Я должен был сделать это раньше, прости

Уилл зашел в кофейню, и закрыв дверь медленно сполз вниз. Он сел прижав колени к себе, и совершенно не понимал что должен чувствовать. — Я должен был связаться с ним раньше. Должен был быть рядом… – подумал Уилл. Но эти мысли сразу ушли, стоило ему лишь осознать что они встретятся через пару дней. Нужно всего лишь пережить сегодня, завтра. И они поговорят. Вдвоем. Желания находится здесь уже не было, смена почти закончилось. Он просто дождется сменщика и поедет домой, и останется со своими мыслями наедине. Встреча оказалась сумбурной, неловкой, но такой родной. Будто сегодня всё повернулось так, чтобы они увиделись и смогли поговорить. Уилл вышел на утреннюю смену, погода была мрачной, гостей не было. Всё так идеально сошлось. И Майк…такой теплый в этот мрачный день — ощущался по особенному. Уиллу всегда нравилось как взъерошиваются его волосы во время дождя. Он поднялся, и начал прибирать рабочее место. Куртку повесил у батареи, чтобы та успела подсохнуть. Играло радио где-то в углу, и мир казался чуть легче. Уилл даже не думал, что этот день может что-то изменить в нём — а ведь он частенько представлял встречи с Майком перед сном, и почти всегда они казались ему неловкими и слишком тягостными. Неловко? Да, получилось именно так. Но они смогли прояснить кое-какие моменты, и теперь перед глазами маячила новая перспектива: в пятницу они увидятся снова. И предвкушение уже тянуло за собой лёгкое тепло, будто обещая, что всё не зря. Уилл выпил воды, и в этот момент зашел его сменщик. Они немного обсудили дела, и Уилл спешно надел куртку, которая успела немного прогреться, поправил волосы, и направился к выходу. На улице стало солнечно, уютно. Такая погода нравилась ему. Ощущения на сердце были слишком приятными, чтобы быть правдой. В последнее время Уилл часто страдал от своих же воспоминаний. В груди появлялась внезапная тревога, которую он никак не мог аргументировать. Порой доходило до того что ему было труднее дышать, разум сводился к одной и той же зацикленности. Тягость. Когда это началось он уже не помнил, но казалось что это с ним давно. Майк уже вернулся домой. Он и в правду жил недалеко от подработки Уилла. Его дом был очень пустым, и недалеко от входа стояло два чемодана. Он кинул пальто на тумбу возле входной двери, и пошел в спальню, чтобы позвонить матери. Ему было прохладно, так как в доме не было отопления. Но внутри его согревали мысли о произошедшей встрече. Набрав нужный номер, он позвонил. — Алло, дом Уиллеров. — Привет мам, это я. — О, Майк. Как твои дела? Ты закончил всё? На выходных можем ждать тебя дома? Майк должен был закончить свою рукопись, отнести её в издательство, и окончательно вернуться домой, в Хоукинс. А именно в субботу. — Да, завтра иду в издательство. А насчёт выходных – я не уверен что…смогу приехать. — Что-то произошло? – тревожно спросила Карен. — Нет, просто…Я встретил сегодня Уилла. Не хочу уезжать так спешно, хочется с ним провести время. — И то правильно, Майк. Вам столько всего предстоит обсудить. Надеюсь и с остальными увидитесь. Но как же аренда?Ты же уже предупредил мою подругу что уедешь в субботу. Я не уверена что будет удобно оставаться там, так как она вероятнее нашла нового жильца. Точно, аренда. Аренда дома так же заканчивалась…В субботу. — Не переживай, мам. Что-нибудь придумаю. Тут недалеко есть неплохая гостиница, думаю что смогу остаться там ненадолго. — Хорошо. Как Уилл? — С ним всё в порядке. — Да? Джойс рассказывала что в последнее время ему не здоровится. Не здоровится? Что? Майк немного смутился, так как сегодня Уилл выглядел хорошо. Даже слишком хорошо. — Но я рада что с ним всё в порядке. Передавай ему привет от меня, а я как раз созвонюсь с Джойс. — Да, хорошо. Пока, мам. — Пока, Майк. Мы с Холли тебя ждём, она соскучилась. — И я по ней соскучился. Скоро увидимся. Майк бросил трубку, и лег на кровать. Он совсем забыл что аренда истекает. Ему не хотелось оставаться здесь всего на неделю, да даже