Я должен был сделать это раньше, прости

Song: Free Animal — Foreign Air Очки чуть сползли на кончик носа, но он не стал их поправлять. Сейчас ему не нужна была четкость зрения — ему нужно было чувствовать. Расстояние между ними сократилось до предела. Майк ощущал, как бешено колотится его собственное сердце, и видел, как мелко дрожат ресницы Уилла. Теперь он чувствовал кожей исходящее от него тепло, его запах и едва уловимый аромат того самого синего свитера, который всё еще лежал где-то на краю кровати. Уилл не отодвинулся. Напротив, он едва заметно подался навстречу, и этот крошечный жест стал для Майка финальным ответом. Он больше не мог дышать этим воздухом — в нём было слишком много Уилла и слишком мало пространства.  — Мы ведь... — Майк запнулся, ища правильное слово, но не нашел. Он просто подался вперед.  Когда Майк наконец преодолел последние сантиметры, поцелуй был осторожным, пробующим на вкус саму возможность этого момента. Холодная оправа очков слегка мазнула по скуле Уилла, напоминая о том, как близко они сейчас находятся. Уилл рвано выдохнул, его пальцы вцепились в плечи Майка, сминая ткань футболки, а глаза прикрылись от острой, почти физической вспышки удовольствия. Но Майку этого было мало. Слишком мало. Он отстранился всего на долю секунды — ровно столько, сколько нужно, чтобы почувствовать, как Уилл разочарованно потянулся за ним. Резким, лихорадочным движением Майк сорвал очки с лица и, не глядя, отшвырнул их куда-то в сторону. Они с глухим стуком упали на ковер, и вместе с этим звуком рухнули последние барьеры. Майк навалился на Уилла всем телом, вжимая его в подушки, и следующий поцелуй был уже совсем другим. Темным, жадным, не знающим пощады. Без очков взгляд Майка стал пугающе прямым и голодным. Он целовал Уилла так, будто тот сейчас может исчезнуть. Ему хотелось насладиться каждой секундой этого момента. Карты окончательно разлетелись по одеялу и полу, когда Майк запустил руки под край серой футболки Уилла. Его пальцы, подрагивающие от избытка адреналина, обжигали горячую, гладкую кожу на талии.  Уилл выгнулся навстречу этому прикосновению, прерывисто стоная Майку в губы, и его руки переместились с плеч на затылок Майка, с силой запутываясь в его волосах. В комнате стало невыносимо жарко. Низкий бас из радио теперь вибрировал где-то внутри их тел. — Ты даже не представляешь… — хрипло выдохнул Майк в самую шею Уилла, обжигая кожу горячим дыханием. — Как я хотел сделать это ещё на холме. Уилл в ответ лишь крепче сжал его затылок, притягивая еще ближе, заставляя Майка чувствовать каждое его дрожащее движение. Сейчас не было «загадочных писателей» и «сломанных художников», или наоборот… да к чёрту. Было только это бешеное биение двух сердец в один такт, вкус Майка на губах и электричество, которое, казалось, заставляло воздух в номере искриться. Майк чувствовал, как под его ладонями кожа Уилла буквально плавится. Его пальцы на талии Уилла сжались почти до боли, оставляя невидимые клейма, заставляя того снова и снова вскидываться навстречу. Уилл больше не был «хрупким». Он отвечал с той же отчаянной силой, его ногти впивались в плечи Майка сквозь тонкую ткань, словно он пытался удержаться за реальность, которая рассыпалась на части под накалом возбуждения.  Майк перехватил его руки, прижимая их к подушкам по обе стороны от головы Уилла, и снова впился в его губы — жестко,с нескрываемым желанием, вырывая у него гортанный, надрывный стон. В этом звуке было всё: годы ожидания, ревность, страх потери и бесконечная, выжигающая грудь нежность. — Майк... — выдохнул Уилл, когда их губы на секунду разомкнулись. Его лицо раскраснелось, зрачки расширились так, что радужки почти не было видно.  — Пожалуйста... не останавливайся. Никогда больше не останавливайся. Это «пожалуйста» стало последней каплей. Майк рванул край серой футболки Уилла вверх, помогая ему избавиться от ткани, которая теперь казалась чересчур лишней.  Когда его ладони наконец коснулись полностью обнаженной груди Уилла, Майк на секунду замер, пораженный тем, насколько это было... правильно. Кожа к коже. На шее Уилла были засосы, которые он оставил совсем недавно. И чёрт возьми… это возбуждало ещё больше. Майк был в шаге от того, чтобы не сойти с ума окончательно.  Он приник к его шее, спускаясь поцелуями ниже, к ключице, чувствуя губами, как бешено колотится пульс Уилла. Майк прикусил нежную кожу — не больно, но ощутимо, — и Уилл вскрикнул, выгибая спину и судорожно вдыхая запах Майка, смешанный с отельным мылом и предчувствием чего-то необратимого. Майк спустился поцелуями ещё ниже, очерчивая языком контуры ключиц и под ними, пока руки Уилла, теперь свободные, судорожно блуждали по его лопаткам, притягивая к себе так сильно, словно между ними всё ещё оставалось слишком много места. Каждый выдох Уилла, каждый его приглушённый стон бил Майка прямо в солнечное сплетение, заставляя забыть, как дышать. Майк слегка отстранился, и одним движением снял футболку. На нём она тоже была лишней. Он смотрел на те яркие, багровеющие отметины, которые только что оставил на его шее, и внутри всё стягивалось в тугой узел. Вся шея Байерса была… горячей. На ней буквально было написано: он занят. Уилл, затуманенным взглядом следя за каждым его движением, вдруг медленно поднял руку. Его пальцы скользнули по груди Майка и зацепились за серебряную цепочку подвески. Уилл намотал её на указательный палец и с силой, едва не разрывая звенья, дернул Майка вниз, заставляя его склониться к самому лицу. — Ты слишком много думаешь, Уиллер, — прошептал он прямо в его губы, и в его голосе не осталось и следа от прежней робости. Только чистый, концентрированный вызов. Майк глухо простонал, поддаваясь этому рывку. Его рука метнулась к лицу Уилла, он бережно, но властно убрал упавшую на глаза прядь волос, заправляя её за ухо.  Его большой палец задержался на скуле Уилла, очерчивая её с такой жадностью, будто он хотел запомнить этот рельеф кожей. — Я хочу оставить их везде, — хрипло проговорил Майк, снова впиваясь взглядом в шею Уилла, где пульсировала вена. — На твоих ключицах, на плечах, на животе… Я хочу, чтобы завтра утром всё твоё тело напоминало о том, что ты мой. Он прижался губами к самой чувствительной точке за ухом Уилла, чувствуя, как тот вздрогнул и выгнулся, судорожно вцепившись свободной рукой в простыни. Майк не просто целовал — он клеймил. Он медленно опускался ниже, к плечу, снова и снова прикусывая кожу, чувствуя, как Уилл плавится под ним, как его стоны становятся всё громче и бессвязнее. Уилл запрокинул голову, подставляясь под эти жадные поцелуи. Он хотел этого. Он хотел всего, что только можно сделать на этой чёртовой постели. — Тогда сделай это, — выдохнул Уилл, и его голос сорвался на высокой ноте. — Не говори. Просто сделай. Поставь их везде. Сделай так, чтобы я не мог забыть об этой ночи, даже если захочу, Майк. Майк. Уилл специально говорит его имя таким голосом? Выдержка Майка закончилась именно в эту секунду. Он отстранился, чтобы увидеть этот взгляд — влажный, покорный и одновременно требовательный. Желание внутри него вспыхнуло с новой, почти болезненной силой.  — Ты сам об этом попросил, Байерс, — прошептал Майк, и в его глазах зажегся тот самый огонь, который больше невозможно было потушить. Он снова припал к его телу, на этот раз ниже, оставляя обжигающую дорожку из поцелуев и укусов на груди, заставляя Уилла дрожать так сильно, что кровать под ними начала мерно скрипеть в такт их сбитому пульсу.  Майк двигался медленно, почти истязающе, наслаждаясь каждым сантиметром кожи Уилла, который теперь был полностью в его власти. Он спускался к ребрам, оставляя за собой созвездия из темных отметин, пока Уилл судорожно выдыхал его имя, вжимаясь затылком в подушку. Каждый раз, когда губы Майка касались нового участка кожи, Уилл вздрагивал, словно от удара током. Его руки переместились выше, пальцы запутались в черных кудрях, то притягивая Майка ближе, то впиваясь от острой вспышки удовольствия. — Майк... боже, — сорвалось с губ Уилла, когда он почувствовал, как Майк прикусил нежную кожу на его животе, прямо над линией ремня джинсов. — Я сейчас... я не выдержу. Майк поднял голову. Его губы были влажными и припухшими, а в глазах горело желание. Он видел, как сильно дрожит Уилл, как на его груди и животе проступают красные пятна — не только от поцелуев, но и от жаркого возбуждения. — Тебе и не нужно ничего выдерживать, — хрипло отозвался Майк. — Просто отдай мне всё. Всё, что ты так долго прятал.  Майк медленно поднялся, нависая над Уиллом, и потянулся к застежке его джинсов.  Металл звякнул в тишине комнаты, перекрываемый лишь ритмом радио. Он действовал уверенно, но без спешки, наслаждаясь каждым мгновением, когда пространство между ними сокращалось до молекул. Когда последняя преграда исчезла, Майк не стал сразу двигаться дальше. Он замер, любуясь тем, как золотистый свет торшера играет на теле Уилла, превращая его кожу в живой шелк. — Уилл, — прошептал Майк, и его голос в этой близости прозвучал почти пугающе интимно. Он поймал взгляд Уилла — тот был расфокусированным, полным желания. — О чем ты думал там, внизу? Уилл сглотнул, чувствуя, как прохладный воздух комнаты контрастирует с невыносимым жаром тела Майка. — Когда? — едва слышно выдохнул он. — В холле. После того, как ты вытер мое лицо. Ты смотрел на меня так… будто увидел что-то, чего раньше не замечал. Или признался себе в чем-то важном. Уилл на мгновение прикрыл глаза. Образ того момента — уютного дивана, запаха еды и пальцев, касающихся кожи Майка — вспыхнул в мозгу. А за ним пришла та самая мысль, которая жгла его всё это время. — Я думал о том, — Уилл открыл глаза, и Майк увидел в них ошеломляющую честность, — что мы ведем себя как пара. Что мы выглядим как пара. И что я не хочу ,чтобы это когда-нибудь заканчивалось. Я думал об этом в холле, думал в душе под горячей водой… и думаю сейчас. Майк на мгновение замер. Его сердце могло и остановиться от такой честности. Он ожидал чего угодно, но не такой прямой, обезоруживающей правды. — Как пара, значит? — Майк игриво улыбнулся. Он прижался своим лбом к лбу Уилла, переплетая их пальцы и прижимая руки к простыням. — Значит… по-твоему мы не пара? — Майк продолжил мысль.  — Кхм… я… я не знаю. — Уилл покраснел. Момент начинал слегка сдавливать все ощущения, может он… зря сказал правду? — По-твоему, мы друзья? — Уиллер наслаждался моментом.  