Я должен был сделать это раньше, прости

Уилл проснулся среди ночи — как это часто бывало. Не резко. Без паники. Просто осознание вернулось слишком быстро, будто сон не успел закрыть дверь до конца. Комната была тёмной, радио давно молчало, и первое, что он почувствовал — тепло. Чужое. Он не сразу понял, где именно находится. Потом ощутил руку на своём плече. Тяжёлую, спокойную. Настоящую. И только тогда вспомнил всё. Майк. Он не пошевелился. Даже дыхание сдержал на секунду, словно боялся, что любое движение разрушит это равновесие. Пальцы на плече лежали уверенно, не сжимая, но и не отпуская — как если бы Майк делал это даже во сне. Уилл прислушался. Дыхание у него было ровным, глубоким. Спокойным. Таким, какого Уилл давно не слышал рядом с собой. Это ощущение — что кто-то рядом и не исчезнет, — оказалось непривычным. И почти опасным. Он медленно выдохнул. Тело всё ещё ныло. Синяки напоминали о себе тупой болью, но сейчас это не казалось главным. Гораздо сильнее ощущалось другое — тепло под боком, рука на плече, тяжесть ноги, к которой он был прижат. Он остался, — подумал Уилл. И не потому, что должен. Уилл чуть сильнее свернулся, почти незаметно, позволяя себе устроиться удобнее. Его пальцы сами нашли ткань джинсов Майка и на секунду сжались — неосознанно, как проверка реальности. Ничего не исчезло. Ощущения были приятными. Он не боялся проявить лишние чувства. Да и не хотел этого. Он хотел зацепиться за этот момент их уединения — как за самый главный фрагмент. К чёрту все недосказанности, к чёрту невзаимность, если они всё равно могут быть рядом. Он закрыл глаза. И впервые за долгое время сон вернулся быстро. Майк проснулся не сразу. Сначала было тепло. Спокойное, никуда не торопящееся. Потом — дыхание, ровное, совсем рядом. И только после этого пришло осознание: его рука всё ещё лежит на плече Уилла. Он замер. Не потому что испугался — потому что не хотел разрушать момент. Пальцы сами собой чуть сжались, будто проверяя, что это реально. Ткань под ладонью была мягкой, тёплой от тела. Уилл спал, свернувшись почти клубком, уткнувшись виском в его ногу. Так близко, что Майк чувствовал лёгкое движение его дыхания. Это было так по детски, но так приятно. Они уснули максимально неожиданно, так тепло. Тепло — будто бы такого он не ощущал уже давно. Момент говорил сам за себя: больше не стоит переживать о чем-то упущенном. Нужно выстраивать новое. Он осторожно открыл глаза. Комната была наполнена ранним светом — не ярким, а рассеянным, серо-золотым. Он ложился на диван, на подушки, на лицо Уилла. Тот выглядел иначе во сне. Мягче. Спокойнее. Без напряжения в плечах, без той сдержанности, которая обычно была в каждом его движении. Майк сглотнул. Он понял, что почти не дышит. Очень медленно, боясь даже малейшего движения, он позволил себе расслабиться. Его голова соскользнула на подушку у края дивана, плечи наконец опустились. Рука всё ещё оставалась на плече Уилла — теперь уже не как защита, а как что-то естественное. Как если бы она всегда должна была быть там. Мысль пришла тихо, без паники: Если он проснётся сейчас — я не отдёрну руку. И это было новым. Странным. Правильным. Уилл во сне едва заметно пошевелился, ближе придвинулся, будто инстинктивно ища тепло. Его пальцы на секунду сжались на ткани джинсов Майка — и тут же расслабились. Майк закрыл глаза. Он не знал, сколько прошло времени. Но впервые утро не ощущалось началом чего-то тяжёлого. Это было просто утро. И они всё ещё были рядом. Как тогда. Майк спокойно лежал всё так же оперевшись головой на краю дивана, подушка уже почти была на полу. Забавно, такая неудобная поза оказалась самой комфортной. Ведь рядом Уилл. Он начал ощущать что это для него значит что-то большее, чем