две, если здесь Уилл. Почему он встретил его так поздно? Майк же был в этом городе уже пол года. Как глупо. Уилл его небольшая веревочка к нормальной жизни, без угрызений сожаления и совести. Майку казалось что именно с ним он поступил хуже всех. Хотя они были друзьями с раннего детства, познакомились намного раньше чем с остальными ребятами. У этого были причины которые он не осознаёт до сих пор, но рядом с Уиллом ему всегда спокойно. Как раз около полугода назад Лукас связался с Майком. Он рассказывал как они обжились в пригороде с Макс, как он познакомил её с родителями. Майк в свою очередь слушал и лишь иногда задавал уточняющие вопросы. На вопросы о себе отвечал однотипно, сухо. И в конце он тогда спросил, — Как Дастин? — С ним всё восхитительно! Учится. Ему кажется год остался, и будет диплом. Самый умный из нас всё таки. – ответил Лукас. — А Уилл…? — Майк, всё в порядке. Он занимается живописью, мы его поддерживаем как можем. Всё таки у него был…трудный период. — Трудный период? – спросил Майк — Ты не знаешь? — Нет. — Тогда спроси у него сам. Я не уверен что должен рассказывать тебе это. — Хорошо, я понял. Может Уиллу до сих пор тяжело из-за того трудного периода? А Майк так и не в курсе. В тот день после разговора с Лукасом, он хотел связаться с Уиллом, но что-то внутри отговорило его от этой затеи. Майк разлегся в постели, и закрыл лицо руками. Его охватило желание чуть ли не допросить своего друга, и он с нетерпением ждал пятницы. Уилл в это время уже был дома. У него была запланирована генеральная уборка, но сил особо не осталось. Поэтому он просто сложил всю бумагу с рабочего стола, убрал краски и карандаши в ящик. Пошел на кухню и достал из холодильника холодную колу, решив расслабиться. В голове было много мыслей, они все метались из одной стороны в другую. На удивление никаких сожалений не было. И он не испытывал тяжести, о которой было предвкушение когда он только-только заметил…Майка. Кухня Уилла была на солнечной стороне, и это прибавляло уюта. На холодильнике были маленькие и большие списки дел, списки продуктов, магниты из Нью-Йорка, и различные записки. На столе стояла кружка с надписью «лучший мужчина», которую ему подарила подруга. Усевшись Уилл начал перебирать бумаги. На кухонном столе у него так же было много зарисовок и незаконченных работ. В последнее время вдохновения особо не было, и он не мог выдавить из себя что-то интересное. Но рисование всегда помогало ему очистить голову, почувствовать себя лучше. Вчера он начинал, и отвлекся из-за неприятной мигрени. Найдя полностью чистый лист бумаги, Уилл решил написать список дел. Написав самые основные, чтобы не забыть, он неосознанно начал рисовать. Выводил тонкие линии, и изображал руки. Он и сам не заметил, как линии стали увереннее. Руки выходили знакомыми — слишком знакомыми, чтобы быть случайными. Длинные пальцы, чуть заметные жилки, привычный жест, будто ладонь вот-вот сомкнётся или потянется за чем-то. Уилл нахмурился, пытаясь понять, откуда в голове взялась эта форма, но не стал заострять внимание. Карандаш мягко скользил по бумаге. Он вывел последние линии и отложил карандаш. Уилл посмотрел на них пару секунд, словно пытаясь вспомнить, зачем вообще начал это рисовать. Слишком конкретные, слишком живые. Он сделал глоток колы, затем пожал плечами и отодвинул лист в сторону, положив поверх другие бумаги.Порыв прошёл, но желание рисовать — нет. Он потянулся за новым, чистым листом. Сначала хотел снова вернуться к списку дел, но карандаш уже скользнул по бумаге сам. На этот раз он начал с глаз. Осторожно, почти не нажимая, как будто боялся сделать их слишком узнаваемыми. Взгляд получался спокойным, внимательным, немного усталым — таким, который задерживается на собеседнике дольше, чем нужно. Уилл остановился. В комнате было тихо, только солнечный свет медленно ползал по столешнице. Волосы — небрежные, чуть растрёпанные, будто человек часто запускал в них пальцы, не задумываясь. Несколько штрихов, ничего лишнего. Когда