Шрам цвета платины

      Когда Феликс повалил меня на кровать, из моих лёгких с сухим всхлипом выбился весь воздух. Пружины матраса едва слышно скрипнули, принимая тяжесть наших тел, и в ту же секунду мир сузился до размеров этой спальни.       Горячие, слегка подрагивающие пальцы нащупали узел пояса на моём халате. Один рывок — и плотная ткань поддалась. Ли стянул халат сначала с моих плеч, а затем и вовсе сбросил его на пол, оставляя меня лежать полностью обнажённой под его потемневшим взглядом. Я не чувствовала стыда. Напротив, я суетливо и торопливо вцепилась в край мужской футболки, помогая Феликсу избавиться от лишней преграды.       Мы слились в жадном, сокрушительном поцелуе, в котором не осталось места для нежности — только первобытный голод. Я ощущала, как наркотик в крови совершает последний, самый мощный виток, или же это было моё собственное, доведённое до предела возбуждение к этому мужчине. Всё тело вновь горело, каждая клетка кожи молила о прикосновении.       Когда Феликс буквально прилип ко мне, накрыв моё хрупкое тело своим крепким, мускулистым торсом, я запрокинула голову, глядя в потолок и хватая ртом раскалённый воздух. Жар мужского тела казался невозможным, почти осязаемым пламенем. Я чувствовала, как в моё бедро настойчиво упиралось вставшее достоинство, и эта близость сводила с ума.       — Пожалуйста… — простонала я, зарываясь пальцами в светлые, влажные после душа волосы и притягивая его к себе. — Ликс, поскорее… войди в меня.       Но Ли не спешил. Несмотря на то, что его собственное дыхание было рваным, а мышцы спины напряглись до предела, он словно намеренно растягивал эту пытку. Парень начал покрывать моё тело поцелуями — долгими, мучительными, лишающими рассудка. Его губы обжигали шею, ключицы, спускаясь к груди, заставляя меня выгибаться на простынях в безмолвной мольбе. Мафиози изучал меня так, будто хотел запомнить каждый сантиметр моей кожи перед тем, как завтрашний день навсегда разведёт нас в разные стороны.       — Тише, Рю… — прохрипел Ли мне в самые губы, и в голосе слышалось обещание, от которого по телу прошла новая волна судорожного трепета. — Сначала я хочу, чтобы ты чувствовала только меня. Каждую секунду.       Я отчаянно заёрзала на простынях, пытаясь поймать его ритм, но Феликс был непоколебим. Моё тело, подогретое дрянью в крови и желанием, выгибалось дугой, ища спасения в горячих руках.       — Пожалуйста, Ликс… не играй со мной, — прошептала я, и мой голос сорвался на хриплый стон. — Я больше не выдержу.       — Рю, не торопи меня исполнять твоё желание, — прохрипел парень, и я почувствовала, как его дыхание опалило мою кожу. — Лучше наслаждайся каждой секундой. Мы никуда не спешим.       Он медленно опустился ниже, его сильные ладони по-хозяйски обхватили мои бёдра, разводя их в стороны и вынуждая крепко обвить талию. Это движение сделало нашу близость невыносимой — я каждой клеточкой чувствовала его твёрдость, отделённую от меня лишь тонкой полоской мужского белья.       Затем Феликс начал своё мучительное восхождение. Его губы, влажные и требовательные, поползли по моей шее, задерживаясь на пульсирующей жилке, перешли на ключицы, оставляя за собой дорожку из обжигающих поцелуев. Когда его рот нашел мой сосок, мир окончательно перестал существовать. Я вскрикнула, не узнавая собственного голоса, когда мафиози начал то нежно целовать его, то посасывать, слегка оттягивая и дразня языком. Эта ласка была на грани с болью, она выбивала из меня остатки самообладания. Я запустила пальцы в его светлые, пахнущие свежестью волосы, судорожно сжимая их и подтягивая голову парня к себе — я до смерти боялась, что он остановится, что этот «ангельский» морок исчезнет.       — Ещё… — выдохнула я, впиваясь ногтями в голые плечи. — Феликс, ещё!       Он поднял на меня взгляд — тёмный, затуманенный страстью, в котором больше не было места мафиози. Был только мужчина, который медленно и планомерно уничтожал мою волю, превращая меня в одно сплошное, пульсирующее ожидание.       Я смотрела на него сквозь пелену затуманенного взора, и Феликс в этот миг казался мне прекраснее любого изваяния. Устроившись между моих ног, он напоминал падшего ангела, чья сила была направлена не на разрушение, а на созидание этого невыносимого, тягучего наслаждения. Его руки, широкие и горячие, по-хозяйски оглаживали мою талию, то и дело поднимаясь выше, чтобы собственнически смять грудь, заставляя меня выгибаться навстречу.       Я завороженно следила за его лицом. В неверном свете ночника веснушки, рассыпанные по скулам и переносице, казались созвездиями, которые постепенно начали расплываться, таять перед моими глазами вместе с остатками реальности. Ликс был так близко, его сосредоточенный, тёмный взгляд карих глаз прожигал насквозь.       Когда пальцы, влажные и нестерпимо горячие, медленно скользнули вниз, достигая самого пульсирующего, средоточия моего жара, я невольно запрокинула голову. По телу прошла финальная, оглушительная волна трепета, выбивающая последние искры сознания. Я закрыла глаза, сдаваясь этой неге, и в тот же миг яркие краски калейдоскопа в моей голове начали стремительно гаснуть.       Наркотик, измотавший моё тело за ночь, в сочетании с запредельным пиком чувств, нанёс решающий удар. Наслаждение превратилось в густую, обволакивающую темноту. Звуки рваного дыхания стали тише, тепло кожи парня начало отдаляться, и я, так и не дождавшись его последнего рывка, провалилась в глубокий, беспробудный сон. Мир исчез. Осталась только пустота, лишённая страсти, наслаждения и удовольствия.

