Тень и пламя

Тьма Каньона за стенами трюма была не просто отсутствием света. Она была субстанцией — густой, вязкой, давящей на барабанные перепонки низким, непрерывным гулом, в котором угадывались чужие голоса, скрежет когтей по обшивке и далёкие вопли. Здесь, внизу, звуки искажались, становясь частью общего кошмара. Воздух пах сырым деревом, ржавчиной, потом и страхом — страхом сотен людей, запертых в деревянном ящике, плывущем через ад. Скиф прошёл уже пять меток — пять ухабов в этой вечной ночи. Джеспер, наконец нащупав в темноте задвижку, тихо приоткрыл люк, и они, как крысы, спустились в ещё более глубокий мрак трюма. Здесь, в относительной изоляции, можно было сбросить маски. Воздух в трюме был густым, спёртым и пах гниющим деревом, сырой паклей и страхом — тем специфическим, металлическим страхом, что возникает, когда тебя заточили в деревянный ящик и бросили в бездну. Свет одинокого фонаря бросал пляшущие, преувеличенные тени на бочки и ящики. После относительной тишины палубы здесь рёв Каньона звучал иначе: не снаружи, а вокруг, будто само судно стонало под натиском тьмы. Джеспер первым скинул стягивающее пальто и цилиндр. Он словно сбросил кожу не того персонажа. Его движения стали быстрыми, точными: проверка барабанов, щелчок затворов, привычный ритуал, возвращающий ему ощущение контроля. С плеч Каза упал плащ, обнажив простую тёмную одежду под ним. Он стоял, опираясь на трость, его слух, казалось, ловил каждый скрип корпуса, каждый отдалённый шаг на палубе над головой. Виктория с облегчением сбросила шляпу и пиджак. Закрытое пространство, хоть и душное, давало иллюзию укрытия. В её руке мелькнуло лезвие её кинжала. Она крутила его между пальцами — плавно, почти медитативно. — «Вот почему Инеж всегда вертит свои», — с внезапным пониманием подумала она. Это не просто проверка остроты. Это способ унять дрожь в пальцах, вернуть тактильный контакт с реальностью, с оружием, которое не подведёт, в отличие от её собственной, непредсказуемой стихии. Инеж молча последовала их примеру, освобождаясь от стесняющих движений слоёв чужой одежды. — Это плохая идея, — сказал Джеспер, не поднимая глаз от револьверов. Его голос прозвучал нервозно, без обычной бравады. — А по-моему, разумно, — парировал Каз, его взгляд скользнул по оружию в руках земенца. — В смысле? — Ты не сможешь сойти со скифа, не вытащив пушку. Так что лучше их почистить и проверить сейчас, чем в пылу боя. — Я не о них, — проворчал Джеспер, жестом обведя тёмный, зловещий трюм. — А об этом. Мы как крысы в погребе. Сгниём здесь, и никто не найдёт. Виктория, пытаясь заглушить нарастающую клаустрофобию, отошла вглубь, к штабелям ящиков. Может, найдётся хоть сухарь, чтобы заесть этот ком страха в горле. И в этот момент из тьмы Каньона, сквозь толстые доски обшивки, прорвался рёв. Не звук от которого задрожали стены и зазвенели стеклянные колбы где-то в темноте. Все четверо дёрнулись, инстинктивно пригнувшись. — Мы в худшем месте мира, — произнёс Джеспер. — На корабле с людьми, мечтающими нас убить, посреди тварей, жаждущих нас сожрать. Надо было брать Майло. Хоть бы настроение поднял. — Кто это? — нахмурилась Инеж. — Неужели ты забыла про козлёнка? — с притворным возмущением спросила Виктория, отходя от ящиков. — Да. Майло — тот самый козлик, — с искренней обидой подтвердил Джеспер. — Верный товарищ. Не то что некоторые. — Сколько у тебя пуль? — спросил Каз, игнорируя сантименты. — Маловато, — выдохнул Джеспер, щёлкая барабаном. — На толпу не хватит. Тишина, наступившая после этого, была хуже рёва. Она была заполнена скрипом корпуса и их собственными мыслями, громко звучащими в голове. — Ну? — не выдержал Джеспер. — Каков план, о великий стратег? — Пока ждём, — спокойно ответил Каз. — Чего? — Того, что затеял Генерал. — Ты его что, раскусил? — удивился Джеспер. — По-моему, не так трудно догадаться, Джес, — сказала Виктория, возвращаясь к ним. Она опёрлась на бочку, её лицо в полутьме было серьёзным. — Генерал Кириган жаждет не просто вернуть беглянку. Ему нужен триумф. Театр. Показать свою силу по обе стороны Каньона. Особенно той, где у него есть недоброжелатели. — Можно сказать и так, — кивнул Каз, взглянув на стрелка. — Представь сценарий: Заклинательница бежала, её поймали. Мы плывём в город, где другой генерал — Златан — платил за её смерть. Я видел его перед посадкой. Взгляд человека, объятого не амбициями, а местью. — Ты видел такое в зеркале? — язвительно спросил Джеспер. — Итак? Какую же месть задумал генерал Дарклинг? — Ему нужна Заклинательница живой и невредимой. И