Да твою ж. — Уилл, почему ты молчишь? И часто друзья… прижимаются друг к другу так? Майк вжался в его шею, будто хотел найти ответ. — Или, может, друзья вжимают друг друга в стену до хруста костей? — бархатным шепотом продолжил Майк, слегка прикусывая нежную кожу на ключице Уилла, отчего тот шумно, прерывисто выдохнул. Пальцы Уилла на спине Майка непроизвольно сжались, едва не царапая горячую кожу. Воспоминание о той ночи у него дома вспыхнуло в мозгу ослепительно ярко. Тот коридор, пар из ванной, упавшее полотенце, и то, с какой отчаянной, жадной силой Майк прижал его к стене, выбивая весь воздух из легких. — Помнишь? — Майк чуть отстранился, чтобы видеть глаза Уилла, но продолжал плавно и медленно скользить ладонями по его бедрам.  — Мы целовались так, словно завтра не наступит. Я готов был сорвать с тебя одежду прямо в коридоре. Уилл сглотнул, чувствуя, как краска густо заливает его лицо, а внизу живота всё стягивается в тяжелый, пульсирующий узел от одного только тона Майка. — А потом мы уснули вместе, — Майк наклонился еще ближе, его губы почти касались губ Уилла, дразня, но не целуя. — Я спал, вцепившись в тебя, уткнувшись в твою спину, а на твоей шее горели мои засосы. И горят до сих пор, рядом с новыми. Ответь мне, Байерс. Так ведут себя «просто друзья»? — Майк… — голос Уилла дрогнул, сорвавшись на полустон. Выдержка летела к чертям. Ему было жарко, стыдно и до одури хорошо. — Ответь, — настойчиво, но с бесконечной нежностью потребовал Майк, глядя в его затуманенные глаза. Уилл больше не мог и не хотел сопротивляться. Он сам потянулся навстречу, обхватывая лицо Майка ладонями, и посмотрел на него с такой открытой, пугающей преданностью, что теперь уже у Майка перехватило дыхание. — Нет, — прошептал Уилл. — Так ведут себя люди, которые… которые принадлежат друг другу. Мы пара, Майк. Можешь больше не издеваться надо мной. Эти слова стали искрой. Вся игривость, вся насмешка в глазах Майка мгновенно сгорели дотла, уступая место лишь желанию. — Я и не думал издеваться. Я просто хотел услышать это от тебя, — прорычал Майк. Он больше не медлил. Майк накрыл его губы поцелуем — жестким, глубоким, абсолютно собственническим, словно ставя печать. В этом поцелуе была вся та страсть, которая копилась в нем годами, вся та жадность, которую он больше не собирался сдерживать. Уилл выгнулся навстречу, принимая этот напор, отвечая с той же отчаянной силой.  Майк с трудом разорвал поцелуй, тяжело и загнанно дыша. Его глаза потемнели до состояния черного омута, в котором плескалась абсолютная, собственническая одержимость. Он оперся на предплечья, нависая над Уиллом, и переплел их пальцы, с силой вдавливая ладони в сбившуюся простыню. — Мы пара, Уилл, — хрипло, но твердо произнес Майк. — И я тебя не отпущу. Слышишь? Никогда больше не отпущу. В тот раз я тебя не остановил, но теперь… ты никуда не уедешь от меня. Уилл судорожно выдохнул, глядя на него снизу вверх воспаленными, полными слепящего обожания глазами. — Друзья... — Майк наклонился, обжигая горячим шепотом его распухшие губы, — друзья не говорят друг другу слова о любви так, как мы признались друг другу. Друзья не сходят с ума от одного запаха. Уилл... мы пара. И ты только мой. — Да, — выдохнул Уилл, подаваясь бедрами навстречу жару Майка. — Поэтому я хочу чтобы сейчас всё твоё внимание было на мне. Эти слова сорвали Майку башню окончательно.  Он отпустил руки Уилла, позволяя тем зарыться в свои волосы, а сам сместился ниже. Его горячие губы проложили влажную, дразнящую дорожку по животу Уилла, заставляя мышцы под кожей мелко дрожать. 

***

Disclaimer: Далее следует сцена сексуального характера. Если вы предпочитаете оставить персонажам немного приватности, можете пропустить этот отрывок — на общее понимание сюжета это не повлияет. Но если готовы сгореть вместе с ними — добро пожаловать.

