Биастофилия: Формула фатальной связи

Лондон. 2038 год.

День для звонка был назначен за две недели. Организовать это оказалось непросто – Рэйвен почему-то не хотел давать мне номер сестры. Он твердил, что мне не стоит лезть в это дело, что у нас и своих проблем хватает. Может я кому-то и кажусь монстром, но разве я не заслуживаю эмпатии? Разве он не понимает, как я страдаю? Я уже не могу спокойно спать по ночам, меня преследовали навязчивые мысли и видения. Рэйвен тоже стал донимать меня, но по другой причине – он хотел детей. Его не устраивают двое моих дочерей; ему нужны свои, наши общие, которых он родит сам. Но я больше не могу. У меня появилось желание на время... лишь на время забыть о терапии, которую я прохожу уже год, чтобы сохранить фертильность. Рэйвен медленно, но верно двигался к тому, чтобы единственным чувством, которое я к нему испытываю, стало раздражение. И какая-то жалость к себе, не могу понять зачем Рэйвену настолько... давить на меня. Видит ведь, что мне подобные разговоры даются с трудом. Однако мыслей о разводе не возникало пока – моим девочкам всё-таки нужна мать, а одному мне никак не справиться. Понимая, что моё любопытство только заводит меня в тупик, я решил пойти простым путём и попытался найти контакты Делоры через соцсети. Старшая сестра Рэйвена и первенец Хоукинсов, соответственно. Увы – связь только через менеджера, в порядке очереди и за деньги. Две недели тишины предоставили мне кучу времени на изучение всей доступной в сети информации о Делоре. Самый обычный медиаперсонаж, на мой взгляд. Таких, как она, тысячи, если не сотни тысяч. Дело́ра Ну́ра Хо́укинс (род. 11 сентября 2007, Лондон, Великобритания) – британская модель и бывшая фигуристка-одиночница. Наиболее известна как одна из самых востребованных моделей нового поколения, лицо нескольких глобальных кампаний. Я усмехнулся, глядя на дату её рождения. Не, над этим, конечно, не стоит смеяться – она же её не выбирала в конце концов. Да и вообще это грех. Но довольно удачные цифры в этой дате. На другом сайте я обнаружил краткую справку: – Дата и место рождения: 11 сентября 2007 г., Лондон, Великобритания. – Национальность: британка. – Профессия: модель. – Рост: 183 см. Вес: 59 кг. – Агентство: VANGUARD Models (Лос-Анджелес, США). – Вторичный пол: альфа.

Ранние годы и спортивная карьера

Делора начала кататься на коньках в возрасте четырёх лет. Проявив выдающиеся способности, она вошла в состав юниорской сборной Великобритании по фигурному катанию. Пиком её спортивной карьеры стала победа и золотая медаль в финале Гран-при среди юниоров. Её прокаты отличались не только технической сложностью, но и редкой для спортсмена её возраста артистичностью. В 15 лет, вопреки ожиданиям, Делора неожиданно завершила любительскую карьеру. В интервью она позже объяснила это решение фразой: «Фигурное катание для меня — как секс, но лёд оказался моим абьюзивным партнёром». Вероятно, это эпатажное заявление было подсказано её матерью.

Карьера в модельном бизнесе

Сразу после ухода из спорта Делора, благодаря узнаваемой внешности (фарфоровая кожа, неестественно окрашенные бордовые волосы и яркие черты лица, унаследованные от родителей), удивительно женственной фигуре, несмотря на вторичный пол, и громкой фамилии, получила контракт с ведущим американским агентством VANGUARD Models и переехала в Лос-Анджелес в 2023 году. Её карьера развивалась стремительно: – Первый показ: Marc Jacobs (Нью-Йоркская неделя моды, осень-зима 2025). – Знаковые кампании: Глобальное лицо аромата Tom Ford «Noir Ultraviolet» (2026), лицо ювелирной линии Cartier «Panthère» (2027), рекламная кампания Calvin Klein (2028). – Обложки журналов: Vogue (британское, американское и парижское издания), Harper's Bazaar, i-D. – Участие в показах: Регулярная модель для Chanel, Valentino, Prada и Alexander McQueen. Стиль Делоры отмечают как андрогинный и мощный. Критики пишут, что она привносит в индустрию «холодную, почти архитектурную грацию бывшей фигуристки и уверенность, свойственную её альфа-статусу». Она входит в список «Моделей года» по версии models.com и является одной из самых высокооплачиваемых моделей мира.