для нас она теперь становится щитом. От неё зависит наша безопасность. Если возьмём её под контроль… — Каз сделал паузу. — …возможно, получится сыграть на этом. Придётся ей… наглядно объяснить ситуацию. В этот момент Виктория, блуждавшая взглядом по теням, замерла. Из-за груды мешков показалась фигура в форме солдата Первой Армии. Не их, не из команды. Лицо Виктории вытянулось от изумления. — «Неужели безбилетник?» Парень уже начал поднимать револьвер, но Инеж была быстрее. Она возникла за его спиной, как призрак, и прижала остриё своего тонкого клинка к его шее, прямо под челюстью. Виктория, не теряя хладнокровия, шагнула вперёд и протянула руку. Молчаливый приказ: «Отдай». Парень, почувствовав холод стали на коже, медленно опустил оружие в её ладонь. Равкианка мотнула головой, веля ему встать. Когда он поднялся, подняв руки в жесте мира, она встала сзади, упёрла дуло его же револьвера ему в затылок и подтолкнула вперёд, к свету фонаря. — Ребята, тут крот завёлся, — объявила она ровным голосом. — Что?! — воскликнула Инеж, услышав холодный план Каза про «наглядно объяснить» Алине. Джеспер и Каз синхронно повернулись. Стрелок мгновенно навёл на чужака свой револьвер. — Ты кто такой? — Зачем выбрал этот скиф? — добавила Инеж, не убирая своего клинка. — Чтобы убить Генерала и спасти Алину, — хрипло выпалил парень. В его голосе не было бравады, только простая, выстраданная решимость. — Да ты рыцарь, не иначе, — с сарказмом бросила Виктория. — Но повторим вопрос. Ты кто? — Мал. Мальен Оретцев. Каз сделал шаг ближе, его аналитический взгляд сканировал лицо парня. — Ты знаешь Алину? — Знаю. — Кто управляет ею сейчас? — Генерал. И я его убью. Неожиданно для всех Каз кивнул. — Виктория, верни ему оружие. Равкианка удивлённо пожала плечами, но послушалась. Она протянула Малу револьвер рукояткой вперёд. Тот взял его, медленно, с недоверием, но кивнул. — Это хорошая идея? — осторожно спросила Инеж. — Если он не с Кириганом — значит, он против него, — отчеканил Каз. — А значит, потенциально — с нами. Временный союз. — Добро пожаловать в клуб мятежников, — с усмешкой бросила Виктория. Джеспер, всё ещё настороженный, убрал револьвер в кобуру. Инеж медленно опустила клинок. И в этот момент скиф резко остановился. Скрежет, толчок, от которого все едва устояли на ногах. Гул сменился зловещей тишиной, которую тут же заполнили далёкие, приглушённые крики и тот самый, знакомый по кошмарам, рёв. — Что происходит? — прошептала Инеж. — Начинается шоу… — тихо произнесла Виктория. В её голове сложилась картина. Он расширяет Каньон. Поглощает часть Новокрибирска. — Театр, как мы и думали. Но сцена — это руины. — Что дальше? — спросил Джеспер, снова хватая свои револьверы. — Ждём, — повторил Каз, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Он прислушивался к хаосу сверху. Инеж подошла к нему вплотную, её глаза горели. — Каз, ты же слышишь: он уничтожает город! Люди… — Ты что, не осознаёшь мощь его силы? — резко, с непривычным раздражением оборвал её Каз. — Мы не армия. Нас — четыре… пять человек в трюме. Помолчи и жди момента. — Нам следует напасть сейчас, — твёрдо сказал Мал. — А умнее — выбраться живыми из чёртова Каньона, — парировал Каз. — Не бросаться в мясорубку. Мал смерил его взглядом,полным презрения, развернулся и направился к люку. — Значит, я не умный. — Нет, вы его слышали?! — возмутился Джеспер, глядя на уходящего парня. Виктория посмотрела на спину Мала, на сжатые кулаки Инеж, на напряжённое лицо Каза. И что-то в ней щёлкнуло. Год бегства. Месяцы в страхе. Постоянное отступление. Хватит. — Я пойду с ним, — сказала она громко и чётко. — Что?! — взвизгнул Джеспер, хватая её за рукав. — Вив, стой! Не надо, это же… — Я устала убегать, — перебила она его, и в её голосе звучала не истерика, а холодная, усталая ярость. — Больше не хочу. Отбороздила свой баркас. Пора заткнуть этому чёртову постановщику глотку. — Я пойду с ними, — тут же сказала Инеж, сбрасывая пиджак, который мешал движениям. Её решение было молниеносным. Виктория взяла её за руку — твёрдое, сплочённое пожатие. Они двинулись к люку, следуя за Малом. Джеспер, глядя на уходящих подруг, на неподвижного Каза, сгрёб свои револьверы и натянул пальто. — Мы ждём! — рявкнул Каз, но в его голосе уже звучала трещина. Приказ не сработал. — Но там интереснее, — парировал Джеспер с кривой ухмылкой. — У них преимущество в неожиданности! — попытался аргументировать Каз. — Потому что меня там нет, — бросил Джеспер через плечо и скрылся в проёме люка. Каз остался один в пустом, зловеще тихом