просто момент. Поймал себя на том, что не хочет шевелиться. Не потому что устал — потому что любое движение означало бы признать происходящее. А он пока не знал, как с этим быть. Ощущение было странным. Не резким. Не пугающим — по крайней мере, не сразу. Оно росло медленно, как тепло, которое сначала кажется случайным. Слишком спокойное для дружбы. Слишком тихое, чтобы его можно было отмахнуть шуткой. Майк нахмурился, глядя в потолок. Затекала шея, ныла спина. Но он не двигался. Потому что рядом был Уилл. Точнее — на нём. Уилл спал, устроившись у него на бедре, свернувшись почти рефлекторно, будто искал опору даже во сне. Его вес ощущался ясно — не тяжёлый, не мешающий, а… настоящий. И от этого внутри что-то сбивалось. Майк попытался сосредоточиться на мелочах. На треске старого дивана. На шуме улицы за окном. На чём угодно, кроме того, как тепло Уилла проходило через ткань джинсов прямо в кожу. Это нормально, — сказал он себе. Он просто устал. Ему было больно. Любой бы так лёг. Но мысль звучала неубедительно. Проблема была не в том, что Уилл лежал слишком близко. Проблема была в том, что Майку не хотелось, чтобы он отодвигался. Это ощущение пришло внезапно — ясное, почти резкое. И сразу следом за ним — сопротивление. Внутреннее, привычное, отточенное годами. Он сжал челюсть, словно мог этим остановить мысль. Слишком легко было назвать это моментом. Списать на усталость. На адреналин. На вчерашний вечер. Но тело упрямо не отпускало ощущение, будто что-то сдвинулось — и обратно уже не встанет. Майк не хотел этого понимать. Понимание требовало бы вопросов. А вопросы — ответов, к которым он был не готов. Он автоматически сжимал ладонь на ткани одежды Уилла. Мысль об этом отозвалась тревогой — и одновременно чем-то почти тёплым. Он не убрал руку. Впервые он не стал себя одёргивать сразу. И в этом — крошечном, почти незаметном выборе — было больше правды, чем ему хотелось признавать. Уилл проснулся от света. Он не сразу открыл глаза — просто почувствовал, как утро осторожно касается комнаты. И первым делом — снова тепло. То же самое. Значит, не сон. Рука Майка всё ещё лежала на его плече. Он сделал медленный вдох. Осторожный. Почти благодарный. Тело ныло, но уже иначе — не остро, а глухо, будто боль отступила на второй план. Уилл чуть пошевелился, проверяя, не исчезнет ли это ощущение. Не исчезло. Он приоткрыл глаза. Майк сидел у края дивана, полулёжа, с головой на подушке. Он почувствовал, как Уилл проснулся. Тот слегка привстал, и тихо сказал: — Доброе утро. Голос Уилла был на удивление очень низким, он прокашлялся и потер глаза. — Доброе. Уилл не верил, что всё так просто складывается. Никаких тревог, только он и…Майк. В этом моменте хотелось остаться навсегда. Уилл встал, начал тянуться и разминать затекшее тело. Боль в ребрах осталась, но была уже не такой осязаемой. Будто бы всё прошло всего за одну ночь. Вау. Уилл — выспался? — Сколько время? – спросил он — Девять утра. – ответил Майк, посмотрев на часы. Девять утра. Да, он проспал около…шести часов. Но при этом без тревог, мыслей. Честно говоря, он давно так хорошо не спал. Это было потрясающее утро, даже если игнорировать факт что рядом был его друг. День точно будет хорошим, подумал Уилл. Уилл прошёл на кухню, щёлкнул чайником. Звук показался слишком громким — будто нарушал что-то хрупкое, что ещё держалось в воздухе между ними. Майк не сразу встал. Он всё ещё сидел у края дивана, медленно приходя в себя, наблюдая за Уиллом украдкой. Как тот двигается. Как немного бережёт бок. Как сон всё ещё держится в его плечах. Обычные вещи. Слишком важные, чтобы быть просто обычными. — Хочешь кофе? — спросил Уилл, не оборачиваясь. — Да, — ответил Майк после короткой