Два Завета

      Шон Спенсер не признался бы никому из своих коллег-адвокатов в «Спенсер, Торн и партнеры», ни даже себе самому, что ему не терпелось снова увидеться с Эшли Грэхем, более двадцати лет известной в обществе как Лейн Стормаре. Целый день, после завершения непростого процесса в одном из окружных судов Вашингтона, он не переставал думать о ней. Его привлекала не только красота Лейн — в ней теплилась какая-то тайна, которая завораживала его. Он то и дело прокручивал каждое слово из их последней деловой встречи на прошлой неделе.       По дороге в Цинциннати он поймал себя на том, что наслаждается предвкушением предстоящего свидания с ней. Было любопытно, как она станет держаться с ним теперь, когда их совместное дело завершилось. И вообще, как бы они смотрелись вместе. Он был пленён ею настолько, что в глубине души Шон надеялся, что их отношения могли бы перерасти в нечто более доверительное и близкое.       Ему не составило труда найти лучший ресторан в городе. Тем более, он частенько бывал там. Ему нравилась атмосфера того места — она ощущалась сразу же, прямо на подъезде к мощёной дорожке. Вряд ли можно было найти более романтичное занятие в летний вечер, чем посидеть с бокалом терпкого вина под открытым звёздным небом, в тишине от городского шума.       На его счастье, Лейн вовсе не удивилась, что он заехал за ней в гостиницу, а не встретил у ресторана, как они договаривались изначально. Кажется, на её лице мимолётно отразились удовольствие и взволнованность, когда он появился на пороге её номера. Либо Шону хотелось в это верить. И он верил в собственные грёзы о ней.       Шон не стал терять времени.       — Лейн, я… решил заехать за тобой. Подумал, так будет правильней. Надеюсь, ты не против. И это не выглядит, как…       Она довольно долго смотрела на него, с лёгкой улыбкой, из-за чего он непроизвольно осёкся.       — Я не против, — наконец произнесла она.       — Тогда нам пора. О, и… — от волнения он едва не позабыл о пышном букете роз в руках. — Прости, совсем вылетело из головы. Это тебе.       Она помедлила немного, но всё же приняла цветы и унесла куда-то вглубь номера, видимо, чтобы поставить их в воду. Вернувшись, она качнула головой, как бы окончательно приняв решение.       — Я готова.       — Тогда едем, — поторопил Шон. — До ресторана путь неблизкий.

***

      Обычно в этом месте собиралась весьма респектабельная публика. И Шон, небрежно поправив манжеты тёмного пиджака, ступил в зал с присущей ему уверенной неторопливостью — с той самой, которая приходит к человеку вместе с именем и репутацией. Он привык, что пространство само расступалось перед ним. Многие здесь знали его. Официанты кивали чуть раньше, чем он успевал заметить их. Кое-кто из гостей останавливался, чтобы поздравить с очередным успехом в завершившемся судебном деле.       Шон же не отводил взгляда от своей спутницы. Лейн двигалась осторожно, словно старалась слиться с фоном. Взгляд зелёных глаз был опущен, а ровные плечи чуть напряжены. В её манере держаться было что-то ускользающее, неуловимое, и именно это притягивало его сильнее всего. Загадка, которую, казалось, он выиграл по праву — но до конца так и не разгадал.       Рукопожатия, улыбки, поздравления с завершённым делом — его хвалили за стратегию и мастерство, а он принимал это с лёгким кивком, как должное. Но каждый раз, когда разговор угрожал замкнуться на нём одном, он представлял собеседникам свою спутницу. Спокойно, уверенно, с едва заметной гордостью, которая прослеживалась не только в словах.       Шон в очередной раз залюбовался на Лейн, и на секунду даже позволил себе дерзость очертить её фигуру взглядом снизу вверх. Чёрная кожа узкой юбки плотно облегала бёдра, подчёркивая линию ягодиц и открывая стройные ноги, не больше дозволенного. Верхнюю часть тела стягивал чёрный кожаный корсет, словно специально скроенный для её пышной груди и изящных узких плеч. Высокая из-за длинных каблуков, с густыми, светло-русыми волосами по плечи, Лейн Стормаре не могла быть незамеченной. Она выглядела соблазнительно, но не вульгарно. К тому же, её уверенный образ оттеняла смущённая улыбка на красиво очерченных губах.       Но никто из присутствующих не знал, что именно из-за влияния антител, возникших в результате уничтожения паразита, теперь в ней необычным образом сочетались черты молодости и зрелости.       Она старалась не задерживать ни на ком взгляд, и это лишь усиливало эффект. На фоне её сдержанности уверенность Шона звучала громче. В этот момент он даже позволил себе редкую слабость — тихое, внутреннее наслаждение. Когда он совладал со своими чувствами и отрезвляюще взглянул на неё, то вдруг понял, что Лейн о чём-то сильно переживает, несмотря на её старание не показывать свои чувства.       — Лейн? Это, наверное, личное, но… Скажи мне, что у тебя происходит? — заговорил он, когда официант провёл их к столику и помог расположиться. Вскоре им подали по бокалу вина.       — Почему ты так решил? — ответила она. Но внутри себя Эшли никак не могла избавиться от дурного предчувствия. От паники, которая вернулась к ней чуть больше месяца назад. Поначалу она списывала это на призрачные осколки прошлого, эпизодически преследовавшие её, несмотря на годы терапии. Но теперь тревожило то, что уже больше месяца она не могла связаться с детьми.       По правде говоря, они никогда не были друг с другом близки. Из-за неё же. Но неужели пропасть непонимания между ними разверзлась до таких размеров, что дети и думать забыли о сломленной всем пережитым матери?..       — У меня всё нормально. Мне бы не хотелось сейчас омрачать этот вечер.       Для слова «нормально» она слишком быстро пригубила вино.       — Ты можешь поделиться со мной, — понизил голос Шон. — Послушай… Ты — опытный барристер, и ты помогла мне распутать крайне сложное дело англо-американской семьи. Я тебе обязан. Часть успеха — твоя заслуга. К тому же… я просто по-человечески хочу помочь.       — Можешь помочь мне в детско-родительских отношениях? — опрометчиво выпалила она.       Шон слегка побледнел.       — Ты замужем? — уточнил он. — Кхм… У меня пока что нет детей, но есть младший брат. Это считается?       Эшли в волнении прикусила губу.       Спенсер внушал доверие. К тому же, он был хорошим знакомым её близких коллег, и никогда не давал повода усомниться в себе или своих намерениях. Но в душе она металась, стоит ли посвящать его в главный секрет своей жизни. И сейчас она поймала себя на досадливой мысли, что уже проговорилась. Оставалось либо соврать, либо ограничиться короткой правдой. Без подробностей.       Эшли едва заметно улыбнулась:       — Нет, не замужем. Но у меня есть дети. Близнецы. Достаточно взрослые, по их же мнению, чтобы считаться с этим миром.       Она чуть помедлила.       — Порой мне кажется, что в них слишком много упрямства и веры в себя. Наверное, это у них от отца.       Слова дались ей непросто.       — И что с ним? — осторожно уточнил Шон.       — Погиб, — быстро ответила она. — Задолго до их рождения.       При упоминании того, благодаря кому, помимо неё, эти дети появились на свет, Эшли ощутила укол где-то глубоко в сердце. Её бросило в жар; сейчас ей едва удавалось сдерживать поднявшуюся в душе бурю чувств.       Только этого не хватало. Она вынуждена была солгать Шону о смерти, хоть и сделала это неохотно.       — Гордишься детьми? — тихо спросил он.       Эшли улыбнулась. Но уже как-то по-особенному тепло.       — Очень горжусь. Просто у меня с ними непростые отношения. Последний год мы редко общались. И сейчас… они не отвечают на мои звонки.       Шон пожал плечами и улыбнулся:       — Уверен, у вас всё наладится.       Глаза Эшли сузились.       — Если они не забыли, что у них всё ещё есть мать.       — Эй, я серьёзно.       — Я тоже, — Эшли отвернулась, и Шон почувствовал какой-то пробежавший между ними холодок. Чтобы разрядить обстановку, он махнул одному из официантов, заказывая им ещё по бокалу.       Внезапно Эшли почувствовала на себе чей-то взгляд. И это произвело такое впечатление, будто свет вокруг них померк.       Она выпрямилась и осмотрелась. Её глаза прошлись по залу и задержались на весьма привлекательном темноволосом мужчине, который сидел в одиночестве через пару столов от них. Эшли была уверена, что он смотрел именно на неё. И этот взгляд не походил на взгляды тех, с кем знакомил её Спенсер.       Мужчина неожиданно улыбнулся ей. Эшли в смятении вздёрнула брови и быстро отвела глаза. Но когда она вновь решилась взглянуть в ту сторону, мужчина по-прежнему глядел на неё.       — Шон, взгляни, — чуть подавшись к столу, шепнула она. — Ты знаешь этого человека? Он смотрит прямо на меня.       — Кого? — он повернул голову и присмотрелся. — Нет. А ты? Выглядит так, будто вы знакомы.       Незнакомец снова улыбнулся и кивнул им. Шон, скорее, по привычке, кивнул в ответ, и мужчина явно воспринял это как приглашение к разговору. Поднявшись из-за стола, он вальяжно направился в их сторону.       — Добрый вечер, мистер Спенсер, мисс Стормаре, — поздоровался он. Незнакомец сходу протянул Шону крепкую ладонь и снова улыбнулся Эшли.       — Позвольте присоединиться к вам. Уверяю, я не отниму много времени, — заверил он. — О, и простите! Совершенно забыл представиться. Роберт Эгеус.       — Рад знакомству, мистер Эгеус, — ровно ответил Шон.       — Мисс Стормаре, — Эгеус сразу переключил внимание на неё. — Выглядите очаровательно.       — Благодарю, — удивлённо выдохнула Эшли, совершенно сбитая с толку.       — Повторюсь, я не хотел вам мешать, — продолжал их новый знакомый. — Но, к сожалению, я не располагаю достаточным временем. Завтра мне нужно улетать.       — Вы не местный? — Шон посмотрел прямо в глаза собеседнику. — Не припомню, чтобы мы с вами где-то пересекались…       — Конечно, нет. Но о вас и ваших судебных делах наслышан. Моя фирма находится в Дании. Могу я присоединиться к вам ненадолго? — Эгеус указал на свободный стул рядом с Эшли.       — Конечно, — отозвался Шон, хоть и без энтузиазма.       — Благодарю. Вижу, вы, мистер Спенсер, только что заказали напитки, но я всё равно угостил бы вашу спутницу. — Эгеус подал знак официанту: — Этой прекрасной леди бокал самого лучшего вина, пожалуйста.       — В какой области права вы специализируетесь, мистер Эгеус? — не унимался Шон, стараясь переключить внимание с Эшли на себя. Та молча посматривала на Эгеуса, всё пытаясь понять, почему он вызывает в ней такую тревогу.       — Наша фирма занимается всеми делами общества, — расплывчато ответил Роберт. — Мы узкие специалисты. Думаю, на таком большом континенте о нас и не слышали. Наше общество весьма изолировано от внешнего мира. И мы не любим, когда этот самый внешний мир пытается ворваться к нам. К тому же, сейчас я представляю интересы лидера нашего общества.       Шон призадумался, потом качнул головой:       — Это кого конкретно?       — Мисс Стормаре, — вместо ответа улыбнулся Эгеус, будто не расслышав вопрос. — У моего доверителя имеется к вам деловое предложение.       — Звучит… интригующе, — опережая Эшли, осторожно произнёс Шон. — Но, может, всё-таки вы перенесёте свой разговор на другое, более удобное для двух сторон время?       Он уже пожалел, что позволил этому человеку присоединиться к их столу. Продолжать разговор не хотелось.       Не вмешиваясь, Эшли благодарно кивнула, поняв намёк Шона. И Эгеус тоже это уловил.       — Я уже говорил, что не хочу показаться навязчивым, — он вытащил из кармана визитку. — Я пришёл сюда не просто так. У мисс Стормаре находится то, что нужно нам.       — Правда? — Эшли всё больше и больше нервничала, хотя внешне ей удавалось оставаться спокойной. Её выдавал только взгляд. Внутри клокотала новая буря из усилившихся нехороших предчувствий и какой-то странной безысходности.       — Да. И я не вижу смысла тянуть.       — Да, но…       — Прошу, мисс Стормаре, наберите меня, — Эгеус поднялся. — Не хочу больше отнимать у вас время. Вы заслужили право побыть наедине и обдумать всё, как следует, — добавил он, подмигнув ей.       Эгеус подтолкнул свою визитку ближе к ней. Она снова почувствовала смутный, неимоверный страх, когда он, следом склонившись к её уху, прошептал:       — Просто позвоните нам, мисс Грэхем. Вы не пожалеете.       Он тут же выпрямился и поднял бокал, непринуждённо произнеся:       — Это в Ваших интересах. Мисс Стормаре.       Он осушил бокал и оставил их наедине, стремительно растворившись в толпе.       Шон озадаченно замер, а Эшли почувствовала, как земля уходит из-под ног. Самые ужасные страхи, что она прятала все эти прожитые годы под чужим именем, постепенно вырывались наружу. Она тяжело и учащённо задышала. Стало не хватать воздуха. Потом взглянула на визитку. Выпуклый белый шрифт сразу бросился в глаза. Тихая музыка, приглушённые голоса вокруг, даже голос Шона — всё смолкло. Эшли почувствовала себя где-то далеко. А точнее — в глухой горной испанской деревне…       — Лейн?       — А?       — Что с тобой? О чём он говорил?       — Потом, Шон… Всё потом.       Эшли ещё раз взглянула на визитку. Быстро схватив её со стола, она поднялась и, как в тумане, направилась к выходу из ресторана. Сердце никак не могло успокоиться, и неприятное ощущение в груди только усилилось.       Да, прошло больше двадцати лет.       Но это прошлое постоянно к ней возвращалось в воспоминаниях. В её мыслях, в неосознанных поступках. Она не любила вспоминать его, потому как оно напоминало о себе тяжёлыми ударами сердца в груди. Время лежало на душе мёртвым грузом, и Эшли казалось, что тех лет, что она прожила после событий в Испании, просто не было.       «Опять в пасти дракона», — подумала она.       Тяжёлое чувство пронзило всё её тело, в ушах зазвучало биение её собственной прошлой жизни.       Она непременно узнает, что нужно от неё Эгеусу. И что с её детьми. С самым дорогим и в то же время бесценным, что у неё оставалось в этой жизни.