Без поцелуев

Мадара нервно отстукивал сердечный ритм на подлокотнике. Отныне на втором этаже он ранняя пташка, учитывая, что здесь работают трое человек. На первом давно суетился линейный персонал. Учиха безумно хотел секса:дикого, горячего и потребительского. Полгода воздержания берут своё. — Вот дерьмо… — Мадара потёр переносицу, и швырнул обработанные документы в сторону. Голова не работала. Он утешал себя рукой, перематывая скупые фрагменты с Тобирамой еженочно…и его не мучила совесть, пользуя шаринган в столь низменных потребностях. Хотел убить кого-нибудь, например, Хашираму. Обставил стол Мадары, не терпящего хлама, небоскрёбами из папок. Бесил. Опаздывал и распустился за пару недель, из-за редко захаживающего Тобирамы, и создал аврал из самых примитивных документов. Секс и убийства схожи по ощущениям…Однажды, тот, кто отобрал чужую жизнь и ощутил оргазм, уже не слезет. И то, и другое, ублажало мощным выбросом адреналина, даря опасное ощущение контроля… У Мадары без излишеств, он не упивался убийствами, то были войны. А вот секс…Он не понимал, что с ним происходит. Искушённый непрошеным вниманием, как-то само получалось, много и часто. Но сейчас…всё сложно. Он дико хотел, но, только с одним человеком. Ни к кому больше не влекло. Стоящих битв уже не было, а Хокаге обленился после женитьбы и спарринги сошли на нет. У Мадары по всем фронтам паршиво. Только он пришёл к эфемерному внутреннему балансу, и сосредоточился на дурацкой бюрократии, как заявился Хаширама. — Пойдёшь на соколиную охоту, Хаширама? — С ходу спросил, будто эта одержимая идея не давала ему покоя целых…пять минут. Мадара определился:на сей раз без кровопролития и без сомнительных связей. Он давно не предавался своей страсти — соколиной охоте. Как раз задействует запылившиеся шаринганы, и даст расправить крылья своим птицам. Уже предвкушал тот самый позабытый охотничий азарт… Хаширама точно не чувствовал себя виноватым за опоздание, и выправлял свои длинные стекловидные локоны. Он не торопился приступать к работе, и обрадовался предложению друга, не касающегося нудной волокиты. — Пойдём, но нужно предупредить Тобираму, — махнул листком куда-то в сторону кабинета брата, — не являлся сегодня? — Нет, — Мадара пристроил кисть за ухо, и откинулся небрежно на кресло, тупо пялясь в потолок. — Я его давно не видел, за ним повелось…опаздывать. — Хаширама нахмурился, и откинул листок. Мадара многозначительно хмыкнул, и отсчитал пальцами стопки, которые он одолел без боя. Не повелось, Хаширама. Если он и приходил, то не до рассвета, как раньше, а вовремя. Как положено, — но это в мыслях, озвучь он ему, выйдет не уместно. Его друг никогда этого не понимал, но зато заметил, как он выражается, надуманные опоздания младшего брата. В дверь постучали уверенно, но без должной официальности; зашли без приглашения. — Тобирама! Ты редкая персона. — Хаширама встрепенулся, искренне радуясь светлому лику брата. — Утра, — Тобирама положил раскрытую папку, — подпишешь? — Так…разрешение на финансирование обустройства академии, — по слогам вычитал Хаширама, — подпишу. Мы с Мадарой на охоту, заменишь? Скажем, через… — Мне жаль, занят, — фальшивое сожаление, и не дослушав, кивнул на папку, — академия. — Ты не дослушал про дату, — Хаширама внимательно рассматривал нечитаемое лицо брата. — Это надолго. — Он пожал плечами. — Пару месяцев, полгода, как пойдёт. — Но…ты здесь тоже нужен, Тобирама. — Безрадостно улыбнулся Хаширама. Сказал не с намёком на нехватку рабочей силы, а как…советника, или даже брата? Но…как он там говорил в ту ночь? «Но мы уже сделали это и отлично справились вдвоём» — Вы отлично справитесь вдвоём, Хаширама. — Тобирама улыбнулся с обманчивой искренностью и затушевал ухмылку. Хаширама недалёкий. Рассмеялся, приняв за комплимент, или веру в их способности. Мадара на это не купился. — У тебя работы валом, отдыхай только…Ничего не поделать, — Хаширама повернулся к другу, — иди один. Мадара не откликнулся. Он исследовал наружность Тобирамы, единственное доступное, потому что внутреннее недосягаемо. Прошло полгода с поимки кьюби, и все биджу пойманы, а они с Тобирамой не обмолвились ни словом. Он пропадал на миссиях и в лаборатории, и пресекал любые возможности тет-а-тет. Учиха кинул в него тысячи, не меньше взглядов — Тобирама ни одного не поймал. Он выглядел как всегда:собранный, нахмуренный и самодостаточный. Не игнорировал — не смотрел в глаза и вёл себя безразлично. Как если бы Мадара был опасен своим шаринганом и был ему…чужой, который ничего не значил для него и был никем. Ничего не попишешь, Учиха не пойдёт. Потому что Хаширама хоть и лучший напарник, чтобы отправиться с ним на охоту, но не лучший кандидат, чтобы доверить ему работу. Тобирама ушёл и не прикрыл за собой двери. Куча бумаг, которую Мадара усердно сортировал несколько часов, неряшливо разлетелись по всему кабинету…