трюме. Он посмотрел на свою трость, на тень, которую она отбрасывала. Все его расчёты, весь его контроль рассыпались в прах из-за одного импульсивного решения Виктории. И он понимал — он не мог позволить им погибнуть в одиночку. Сдавленно выругавшись, он рванулся к люку, его трость отчаянно стучала по ступеням. Его план рухнул. Но его команда — его Вороны — улетела в бой. И ему оставалось только лететь за ними, в самое пекло его же безумного плана. Палуба была полем битвы между двумя реальностями: невыносимым хаосом нарастающей тьмы и хрупким, зыбким светом, который пыталась удержать Алина. Воздух гудел от рёва волькр и криков солдат. Виктория, вынырнув из люка, мгновенно оценила ситуацию. Её взгляд метнулся к рулевому мостику — там обычно стояли Шквальные, управлявшие ветром. Двое фигур: мужчина в красной кефте Корпориала и… девушка в синем. Стройная, с прямой спиной, с привычным повелительным жестом рук. Зоя. В груди у Виктории что-то болезненно сжалось и тут же отпустило. — «Жива. И здесь». — Не было времени на сантименты, но в этом мимолётном облегчении был целый мир. — Зоя, что ты делаешь?! — кричал Корпориал, его лицо исказила ярость. — Генерал велел стоять на месте! Инеж уже была в движении. Она метнулась к нему, как тень, и прижала лезвие к его горлу. Зоя обернулась на шум. Её взгляд, привычно холодный и оценивающий, упал на Викторию — на знакомое, но изменившееся лицо. В её глазах мелькнула вспышка чистого, немого шока, а затем — что-то вроде странного, горького облегчения. — Виктория?! — её голос прозвучал непривычно громко, срываясь. — Зоя, уводи корабль! Быстро! — выкрикнула Виктория, резко качнув головой в сторону. Не было времени на «как дела», на объяснения, на прощения. Нужно было спасать тех, кто ещё оставался на борту. Спасать их. Корпориал, почувствовав ослабление хватки, взбунтовался. Он рванулся, ловко вывернулся и пригвоздил Инеж к деревянной стене надстройки, его руки сжимали её запястья. — Думаешь, мне нужен дар, чтобы тебя убить?! — прошипел он, и его лицо было близко к её. Виктория действовала без мысли. Она подскочила сбоку и вонзила свой кинжал ему в бок, прямо между рёбер. Удар был точным, смертельным в другом контексте, но сейчас лишь выводящим из строя. — А ну, отошёл от неё, — процедила она, выдёргивая клинок и помогая Инеж встать. Зоя, не тратя времени, резко взмахнула руками. Ветер, послушный её воле, рванул раненого Гриша с палубы и швырнул его через борт. Он кувыркнулся в воздухе и упал на самый край светящегося туннеля — того самого, что был похож на чёрно-белый мрамор, на аномалию красоты посреди всепоглощающей тьмы. — «Очень красивое сияние», — мелькнула у Виктории бессмысленная, поражённая мысль. Его крик оборвался, когда из тьмы вынырнули тени с когтями и клювами и утащили его в небытие. Зоя встретилась взглядом с Викторией. Не словами, а всем существом, она передала просьбу и признание в одном жесте. — Помоги мне, — сказала она, и в этих словах была не только просьба о помощи с парусами. Было: «Я скучала. Я не простила. Но сейчас — ты нужна». Виктория слабо усмехнулась уголком рта и кивнула. — Знаю, — выдохнула она. Зоя развернулась к парусам. Её руки взметнулись, и ветер, прежде послушный воле Киригана, рванул в другую сторону. Скиф задрожал, заскрипел и, преодолевая инерцию, начал медленно, мучительно пятиться назад, из чёрной пасти Каньона. — Зоя? — с нижней палубы донёсся ледяной, узнаваемый голос. — ЗОЯ! Из тени, как материализовавшаяся ярость, вынырнул Джеспер и выстрелил в Ивана, который стоял рядом с Генералом. Сердцебит пошатнулся, но не упал. Дарклинг, не отрывая взгляда от Зои на мостике, резко взмахнул рукой. Клинок Тьмы рванул к Джесперу. Тот выстрелил почти одновременно, и в ту же секунду Каз, появившийся будто из ниоткуда, рванул его за воротник в укрытие. Тьма и свинцовая пуля встретились с оглушительным визгом, срикошетили и врезались в мачту, осыпав их щепками. Джеспер, ударившись головой о борт, обмяк и затих. Инеж, не раздумывая, метнула свой самый лёгкий нож. Он вонзился Генералу в грудь, чуть левее центра. Дарклинг ахнул, захрипел. На его шее, как ядовитые корни, выступили чёрные, пульсирующие полосы. В бешенстве он вырвал нож и швырнул его в темноту. — Это вас не спасёт! — его голос был полон нечеловеческой, искажённой боли и ярости. Он взмахнул обеими руками, и сама тьма Каньона, казалось, послушалась его. Она сгустилась, поползла на скиф, оттесняя хрупкий свет Алины. Туннель сузился. — И пришла тень! Рёв волькр стал оглушительным, прямо над головами. Виктория и Инеж