***

Song: Seven Minutes in Heaven — Mindless Self Indulgence Майк медленно спустился поцелуями ниже, к самому краю ткани, которая теперь казалась последним, нелепым барьером. Он чувствовал, как живот Уилла судорожно втягивается при каждом прикосновении его губ, как мелкая дрожь сотрясает это худое, податливое тело. Майк поднял взгляд — его глаза, лишенные очков, казались сейчас почти черными от расширившихся зрачков. Одним резким, но уверенным движением он избавил Уилла от оставшейся одежды. Точнее только от белья. Тишина комнаты взорвалась тихим шелестом ткани и тяжелым, загнанным дыханием обоих. Майк замер на мгновение, и Уилл почувствовал себя совершенно обнаженным — не только физически, но и внутренне. Взгляд Уиллера обжигал сильнее, чем его прикосновения; он смотрел на Уилла так, словно тот был величайшим произведением искусства, которое Майк наконец-то решился не просто созерцать, а присвоить. — Ты такой... — Майк запнулся, его голос сорвался на хрип. — Чёрт, Уилл. Ты даже не представляешь, как ты выглядишь сейчас. — его голос сорвался, — Я больше не могу. Ни секунды. Майк снова навис над ним, и теперь их кожа соприкасалась по всей длине тел. Жар, исходивший от Майка, был почти осязаемым. Его ладонь, горячая и чуть влажная от адреналина, скользнула вниз, уверенно обхватывая член Уилла. Уилл выгнулся, вскрикивая прямо в губы Майка, и его пальцы с силой вцепились в плечи Уиллера, оставляя красные отметины. — Майк... — выдохнул Уилл, его голос дрожал от переполняющего его желания. —Пожалуйста... Майк не торопился. Он начал двигать ладонью — медленно, истязающе, внимательно следя за тем, как лицо Уилла искажается от острого наслаждения. Он хотел видеть каждую эмоцию, слышать каждый всхлип. Майк больше не сдерживал рычание, когда его ладони скользнули по бедрам Уилла, разводя их в стороны.  Он припал к внутренней стороне бедра Уилла, оставляя там еще одну багровую отметину.  Он вскрикнул, его пальцы до белизны костяшек впились в плечи Майка, а спина выгнулась, когда он почувствовал на себе всю тяжесть и нетерпение. — Посмотри на меня, — выдохнул Майк, поднимаясь и снова переплетая их пальцы. Его взгляд был диким, почти лихорадочным. — Я хочу, чтобы ты видел меня. Хочу, чтобы ты знал, что я делаю с тобой. Майк замер всего в паре сантиметров от того, чтобы окончательно стереть последнюю черту. Он тяжело дышал, его грудь ходила ходуном, сталкиваясь с грудью Уилла, и этот влажный, горячий звук только подстегивал его собственное безумие. Он опустил одну руку вниз, его пальцы, скользкие от возбуждения и адреналина, коснулись их прижатых друг к другу тел. Когда Майк обхватил их обоих одной ладонью, заставляя их плоть соприкоснуться, Уилл сорвался на громкий, надрывный стон, от которого у Майка потемнело в глазах. — Майк... — Уилл метался по подушкам, его пальцы судорожно сжимали кудри Майка, притягивая его ближе, будто он хотел физически врасти в него. — Майк, я... я больше не выдержу. Майк приподнялся, устраиваясь между разведенных коленей Уилла. Он чувствовал себя натянутой струной, которая вот-вот лопнет, разрушая всё вокруг. Несмотря на этот первобытный, грязный голод, который заставлял его сжимать бедра Уилла до белых пятен, он вдруг замер. Взгляд его глаз встретился со взглядом Уилла — влажным, затуманенным, полным отчаянного ожидания. Майк сглотнул, и его кадык дернулся. — Уилл... — его голос был настолько низким и сорванным, что больше походил на рычание. — Я могу? Этот вопрос, заданный в эпицентре их личного шторма, прозвучал как самая интимная клятва. Майк ждал. Даже сейчас, когда его тело требовало обладания, он ждал подтверждения, что это реально. Уилл всхлипнул, подаваясь бедрами вверх, навстречу Майку. — Да, Майк... — прошептал Уилл, и его голос сорвался на высокой ноте. — Пожалуйста. Да. Войди в меня. Я хочу чувствовать только тебя. Майка сводило это с ума. Он подался вперед — резким, глубоким и сокрушительным движением, заполняя Уилла до самого предела. Время в комнате не просто остановилось — оно взорвалось. Уилл громко, гортанно вскрикнул, его голова откинулась назад, и он до боли впился ногтями в лопатки Майка. Это было слишком много. Слишком остро. Слишком грязно и правильно одновременно.  