паузы. — Если у тебя есть. — Есть. Всегда. Уилл усмехнулся сам себе, открыл шкафчик. Движения были расслабленные, почти домашние — и от этого у Майка внутри что-то неприятно сжалось. Не больно. Скорее… тревожно. Вспомнилось как они жили вместе, как легко всё было. Вот так он живёт, — мелькнуло у него. Вот так выглядит его утро. Мысль была странной. Чужой. Лишней. Майк поднялся и подошёл ближе, остановившись у дверного проёма. Он не вмешивался, не помогал — просто был рядом. И этого, как оказалось, хватало. Уилл обернулся, поймал его взгляд — и на секунду замер. — Что? — спросил он тихо. Майк качнул головой. — Ничего. Просто… ты правда хорошо выглядишь. Фраза вырвалась раньше, чем он успел её отфильтровать. Уилл слегка растерялся. Улыбка появилась не сразу — осторожная, почти неверящая. — Спасибо, — сказал он после паузы. — Думаю, это впервые за долгое время. Они замолчали. Чайник закипел, щёлкнул, отключаясь. Уилл налил воду в кружки, передал одну Майку. Их пальцы соприкоснулись — коротко, случайно. Но никто не отдёрнул руку сразу. И в этом мгновении было больше, чем они готовы были назвать словами. — Знаешь, — сказал Майк, разглядывая кофе, — я обычно не просыпаюсь так… нормально. — В смысле? — Уилл приподнял бровь. — Без ощущения, что мир уже где-то накосячил, а я просто ещё не в курсе. Уилл фыркнул, не удержавшись. — Добро пожаловать в мой дом. Тут иногда так бывает. Редко, но метко. — Запиши в правилах проживания, — усмехнулся Майк. — «Побочные эффекты: сон, спокойствие, временная потеря экзистенциальной паники». — И синяки, — добавил Уилл, отпивая глоток. — Это уже в разделе «дополнительные условия», — тут же отозвался Майк. Уилл улыбнулся шире, чем собирался. Это было легко. Слишком легко, если честно. — Какие планы на день? — спросил он, будто между прочим. Майк пожал плечами. — Вообще… никаких. Я собирался вернуться домой, но… — он замялся, — думаю, сначала приму душ. Если ты не против. Он поднял взгляд, внимательно, но без давления. — В моём доме? — притворно возмутился Уилл. — Майк, ты хоть понимаешь, на что подписываешься? — Боюсь представить, — усмехнулся тот. — Но выбора у меня всё равно нет. — Ладно, — Уилл сделал вид, что взвешивает решение. — Но предупреждаю: полотенца живут своей жизнью. Иногда они исчезают. — Я переживу, — сказал Майк. — После вчерашнего меня уже сложно напугать. На секунду между ними повисло что-то более серьёзное, но Уилл тут же отвёл взгляд и поднялся. — Тогда ванная там. Вода… вроде бы тёплая. Если что — не кричи, я всё равно услышу. — Утешает, — бросил Майк ему вслед. Когда Майк ушёл, Уилл остался на кухне один. Улыбка медленно сползла с лица, уступая месту сосредоточенности. Ему нужно позвонить маме. Точно. Он отошел в гостиную, и набрал нужный номер. Мама взяла трубку сразу, и её голос был очень нежным. Уилл рассказал ей о последних важных событиях в его жизни, о мыслях. И позже слушал её. Она рассказывала как Джим постоянно на работе, но при этом она говорила это без грусти. Будто бы просто чтобы слегка пожаловаться. Но всегда было ощущение, ей хорошо с ним. И это успокаивало Уилла, знать — мама в порядке. — Хочешь я приеду на выходных? — Спросила она. — Нет. Я завтра уезжаю, буду рисовать. — Ну хорошо. Разговор продолжался. Обо всём, о быте, друзьях, работе. — Я недавно разговаривала с Карен, она сказала что вы с Майком увиделись. Майк. Чёрт! Весь разговор он и слова о нём не сказал, хотя тот был прямо сейчас у него в душе. Уилл усмехнулся от того как эта мысль забавно прошлась в голове. — Кхах, да. Мы увиделись. — Я очень рада, Уилл. Он на секунду замолчал. Не потому что не знал, что ответить — потому что это «рада» прозвучало слишком… точно. Как будто она радовалась не факту встречи, а