***

      Утро прокралось в комнату робкими полосами света, но я ощущала лишь всепоглощающее тепло. Я сонно причмокнула губами, вдыхая знакомый свежий аромат, и медленно разомкнула веки. Первое, что бросилось в глаза — широкая, голая мужская спина.       Феликс спал на самом краю кровати — видимо, за ночь я в своих беспамятных нападках изрядно потеснила его. Я резко приподнялась, и в ту же секунду, стоило холодному воздуху коснуться кожи, память взорвалась калейдоскопом вчерашних образов. Жар в машине, обочина трассы, его сопротивление и мой шёпот: «разреши мне ощутить твою силу». О Боже. Мы действительно это сделали.       Чувства захлестнули меня удушливой волной — смесь стыда, нежности и осознания неизбежного. Я нашла на полу мужской халат, торопливо закуталась в него и почти бегом скрылась в ванной. Там, на крючке, висело то самое клубное платье. Я втиснулась в него, стараясь не шуметь, и плеснула в лицо ледяной водой, пытаясь смыть остатки ночного безумия.       Сегодня — тот самый день. День нашей разлуки. Вспышками я вспоминала, как Ли вчера уходил от ответа о будущем. И теперь я понимала почему: у нас его не было. Мы сошлись в катастрофе, выжили в идиллии, а теперь должны были просто исчезнуть из жизней друг друга.       Я тихо вышла из ванной и замерла в дверях спальни. Феликс спал так крепко, что казался почти беззащитным. Он тихо сопел в подушку, вымотанный этой ночью и борьбой с самим собой. Настоящий ангел, если забыть о шрамах на его руках.       В прихожей я наткнулась на свои туфли, но, взглянув на них, поняла: в этом я далеко не уйду. Я бесцеремонно обула чужие кроссовки — они были мне велики, но давали шанс на побег. Уже взявшись за ручку двери, я вспомнила про наш уговор. Сделка есть сделка.       Я скользнула на кухню, нашла на столе ручку и на первой попавшейся салфетке размашистым, неровным почерком нацарапала адрес Хэ. Оставила её на самом видном месте, придавив стаканом. В последний раз я замерла напротив открытой двери в спальню. Сердце ныло так, будто его резали по живому.       — Прости, что не попрощалась, — прошептала я одними губами. — Но так лучше. Наша сделка окончена, Ли Феликс.       Я выскользнула в подъезд и аккуратно прикрыла за собой дверь. Спускаясь по лестнице, я судорожно пересчитала небольшую пачку купюр, которую мне пришлось вытащить из кармана мужских брюк — без денег в этом городе я была бы просто трупом и не смогла бы добраться до дома.       Я уже подошла к последней двери, ведущей на улицу, и протянула руку, как вдруг чья-то мощная ладонь резко двинула меня вбок, в темноту под лестницей. В ту же секунду мимо прошла молодая пара, громко обсуждая свои дела. Когда свет от их открывшейся квартиры на миг осветил коридор, я разглядела крупного мужчину, который железной хваткой зажимал мне рот.       — Это тебя Феликс подстрелил на мосту? — прохрипел он мне в самое ухо. Я не успела издать ни звука, только в ужасе округлила глаза, чувствуя, как холодная хватка сковала руку.— Пойдёшь со мной.       Я отчаянно забилась в истерике, пытаясь вырваться, и глухо замычала в ладонь, царапая кожу:       — К-кто вы?!       Мужчина сильнее прижал меня к стене, блокируя любые движения, и посмотрел прямо в глаза. Взгляд у него был холодный, профессиональный, не предвещающий ничего хорошего.       — Я от Чана. Свои, — коротко бросил он.       Я недоверчиво покосилась на него. Если он от Чана, то почему действует как похититель? Почему не зашёл в квартиру? Страх ледяной иглой пронзил легкие.       — Если не будешь вырываться, буду благодарен. Если будешь — придётся обезвредить, — голос звучал обыденно, как инструкция к применению.       Я в ужасе округлила глаза и часто закивала, показывая, что подчиняюсь.       — Идёшь сама, да? — уточнил он, медленно ослабляя хватку.       Я снова кивнула. Как только его ладонь исчезла с моих губ, я резко развернулась. Но не к выходу, а к лестнице, ведущей наверх, к спасительной двери Ли.       — Феликс! Фел… — мой крик захлебнулся на полуслове.       Меня тут же перехватили, впечатывая обратно в бетонную стену. Удар выбил воздух из лёгких.       — Ну я же попросил по-человечески! — парень раздосадованно вздохнул, будто я была капризным ребёнком, сорвавшим важный урок.       Он достал из кармана какой-то влажный платок. Я видела его приближение, пыталась отбиваться, била противника по плечам, но хватка была стальной. Ткань накрыла мне нос и рот. Резкий, приторно-сладкий запах ударил в ноздри. Я сделала вдох, ещё один, пытаясь вырваться, но силы стремительно покидали тело.       Руки обмякли, звуки шагов в подъезде стали далёкими, перед глазами поплыла густая, непроницаемая темнота. Последнее, что я почувствовала — как незнакомец подхватывает моё обмякшее тело, не давая ему упасть на холодный кафель.