Майк замер внутри него, чувствуя, как его собственное сердце едва не выпрыгивает из ребер, а Уилл судорожно сжимается вокруг него, принимая, обхватывая, становясь с ним одним целым. — Боже, Уилл... — прорычал Майк, зарываясь лицом в его шею, прямо там, где пульсировала вена. Он начал двигаться. Сначала медленно, истязающе, наслаждаясь тем, как плотно и горячо Уилл ощущается на каждом сантиметре его кожи. Влажные звуки сталкивающихся тел, скрип кровати и рваные, неконтролируемые стоны Уилла смешались в единый хаос. Майк не просто трахал его — он забирал его себе. С каждым толчком он впечатывал в Уилла осознание того, что теперь пути назад нет. Он двигался всё быстрее, жестче, выбивая из Уилла бессвязные просьбы и его имя, которое тот повторял как молитву. — Ты мой... — хрипел Майк прямо в губы Уиллу, забирая его дыхание. — Скажи это. Скажи, чей ты. Скажи, чтобы я продолжал. — Твой... весь твой. Прошу, глубже… — Уилл задыхался, его ноги обхватили талию Майка, притягивая его еще глубже, заставляя чувствовать каждый толчок. Майк не сбавлял темпа, напротив — каждое новое движение становилось всё более животным, лишенным остатков человеческой выдержки. Он вбивал свои признания в тело Уилла так, словно хотел оставить вкус своей души на его костях. Влажные звуки их тел, сталкивающихся в тесном пространстве между простынями, стали громче, перекрывая даже низкие частоты радио. Он перехватил лицо Уилла ладонями, заставляя его смотреть прямо на себя. В этом взгляде была вся грязь их желанного отчаяния и вся чистота их любви. — Смотри на меня, Уилл... — прорычал Майк, и его голос сорвался, когда он почувствовал, как Уилл внутри него судорожно сжался, провоцируя новую вспышку боли и удовольствия. — Не закрывай глаза. Уилл всхлипнул, его пальцы до боли впились в предплечья Майка. Он чувствовал каждый дюйм, каждое движение, которое казалось слишком глубоким, почти запредельным. Жар внутри него стал невыносимым. — Ты точно хотел играть в эти чертовы карты? — выдохнул Уилл, и его голос был пропитан сладкой агонией. — Пожалуйста, ещё... быстрее. Майк поддался этой просьбе. Он перестал контролировать глубину и силу толчков. — Я хотел тебя ещё в тот момент, когда ты вышел из душа. Хотел тебя — когда моё колено коснулось твоего бедра. Его кудри, влажные от пота, хлестали по лицу, а серебряная цепочка на шее мерно звякала, ударяясь о ключицы Уилла. Майк прикусил плечо Уилла, оставляя там багровое пятно, и одновременно с этим его рука скользнула между их телами. Его пальцы, мокрые и горячие, обхватили член Уилла, добавляя к общему хаосу ощущений новую, невыносимую грань. Уилл закричал — громко, не заботясь о том, услышат ли их за тонкими стенами мотеля. Его тело забилось в конвульсиях, он чувствовал, как мир вокруг него начинает плавиться. — Ты так сексуально стонешь. Я хочу слышать это каждый день. — игриво издевался Майк. — А если так? Так тебе больше нравится? Майк свободной рукой слегка прикоснулся к шее Уилла. Он медленно сомкнул пальцы на его горле. Это не было попыткой причинить боль — скорее жест, который окончательно выбил почву из-под ног. Он лишь слегка надавил, ограничивая вдох, и этого хватило, чтобы глаза Уилла закатились, а по телу прошла новая волна судорожного возбуждения. — Ну же, Байерс... — прорычал Майк, и его голос вибрировал от низкого, грязного удовольствия. — Давись своим стоном. Я хочу видеть, как ты отчаянно пытаешься поймать воздух, пока я внутри тебя. Он начал двигать ладонью на члене Уилла — быстро, до одури жестко, в такт своим рваным, глубоким толчкам. Это была двойная пытка удовольствием. Майк издевался, намеренно замедляясь в самые острые моменты, а затем