переглянулись. За долю секунды, без слов, был принят план. — За спину. Живо, — скомандовала Виктория, и девушки встали спиной к спине, образуя маленькую, смертельно опасную крепость. Мимо них, с воем, пронеслась волькра. Её крыло зацепило Зою, стоявшую у штурвала, и отшвырнуло её к ногам Виктории. Шквальная ударилась головой и замерла. — Зоя! — в панике вскрикнула Виктория. Она бросилась на колени, её пальцы искали пульс на шее подруги. Он был — слабый, но был. Она выдохнула. — Инеж, пригнись! Сулийка присела, став ниже перил, и начала методично, с убийственной точностью, метать свои ножи в мелькающие тени. Но их было слишком много. Одна волькра, больше и быстрее других, прорвалась сквозь завесу и ринулась прямо на неё. Инеж отпрянула к самому краю, её руки уже были пусты. — Вики! — в её голосе прозвучала чистая, незащищённая паника. Виктория взметнула руку. Небольшой, но ослепительно яркий шар пламя сорвался с её ладони и полетел навстречу чудовищу. В момент соприкосновения огонь взорвался сдавленным, горячим хлопком, ошмётки тьмы и света разлетелись в стороны, а волькру отбросило через борт. — Спасибо, — прошептала Инеж. — Ты впервые назвала меня кратко, — с усталой, кривой усмешкой сказала Виктория. — Значит, простила. — Уже давно. — ответила Инеж, и в её глазах было подтверждение. Но передышки не было. Из клубов тьмы вынырнула ещё одна. Инстинктивно Виктория бросилась на лежащую Зою, прикрывая её собой. Инеж в тот же миг обвила её сзади, создав живой щит из двух тел. И тут раздался глухой удар и пронзительный, неземной визг. Чудовище дёрнулось и отпрянуло. Виктория и Инеж обернулись. Позади них стоял Каз. Его трость с вороньей головкой была глубоко вонзена в бок волькры. Он дёрнул её на себя, вырывая с мокрым звуком. — Всё-таки вышел, — выдохнула Виктория, смесь облегчения и раздражения. — Сам говорила — без вас пропаду, — проворчал он, вытирая трость о плащ. — Но ситуация, как вижу, наоборот. — «Мало того что подслушивал, так ещё опять всё на своё величие перевёл»,— мысленно покачала головой Виктория, но в этот раз без злости. И вдруг — свет. Яркий, всепоглощающий, тёплый. Он хлынул из центра палубы, от Алины, и распространился, как купол, оттесняя тьму, заставляя волькр отступать с визгом. — «Алина взяла контроль,» — с немым восхищением подумала Виктория. — «Молодец, Заклинательница.» Но триумф был недолог. Иван, собрав последние силы, направил свой дар на Алину. Она вскрикнула, и световой купол дрогнул, померк. Джеспер, придя в себя, выстрелил в Сердцебита. Тот, истекая кровью, лишь повернул к нему ладонь. Джеспер схватился за грудь с криком боли. Виктория действовала. Она схватила свисающий канат, раскачалась и перелетела через голую палубу, приземлившись прямо за спиной Ивана. Её движение было молниеносным. Одно — бритвенно острый край её кинжала провёл по его горлу. Два — она оттолкнула его тело через борт. — Ты мне никогда не нравился, Иван, — проворчала она, вытирая клинок. — Суровый и надменный придурок. Она подбежала к Джесперу, протянула руку, подняла его. Потом рванула к Алине, которая лежала на палубе, бледная как смерть. — Эй, Заклинательница! — она толкнула её за плечо. — Алина! Очнись! На борт запрыгнул Мал. Его лицо было искажено ужасом. Он бросился к Алине. — Что с ней?! — Сердцебит Киригана, — коротко, объяснила подошедшая Зоя, придерживая рану на голове. Она снова сфокусировала направление ветра на парусах. Инеж присела рядом, прикрыв рот рукой. Мал обхватил Алину, прижал к себе. — Очнись, Алина. Возвращайся ко мне. Прошу! — его голос срывался на шёпот, полный отчаяния. Ещё одна волькра, последняя из прорывавшихся, метнулась к ним. Виктория инстинктивно обхватила Инеж за плечи и пригнула их обеих. — Мал… — слабый шёпот вырвался из губ Алины. — Я здесь, — он чуть не зарыдал от облегчения. — Ты не покинешь меня. Не сейчас. Рука Алины медленно поднялась. Она не открывала глаз, но свет, крошечная искорка, собралась на её кончиках пальцев и рванула в темноту, к приближающемуся чудовищу. Волькра, ослеплённая, рассыпалась в прах. И в этот момент скиф, ведомый волей Зои и последним импульсом Алины, вырвался из чёрной пасти. Дневной свет ударил в лица — резкий, непривычный, ослепительно-реальный. Они были на свободе. Вне Каньона. Виктория выдохнула — долго, содрогаясь, будто впервые за многие часы позволила себе дышать полной грудью. И затем, не сдерживаясь, обхватила Инеж, прижала к себе, чувствуя, как та отвечает ей тем же — крепко, без слов. В этом объятии было всё: ужас пережитого, облегчение от выживания, и глубокая, немыслимая