Личная жизнь

Делора открыто состоит в отношениях с Айвори Пемброк (род. 2008), с которой познакомилась ещё в школе. Их роман часто становится объектом внимания прессы, которая называет пару одним из самых стильных и фотогеничных дуэтов. В 2025 году Делора попала в публичный скандал с обвинениями в груминге; чуть не стала жертвой культуры отмены, но шумиха утихла, когда в 2026-м Айвори исполнилось восемнадцать. Делора редко комментирует свою знаменитую семью. В интервью она говорит о родителях с теплотой, но подчёркивает, что строит жизнь самостоятельно. Видно, что многие осуждают её за непотизм, на что она, не особо споря, соглашается. Известно, что она крепко держит связь с младшими братьями и сёстрами, особенно с близнецами Блайз и Мэттью, которых взяла под опеку после трагической гибели родителей в 2026 году.

Интересные факты

– Свободно говорит на трёх языках: английском, французском и итальянском. – В 15 лет, параллельно со спортом, прошла стажировку в отделе маркетинга Gnosys Industries, где, по слухам, разрисовывала лабораторные доски сердечками. – Является амбассадором благотворительного фонда, поддерживающего подростков-спортсменов. – Держит в тайне имя своей первой кошки, подобранной в Лос-Анджелесе. По слухам, её зовут Митбол. В моём календаре стояла лаконичная пометка: «Delora H. – 18:00 (LA)». Спустя две недели томительного ожидания, ровно в 23:00 по моему времени, интерфейс ожил, приняв зашифрованный видеовызов. Я давно привык к лёгкой задержке, к тому, как цифровой сигнал сплющивает реальность. Но то, как материализовалась Делора Хоукинс, заставило меня на секунду забыть о вопросах. Она возникла в какой-то стереотипной студии — минималистичное пространство с панорамным окном на ночной Лос-Анджелес. Делора сидела в кресле цвета стали, её волосы оттенка тёмного вина были собраны в безупречный высокий хвост. Не пиджак, а тёмный водолазный свитер, но осанка выдавала в ней хоукинсовскую строгость, которая мягко взывает подчиниться, а не пугает. Или, может, я просто додумывал – для моделей это типично. — Мистер Норфолк, — её голос прозвучал чётко, с характерной, отточенной в Штатах гладкостью. В каждом гласном чувствовалось почти намеренное усилие – стёртая британская основа, поверх которой лег безупречный трансатлантический акцент. Меня это удивило – не думал, что язык может так измениться за пятнадцать лет жизни в другом месте. Боже правый, это звучит так странно – вроде бы по-английски, но с каким-то вычурным выговором. Словно аристократ из фильма пытается говорить как янки, но постоянно срывается на королевскую дикцию. У меня лёгкое головокружение от этой неестественной смеси. Я в замешательстве: то ли восхищаться, то ли смеяться — Благодарю за выделенное время, мэм, — начал я, включив запись с её разрешения. — Пожалуйста… Делора, — она махнула рукой, и в этом жесте была не фамильярность, а деловая эффективность. — У нас будет час на беседу. Я ценю структуру, мистер Норфолк. Вы присылали вопросы. Мы ведь не под запись, поэтому я не хочу тратить слишком много времени на красивые слова… Я кивнул, выдохнул и перебрал бумажки, делая вид, что не помню всех вопросов, которые вынашивал две недели. Не хочет тратить слишком много времени на красивые слова... Вот и разгадка. А я уже стал комплексовать, что я не так красноречив как её мать. Но с тех пор, как это лишь сценический образ... В общем, мне стало намного легче. — Да... Делора… Вы ведь первый ребёнок. Точка отсчёта... — я решил всё же быть более поэтичным. — Всё, что я читал, указывает на… стремительное начало их совместной жизни. Учитывая, что ваша мать 1990 года рождения... Делора сделала небольшой глоток воды из стеклянного стакана. Её взгляд был направлен куда-то за камеру. Она не выглядела напуганной или расстроенной, просто не в своей тарелке. Оно и понятно. Это довольно интимный вопрос, если не, прямо сказать, грубый. — Стремительное – это мягко сказано. Это был юридический трюк уровня космической инженерии, — её губы тронула что-то вроде улыбки, но без тепла. — Я родилась одиннадцатого сентября, но свадьба у них была двадцатого апреля. Оцените арифметику, мистер Норфолк. Даже если мама забеременел в день свадьбы, он всё равно не успел бы выносить меня к сентябрю, он же не овечка. Она сделала паузу, давая цифрам повиснуть в эфире. Я мысленно посчитал и решил промолчать. Тема свадьбы по залёту интересовала