тому, что эта встреча для него значила. — Правда? — переспросил он, почти автоматически. — Да, — ответила она мягко. — Ты по-другому говоришь, когда он рядом. Даже сейчас. Уилл тихо выдохнул и провёл рукой по лицу. — Я вообще о нём почти не говорил. — Именно, — в её голосе появилась едва заметная улыбка. — Обычно ты либо рассказываешь всё сразу, либо не упоминаешь совсем. Второе — всегда важнее. Он опустился на диван, чувствуя, как под кожей что-то неспокойно шевелится. — Я не знаю, что это значит, — сказал он честно. Я просто… рядом с ним мне легче. Даже когда тяжело. Мама не ответила сразу. Где-то на фоне послышались шаги — возможно, Джим прошёл мимо. — Иногда этого достаточно, — наконец сказала она. — Не для решений. Просто чтобы быть честным с собой. — Я не хочу всё испортить, — тихо добавил Уилл. — Он и так много держит в себе. — Тогда не порть, — просто ответила она. — Не спеши. И не прячься. Ты никогда не умел это делать по-настоящему. Если он держит что-то в себе — значит ему так легче. Я уверена что вы сможете всё разъяснить. Я правда рада, что вы увиделись. Сразу вспоминаю вас в детстве, и я до последнего знала что вы продолжите общение. Уилл усмехнулся, почти невесело. — Ты слишком хорошо меня знаешь. — Это моя работа, — сказала она тепло. — И я люблю тебя. Всегда буду любить. Он прикрыл глаза. — Я тоже тебя люблю. — Позвони после выходных. И… — она сделала паузу, — передай Майку привет, когда его увидишь. Уилл тихо рассмеялся. — Передам. Разговор закончился. В комнате снова стало тихо. Он отложил телефон и некоторое время просто сидел, слушая приглушённый шум воды из ванной. Этот звук почему-то казался…правильным. Домашним. Уилл не делал выводов. Не давал названий. Он просто знал: что бы ни происходило дальше, он не чувствовал себя потерянным. И этого было достаточно — пока. Майк вышел из душа. В руках держал запотевшие очки, с волос капала вода. На нём была кофта Уилла, так как рубашка Майка была не в самом лучшем состоянии. Уилл сам кинул кофту ему, когда тот пошел в душ. Это был почти автоматический жест. Майк надел очки, и подошел ближе. Уилл поднял взгляд — и на секунду просто завис. Майк выглядел… по-другому. Не новым — нет. Скорее слишком настоящим. Мокрые кудри распались как попало, пряди прилипали ко лбу и вискам, упрямо вились, будто даже вода не могла их уложить. Капли стекали по шее, исчезали под воротом его кофты. Его кофты. Ткань на Майке сидела иначе — свободнее, мягче, будто давно к нему привыкла. Уилл отметил это против воли. Так же, как отметил, что Майк стоит немного неловко, словно не до конца понимает, куда деть руки. Майк посмотрел на него поверх запотевших очков, моргнул, будто возвращаясь в реальность. — У тебя есть еще одно полотенце? — Да, — ответил он чуть быстрее, чем планировал, и встал. — Сейчас. Он прошёл мимо Майка, намеренно не задерживая взгляд — будто это могло что-то исправить. Но, протягивая полотенце, всё равно снова посмотрел. Уилл протянул полотенце, и Майк, взяв его, неловко провёл им по волосам, будто не совсем понимая, с чего начать. — У тебя они… — Уилл сам не понял, зачем заговорил. — Всегда так вьются после душа?Я уже забыл, если честно. Майк хмыкнул, вытирая шею. — К сожалению. Это не лечится. Уилл усмехнулся. И прежде чем успел подумать — сделал шаг ближе и коротким, почти автоматическим движением взъерошил ему волосы. Не осторожно, не медленно — как делал бы это всегда. Как делал раньше. — Значит, это твоя фирменная особенность, — сказал он легко. Майк замер на долю секунды. Потом фыркнул. — Эй, вообще-то я их только что помыл. — Теперь они выглядят ещё хуже, — пожал плечами Уилл с притворной серьёзностью. Майк покачал головой, но улыбка не сходила с лица. Он