благодарность за то, что другая — жива, здесь, с ней. Они выстояли. Воздух на этой стороне Каньона пах иначе. Не угрозой и магией, а просто землёй, хвоей и свободой, горьковатой и необъятной. Костер, собранный Джеспером и Малом и зажжённый одним движением Виктории, был их маяком в надвигающихся сумерках. Вокруг него собрались шесть человек, связанных кровью, страхом и невероятным спасением: Виктория, Инеж, Джеспер, Алина, Мал, Зоя. Каз вернулся из ближней деревни с мешком простой одежды и еды — его молчаливое признание, что они здесь надолго. Тишина была не неловкой, а тяжёлой, насыщенной всем пережитым. Инеж нарушила её первой, её голос прозвучал тихо, с тем трепетом, который она больше не скрывала. — Я ещё не встречала Святую, — сказала она, глядя на Алину, сидевшую рядом с Малом, закутанную в простой плащ. — Но я пока не стала Святой, — смущённо, почти извиняясь, ответила Алина. Инеж протянула руку и взяла её. — Где бы ты ни была, в чём бы ни нуждалась… я буду с тобой. Это было обещание солдата, а не последователя. Алина кивнула, и её глаза заблестели. Она вынула из волос простую золотую шпильку. — Ты прекрасно метаешь кинжалы. Я так не умею. Возьми. Ничего особенного, но… хулиганов отпугнёт. Потом её взгляд упал на Викторию. — Тебе я тоже хочу сказать спасибо. Ты… благородная. Виктория пожала плечами, отводя взгляд в огонь, стараясь выглядеть беззаботно. — Ты была в плену его красивых речей. Я не хотела, чтобы ты повторяла мою судьбу. Мы выбираем, как распоряжаться жизнью. Хозяев нет. Есть только те, ради кого мы хотим жить. И служить. По-своему. Алина улыбнулась, и эта улыбка была печальной и мудрой. Она сняла с запястья тонкий золотой браслет. — Ты, кажется, любишь украшения. Судя по медальону и кольцу. Виктория инстинктивно коснулась медальона Санкты Нейяр, скрытого под рубашкой. — Это символ веры… но не слепой. А кольцо… — она посмотрела на серебряное кольцо с синим камнем, — это подарок. От человека, которого… я люблю. Его здесь нет к сожалению. Но я никогда не сниму. Пусть лучше палец отрубят. — Тогда ему повезло с такой верностью, — тихо сказала Алина, протягивая браслет. — Держи. Золото подойдёт к твоей коже. Виктория, удивлённая, но тронутая, взяла его. Её ответ был резок, как всегда, но в нём звучала железная клятва: — Спасибо. Если тебя снова захотят взять в плен — говори. Четвертую сразу и места мокрого не останется. Обращайся. Чем могу — помогу. Джеспер, тем временем, подошёл к Казу и выхватил у него мешок. — Если план меняется — переодеваемся. Подспорье, — бросил он, протягивая мешок Малу. Тот кивнул, благодарный и настороженный одновременно. Алина поднялась и посмотрела прямо на Каза и Джеспера, в её глазах читался прямой, безжалостный вопрос. — И… вы ещё будете меня похищать? — Конечно нет! — сразу, почти обиженно, выпалил Джеспер. Каз зыркнул на него. — Да ты обрёл веру? — Нет, просто… я устал, — честно признался стрелок. — И скверно как-то похищать того, кто спас тебе жизнь. А ещё… меня Вик убьёт. — Даже не сомневайся, — пропела Виктория из-за костра, и это вызвало тихий, нервный смешок у Инеж и Алины. Каз вздохнул, его взгляд был серьёзен. — Ты очень нам дорога, — сказал он Алине. Не как добыча. Как союзник. Как символ того, что они сделали правильно. Алина подошла к нему и протянула бриллиантовое колье, которое сверкало в огне. — Это тебе. Каз, немного ошарашенно, взял его. — Это было на портрете царицы… — Это не дар, — перебила его Алина, и в её голосе зазвучала сталь, которую они слышали впервые. — Это плата за молчание. Обо мне. И о том, где я. Каз медленно кивнул, сунул колье во внутренний карман пальто. — Договорились, — сказал он и протянул руку в перчатке. Она ответила на рукопожатие— твёрдое, деловое, окончательное. Алина и Мал отошли переодеться. Вернувшись в простой дорожной одежде, Алина последним жестом швырнула своё изящное, расшитое платье в костёр. Ткань вспыхнула ярким, коротким заревом. — Симпатичное было… — с притворным сожалением протянула Виктория. — Жаль ткань. — Всё равно исчезнет, — мрачно сказал Мал, глядя на дымящуюся вдалеке полосу Каньона. — Как и он. Алина сделала шаг вперёд, её взгляд был прикован к той тьме. — Знакомый взгляд, — тихо сказал Мал, вставая рядом. — Смотришь на обидчика. — Всё хуже, Мал. Кириган будет убивать своих… — Алина, — осадил он её, беря за руку. — Ты не готова. — Как и они, — она кивнула в сторону их новых союзников. — Это не твоя вина. — А кого обвинит мир? — её шёпот был полон ужасающей ответственности. — Мы вернёмся, — поклялся Мал, и в его голосе не