***

             Тьма медленно отступала, оставляя после себя вязкий привкус химии и гудящую пустоту в голове. Я открыла глаза и обнаружила, что сидела на мягком диване в незнакомой гостиной. Напротив, за массивным дубовым столом, сидел тот самый человек, что перехватил меня в подъезде.       В тусклом свете фигура в безупречном тёмном костюме выглядела угрожающе. Широкие плечи, жёсткий разворот головы и холодный, оценивающий взгляд — он выглядел как оживший кошмар, настоящий мафиози, для которого человеческая жизнь — лишь цифра в отчёте. Я инстинктивно сжалась, вжимаясь в подушки дивана, и почувствовала, как по спине пробежал холодок.       — Привет ещё раз, — парень слегка махнул рукой, внимательно следя за тем, как я пытаюсь сфокусировать взгляд.       — Зачем..? — прохрипела я, мой голос был едва слышен.       — Дать воды? — он поднялся, и я невольно задержала дыхание, ожидая удара или крика. Но незнакомец лишь подошёл к кувшину, налил стакан и учтиво сел рядом, сохраняя почтительную дистанцию. — Я Со Чанбин.       Я поморщилась от слабости, но, приняв стакан, с удивлением отметила, что мои руки не связаны. Это немного успокоило, хотя подозрение никуда не делось. Я бросила на собеседника исподлобья колючий взгляд, и Чанбин, заметив это, тут же отодвинулся ещё на полметра, подняв ладони в примирительном жесте.       — Свои, я же говорил, — он вскинул брови, и вдруг его лицо смягчилось, теряя ту пугающую жесткость. — Чан рассказал, что Феликс подстрелил тебя на мосту в припадке агрессии. И ещё я узнал, что ты помогаешь ему сдерживаться. Мои парни видели вас вчера в клубе... Признаюсь, я восхищён. Ликса было почти невозможно изменить. Мы все думали, что он безнадёжен.       По мере того как парень говорил, образ жестокого преступника начал осыпаться, как старая штукатурка. Голос Чанбина стал теплее, а в движениях появилось что-то... доброе? Почти домашнее.       — У нас с Ликсом возникли недопонимания из-за участка. Я думаю, ты сможешь меня понять, — он вздохнул, и я увидела в его глазах не жажду наживы, а странную печаль. — Ты здесь, чтобы помочь мне.       — И чем я, по-вашему, могу помочь? — я сделала глоток воды, чувствуя, как реальность возвращалась.       — Помоги Ликсу понять, что такое любовь, — внезапно выдал собеседник, и я едва не поперхнулась.       Чанбин окончательно сбросил маску большого и грозного парня. Теперь передо мной сидел просто влюблённый мужчина, чьё сердце явно было не на месте. Его лицо осветилось нежной, почти смущённой улыбкой.       — Я забрал тот участок не ради денег, — признался мафиози, понизив голос. — Я влюбился в одну девушку... Она нуждалась в помощи. Ли собирал дань с их района, а её заведение было на грани закрытия, всё в долгах. Это её семейный бизнес, понимаешь? Когда я узнал, я просто не мог стоять в стороне. Мне нужно было взять этот район под крыло, чтобы защитить её.              Я смотрела на этого «грозного» парня и видела перед собой человека, готового пойти против правил ради любви. Это было так похоже на то, что сейчас происходило между мной и Феликсом, что в груди снова болезненно кольнуло.       Но затем я посмотрела на Чанбина иначе, и внутри меня всё ещё выла сирена тревоги. Слишком складно всё звучало. Я помнила ярость Феликса, его хруст пальцев и слова о том, что Бин его подставил, а Чан — предал. Мозг настойчиво шептал: «Это может быть ловушка». Они просто нашли слабое место Ликса и теперь используют меня как рычаг, чтобы окончательно его дожать.       — Секунду. Вот, смотри, — Чанбин, заметив моё оцепенение, полез во внутренний карман пиджака — прямо там, где билось сердце.       Он достал старый кожаный кошелёк, потёртый по углам, и раскрыл его. На развороте, под защитной плёнкой, виднелась фотография. Она не была новой — края загнулись, потрепались. На снимке был сам Чанбин, непривычно открыто улыбающийся, а рядом — та самая девушка. На заднем плане виднелась вывеска небольшого кафе, уютного и явно небогатого. Я придвинулась ближе, почти касаясь его плеча, прищурилась и внимательно изучила каждое лицо. В этой фотографии было слишком много жизни, чтобы она оказалась фальшивкой.       — Теперь веришь? — тихо спросил он. — Могу прямо сейчас отвезти тебя туда и познакомить с ней. Она реальная. И её проблемы — тоже.       — Нет, не нужно, — я отстранилась, проморгавшись. Горло пересохло. — Но я не понимаю... Почему ты сам не поговоришь с Феликсом? Так, как со мной сейчас. По душам.       — А ты думаешь, у Феликса душа есть? Ха! — Чанбин горько усмехнулся, но, поймав мой защитный взгляд, тут же осекся и прокашлялся. — Ну, вообще-то, мы все удивились, узнав, что, видимо, всё-таки есть. Но ты же его знаешь... Он не станет слушать. Тогда Феликс просто прислал людей и попытался разнести заведение моей девушки в щепки. Только потому, что оно было на «его» территории.              — Точно... я помню, — я ахнула, закрывая рот ладонью. Перед глазами всплыл образ Феликса в доме Чана, когда он с упоением рассказывал, как «разнёс в щепки то место». Тогда это казалось просто бравадой, а теперь... теперь я видела другую сторону медали.       — Вот, — Чанбин вздохнул, закрывая кошелёк. — Силой с ним ничего не решить. Тут нужен другой подход.       — Но почему ты думаешь, что именно я смогу ему объяснить? — тихо спросила я, чувствуя, как внутри всё дрожало от неопределенности.       — Потому что между вами что-то есть, — Чанбин произнёс это так уверенно, будто констатировал очевидный факт.       Я вскинула брови и часто заморгала, пытаясь скрыть за паникой вспыхнувший в душе огонёк надежды.       — Ты ошибаешься… Между нами ничего нет. Это просто… стечение обстоятельств.       — О, нет-нет. Это не я сказал, — Со усмехнулся и качнул головой. — Это Чан передал. Он знает нас всех куда лучше, чем мы сами, не зря свою должность занимает. Феликс должен был бросить тебя через пару дней, как только ты пришла в себя. Но почему-то не сделал этого. Чан допрашивал его, мол, почему ты всё ещё в доме. На что Ликс уклончиво ответил, что ты плохо себя чувствуешь. Что рана должна затянуться.       