меня меньше всего. Не знаю почему, но я почти ревновал. И хихикнул ради вежливости. Делора продолжила мурлыкать. — Меня это всегда смущало. Не морально, нет, просто… нелогично. Всё в нашей семье было просчитано: финансы, публичный имидж, образование. — она мягко улыбнулась. — Это от дедушки пошло... А тут – такой фальстарт. Я была живым свидетельством того, что их расчёт дал сбой. Или, наоборот, сработал слишком хорошо. — Вы говорите о беременности как о сбое? — осторожно уточнил я. — About pregnancy as a variable outside the planned equation, — поправила она, и мне пришлось прислушаться. Да, это был всё ещё английский, но акцент, редко мной слышимый, мешал понимать. — Вы не могли бы повторить?.. — я перебил довольно грубо. Делора закатила глаза. — Нет, о беременности как о переменной вне запланированного уравнения. Я узнала про даты, когда мне было лет десять. — вспоминая точную цифру она нахмурилась. — Не из-за скандала или вроде того... просто наткнулась на свадебный альбом и решила проверить. Детский ум сразу улавливает нестыковки. Я спросила у отца: «Пап, я недоношенная?» Он лишь ответил, что я была настолько долгожданной, что они ускорили процесс. Для неё тогда, ребёнка, это стало первым уроком: реальность гибка, когда у тебя достаточно власти или денег, чтобы её согнуть. Но это было мило, я запомню эту фразу. — Что, в общем-то, правда, просто не вся. Полную правду я узнала в четырнадцать от дяди Джона Бладвуда. Не напрямую, конечно. Я готовила школьный проект по биоэтике и рылась в старых медицинских архивах семьи. Нашла свой неонатальный отчёт. Она замолчала слишком печально. Лос-Анджелес за окном мигал огнями, будто издевательски подсвечивая её лицо по ту сторону экрана на пару секунд. — Первые мои семьдесят два часа жизни… Диагноз: неонатальный абстинентный синдром. Я была… худющая, почти фиолетовая, тряслась и плохо ела. Кричала не так, как другие новорождённые. В графе «причина» стояло предположение о внутриутробной экспозиции к опиатам. — её голос не дрогнул, но звучал по-вселенски тоскливо. — И вопрос с феромонами встал слишком рано... конкретный запах стал определяться ещё в раннем возрасте. Тестов на вторичный пол тогда не было, но никаких исследований не требовалось – и так очевидно, кто я. Она посмотрела прямо в камеру. Словно защищая родителей от вылезающего не в своё дело незнакомца, она строго отчеканила: — Я на него не обижаюсь. Не могу, мне его жаль. Слышите? Мне страшно жаль того семнадцатилетнего мальчика, который был так перепуган, что единственным выходом видел дурь. И который, даже в этом состоянии, чудом выносил и родил меня живой и относительно здоровой. Она отпила ещё воды, смывая привкус прошлого, пробежалась глазами по моим вопросам, которые хранила на экране рядом с моим изображением. Я решил напомнить, чтобы убрать лёгкую неловкость от затянувшейся тишины. — А ваш отец? Калеб Хоукинс? Записи нет, обещаю... Расскажите, пожалуйста, каким человеком он был? Как отреагировал на то, что вы нашли документ об этом... заболевании? — С папой иначе, он всегда был тем, с помощью кого весь хаос вокруг обретает структуру. Когда я пришла к нему с этими отчётами в четырнадцать, он не отрицал и не оправдывался, просто сказал: «Твоя жизнь началась с битвы, которую ты выиграла, не умея ещё даже самостоятельно глотать. Это делает тебя сильнее любого из них». — Делора вздохнула едва сдерживая слёзы. Кажется, они были близки. — Он купил мне мою первую серьёзную камеру в тот же день. Не как откуп, просто просто я давно хотела... потом сняла на неё room tour. Нужны кадры? — Ох... Нет-нет, спасибо! — я спеша открестился от необходимости осматривать детские видео. — Могу я узнать, были ли вы близки? — Он был безумно классным, да... для меня он был просто отцом. Он был строг, но никогда не жесток. Честно объяснял, как работает мир, кто в этом мире я. Был первым зрителем моих первые показов и говорил не «ты прекрасно выглядишь», а «твой агент берёт слишком большой процент, вот контакты трёх лучших». Она мягко усмехнулась и проморгала слёзы. — Хотя, между нами, если бы он поставил меня во главе Gnosys после… всего… я бы справилась куда лучше Сорена. Даже будучи девчонкой, — она произнесла это слово с лёгкой самоиронией, будто цитируя чей-то давний аргумент. — У Сорена вечно какие-то комплексы. Он пытается быть то Калебом Хоукинсом, то лучшим генеральным