было сомнений. — Ты всё сделаешь. Но не сегодня. — Мне пора, — поднялась Зоя, отряхивая с плаща пыль. — Стой! — воскликнула Инеж. — Не возвращайся в Каньон! Зоя обернулась. Её лицо, обычно непроницаемое, было усталым. — Я иду в Новокрибирск. У меня там родные. — Её взгляд, острый как бритва, скользнул по Виктории. — Если ты, конечно, ещё помнишь о таких вещах. Мне нужно узнать, что с городом. — Опасно разыскивать умерших, — предупредил Каз. — Увиденное может преследовать тебя всю жизнь. — Не пойду — будет ещё хуже, — отрезала Зоя. Она повернулась к Алине. — Уезжайте из Равки. Пока Апрат у власти, всех будут обвинять. Люди возненавидят Гришей. Найди союзников. Алина подошла и обняла её — жест неожиданный, простой, человеческий. — Я приеду. И верну страну. Зоя усмехнулась. — Ты мне не нравишься… — Зоя, осади… — начала Виктория. — Я не договорила, — Назяленская отмахнулась. — Но я благодарна тебе. Так что запомни: Святые погибают, прежде чем становятся героями. Так что… не погибай. — Я за этим прослежу, — твёрдо сказал Мал. — В одной храбрости недостаточно, — поучительно бросила Зоя, уже поворачиваясь к уходу. — Поэтому знайте: на вас уже охотятся. — Она остановилась. — Виктория. Поговорим? Они отошли в сторону, за пределы круга света. Сосны скрыли их от остальных, но не от напряжённой тишины, воцарившейся у костра. — Не хочешь мне ничего сказать? — начала Зоя, и её голос дрогнул, сбрасывая маску солдата. — Как я жила этот год? В трауре? Не хочешь узнать, как Марго? Имя сестры ударило, как ножом. Виктория застыла. — Зоя, — её голос стал низким, опасным. — Я думала, ты погибла! — выдохнула Зоя, и её руки сами потянулись к лицу Виктории, коснулись его, будто проверяя реальность. — Долго скорбила? — сорвалось у Виктории, её собственная боль вылилась в ядовитую колкость. — Или вы с Кириганом утешали друг друга в этой «утрате»? Щелчок ладони по щеке прозвучал громко в вечерней тишине. Виктория отворотила голову, почувствовав жгучую боль. Медленно, очень медленно, она вернула взгляд на Зою. В её глазах не было гнева. Была усталая, горькая ясность. — На этот раз прощу. Потому что заслужила. — Ты ничуть не изменилась, — прошипела Зоя, но в её глазах стояли слёзы. — Всё та же стерва. Но моя стерва. И тогда Виктория сдалась. Она притянула Зою в объятия — крепкие, отчаянные, в которых растворился год разлуки, страха и молчания. — Я тоже скучала. Знала бы ты, как я хотела дать знак… Но это было смертельно. — Теперь я понимаю, — выдохнула Зоя, её голос был тихим в её плече. — Пойдём со мной. Увидишь Марго. Она… она будет так счастлива. Она не верила, что ты мёртва. Мы держались друг за друга, потому что были… частью твоей жизни. Сердце Виктории сжалось так больно, что она едва не застонала. Она закрыла глаза, представляя сестру. Её пальцы вцепились в ткань плаща Зои. Она была готова сказать «да». Готова бежать обратно, к единственному родному существу в этом мире. Но потом она открыла глаза. И через ветви сосен увидела свет костра. Увидела силуэт Инеж, склонившейся к Алине, профиль Джеспера, который нервно теребил револьвер, и неподвижную фигуру Каза, который смотрел в их сторону, его лицо в тени было нечитаемым. Что-то внутри, очерствевшее за год воровства, крови и борьбы за место под кеттердамским солнцем, не позволило ей сделать этот шаг. — Я не могу вернуться, Зоя… — прошептала она. — Почему?! — Зоя отпрянула, её лицо исказилось от боли и непонимания. — Марго… — Скажи ей, что со мной всё хорошо. Что мы увидимся. Однажды. Но у меня… есть незаконченные дела. Долги. Которые нужно отдать. Зоя смотрела на неё долго, будто пытаясь разглядеть в этой новой, закалённой версии подругу, которую знала. Потом медленно кивнула, приняв её выбор, каким бы безумным он ни был. — Хорошо. Мы будем ждать. Береги себя. Ещё одной твоей «потери» я не вынесу. Не поверю, пока не увижу твой труп. Виктория усмехнулась. — Меня не так-то легко убить, ты же знаешь. Я тот ещё клещ. — Самый кровожадный, — сквозь слёзы усмехнулась Зоя. Она поправила головной убор, ещё раз бросила прощальный взгляд — на Викторию, на костёр, на Алину — и растворилась в сумерках, направляясь к разрушенному городу. Вернувшись к костру, Виктория сунула руки в карманы, пытаясь выглядеть невозмутимой. — Ну что? — спросила она, избегая встречных взглядов. — Вик… Она тебя ударила? — с шоком выпалил Джеспер. Инеж локтем ткнула его в бок. — Я заслужила. Замнём, — отрезала Виктория. — До Ос Керво два дня пути. Мы утомлены, — сказал Каз, глядя на зарево заката. — Два дня пешком? — застонал Джеспер. — В Ос Керво