снова провёл полотенцем по волосам, но кудри тут же упрямо вернулись на место. — Бесполезно, да? — спросил Майк. — Абсолютно, — согласился Уилл. Они переглянулись. Ничего особенного — просто момент. Но почему-то именно он остался между ними дольше, чем должен был. Майк опустил взгляд, сжал полотенце в руках. — Твоя кофта, кстати… удобная. — Ага, — ответил Уилл, чуть улыбнувшись. — Я в ней обычно рисую. — Тогда надеюсь, я не нарушаю традицию. — Нет, — сказал Уилл после короткой паузы. — Скорее… продолжаешь. Он улыбался. Они начали обсуждать свои планы, Майку нужно было съездить в центр, а Уиллу только вечером на смену. Разговор шёл легко. О мелочах — почти ни о чём. О дороге в центр, о том, что в это время там всегда слишком много людей, о том, что смены у Уилла в последнее время странно плавающие. Слова ложились ровно, без пауз, будто им не нужно было проверять почву. Майк встал. — Я воды возьму, — бросил он, скорее по привычке, чем из необходимости. На кухне было светлее. Утреннее солнце падало на стол, стены. Цеплялось за шторы, и было неимоверно уютно. Майк налил воду и на секунду задержался у окна. Улица была обычной — утро, машины, кто-то выгуливал собаку. Ничего, за что стоило бы цепляться взглядом. Он уже собирался отвернуться, когда краем глаза заметил край бумаги на столе. Стопка была небрежной — как всё, к чему часто возвращаются. Сверху лежали какие-то наброски: линии, тени, абстрактные формы, будто Уилл разминал руку. Майк машинально скользнул взглядом ниже. Не специально. Просто…посмотрел. И там был он. Не сразу очевидно. Не в лоб. Сначала — рука. Линия запястья. Потом профиль, выхваченный несколькими штрихами. Плечи. Поза, которую Майк сам бы не вспомнил, но тело узнало мгновенно. Рисунки были разными. Где-то неаккуратными, где-то удивительно точными. Ни один не выглядел законченным — и именно поэтому казался честным. Как будто Уилл рисовал не результат, а процесс. Казалось, что он рисовал не внешний образ, а лишь то, что помнил. Память. Присутствие. Майк помнил, как раньше Уилл просил его попозировать для портретов. Это было приятно, тот всегда говорил ему что он красивый, и заставлял полюбить свои кудряшки. На его рисунках они даже в детстве смотрелись аккуратно, хотя в жизни они всегда были растрепанные. Майк задержал дыхание. Совсем чуть-чуть. Он отвёл взгляд, будто сделал что-то неправильное. Выпрямился, словно вспомнил, зачем вообще пришёл сюда. Вода в стакане дрогнула от движения. Он сделал глоток — больше для того, чтобы занять рот, чем потому что хотел пить. Рядом стояла кружка. Белая. С чёрной надписью: «Лучший мужчина». Майк фыркнул тихо, почти беззвучно. Надеюсь, это от Робин, — мелькнула мысль, и он тут же нахмурился, не понимая, почему ему вообще есть до этого дело. Глупо. Он отвернулся от стола, будто ничего не видел. Это ничего не значило. Ни рисунки. Ни кружка. Ни то, как внутри вдруг стало тесно. Он не был таким. Не должен был быть. Когда он вернулся в комнату, Уилл смотрел на него всё так же спокойно. — Не хочешь пройтись со мной до книжного? Это недалеко. Хочу зайти туда, а потом обратно домой. Ну и на работу пойду. — Ага, да. Пошли. — ответил Майк слишком быстро. И сел на прежнее место, стараясь не думать о том, почему ему вдруг стало важно, кто ещё считает Уилла лучшим. Они вышли на улицу вместе. Город встретил их обычным шумом — слишком живым, слишком настоящим после уютной тишины дома. Шли спокойно. Обсуждали буквально — всё. Словно и не было никаких перерывов в общении, разговоры текли сами собой. Дружба…смогла сохраниться. Они просто оба слишком разные, и всё таки сильно изменились за это время. Но ничего сложного или страшного в этом не было. Жизнь была, есть и будет. Теперь они