он наконец откинулся назад и посмотрел на рисунок, внутри возникло ощущение дежавю. Когда-то он рисовал его постоянно — знал каждую родинку, каждую линию лица, и по памяти мог спокойно изобразить портрет. А сейчас? Сейчас — тоже. Он помнил всё. Уилл не мог оторвать взгляда от кудряшек Майка сегодня, от его рук, от того, как они двигались — уверенно и спокойно. И, чёрт возьми, как же притягательно смотрелся его профиль в тот момент, когда он поджигал сигарету. Пламя на секунду высветило черты лица, и Уилл поймал себя на том, что задержал дыхание. Мысль об этом он тут же отогнал. Слишком много значений, слишком знакомое чувство. Он опустил взгляд обратно на бумагу, будто в линиях и штрихах можно было спрятаться от воспоминаний. Раздался звонок. Уилл подошел к телефону и взял трубку, — Да? — Привет, Уилл. Как поживаешь? Мы созванивались только вчера, думаешь что-то изменилось за один день, Робин? — Издевки твои точно не изменились. — Я очень рад что ты их оцениваешь. Хочу спать, и уже наконец отдохнуть. — Ты сегодня не спал, да? — Нет. Увлекся, сама знаешь. — Ложись тогда спать. Всё равно рано вставать тебе не нужно. Чёртов везунчик. — Да. Я закончу с домашними делами и скорее всего вырублюсь. Но есть желание немного порисовать. — Оооо, да. На нашего художника напало вдохновение! Я обязана рассказать об этом всем. Уилл улыбнулся, сжимая трубку в руках. Робин была очень болтливой, и ему это нравилось. Они могли разговаривать часами, и она часто приезжала к нему. — Я этой ночью тоже практически не спала. Но знаешь, я даже этому рада. — Почему это? — Спать мне не давала Викки. Улавливаешь суть? Уилл искренне рассмеялся. Робин и её прямолинейность всегда слегка будоражили. Она могла часами рассказывать как Викки прекрасно готовит, и подбирает ей образы. А он всегда внимательно слушал, и подшучивал над ней. — Улавливаю. Твои сигналы слишком поверхностные! — Я это специально. Чтобы ты позавидовал. - показательно цокнув сказала Робин. — А знаешь, я всё же думаю что смогу тебя удивить сегодня. — Ты уже удивил. Вдохновение у него! Вот это подарок небес, верно Викки говорила мне что… — Я встретил Майка. — Майка? — Д…да. — Ты шутишь? Того самого? — Робин! Да. Того самого. — Ладно, удивил. Вот же придурок, ни разу не связался со мной или Стивом за это время. Но ладно, у меня всегда было ощущение что я никогда не была объектом его симпатии. Уилл усмехнулся. Но да, это правда. Майк особо не общался с Робин, да и со Стивом. Не удивительно что они не контактировали всё это время. — Нэнс рассказывала что он пишет, причем постоянно. Она не умеет преувеличивать, так что говорю дословно: пишет каждую минуту свободного времени. — Не знаю, мы особо не затронули эту тему. Но увиделись мы по чистой случайности. Он зашел на мою подработку с утра, и оказалось что он туда приходит чуть ли не каждый день — утром. А я же по вечерам. — Не испугал его своими синяками под глазами из-за недосыпа? Думаю теперь точно нужно высыпаться, а то отпугнешь. — Робин! — Молчу, молчу. Он как-то объяснился? — Немного. Я понял что всё не настолько плохо как себе представлял всё это время. Знаешь, я думал он перестал контактировать со мной из-за отвращения, не знаю. Думаю он как-то догадался в тот момент, когда я вас всех собрал, что речь о нём. — Отвращение, отвращение. Ага, я помню все ваши взгляды в то время. — с тихой усмешкой сказала Робин. — Уилл, если тебе это неприятно – не обсуждай с ним это. — Не собирался. В пятницу мы встретимся, он согласился с тем что нам много чего предстоит обсудить. — Звучит очень даже хорошо, я обязательно поведаю это Викки. Знаешь, она же тоже замечала эти феромоны вокруг вас! — Знаю, ты мне об этом уже раз сто рассказывала. Передавай ей кстати привет. — Передам. Как раз побегу, помогу ей с готовкой. — Давай, пока! — Пока-пока. Завтра позвоню! Уилл положил трубку, и вновь пошел на кухню. Приоткрыл окно, впустив свежий воздух, из которого еще не полностью ушел аромат дождя, и решил продолжить рисовать. Его.