***

— Тобирама-сенсей! Вы гений! Шустрый мальчуган впечатлился, всего-то, технике высвобождения из пут. А как он отреагирует на технику клонирования? — Ты усвоил с первого раза, ты гений, Кагами, — Тобирама ласково потрепал по лохматой голове, и строго наставил. — Не стоит играть в игры…связывая друг друга. Мальчик обещал, но позже уже связывал одноклассника и хвастался новым фокусом. Тобирама усмехнулся детской наивности. Он поправил спадающий наруч с мыслями, что и он был наивен. Злился ли он на Мадару? Тобирама провёл месяцы в лаборатории и собирал по лоскутам не трупы, это уже в прошлом, а себя. От Мадары он ожидал такое. Он играл с самого начала и до конца. И переиграл. Поймал в иллюзию без шарингана — Тобирама допустил убогую мысль, что Учиха Мадара мог бы в него…влюбиться? Ответить взаимностью? — Хватило крупинки ласки и…всё, собственно, он попался. Жалкий…настолько ему не хватало любви и тепла? Учиха поджёг фитиль в его сердце, обогрел и запустил самые нежные чувства…но, после жестокой истины эти чувства сгорели, перегорели и обратились в пепел. И где-то на руинах сердца, расцвёл букет из разочарования и опустошённости… Хаширама… В ту ночь, растерзанный и униженный, Тобирама хотел броситься в объятия к старшему брату. Разрыдаться и пожаловаться на его друга — дорогого и стоящего в одном ряду с Тобирамой. И докричаться до него, что, мол, Хаширама, предупреди ты о вашем чёртовом плане, этого бы не произошло. Узнай он, что тот так грязно опорочил его младшего, что бы он сделал? О, он задавался этим. Утешил бы? Склонился бы к Мадаре? Он никогда не узнает. Не сильный в сердечных делах, он всё поставил на разумные вещи. Тобирама с талантом трансформировал кризис в двигатель. Масштабы его изобретений — соразмерны его боли. Так, он изобретал новые, даже запретные техники, предавшись тёмным экспериментам, когда погибали близкие люди… В этот раз, ему всего-то, напакостил Учиха, но согласно даже тому, что Тобирама смирился, ведь он Учиха, чего ожидать? Его сердце порывалось создать великое, и на этот раз — что-то действительно полезное. Полгода достаточно, он выстроил школу, где дети учились не столь грамоте, сколь базовым техникам:способных позволить защититься или отступить, чем погибать в мучениях без шанса выжить. Как его младшие братья когда-то. В сердце неприятно укололо. Но полгода мало, чтобы он забыл о конкретном человеке… Так, обучая детей с малых лет, в этом нашёл отдушину, вопреки своей замкнутости, отлично поладил с детьми. Дети его любили, уважали и ценили. Внимали каждое слово, как если бы перед ними выступал сам Будда. Он засмотрелся на детей и ощутил взгляд Мадары. Тот часто разглядывал его изучающе. Прослеживал за ним на случай, если тот захочет отомстить за опороченную честь? Оскорбился, что ребёнок из клана Учиха так добродушен к нему? Его можно понять, но лучше бы ему не смотреть на него вообще и, никогда не заговаривать.