сядем на корабль до Кеттердама, — проигнорировал его Каз. Они затушили костёр, и группа — теперь уже впятером — двинулась в лес, на запад. Виктория и Джеспер шли впереди, он что-то бормотал, а она слушала с полуулыбкой. Инеж нагнала Каза. — Когда мы отпустили Алину в первый раз, ты был в ярости, — тихо начала она. — А теперь сам её отпустил. Что задумал? — Выполняю обещание, — так же тихо ответил Каз, его взгляд был прикован к спине Виктории впереди. — Я сказал, что избавлю Викторию от страха перед Дворцом. Теперь мне нужно освободить тебя из Зверинца. Колье царицы… это первый камень. — Она нуждается в нас, — сказала Инеж, и было неясно, о ком она — об Алине или о Виктории. — Нас — это кто? — уточнил Каз. — Я и Виктория. Каз почти усмехнулся. — За Инферну не расписывайся, а то может и ответить. И да… я нуждаюсь в вас. В вас обеих. Инеж взглянула на его профиль. — Мы могли бы её отпустить. Она могла бы вернуться к своим, — она снова намекала на Викторию и Зою. — Нет, — ответил Каз твёрдо, и его взгляд стал пристальным. — Она не вернётся. Потому что теперь она работает на меня. И потому что… она могла уйти с Зоей. Но не ушла. Она… невероятно верная. На самом деле. — С этим не поспоришь, — Инеж посмотрела на удаляющуюся фигуру Виктории, на её покатые плечи под потрёпанным пальто. — И она слишком нам дорога. Иначе всё потухнет без неё. — Да, — тихо согласился Каз, и в этом слове было больше, чем он хотел бы показать. — Она — наш огонь в этой тьме. — Хочу увидеть рожу Хелен, когда ты выкупишь мой контракт, — с мрачным предвкушением сказала Инеж. — И как Виктория кинет ей какую-нибудь убийственную колкость. — Лучше без Виктории в этой сделке, — резко сказал Каз. — А то проблем не оберёшься. И пострадать может не Хелен. — Кто? — нахмурилась Инеж. — Виктория. Инеж выгнула бровь, но ничего не сказала. Она ускорила шаг, чтобы догнать Викторию и Джеспера, оставив Каза одного. Он шёл сзади, его трость отмеряла шаги по мягкой хвое. Его взгляд не отрывался от троицы впереди, но чаще всего возвращался к одной фигуре — к той, что сейчас смеялась над очередной шуткой Джеспера, поправляя на руке новый золотой браслет, который блестел в последних лучах солнца. Что-то изменилось. Подозрения сменились уверенностью. Расчёт — чем-то другим. Что-то глубокое и неудобное поселилось в нём, когда он видел, как она бросается в огонь за Инеж, как она говорит о сестре, как она принимает удар Зои и остаётся. Она была хаосом, риском, живым пламенем в его выверенном мире из теней и цифр. И он больше не хотел этот огонь гасить. Он хотел… направлять его. Ограждать. Хранить. Они шли дальше, вглубь леса, оставляя за спиной дымящиеся руины Каньона, Равки и своих старых жизней. Впереди был Кеттердам. Долги. Месть Пекки Роллинса. Война за Бочку. Но сейчас, в синих сумерках соснового леса, они были просто выжившими. У них не было ничего, кроме оружия, украденной одежды и друг друга. Но для Воронов, вырвавшихся из самой пасти ада, этого было достаточно, чтобы сделать следующий шаг. И ещё один. Пока тьма позади не стала просто воспоминанием, а впереди не забрезжили огни дома. Воздух в Ос Керво пах по-прежнему — смесью солёного бриза, рыбьей чешуи и дыма из труб окраинных фабрик. Запах детства, который Виктория когда-то мечтала навсегда оставить позади. Она стояла на причале, вглядываясь в знакомые, облупившиеся фасады, в суету грузчиков. Сердце сжималось от странной смеси ностальгии и глухого отторжения. — «В принципе, ничего не изменилось, — подумала она, поворачиваясь спиной к городу. — Кроме меня. И слава всем Святым, что я здесь не появлялась сто лет. И, надеюсь, не появлюсь ещё сто». Они подошли к трапу грузового судна, билеты на которое Каз добыл способом, о котором лучше было не спрашивать. Корабль был неказистым, пах рыбой и смолой, но он вёз в Кеттердам. Джеспер шагал впереди, размахивая руками, будто подводя итоги грандиозному спектаклю. — Итак, хроника событий! — возвестил он. — Цель: трофей стоимостью в миллион крюге. Результат: трофей нулевой, миллион — призрачный. Приобретения: один новый потенциальный союзник с трагичным взглядом на жизнь. Потери… — он сделал драматическую паузу. — …неподдающиеся исчислению в нервных клетках. Выводы! Водители поездов — воплощение зла. Украсть луч солнца — задача для идиотов или Святых. Мы, увы, ни то, ни другое. Самые лживые люди порой оказываются… ну, не самыми худшими. И возможно, — он приложил руку к сердцу, — жадность — паршивый вдохновитель. Истинное богатство — это друзья, которые тащат твоё полуживое тело из ада, даже