директором, чем он, то более гуманным, ближе к народу... А я-то всегда знала, кто я. И что мне не нужно никому ничего доказывать, кроме самой себя. Я записывал, понимая, что слушаю не просто воспоминания, а стратегический отчёт женщины, которая видит ситуацию с высоты. Но в её голосе я уловил и отголоски чего-то ещё – зависти или ревности? Впрочем, мне казалось, ей лучше в амплуа модели, чем CEO. Не справилась бы – она и сейчас, в деловом, запланированном за две недели разговоре, говорила излишне эмоционально. Я постучал ногтями по столу. — А музыка? Группа Итана? — сменил я тему. — Dreamcatcher? О, это была абсолютно его территория. Что-то новое и гениальное, понятное и массам, и элитарным любителям… — Делора прикусила губу, будто не зная, что ещё добавить. Я почувствовал лёгкое разочарование – мне больше нравилось слушать про Итана. — Не могу до сих пор выделить секрет успешного попадания в такую огромную целевую аудиторию. Для меня это всегда было как… параллельная вселенная отца. Удивляло, как этот мужчина терял все свои титулы и превращался в групи. Но ведь и у таких как мой отец есть свои боги. И его богом был этот хрупкий, истеричный гений в бархатном пиджаке на голое тело, который мог разнести хрустальную люстру гитарным риффом. И заставить подростка-альфу из толпы кончить одним лишь взглядом. Она взглянула на таймер и нетерпеливо выдохнула. — Наше время подходит к концу, мистер Норфолк. Резюмирую: я — запланированная случайность. Я выжила, чтобы стать тем, кто я есть. Мама — трагедия, которую я понимаю, но не ношу. Папа — машина, которую я уважаю. А семейный бизнес… — она снова усмехнулась, — ...получил бы более грамотное управление, если бы папа иногда смотрел не на вторичный пол, а на компетенции. — Последний вопрос, Делора, — я почти выкрикнул, лишь бы эта красноволосая бестия не отключалась от звонка. — Что, на ваш взгляд, было главным в их отношениях? Метки это так важно? Делора откинулась в кресле почти раздражённо. Ночной город в окне был похож на скопление звёзд. Она обернулась на окно, демонстрируя мне всем видом, что час поздний. — Баланс, — сказала она наконец. — Не здоровый, нет. Как у двух ядов, которые в правильной пропорции создают противоядие. Или как вакцина... сами придумайте аналогию, мистер Норфолк. Это, думаю, держало их на плаву. Пока что-то не перевесило. Она подняла руку в прощальном жесте и натянуто улыбнулась. — Я не в курсе причин их смерти. Удачи в вашем расследовании, сэр. И помните – иногда самые важные цифры в истории не даты, а дозировки. Связь прервалась, а я остался сидеть в тишине своего кабинета, глядя на застывший экран. Внезапное отключение ненадолго сбило меня с толку, я ведь ожидал найти хоть одну зацепку. Через пару минут я закрыл вкладку, предлагающую оценить качество звонка, и открыл свой документ. Я не силён в метафорах или аналогиях и не всегда понимал трансатлантический акцент, но понял точно: передо мной был лишь очередной продукт этой вселенной – вышколенный, умный, возможно, травмированный, как и все, но абсолютно бесполезный для моих целей. Я выдохнул и в графу «Delora» внёс: «Рождена в ломке. Не держит зла ни на кого из родителей. Ничего не знает. Считает, что могла бы управлять империей отца лучше брата. Вероятно, права». А где-то в Лос-Анджелесе женщина с бордовыми волосами выключила свет в студии, и на секунду её лицо, освещённое лишь городскими огнями, стало похоже на бесконечно одинокий портрет в галерее Хоукинсов. Другой континент и своя семья заставляют жизнь течь размеренно. Но редко поднимаемая тема родителей заставила Делору задуматься. Ближе к двум часам ночи я взял стакан холодной воды и вошёл в спальню. Рэйвен уснул, не дождавшись меня. Всё-таки красивый… Мне почти жаль, что я так пренебрежительно к нему отношусь в последнее время. Я лёг рядом и приподнял его волосы с затылка, обнажая метку. Если вдруг разойдёмся, придётся выводить её химически – хоть что-то Сорен действительно придумал хорошего за двенадцать лет на троне Gnosys Industries. И тут меня словно током ударило. Метка. Они погибли в один день, а раньше их нельзя было вывести. Ни химически, ни каким-то шаманским обрядом. Если умирает один из связанной пары, у второго метка начинает кровоточить… а потом гнить. Сепсис, рядом с мозгом, смерть всего за пару часов. Значит, есть вероятность, что...

погиб лишь один из них… и потянул за собой второго?