***

— Тише-тише, Хаямару — крупная ладонь погладила оперение, — добычу учуял? Охотничий радар сработал, сокол встрепенулся, кровожадно блеснув глазами. Мадара отстегнул его — птица быстро набрала высоту. Учиха держал фокус шаринганом, что не давало потерять его из виду. Сокол быстро застал добычу и резво спикировал. Кровь взбурлила от азарта, ведомый инстинктами, словно хищник, Мадара легко отыскал место схватки. На земле возле пригорки, придавленная могучими лапами, трепыхалась зайчиха. В норе верещали зайчата, на глазах которых их мать исходила муками. Мадара свистом отозвал сокола, тот хоть и своенравный, но подчиняется хозяину беспрекословно — не достоверно, кто из них хищник яростнее. — Хороший мальчик, — он огладил птицу с той нежностью, с которой гладят собственных детей. Негласное правило в охоте — свернуть шею добыче и подарить достойную погибель. Поблагодарить её за то, что пала ради…скромного провианта? Хилое тело корчилось в агонии, столько желания было жить…защитить своих зайчат. Отработанный приём с треском завершил кровавые бульканья. Мадара удивился выводку трёх чахнущих в норе зайчат. Столь скудное потомство…Даже животные плодились мало, не желающие обрекать своих чад на жизнь в жестоком мире. Стоила ли охота чтобы отобрать жизнь и угодить своему азарту? Отобрать мать у беззащитных зайчат? — Ну что, зайчата, на корм соколам? — Усмехнулся. Мадара понимал — если причинил боль, считай, убил морально, нужно брать ответственность. Знал, но не следовал этому, потому что не слыл добродетелем или человеком сердца в принципе. Так говорят люди, живущие с ним в одной деревне. Получали от него какую-никакую защиту и не брезговали даже. Разумным будет убить зайчат, следуя народной молве и голосу разума. Он уже совершал одну большую ошибку…и не взял за неё ответственность. Зайчата верещали и готовы умереть даже без рукоприкладства, сокол все жаждал впитаться когтями в маленькие комки, а Мадара в руках с безжизненной тушей зайчихи думал, способен ли он исправить ошибку. Тобирама расположился на нагретом камне и внимательно следил за поплавком. Он нервничал из-за отсутствия улова, жевал соломинку, хоть какое-то успокоение. Рыбалка для него сродни медитации. На этом небольшом участке, где есть лесная опушка и милый пруд, он даже хотел бы построить домик и застать здесь старость. Доживёт ли до старости не важно, ему главное — отсидеться до первого улова. Сенсорика уловила знакомую чакру…он специально выдал себя, чтобы хватило времени уйти. Тобирама рыбачит вообще-то. Пусть сам обходит. Мадара не прятался и отошёл от него метров на пять и присел на корточки. Вспотевший и утомлённый, он остудил себя водой и, тайком оглядел Тобираму. Тот выглядел очень расслабленно…Учиха долго смотрел на него…красивый — пожмуривающийся и по-детски жующий травинку… Громкий писк, похожий на плач младенца, и не одного, судя по интенсивности, нарушил тишину. Тобирама среагировал машинально и припал глазами на источник звука. — Топить я вас не собираюсь. — Он заглянул в беспокойный кулёк и запустил руку, — успокойтесь. По виду он раздражён и даже …растерян? В непривычной обстановке и с нестандартным поведением, он приковал взгляд Тобирамы. — Кусаешься?! — Мадара возмущённо рыкнул, словно ругался с равным соперником. Тёмные глаза встретились с Тобирамой. Сердце пропустило удар. Он не видел в упор эти глаза полгода, не меньше…Тобирама отвернулся не сразу, прикидываясь, что способен выдержать. Не способен. Судя по экипировке, Мадара затеял соколиную охоту. Сокол парил над угодьями, наслаждаясь свободой и разминая крылья от тесной клетки. Но имея столь элитарное хобби и как опытный сокольник, наверняка Мадара содержал своих соколов в соответствующих условиях. А в кульке? Живое угощение для сокола? Тобирама считал варварством подкармливать, хоть и питомца, но живым прикормом. Но это Мадара, с ним всё ясно. Но и с Тобирамой всё понятно, нужно же было на ком-то исследовать опыты по началу? На животных…Он усмехнулся. Он такой лицемерный только с Мадарой? Наконец-то, поплавок заплескался, первому улову быть! Стоило открыть глаза, слева было пусто. Мадара ушёл минут как десять назад.