когда ты им врёшь. Четвёрка устроилась на грубых деревянных скамьях на палубе. Неподалёку, у перил, стояли Алина и Мал — две фигуры, отгороженные от мира своим общим горем и зарождающейся надеждой. Их тихий разговор тонул в шуме волн. — Я до сих пор потрясена, — сказала Инеж, глядя куда-то вдаль. На её лице играла лёгкая, усталая улыбка. — Я о Майло, конечно же, — тут же пояснила он, ловя вопросительный взгляд. — Ты что, охренел?! — с притворным негодованием воскликнула Виктория, и между ними завязалась шутливая потасовка — тычки в бока, отбивания рук, притворные угрозы. Джеспер, получив лёгкий тычок в плечо, театрально изогнулся, схватившись за сердце. — Ах! Ты убила меня! Прямо здесь, на палубе! — простонал он, закатывая глаза. Потом выпрямился, и его лицо снова стало серьёзным, хотя в уголках глаз ещё играли смешинки. — Но, пожалуй, ты права. С вонючим козликом в Кеттердам не пустят. — Это так, — парировала Виктория. — Его бы сразу на причале конфисковали. И отправили прямиком на жаркое. — В Кеттердаме нас ждёт Дрисен, — напомнила Инеж, и лёгкая улыбка исчезла с её лица. — И Пекка Роллинс, — добавил Каз. Его голос был плоским. — И они будут вне себя, когда мы вернёмся без Заклинательницы и без денег, — тихо, с отчётливой горечью произнесла Инеж. Она смотрела на свои руки, которые всего два дня назад держали окровавленный нож. — Да и чёрт с ними, с этими двумя капиталистами! — с внезапной резкостью выпалила Виктория. В её глазах вспыхнул знакомый огонь. — Серьёзно. Сами подумайте. По-моему, им стоит меньше думать о деньгах и больше — о том, у кого усы более напыщенные. Или чей цилиндр выше. В их положении это куда более насущные вопросы. Неожиданная, абсурдная шутка сработала. Джеспер фыркнул, а затем рассмеялся — коротким, счастливым смехом, которого не было слышно со времён бала. Инеж улыбнулась, покачивая головой. Даже Каз, не поднимая опущенного лица, позволил себе едва заметную, кривую ухмылку. Было видно по тому, как дрогнули уголки его губ, скрытые воротником. — Но я уверен, у босса есть план, — с возрождающимся оптимизмом сказал Джеспер, кивнув в сторону Каза. — Ты же не ведёшь нас прямиком на убой, верно? Скажи, что есть план. Даже если это наглая, беспардонная ложь. Мне сейчас очень нужна красивая ложь. Каз медленно поднял голову. Его глаза, холодные и ясные, обвели их троих. — План есть, — произнёс он тихо, но так, чтобы слышали только они. — И, как и в самом начале… для него необходим Сердцебит. — Милана? — мгновенно спросил Джеспер, вспомнив очаровательную Гришу из «Орхидеи». — Нет, — покачал головой Каз. — Для этой работы нужен тот, кого они не знают в лицо. Тот, кому нужны деньги и кто будет предан только нам. Чистый лист. Видение будущей аферы уже выстраивалось в его голове — сложной, опасной, почти невозможной. Но в этом был смысл. В этом была их стихия. — Жалко, Нины здесь нет… — очень тихо, почти шёпотом, проговорила Виктория, глядя на воду. В её голосе звучала неподдельная грусть. Нина Зеник, её весёлая, прожорливая подруга Сердцебит… Она бы точно помогла. И просто её присутствие сейчас было бы бальзамом на душу. Виктория поднялась и отошла к кормовым перилам, оставив троих обсуждать детали. Она смотрела на рассекаемую форштевнем воду, на пенную дорогу, ведущую прочь от Равки, от прошлого, к дому, который теперь казался одновременно и ловушкой, и крепостью. И в этот момент их разговор прервал чей-то голос — молодой, женский, полный тревоги. — Простите, — девушка, сидевшая в метре от них на груде канатов, наклонилась вперёд. — Он… говорит правду? — Она кивнула в сторону грузчиков, которые на другом конце палубы бурно обсуждали последние новости: о гибели Заклинательницы Солнца в Каньоне. Каз обернулся. Его взгляд оценивающе скользнул по лицу незнакомки — по её миловидным, но уставшим чертам, по дорогой, но потрёпанной одежде. — Не знаю насчёт смерти, — ровно ответил он. — Но она — Святая. Это факт. Девушка — Нина Зеник — задумчиво кивнула, погружённая в свои мысли, и откинулась назад, даже не взглянув на Викторию, стоявшую в паре шагов спиной к ней. Две беглянки, две подруги, разлучённые годом страха и случайностей, находились в метре друг от друга, разделённые перилами, толщей невысказанного и глубокой печалью, поглотившей каждую. Одна оплакивала потерю сестры и веры, другая — потерю иллюзий и, как ей казалось, близкого человека. Корабль, набирая ход, вышел на открытую воду, унося их всех — живых, раненых, сломленных, но не сдавшихся — в сторону Кеттердама. К новым долгам, новым врагам и новым, немыслимым авантюрам.