снова вместе. Как тогда. Эти чувства захватывали. Майк осознавал — никуда бежать не нужно. И только рядом с Уиллом он мог быть настоящим. Не понимал почему, постоянно сбивал себя с мыслей, но понимал — это так. Иногда их плечи оказывались слишком близко. Не касались — но Майк каждый раз это отмечал. Как будто тело реагировало раньше мыслей. Уилл говорил что-то про книжный, про новую поставку, про то, что хочет зайти в секонд-хенд неподалёку — и Майк слушал. Правда слушал. Но где-то на фоне всё время присутствовало другое: ощущение, что он здесь не случайно. Что его не просто пустили рядом — его оставили. Это было странно. И…опасно. Майк привык быть тем, кто держит дистанцию. Кто не задерживается слишком долго. Кто уходит первым — чтобы не пришлось объяснять, почему остался. А сейчас он шёл рядом и даже не думал о том, куда свернуть, если станет неловко. — Ты задумался, — заметил Уилл. Без подозрений. Просто констатация. — Да? — Майк моргнул. — Наверное. Уилл посмотрел на него искоса, мягко. Без попытки залезть внутрь. И это почему-то подействовало сильнее любых вопросов. — Если что, — сказал он просто, — ты можешь не отвечать. Майк кивнул. И понял, что именно этого ему всегда и не хватало. Он не был готов назвать то, что чувствует. Не был готов признать, что это выходит за рамки привычного. Проще было думать, что это просто возвращение чего-то старого. Дружбы. Привычки. Общего прошлого. Но внутри всё равно шевелилось другое. Тихое. Настойчивое. И Майк делал вид, что не слышит. Уилл продолжал рассказывать обо всём подряд, а Майк внимательно слушал его. Как же не хватало именно этого, его голоса. Иногда что-то добавлял, спрашивал, но по большей части просто отдался моменту и слушал. Его. Они дошли до книжного, и остановились возле входа. Майку нужно было идти в центр, чтобы решить пару дел, и зайти в некоторые магазины. Уилл остановился, и Майк который шел всё это время чуть медленнее чем обычно, чтобы не обгонять Уилла слегка врезался в его плечо, и сразу сделал несколько шагов назад. — Я рад, что мы еще и прогуляться успели. — тихо сказал Уилл. — И я рад. Спасибо. Не нужно было объяснять за что он благодарит. Ночью Майк смог открыться по-настоящему. Впервые показал свою слабость и то, как до невозможности устал держать всё под контролем. — Тебе спасибо, Майк. Уилл так же испытывал…безопасность. Майк дал ему это ощущение вчера, пришел когда его не звали. Чёрт, так на него было похоже, но это спасало. — Я зайду вечером за тобой. — интонация Майка была слегка вопросительной, но всё же больше была как факт. — Хорошо. Я освобожусь в… — В восемь. Я помню. Уилл улыбнулся. Солнце постепенно скрывалось, город становился более мрачным. Но его сердце наоборот — наполнялось искрой и чем-то теплым. Он подошел к Майку, совсем немного, и не успев протянуть руки к нему, сам оказался в его объятиях. Майк так же сделал буквально пару шагов к нему, и обнял. Будто чувствовал, что сейчас он должен сделать это первым. Его пальцы слегка сжались на куртке Уилла, и отпускать не хотелось. Он прижал его еще ближе, будто давая понять, что он правда вернется. Это не пустое обещание, это факт. Уилл улыбнулся, уткнувшись в его плечо. Это было по-особенному приятно, ведь сейчас они уже не были наполнены страхами, неловкостью, и…тяжестью от воспоминаний. Они попрощались. Уилл зашел в книжный, и звонко поздоровался с продавцом. А Майк пошел в другую сторону, на ходу закурив сигарету. Дым въелся в легкие моментально, голова слегка закружилась. Хотелось скорее закончить все свои дела, чтобы вечер приблизился быстрее. Самое приятное ощущение. — подумал он. И это было не про первую сигарету за день, — это было про ощущение что сегодня вечером они снова увидятся.