***

— Какие милые! — Я впервые вижу таких маленьких и так близко! Детские восхищённые голоса вторили друг другу, перебивая без передышки, чем и заинтриговали мимо проходящего Тобираму. — Чего тут все собрались? — Заинтресованно спросил Тобирама. — Сенсей! Смотрите! Зайчата! И правда. В просторной клетке, обставленной соломой в виде импровизированной норки, под кучей внимания и морковок, очень по-хозяйски обживались трое мелких зайчат. — Это…откуда? — Недоумевал Тобирама. — У нас появился живой уголок, вот же здорово? — Искренне радовалась новоиспеченная учительница начальных классов. — Кто распорядился? — Первый на ум пришёл Хаши… — Учиха Мадара, — мечтательно улыбнулась девушка. — Это же глава твоего клана, Кагами? — Именно так! — Какой крутой! Очередная идея Мадары? Бесила, что вызвала отклик у Тобирамы. Он сам хотел, но руки не доходили, да и не знал, какую живность завести…вряд ли бы дети обрадовались подопытным крысам. Но он никак не отреагировал и не разделив восторга, молча направился в лабораторию. Там темно, прохладно, пахнет травами и точно нет упоминания о чёртовом Учихе. По пути он вспомнил — была одна вещь, хранящая память о нём — письмо, которое он не в силах ни сжечь, ни перечитать.

***

— Тобирама, скоро встреча с каге, насчёт биджу. — Хаширама сказал между делом, не напирая. — Удачи вам. — Тобирама даже не взглянул на брата. Он поправил хаппури. Надевал его, даже если просто тренировал учеников. Он зашёл забрать нужный свиток, и как нарочно, стеллаж стоял рядом со столом Мадары. За которым сейчас он и сидел. — Ты…тоже там должен быть, Тобирама. — Хаширама скучающе подпёр кулаком щеку. Тобирама перебирал хаос из свитков. Пыль поднялась и маленькие песчинки взлетели по кабинету. Давно никто не прикладывал руку для порядка. Раньше этим всегда заведовал Мадара, потому что стеллаж на его территории. Но что-то он снизил планку:сперва документы забраковал чернилами, потом пустил в запустение свою рабочую зону. В поисках нужного, он потянулся на верхнюю полку — водолазка задралась наверх, обнажая поясницу и…он чувствовал — Мадара смотрел на него. — Я должен быть здесь, — он махнул находкой в руке, обозначив фигурально своё место, — у меня дети…ученики. — Я сделал всё, чтобы школа функционировала в твоё отсутствие. — Хаширама дурачился, складывая из бумаги незамысловатых журавликов, и протянул одну, — держи. Тобирама опешил, но выхватил журавлика и запихнул в подсумок. По блеску глаз Хаширамы понятно:он перебирал все причины, чтобы уговорить брата и не намерен отступать. — Речь пойдёт о разделении между государствами. — Низкий голос ворвался извне. Тобирама понял. Учиха краток — из троих, только Тобирама владеет дипломатическими навыками:Мадара слишком авторитарен и непреклонен, а Хаширама слишком мягок и податлив. Тобирама — балансир. Во благо селении, мирным жителям, ради своих учеников. Тобирама не желал, чтобы Учиха взял на свой счёт его согласие, потому нарочито подчёркнуто обратился корпусом и речью только к брату. — Хаширама, — играюче перекидывая в руках свиток, обратился он к брату, — хорошо. Хаширама удержал победный восклик, заходясь громким вздохом. Он стал осторожнее и обходительнее, будто учитывал Тобираму? За полгода их отношения стали прохладнее, но тот не осмеливался напрямую заводить беседу. У выхода, свиток из рук закатился под ноги брата, пришлось нагнуться прежде, чем Хаширама успел поднять. Сзади раздался бурный выдох Мадары. Это напрягло, он не стал ошиваться в кабинете и ушёл. — Тобирама, поужинаем? Мадара запыхался, значит не сразу отважился выйти за ним. Догнал именно на повороте, где и раскрылся тогда. Что в этот раз? Был пассивен полгода. Воспринял короткий визуальный контакт у пруда — за зелёный сигнал? — Кролики от тебя? — Тобирама не обернулся, но остановился, — мне не нужно от тебя ничего, не лезь. — Зайчата. — Плевать. Тобираму грубо притянули за хаппури и…поцеловали в металлический налобник — куда-то сбоку от эмблемы — так же резко отпихнули обратно. — Фактически, я тебя не касался. — Мадара самодовольно усмехнулся и насмешливо поднял руки. Сбежал так же быстро, как и провернул всё это, исключив возможность дать под дых. Тобирама просил никогда не прикасаться, но лоб горел даже под металлом. Спустя полгода вновь возобновил свои издёвки?