Парень перевёл взгляд на область чуть ниже моей ключицы, где под тонким пластырем скрывался мой заживающий шрам. Я инстинктивно нахмурилась и прикрылась руками, внезапно осознав, насколько неподобающе выгляжу в этом вызывающем клубном платье среди бела дня. Заметив мою неловкость, Чанбин поднялся и без лишних слов снял свой пиджак.       — Вот… возьми.       Он протянул его мне, и я, помедлив секунду, приняла вещь. Доверилась. Я укуталась в плотную ткань, которая была даже больше пиджака Феликса. Он пах по-другому — чем-то древесным и спокойным, становясь для меня временным знаком безопасности. И тут, ведомая внезапным озарением, я резко выпалила, меняя тему:       — Это правда, что, когда мафиози отдаёт свой пиджак девушке, он «метит территорию»?       — Эй, это не то, что ты подумала! — Чанбин замахал руками, явно испугавшись, что я превратно истолкую его жест. — Я просто из вежливости!       — Нет, я не про это. Не сейчас, — я покачала головой, стараясь унять бешеное сердцебиение. — Там, в клубе, вчера… Ли отдал мне свой пиджак. Перед тем как уйти.       — А-а, — понимающе протянул Чанбин, и его лицо расслабилось. — Да, так и есть. В наших кругах, особенно в таких местах, это железное правило. Если на девушке пиджак мужчины, это значит, что она под его покровительством. Никто не имеет права подойти к ней, заговорить или, упаси Бог, тронуть. Это высшая форма защиты и открытое заявление о собственности.       Услышав эти слова, я не смогла сдержать слабую, почти прозрачную улыбку. В груди, там, где ещё минуту назад была ледяная пустота, что-то болезненно, но сладко потеплело. Значит, Феликс не просто бросил меня. Он пытался защитить даже тогда, когда уходил «развлекаться». Чанбин внимательно наблюдал за переменой в моём лице, а затем снова стал серьёзным.       — Так ты поможешь мне? Поможешь нам обоим не наделать новых глупостей?       Я посмотрела на него через край огромного пиджака и медленно кивнула. Если Феликс смог защитить меня такой ценой, то я была обязана защитить его от его собственного гнева.       Чанбин подался вперёд, и в его взгляде снова промелькнула та стальная решимость, которая выдавала в нём воина. Но теперь эта сила была направлена на созидание, а не на разрушение.       — Нужно вывести Феликса на чувства, — чеканя каждое слово, произнёс он. — Чтобы он сам их осознал. Мы должны показать ему ценность духовного над материальным. Понимаешь? Пока он думает только об участках и власти, Ли остаётся цепным псом.       — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — я нахмурилась, чувствуя, как внутри нарастало липкое беспокойство. Понимала, что простым разговором по душам здесь не обойтись.       — Ты побудешь приманкой.       — Чего?! — я едва не выронила стакан с водой.              — Всего на некоторое время, — Чанбин поднял руку, пресекая мои возражения. — Я клянусь своей возлюбленной, что с тобой ничего не случится. Мы просто разыграем небольшую сцену для Феликса. Я поставлю его перед окончательным выбором: ты или проклятый участок.       — А если он выберет участок? — я горько хмыкнула, осознавая, что для человека, который всю жизнь жил по законам мафии, этот выбор может оказаться очевидным. — Ты уверен, что я стою дороже, чем власть над районом?       — Не думаю, что Ликс выберет землю, — Со покачал головой и, чтобы доказать мне свою правоту, достал телефон. — Смотри.       Послышались долгие, мучительные гудки. Я замерла, вслушиваясь в каждый сигнал, пока в динамике не взорвался знакомый, пропитанный яростью голос:       — Пошёл ты нахрен, Чанбин! — взревел Феликс так громко, что я невольно вздрогнула.       — Ликс, у меня к тебе предложение... — начал было Со, но Ли не дал ему вставить и слова, осыпая его отборными матами и такими грязными словами, от которых воздух в комнате, казалось, потяжелел.       — Засунь свои предложения себе в жопу! Слышишь?! — орал парень на том конце провода. — Если я тебя увижу, я вышибу тебе мозги раньше, чем ты успеешь открыть рот!       Чанбин прикрыл глаза и тяжело выдохнул, бросив на меня многозначительный взгляд: «Видишь? Меня он слушать не будет». Парень молча протянул трубку мне. Моё ухо вибрировало от бесконечного потока ругательств, но я пересилила страх, разомкнула пересохшие губы и тихо позвала:       — Феликс...       На том конце моментально воцарилась такая оглушительная тишина, что я услышала собственное прерывистое дыхание.       — Рю?! — его голос изменился в секунду, в нём больше не было ярости, только дикий ужас. — Рю! Что ты там забыла? Что этот ублюдок с тобой сделал?!              — Феликс. Приходи к мосту. Туда, где вы встретились впервые. Нам есть что обсудить.       — Какого хрена она с тобой?! Бин, если ты хоть пальцем её тронешь, я... — послышались новые крики, и Чанбин резко сбросил звонок, обрывая эту лавину эмоций.       Он потёр лоб и посмотрел на меня, убирая телефон в карман.       — Я же говорил. Ликс даже не слушает, когда речь о делах. Но когда услышал тебя — он готов лететь через весь город.       По моей спине прошёл холод. Игра началась, и ставки в ней были слишком высоки.       — Поехали к мосту, — скомандовал Чанбин, поднимаясь. — Покажешь дорогу. И постарайся выглядеть испуганной. Феликс должен поверить, что ты в опасности, иначе он не сделает тот самый шаг.       Я молча кивнула. С грузом на сердце, который, казалось, весил больше, чем весь этот бетонный город, я последовала за Чанбином. Он вёл себя вежливо: придержал тяжелую дверь, помог мне сесть в машину. В салоне пахло дорогим табаком и спокойствием. Никакой угрозы, никакого давления — только мягкий рокот мотора и мелькающие за окном серые пейзажи, приближающие нас к месту, где всё началось.       Когда колеса зашуршали по гравию у подножия того самого моста, атмосфера мгновенно изменилась. Чанбин медленно, почти буднично вытащил из кобуры пистолет.       — Нет! — вскрикнула я, инстинктивно вжимаясь в сиденье. Страх за Ликса оборвал дыхание острее, чем страх за себя. — Ты же обещал!       Со тяжело вздохнул, глядя на мою бледность, и повернулся ко мне. Одним чётким движением он отсоединил магазин и на моих глазах выщелкнул оттуда все патроны. Затем парень передёрнул затвор, демонстрируя пустой патронник, и наставил ствол в открытое окно. Раздалось два сухих, пустых щелчка — осечки.       — Никакой угрозы. Я держу своё слово, — он убрал пустую «игрушку» обратно, но оставил её под рукой для нашей маленькой постановки. — Это просто реквизит. Чтобы Ликс увидел то, что должен увидеть.       Я сглотнула, глядя на серый мост.       — Настоящая угроза скоро приедет, — прошептала я, кутаясь в огромный пиджак. — Ты уверен, что мы делаем всё правильно? Что он не нажмёт на курок раньше, чем ты успеешь открыть рот?       — Уверен только в одном, — Чанбин посмотрел на часы. — Если он любит тебя так, как я думаю, Ликс не будет стрелять, пока ты в зоне огня. А теперь выходи. Нужно занять позиции.       Мы поднялись на мост. Ветер здесь был холодным и злым, он трепал мои волосы и полы пиджака. Я встала у края перил — ровно там, где неделю назад стояла с мыслями о конце. Теперь я стояла здесь ради начала.       Вдалеке послышался визг тормозов. Знакомый черный седан на бешеной скорости летел в нашу сторону, разрезая туман светом фар. Феликс приехал.       Чанбин сократил расстояние, и я почувствовала холодный металл пустого ствола у своего виска. Для Феликса, замершего в десяти шагах от нас, эта сцена выглядела как смертный приговор. Он выскочил из своего седана, и сухой щелчок предохранителя его настоящего пистолета прорезал свист ветра на мосту.       — Как ты вообще оказалась рядом с ним?! — выкрикнул Ли.       Его голос вибрировал от неконтролируемого бешенства, а пальцы до белизны сжали рукоять оружия.       — Со Чанбин, ну и мразь же ты! — Ли сделал шаг вперёд, его взгляд метался между дулом у моей головы и лицом своего бывшего друга. — Я расскажу Чану, и тебя не просто лишат должности — тебя сотрут в порошок!       — Феликс, это был единственный способ заставить тебя слушать, а не палить во всё, что движется, — спокойно отозвался Чанбин, не убирая пистолет.       — Хочешь поговорить? Давай! Отпусти её, и мы поговорим как два мафиози, — Ли лихорадочно закивал, его карие глаза горели блеском. Он явно был готов на всё, лишь бы убрать угрозу от меня.       — Почему ты так цеплялся за тот участок, Ликс? — вкрадчиво спросил Со. — Что тебя волновало больше: кусок земли, деньги или твоё раздутое эго? Сегодня я расширю твой список приоритетов. Выбирай: теперь в уравнении есть ещё и она.       Чанбин чуть сильнее прижал холодный металл к моей коже, и я невольно вздрогнула, зажмурившись.       — Не впутывай её сюда! Это наши тёрки, Бин! — взревел Феликс, и я увидела, как его рука с пистолетом начала заметно дрожать. — Оставь её в покое!       — Нет, Феликс. Сейчас ты сделаешь выбор, который определит, кто ты на самом деле, — Со замолчал, выдерживая паузу. — Твой участок, твоя власть и статус в банде... или она. Прямо сейчас. Что ты оставишь себе?       Я открыла глаза и посмотрела на Феликса. На его лице отразилась такая гамма боли и осознания, которую невозможно было сыграть. Он стоял на том самом месте, где неделю назад нажал на курок, но теперь весь его мир сузился до одной маленькой фигуры в чужом пиджаке. Моей фигуры.       — Ты решил меня не просто подсидеть, а ещё и выпереть из мафии? — голос Феликса сорвался на ядовитый шёпот. — Ты же знаешь, выйти отсюда можно только ногами вперёд. Я ни за что не отдам своё место!       Эти слова Ли ударили меня под дых. Пистолет у моего виска дрогнул — Чанбин явно не ожидал, что верность банде в Феликсе окажется настолько сильна. Со замялся, переступив с ноги на ногу, план «романтического пробуждения» трещал по швам.       — Но Рю я тоже не брошу! — Ликс прищурился, выцеливая бывшего друга. Его палец замер на спусковом крючке.       — Феликс, ты уже однажды выстрелил не туда. Хочешь повторить? — спросил Бин, пытаясь сохранить самообладание. — Брось пушку! Давай поговорим! — настаивал Со, но парень лишь сильнее сжал челюсти.       — Если ты выстрелишь в неё, клянусь, я уничтожу всё, чем ты дорожишь! — взревел Ли, начиная медленно опускать ствол, не в силах рисковать моей жизнью.       В этот момент тишину моста разорвал гул мощных шин. Огромный чёрный внедорожник влетел в гущу событий, подняв стену пыли. Я зажмурилась, прикрывая лицо ладонями. Когда пыль осела, из машины вышла высокая фигура в безупречном тёмном пальто. Светлые волосы, идеально зализанные назад, пухлые губы и взгляд, от которого веяло могильным холодом. Чанбин тут же опустил руки и низко поклонился. Феликс, чей пыл мгновенно угас, повторил жест.       — Что вы тут устроили? — парень цокнул языком, подходя ближе. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась власть, не терпящая возражений.       Он подошёл к Со и коротким жестом скомандовал меня отпустить. Чанбин отступил на шаг. Незнакомец грозно взглянул на его оружие.       — Он пустой! Вот! — Со дважды нажал на спуск в воздух, подтверждая свои слова сухими щелчками. — Я просто хотел объяснить Феликсу... Решить наш вопрос с участком и этой враждой.              Ликс округлил глаза. Осознание того, что его так дешёво развели, ударило ему в голову.       — Ах ты ж сука...! — не сдерживаясь, он кинулся к Со, вцепляясь в его рубашку.       Незнакомец тяжело вздохнул и потёр лоб, точно воспитатель, наблюдающий за дракой детей в песочнице.       — Два идиота... — прошипел он и, схватив каждого за шиворот, рывком развёл их в стороны. — Разошлись!       Голос главного заставил их тут же выровняться по струнке. Я поняла: это верхушка. Тот, чьё имя заставляло Феликса нервничать всю неделю.       — Чан, позволь мне разок начистить ему морду! — выплюнул Ликс, поправляя воротник. — Он подверг Рю опасности. Ты же знаешь наш кодекс: мы не впутываем гражданских!       — Со, объяснись, — холодно бросил Бан Чан, игнорируя вспышку Феликса.       — Я хотел поставить его перед выбором, — выдохнул Чанбин. — Он ведь любит эту девушку. Думал, если Ликс признает свои чувства, то поймёт и меня... Поймёт, почему я забрал участок ради своей возлюбленной и её заведения.       Чан перевел взгляд на меня, затем на Феликса, который внезапно стал очень внимательно изучать лицо бывшего друга.       — И как? Вышло?       — Почти... — буркнул Со.       Бан Чан повернулся ко мне. Его взгляд смягчился, но в нём читалась опасная проницательность.       — Если вы ещё раз устроите перепалку, я вышвырну вас обоих из мафии. Помиритесь! — голос Чана прозвучал как раскат грома, не терпящий возражений.       — Нет! — в один голос выплюнули Феликс и Чанбин, сверля друг друга ненавистными взглядами.       — Да. Чанбин, Феликс. Это приказ, — Чан скрестил руки на груди, и в воздухе явственно запахло озоном, как перед бурей.       Я стояла у края моста, кутаясь в огромный пиджак Со, и видела, как Ликс, скрипя зубами, перевёл взгляд на Чана. В его глазах полыхало желание разнести всё вокруг, и я поняла, что простое «рукопожатие» здесь не сработает. Напряжение было слишком осязаемым.       — Это неправильно. Между ними ссора, — тихо проговорила я. Мой голос был слабым, но в наступившей тишине он прозвучал отчётливо. Все трое мужчин мгновенно перевели внимание на меня.       — И как же им помириться? — со смешком, в котором скользнуло любопытство, спросил Чан. Он явно не ожидал, что «гражданская» решит вмешаться в их мужские разборки.       — Так, как у них выходит лучше всего, — я невольно потёрла предплечье, боясь поднять взгляд, но продолжая свою мысль. — Обычно в таких кругах всё решается с боем. Слово за слово — это не для них. Им нужно выплеснуть всё физически.       Ликс удивлённо обернулся на меня. В его карем взгляде вспыхнула такая неприкрытая гордость, что мне перехватило дыхание. Несмотря на то, что я была его «проблемой» и «предохранителем», сейчас я говорила на языке мафии. Я понимала его природу.       — Ха-ха! А ты мне нравишься, — Чан искренне рассмеялся. Опершись о капот своего внедорожника, он кивнул мне. — Иди сюда.       Я осторожно подошла к нему. Чан по-джентльменски расправил край своего длинного пальто прямо на бампере машины, приглашая меня присесть.       — Чего стоим? — Бан махнул рукой парням, которые застыли в боевых стойках. — Вы же оба хотели начистить друг другу морды. Вперёд. Покажите, на что способны.       Парни не заставили себя ждать. Чанбин первым сорвался с места, нанося мощный удар, который Феликс ловко заблокировал. По мосту разнеслись звуки глухих ударов и тяжёлого дыхания. Это не была драка насмерть — это был танец двух старых друзей, которые разучились разговаривать иначе. Они сцеплялись, падали на асфальт, трудно дышали и снова поднимались.       Я сидела рядом с Чаном, невольно вцепившись пальцами в его пальто. Бан Чан смотрел на парней, вздыхая. В его взгляде не было жестокости — только усталость отца, наблюдающего за дракой своих непутёвых сыновей.       — Они же не убьют друг друга? — испуганно прошептала я, когда Чанбин с силой впечатал Феликса в ограждение.       — Нет, просто немного синяков заработают… — успокоил меня Чан, даже не повернув головы. — Я не позволю зайти слишком далеко. Им нужно выбить друг из друга эту дурь, иначе они захлебнутся собственной желчью.       Удивительно, но чем больше я узнавала этих «монстров», тем более человечными они мне казались. За горой мышц, пушками и холодными взглядами скрывались обычные, изломанные люди со своими привязанностями и кодексами.              Бой закончился так же внезапно, как и начался. Оба поваленные на землю, тяжело дышащие и перепачканные пылью, парни просто замерли. Чанбин первым протянул руку Феликсу. Тот секунду колебался, а затем крепко схватил ладонь друга, помогая ему подняться. Между ними больше не было той колючей стены.       — Настоящие идиоты, — проворчал Чан, но я видела, как уголок его губ дрогнул в тени улыбки.       Феликс с трудом дышал, прижимая ладонь к разбитой губе, но в его глазах больше не было того безумного, ослепляющего гнева. Он подошёл к Чанбину и, помедлив секунду, крепко похлопал по плечу, как в старые времена, когда они были не разлей вода.       — Почему ты просто не сказал мне, что влюбился? — негромко спросил он, и в его голосе прорезалась непривычная хрипота. — Неужели ты думал, что я бы не понял?       Чанбин коротко и невесело рассмеялся, вытирая пыль с щеки.       — Хах, Ликс, я бы и рад был сказать, но не мог вставить ни слова в те маты, которыми ты осыпал меня каждый раз, как видел. Ты же сначала стреляешь, а потом спрашиваешь «кто там».       Феликс виновато потёр затылок и болезненно прошипел — синяки уже начинали наливаться цветом. Я не выдержала и поднялась с капота машины Чана, желая подойти к нему, коснуться, проверить, насколько сильно он пострадал в этой честной потасовке.       Бан Чан выпрямился, оправил своё безупречное пальто и, глядя на них обоих, предложил новое совместное дело. Это был способ окончательно скрепить этот мир кровью и общими интересами. Чанбин тут же согласно кивнул, но Феликс неожиданно помотал головой.       — Нет, Чан, — отрезал он, и его взгляд стал пугающе серьёзным. — Я знаю, как вернуться в строй по-другому. Дай мне всего один день. Я докажу, что справлюсь сам.       Ликс посмотрел на меня, и я виновато отвела взгляд, вспоминая свой утренний побег. На мосту воцарилась звенящая тишина. Чан долго изучал лицо Феликса, а затем едва заметно кивнул.       — Иди, Ликс. Забирай свою «проблему» и возвращайся поскорее в круг. Нам не хватает твоего сумасшествия.       Я почти бегом преодолела разделяющее нас расстояние и прильнула к Ли, шмыгнув носом и крепко обняв его за талию. Парень резко прошипел от боли в рёбрах, и я испуганно отстранилась, начиная осторожно поглаживать пострадавший бок.       Нижняя губа Феликса кровоточила, на скуле расплывалось пятно, но он улыбался — открыто, довольно и как-то запредельно гордо. Мы оба понимали: одна из огромных гор, стоявших между нами, только что рассыпалась в пыль.       — Пойдём домой? — тихо спросил он, заглядывая в мои глаза.       Я кивнула и уверенно взяла его за руку, переплетая наши пальцы. Но Ли вдруг нахмурился и на секунду замер. Он осторожно разомкнул нашу хватку и одним резким движением снял с моих плеч пиджак Чанбина, который я покорно носила.       — Со Чанбин! Ты забыл это! — Ликс шагнул к другу и с силой кинул в него тяжелую ткань. Он прищурился, и в его голосе снова зазвучал тот самый собственнический металл: — И больше никогда не подходи к моей девушке, понял?       Я замерла на месте, чувствуя, как земля уходила из-под ног. Мои глаза округлились, а сердце, кажется, на мгновение перестало биться. Он только что сказал это? Вслух? При Чане, при Чанбине, при всех своих «братьях» по оружию?        Чанбин поймал пиджак, и понимающе ухмыльнулся, а Бан Чан лишь многозначительно вскинул бровь, провожая нас взглядом.       — Ты... ты что сейчас сказал? — прошептала я, когда мы уже шли к машине.       — Сказал то, что должен был сказать ещё в ту ночь с огурцами, — буркнул Ли, открывая мне дверь. — Садись в машину, Рю. У нас остался один день, и я собираюсь потратить его на то, чтобы ты больше никогда не думала о побеге.       Мы ехали в квартиру Феликса в густой, почти осязаемой тишине. Я вжалась в сиденье, чувствуя себя провинившимся котёнком, который натворил дел и теперь ждёт наказания. Боковым зрением я видела напряженный профиль и раздувающиеся крылья носа.       — Почему ушла? — голос Ликса разрезал тишину, как скальпель. — Да ещё и так безжалостно... кинув меня сразу после такой ночи.       Я нервно потянула короткую юбку вниз, пытаясь прикрыть ноги, и сглотнула вязкий ком в горле. Сердце заколотилось быстрее.       — Мы же заключили сделку, Феликс, — тихо ответила я. — Секс в обмен на записку с адресом. Ты выполнил свою часть... а я свою. Всё честно.       Ли на мгновение замер, а потом вдруг начал самодовольно, почти издевательски усмехаться.       — Что? Что смешного? — я нахмурилась, не понимая его реакции.       — Нет, ничего, — он продолжал тихо смеяться, крепко удерживая руль, но в этой усмешке было что-то победное, скрытое от меня.       Когда мы наконец вошли в его квартиру, я заметила, что Ликс начал прихрамывать сильнее, а его дыхание стало прерывистым. Ссадины на лице потемнели, напоминая о жестоком бое на мосту. Он прошёл на кухню, и я послушно двинулась за ним, чувствуя, как внутри всё сжималось от беспокойства.       — Тебе совсем плохо? Может, всё-таки в больницу? — я сделала шаг ближе, готовая подхватить его.       — Нет, конечно, — отрезал он, морщась от боли. — Пару дней — и всё пройдет. Поверь, бывало и хуже!       Ли достал из шкафчика аптечку, выудил таблетку и налил в стакан прохладной воды. Его пальцы заметно подрагивали. Он протянул сосуд мне и посмотрел в глаза с просьбой.       — Поможешь? — выдохнул парень, намекая, что я должна его напоить.       — Хорошо, — кивнула я, перехватывая стекло.       Я осторожно придержала стакан у его губ, пока Ли жадно пил, не сводя с меня пристального взгляда. Он проглотил обезболивающее и шумно выдохнул, прикрыв глаза.       Стало тихо. Мы были одни после тяжёлого и странного утра. В этот момент Ликс медленно опустил взгляд на мои губы, и я почувствовала, как меня окутала внезапная, неконтролируемая дрожь. В комнате не было прохладно, воздух был почти горячим, но я всё равно мелко дрожала под вниманием парня напротив.       Причина была не в холоде. Причина была в том, как он смотрел на меня сейчас — не как на «сделку», а как на что-то, что Феликс ни за что не собирается отпускать.       Ликс сделал шаг, окончательно стирая пространство между нами. Я чувствовала себя загнанным зверьком, сердце колотилось о рёбра, как сумасшедшее. Пятиться было некуда — поясница упёрлась в холодный край кухонного стола. Мафиози мягко, но властно накрыл мою ладонь своей, его пальцы проскользнули между моих, забирая пустой стакан. Он поставил его на столешницу, не сводя с меня своего палящего взгляда.       Я затаила дыхание. Секунда, другая — и мои губы обожгло. Это не был просто поцелуй, это было неудержимое пламя, которое мгновенно охватило всё моё существо. Снизу вверх поднялся поток огня, намереваясь сжечь дотла все мои страхи и остатки логики. И я... я желала поддаться этому искушению.       Плевать на сопротивление. Сегодня я окончательно разгадала главную загадку: я давно смотрела на него иначе. Пока они с Чанбином обменивались ударами на мосту, я умирала от страха за него. Мне хотелось видеть только это лицо, усыпанное веснушками, эту знакомую дерзкую ухмылку и бровь с красивым изломом, которая так часто меня провоцировала. Я положила руку ему на грудь, прямо над сердцем. Его беспокойный, мощный стук вторил моему. Наши ритмы сошлись в унисон, и я невольно улыбнулась сквозь поцелуй.       Светлые влажные пряди соскользнули с плеч, щекоча мне щёки. Я тихо усмехнулась и, подняв руки, стала аккуратно заправлять локоны за ухо, любуясь каждым миллиметром лица мафиози. Ли шумно выдохнул, обдавая меня теплом, и слегка отстранился. Его глаза были прикрыты, на лице блуждало выражение блаженства, а я, резко облизнув губы, стыдливо сдвинула брови.       — Ты же сказал... что я ужасно целуюсь, — прошептала я, касаясь кончиками пальцев его припухших губ и припоминая ту ядовитую фразу, брошенную им в порыве гнева на кухне Чана.       Феликс открыл глаза. В их карей глубине больше не было льда, только мягкий, обволакивающий свет. Он перехватил мою руку и запечатлел на ладони короткий, обжигающий поцелуй. Его губы коснулись подушечек пальцев — медленно, почти благоговейно. Я смущённо убрала руку, но парень лишь самодовольно усмехнулся, вновь пригвоздив меня своим тяжёлым взглядом. Его карие глаза проникали в самое сердце, которое, вопреки всем прошлым шрамам и предательствам Хэ, распахнулось навстречу этому человеку с ликом ангела и повадками дьявола. Мне отчаянно хотелось верить в его любовь. Я жаждала прикосновений, хриплого, ведущего прямиком к греху голоса.       — Я же говорил тебе, что тогда соврал, — прошептал мафиози, опаляя дыханием мое ухо. Его рука скользнула по шее, откидывая тёмные локоны и заставляя толпу мурашек рассыпаться по моей коже. — Ничего вкуснее я в жизни не пробовал.       Меня охватил озноб — не от холода, а от невозможного желания. Я сама, не дожидаясь приглашения, обхватила лицо напротив ладонями и рывком притянула к себе, впиваясь в эти невыносимо соблазнительные губы. Феликс на секунду оцепенел, ошарашенный моим напором, но я уже не могла остановиться. Мои пальцы, ставшие вдруг смелыми и бесцеремонными, запутались в пуговицах мужской рубашки.       Ткань поддавалась неохотно, и моё негодование выплеснулось в резком жесте: я просто схватила края вещи и с треском рванула их в стороны. Пуговицы брызнули по кафелю кухни, как мелкий град. Ли затих, поражённый моим азартом, но я, прикусив его нижнюю губу до металлического вкуса, уже нащупала пряжку кожаного ремня.       Под моими ладонями, скользящими по ткани его брюк, Феликс зажмурился и прерывисто прошипел, инстинктивно вжимаясь в меня всем телом. Я перехватила его ладонь и сама направила её вниз, ведя по своему бедру к самому краю короткого платья. Намёки были излишни. Ли взял инициативу с той же пугающей грацией, с которой он обычно держал пистолет — только теперь его целью была я.       Парень пробрался ладонями под податливую ткань, и в следующее мгновение мои ягодицы были сжаты с такой собственнической яростью, что я невольно вскрикнула прямо в губы. Его влажный язык затянул мой в тягучий танец, лишая последних капель кислорода. Я намертво обхватила шею Феликса руками, чувствуя, как ноги отрываются от пола, а мир вокруг схлопывается до размеров этой кухни.       Ли нетерпеливо задрал короткий подол, и когда я шлёпнулась обнажённой кожей на прохладную столешницу, по телу прошёл разряд — лёд камня и огонь мужских ладоней разжигали внутри настоящий пожар. Я жадно впивалась в рот возлюбленного, кусая припухшие губы, и видела, как мафиози заводится всё сильнее: его рваное дыхание обжигало мне щёки, а каменное достоинство в брюках настойчиво требовало выхода.       Я шире раздвинула колени, впуская парня в своё пространство, позволяя ему стать единым целым со мной. Мои пальцы с вызывающей медлительностью блуждали по красивому торсу. Я очерчивала твёрдые соски, которые мгновенно отзывались на ласку, и спускалась ниже, по идеально высеченным кубикам пресса. Его ярко выраженная талия сводила меня с ума; я сжала её бедрами, словно поймала самую ценную добычу в своей жизни. Последняя пуговица на брюках пала, и я, не скрывая своего триумфа, положила ладонь на низ живота. Мои пальцы плавно побрели к тёмной каёмке нижнего белья, едва касаясь кожи, отчего Феликс судорожно выдохнул и до белизны в костяшках вцепился в край стола.       До горячего, пульсирующего достоинства оставалось всего ничего. Я успела лишь коснуться его кончиками пальцев, ощутив запредельный жар, но не смогла обхватить, как того требовало всё моё существо. Внезапно крепкая мужская ладонь накрыла мою, останавливая, а опухшие красные губы с неохотой вырвались из нашего сладкого плена.       Ликс медленно мотнул головой и переместил наши сцепленные руки себе на грудь, с силой надавливая на область сердца, которое колотилось так, будто хотело пробить рёбра. Я вопросительно посмотрела на него, тяжело дыша, и попыталась задействовать вторую кисть, вновь упрямо двигаясь к заветной каёмке его белья. Но он снова меня остановил.       — Рю, я должен признаться, — его голос стал серьёзным, почти торжественным в этой кухонной тишине. — Наша сделка не была завершена вчера.       — Что? — я замерла, не понимая, о чём он. В голове до сих пор стоял туман.       — Я не смог выполнить свою часть сделки, — мафиози виновато склонил голову и признался: — Между нами вчера ничего не было. По-настоящему.       — Но я ведь помню… — я запнулась, чувствуя, как краснела. — Помню, как мы были в спальне… и ты был сверху…       — А потом ты просто отключилась, — Ли грустно усмехнулся, поглаживая мою ладонь. — Да и я изначально не хотел делать этого, пока ты была не в состоянии осознавать происходящее. Я не пользуюсь девушками в таком виде, Рю.       Он склонился к моему уху, обжигая его своим шёпотом, и соблазнительно глубоким, вибрирующим баритоном отчеканил:       — Но я не останусь в долгу. Прямо сейчас… я выполню свою часть договора до конца. Ты ведь всё ещё хочешь этого?       Я судорожно выдохнула и на мгновение отвела взгляд. По телу прошла волна шока — я ведь почти ушла утром, решив, что между нами всё кончено, что мы получили друг от друга желаемое и разбежались. Я едва не поставила точку там, где была только запятая.             — Рю, если ты передумала из-за того, что я сказал… — начал парень, заметив мою заминку.       Но я не собиралась отступать. Напротив, осознание того, что нашего первого секса ещё не случилось, разожгло во мне ещё более дерзкое любопытство. Я посмотрела на Ли невинно, но в то же время вызывающе.       Медленно, не сводя с партнёра взгляда, я подтянула край короткого платья выше. Нащупав лямки нижнего белья, я стала плавно, дюйм за дюймом, спускать их вниз.       Феликс замер, его карие глаза потемнели, превращаясь в два бездонных омута. Я прикусила губу и наивно захлопала ресницами, следя за реакцией хищника. Его взгляд проследил за тем, как тонкая ткань сползает по моим оголённым бедрам, задерживается на коленях и, наконец, легко и просто приземляется на кухонный пол.       Ли прикрыл глаза и на мгновение отвернул голову, не в силах выносить этого зрелища. Раздался тихий, бархатистый и невероятно приятный смешок. Приложив сжатый кулак к губам, Феликс продолжал улыбаться, пытаясь справиться с нахлынувшим восторгом.       — Ты невозможная, Рю, — прошептал он, снова поворачиваясь ко мне. — Ты понимаешь, что после этого я тебя из этой квартиры уже никуда не выпущу?