снова вбиваясь в Уилла со всей силы, заставляя кровать сходить с ума от ритма. — Тебе нравится, когда я так делаю? — Майк чуть усилил хватку на шее, наклоняясь к самому уху Уилла. — Нравится чувствовать, что я тебя не отпускаю? Что ты никуда не можешь деться, пока я здесь? Уилл мог только прерывисто, часто дышать, его грудь ходила ходуном под весом Майка. Он чувствовал, как ладонь Майка внизу двигается всё быстрее, доводя его до той грани, где реальность рассыпается на куски. Каждый толчок Майка отзывался во всём теле, выжигая одну единственную мысль: ещё. — Майк... — Уилл попытался выдохнуть его имя, но оно превратилось в задушенный, влажный всхлип из-за пальцев на горле. — Смотри на меня, Байерс, — выдохнул Майк. — Я хочу видеть, как ты сходишь с ума. Только из-за меня. Ты столько лет молчал... а теперь я хочу слышать всё. Каждый твой вздох. Майк медленно разжал пальцы, и Уилл судорожно, жадно втянул воздух, приходя в себя от этой острой, наэлектризованной вспышки. Но Майк не отстранился — он скользнул ладонью выше, ласково очерчивая кончиками пальцев челюсть Уилла и заправляя влажную прядь волос ему за ухо. Весь его напор, вся та «грязная» уверенность на секунду сменились такой пронзительной нежностью, что у Уилла перехватило дыхание сильнее, чем от уверенной хватки на горле. Майк смотрел на него так, словно видел перед собой самое драгоценное сокровище в мире. — Ты такой красивый, Уилл... — прошептал Майк, и его голос дрогнул от переизбытка чувств. — Ты самое лучшее, что когда-либо со мной случалось. У Уилла защипало в глазах от этих слов, произнесенных в самом центре их безумия. И прежде чем он успел ответить, Майк накрыл его губы поцелуем — самым страстным и глубоким изо всех, потому что на этот раз он не сдерживался. Это был поцелуй, в котором смешались все их чувства. Майк целовал его так, будто хотел выпить его целиком, забрать себе каждую его мысль и каждое желание. Его язык настойчиво исследовал рот Уилла, а руки снова начали свое бесчинство: крепко прижимали его за талию к себе, не оставляя ни миллиметра пространства между ними. Ритм Майка стал еще более страстным. Он даже не думал сдерживаться, вбиваясь в Уилла с такой силой и жадностью, что в какой-то момент могло показаться, что это — сон. Самый смелый… самый желанный. Уилл отвечал ему с тем же отчаянием, его ноги обвили бедра Майка, пальцы ног судорожно вжались в простыни. — Да, вот так... — хрипел Майк прямо в губы Уиллу, не разрывая поцелуя. — Чувствуй меня. Я здесь. Я никуда не уйду. Жар внутри них достиг своего пика. Уилл чувствовал, как его тело начинает плавиться, превращаясь в чистую энергию. Голоса, звуки радио, стены мотеля — всё исчезло. Остался только Майк, его вкус, его запах и эта невыносимая, сладкая пульсация, которая вот-вот должна была взорваться. Майк сделал последний, самый глубокий и мощный толчок, одновременно с этим доводя Уилла рукой до края. Он смотрел на него с уверенной ухмылкой, желая запечатлеть в памяти каждую секунду этого момента. Уилл вскрикнул Майку в губы, его тело забилось в сладкой дрожи, и в ту же секунду Майк содрогнулся следом. Он еще несколько секунд оставался неподвижен, тяжело навалившись на Уилла, пряча лицо в изгибе его шеи. Его дыхание — рваное, обжигающее — постепенно выравнивалось, но сердце всё еще колотилось о ребра Уилла. Он медленно приподнялся на локтях, не спеша отстраняться совсем. Взгляд Майка, всё еще немного затуманенный, скользнул по лицу Уилла: по его припухшим губам, растрепанным волосам и щекам, на которых горел яркий, лихорадочный румянец. Майк довольно, почти хищно усмехнулся. Он протянул руку и большим пальцем медленно провел по горячей скуле Уилла, наслаждаясь этим жаром. — Ну что, Байерс? — прошептал он с вкрадчивой, игривой хрипотцой через несколько минут, когда они отдышались. — Кажется, я сдержал слово. Я же обещал, что заставлю тебя краснеть. Уилл в ответ лишь издал невнятный звук, похожий на слабый