***

Дни в академии, ночи в лаборатории — и вот они уже за столом переговоров. За ним положено восседать только каге, потому эскорт стоял рядом. Среди тучных и пожилых, молодой Хаширама не вписывался органично в этой картине мира. — Так что же, перерыв? — Гнусавый голос почти молил. Тсучикаге явно желал затянуться разок или два, вертя в руке свою табакерку, другой нервно шарил в поисках затерявшихся среди документов — бумагу для самокрутки. — Ты дёрганый. — Не без причины Мадара сделал замечание. — Чёрт, чёрт, чёрт… — Хаширама споткнулся наступив себе на подол. Треск. Белая ткань распоролась, теперь Хаширама по виду не только нервный, но и неряшливый. Тобирама выхватил из подсумка небольшой лоточек. — Присядь, заштопаю. Хаширама видом как потерянный щенок, послушно выполнил команду. Просьбу. Даже под изумлённый взгляд Мадары, Тобирама быстро заштопал ткань. Ерунда. Тобирама способен с точностью хирурга орудовать скальпелем:вскрыть череп, зашить так, что испытуемый даже не заметит. — Тобирама…спасибо, — осматривая одеяние покрутился Хаширама. Напряжённость у него не ушла:ощущается по чакре. Это способно негативно повлиять на исход переговоров. Тобирама раскрыл руку подозвая брата: — Иди ко мне. Хаширама повиновался и припал к брату, стоило Тобираме приобнять одной рукой и запустить свою чакру. У Хаширамы исцеляющая физику чакра, а у Тобирамы — душу. Старший брат обожал этот процесс:он приятно холодит, запуская очень ласкающие пульсации, что сравненно тёплому ливню в знойную жару. Мадара открыто наблюдал за ними и…завидовал? Такой интимный акт…он помнил то ощущение…трепет единения. Если бы ему дали выбор получить от Тобирамы одно:секс, этот акт или минет — Мадара выберет третье. Тобирама сосёт…обалденно. Если секс или этот акт — определённо, слияние с чакрой Тобирамы. И Хаширама избалован этим с самого детства? Вот гад. — Тобирама, — Крепкие руки начали душить, выражая благодарность. Хаширама слишком обомлел. Мутит сознание, совсем как после оргазма или наркотика… Помнится, даже Учиха тронулся тогда, — эффект был ошеломляющим, — впервые чмокнул в щеку. Тобирама безнадёжно выдохнул и отстранился от брата. — Мы хотим разделить силы биджу поровну, между каждой деревней, — Хаширама возвёл взгляд наверх задумываясь, — полагаю, можно будет договориться. Мадара и Тобирама насторожились. Из-за безобидного тона и вида Хаширамы, его речь прозвучала как подаяние, потому Тобирама сразу кинулся анализировать реакцию других каге. Ожидаемо они восприняли как задаром, как если бы Хокаге чисто по-приятельски предложил устроить дружеский пикник. Тобираме не понравилось, те слишком панибратски расслабились, некоторые даже позволили себе пустить усмешки. — Хокаге, раз уж вы… — Договориться о цене, в первую очередь, мы выслушаем ваши предложения, но последнее слово за Хокаге. Тобирама оборвал речь Кадзекаге уверенно, и бровью не повёл, прежде чем тот успел воспользоваться заминкой и неловкой тишиной, порываясь из этого извлечь выгоду для себя. Извечная суровость не подвела, никто не осмелился парировать, один лишь Райкаге вспылил. — Хокаге столь бесхребетный, что за него решает эскорт? — Грубый низкий голос не юлил, высказываясь неформально. И без того колюче-мрачный Мадара украдкой посмотрел на Тобираму. Ему не понравилось, что тот в смятении; его это