувствовал - наконец произнёс Фон Дер Линде тихим, ровным голосом, от которого по коже побежали мурашки. - Конечно же, я все почувствовал. Ты выпил чужую кровь Людвиг не нашёл слов. Он только смотрел на него снизу вверх, как на божество, явившееся для жестокой расправы. - И как? - Эраст присел на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. Его глаза блестели в полумраке. - Насытил тебя этот… мусор? Утолил ту жажду, что я в тебе взрастил? Он протянул руку и схватил ледяными пальцами Рэйвенскрофта за подбородок, заставив поднять голову. - Ты гадкий Людвиг сглотнул. Глаза его наполнились слезами стыда и облегчения. Наконец-то. Наконец-то с ним говорят. - Мне… было плохо - прошептал он самую жалкую, детскую и примитивную отговорку. - Плохо? - Эраст резко отпустил его подбородок - Ты обесценил мои старания. Ты впустил в себя что-то чужое, грязное. После всего, что я для тебя сделал? После той близости, что мы разделили? Его голос не повышался, но каждое слово заставляло в страхе сжиматься в углу. - Я ушёл, чтобы ты понял, что без меня ты - ничто. Ты даже утолить голод по-настоящему не можешь. Ты лишь мараешься Людвиг ползком ещё сильнее приблизился к Эрасту и уткнулся лицом в его колени, разрыдавшись прямо в дорогую ткань его брюк. - Прости, прости. Я больше не буду... Не уходи...Пожалуйста... Он цеплялся за него, как утопающий, его тело содрогалось от всхлипов, а ногти царапали бедра сидящего перед ним. Фон Дер Линде смотрел на него сверху несколько долгих, невыносимых секунд, а потом вздохнул. Этот вздох звучал как смесь разочарования и… даже удовлетворения. - Встань - приказал он. Людвиг послушно поднялся, всё ещё дрожа. Он не смел поднять глаз, его взгляд блуждал по складкам одежды Эраста, по узору на ковре - куда угодно, только не в лицо своему судье. Фон Дер Линде подошёл к нему вплотную и провёл раскрытой ладонью по его груди, по животу - там, где когда-то были выставлены напоказ его внутренности. - Ты хочешь моей крови? - прошептал он прямо в губы Рэйвенскрофту. - Хочешь внимания? Хочешь, чтобы я тебя простил? Людвиг мог только кивать, заворожённый этим взглядом. - Тогда заслужи, умоляй. Покажи, как сильно ты сожалеешь Рэйвенскрофт отчаянно посмотрел на него с застывшими на глазах слезами, не находя подходящих слов. - Я был слеп... - вырвалось у него хриплым шёпотом. Он упал на колени, цепляясь за его руки. Его тонкие губы прикасались к холодным костяшкам пальцев Эраста, к ладони, к мокрому манжету, запачканному его же слезами. - Я никогда, больше никогда не совершу такой ошибки, прошу, прости меня. Я хочу твоей крови, хочу быть только рядом с тобой, больше ни с кем... - поток бесконечных слов слышался приглушённо из-за рук, к которым он прильнул лицом. Он повторял это, как мантру, как заклинание, целуя каждый тонкий палец. Эраст отстраненно слушал его, и когда голос Людвига окончательно сорвался в беззвучный шепот, а тело обмякло, истощённое потоком покаяния, он мягко толкнул его на кровать. - Хорошо - сказал вампир. - Я прощу тебя на этот раз Он поправил манжет своей бордовой рубашки и с силой провёл ногтем по собственной запястью. Алый ручеёк крови выступил на загорелой коже, поблескивая в лунном свете. Он поднёс руку ко рту Людвига. - Пей. И запомни этот вкус. Это вкус дома, прощения и моей бесконечной любви к твоим слабостям... Рэйвенскрофт припал к ране с жадностью, смешанной с облегчением и рабской благодарностью. Эраст смотрел, как он пьёт, и свободной рукой медленно гладил его по волосам, что-то мыча себе под нос. Его план сработал безупречно. Отлучение, падение и возвращение на ещё более унизительных условиях. Людвиг нуждался в нём, как в воздухе. И он получил его - своего бога, спасителя и в будущем единственного любимого человека, ведь Фон Дер Линде никогда не позволит ему быть с кем-то еще, они связаны кровью. И кровь теперь являлась единственным наркотиком в его бессмертной жизни.