напрягло. Благо, руки скрещены, подавляя выломать хребет напыщенному Райкаге. И жаль, что Хаширама вынудил оставить гунбай за пределами заседаний. Он бы разнёс всё к чертям тут. Но и молчать он не собирался : — Эй, Райкаге, выйдем… — Мадара корпусом двинулся вперёд. — Эскорт? — Хаширама искренне удивился, его брови взлетели вверх, следом звонко расхохотался. Этот смех — блеф. Мадара и Тобирама знают. Акт снисходительной любезности, перед тем как обезглавить. Взгляд карих глаз жёсткий, а бархат голоса — наигранно дружелюбный. — Сенджу Тобирама мой единственный единокровный брат, младший, — принципиально уточнил Хаширама, — также мой советник, один из трёх основателей Конохи, тот, кому принадлежит идея о системе основания деревень, которой вы все последовали и благодаря чему сидите за столом. Последнее слово будет мною принято учитывая его мнение. А третий основатель, как всем известно, Учиха Мадара, мой близкий друг. Он указал на Мадару, лишь одно его имя заставило других замедлить дыхание. Никто из каге не любил его, потому что с ним — невозможно договориться. Всё завершалось в пользу Учихи. Мадара окинул их надменным взором и расплылся в искренней ухмылке, как если бы его удовлетворили самым непристойным образом. Он недоумевал, сколь они снисходительны, раз играют в поддавки с бестолочами севших на всё готовое? Братья Сенджу воистину святоши. Тобираму согрела похвала и публичное заступничество брата, да ещё и перед кем? Перед сильнейшими людьми всех государств. Обесточенные эмоции не реабилитировались, но тень улыбки легла на губы. А можно так же, только перед Мадарой? — Чёртовы Сенджу и этот Учиха треклятый… Острый слух уловил грязные сплетни из уст Райкаге, но в лицо он выразился почтительно и даже попрощался, требуя совместного похода на горячие источники и приглашая в гости. Братья Сенджу столь же вежливо распрощались, а Мадара… — Сильнейших положено бояться, уважать или презирать. — Мадара скрупулёзно расправил складку одеяния, — вы как жадный до всего, испытываете к нам всё сразу? …не церемонился. Не располагающая, кривая улыбочка, искренняя даже, вышла с оскалом, но никто не посмел её игнорировать. Ему улыбнулись с тем радушием, с которым провожают своих супругов в дальнюю дорогу. Впрочем, благодаря Тобираме, они ударили по рукам и никто не остался не у дел. Младший Сенджу никогда не переходил на личности касаемо политики и безопасности мирных жителей. Кроме Мадары. Не Учих даже. По крайней мере раньше. — Я устал…сейчас бы остановиться в отеле. — Хаширама просиял от гениальной идеи, — точно! Тут есть близко, тот самый… — У твоей жены нюх ищейки, — заискивающе выдавил Мадара. Он не оскорбил, лишь факт, но развалится брак его друга или нет, ему до лампочки. Он подколол его опрометчивость. — Да я же только переночевать! — Возмутился Хаширама. Они шли неторопливо, но сердечный ритм ускорился. Не из-за лихих воспоминаний о пикантных приключениях со множеством женщин в том отеле…Мимолётный взгляд на Тобираму определил, что тому всё равно. Его чакра не колыхнулась. Чакра Учихи лизала огнём внутренности и готова вырваться наружу — потоком пламени даже без катона. Один Мадара хранит с трепетом ощущения тех ночей? Он не уверен, способен ли совладать со своими чувствами, если вернётся к истокам и нога ступит за порог того рокового отеля…