смешок, и прикрыл глаза, чувствуя, как по телу разливается приятная усталость. Он потянулся к Майку, обвивая его шею руками и притягивая ниже, к себе. Это было незабываемо, хотелось остаться в этом моменте навсегда. Майк послушно опустился, перекатываясь так, чтобы они легли на бок, всё еще тесно переплетаясь ногами. Он собственнически закинул ногу на бедро Уилла, прижимая его к себе максимально плотно. Его ладонь легла Уиллу на поясницу, пальцы ласково начали поглаживать чувствительную кожу, то и дело спускаясь чуть ниже, напоминая о том, что только что между ними произошло. — Кхм... — Майк вдруг замер, и его голос стал чуть серьезнее, хотя в глазах всё еще плясали искры. Он уткнулся носом в висок Уилла, вдыхая его запах. — Я очень надеюсь, что после такого... завтра утром ты не начнешь снова строить из себя скромника и делать вид, что мы просто друзья. Он приподнял голову, заглядывая Уиллу в глаза, и его губы тронула нахальная, но бесконечно нежная улыбка. — Потому что «просто друзья» не выкрикивают чужие имена так, как это делал ты пять минут назад. И уж точно не смотрят друг на друга так, будто мир схлопнулся до размеров этой кровати. Ты ведь понял, Уилл? Назад дороги нет. Уилл улыбнулся — открыто и счастливо. Он уткнулся лбом в подбородок Майка, наслаждаясь тяжестью его руки на своей талии и тем, как их сбитое дыхание наконец-то стало одним на двоих. — Понял, — выдохнул он, сильнее вжимаясь в его тепло. — Даже не надейся, что я тебя теперь куда-то отпущу. Ты уж слишком хорош. Майк тихо рыкнул от удовольствия, оставляя собственнический поцелуй на его плече, прямо поверх свежего засоса, и прижал Уилла еще крепче, словно запечатывая этот уговор. Майк притянул Уилла еще ближе, и его рука, до этого покоившаяся на пояснице, медленно скользнула ниже, оглаживая бедро. Он чувствовал каждое мимолетное вздрагивание Уилла, каждую искру, которая всё еще тлела в этом пространстве. — Серьезно, Байерс, — Майк приподнялся на локте, глядя сверху вниз на Уилла. Его взгляд стал тем самым — обещающим. — Если я увижу завтра за завтраком этот твой взгляд «мы просто вместе путешествуем», я не ручаюсь за себя. Я найду способ напомнить тебе о сегодняшней ночи прямо под столом, и поверь, ты покраснеешь еще сильнее, чем сейчас. Уилл тихо рассмеялся, и этот звук, свободный и легкий, отозвался в груди Майка чистым восторгом. — Ты невыносим, Уиллер, — прошептал он, и в его глазах, всё еще подернутых от удовольствия, Майк увидел такое обожание, от которого перехватило дыхание. — Но, кажется, у тебя нет шансов. Я слишком сильно привык к тому, как ты на меня смотришь... без очков. И без одежды. Майк издал звук, средний между смешком и победным рычанием, и вдруг, уткнулся носом прямо в изгиб шеи Уилла. Он принялся возиться там, щекотно фыркая и задевая губами чувствительную кожу, отчего Уилл непроизвольно вжал плечи и заерзал под ним, заливаясь тихим, искренним смехом. — Майк! Перестань, щекотно! — сквозь смех выдохнул Уилл, пытаясь шутливо оттолкнуть его, но на самом деле лишь крепче прижимая к себе. — Нет, Байерс, привыкай, — пробормотал Майк прямо ему в кожу, продолжая свои «атаки» носом, пока Уилл не начал буквально задыхаться от смеси смеха и остаточного возбуждения. — Это официальная часть программы «не просто друзей». Никакой серьезности, пока ты так забавно не начнешь просить о пощаде. Наконец, вдоволь надурачившись, Майк затих. Он дотянулся до края сбитого тяжелого одеяла, которое свисало с края кровати, и одним широким движением накрыл их обоих, отсекая прохладу номера и создавая их собственный, закрытый от всего мира уют. Стало совсем тихо и уютно. Пахло теплом, и ими обоими. Майк поудобнее устроил голову на груди Уилла, слушая, как постепенно замедляется его сердцебиение, становясь в такт с его собственным. Уилл запустил пальцы в черные кудри Майка, аккуратно перебирая их и глядя в потолок, на котором плясали отсветы от вывески. — Знаешь, — тихо произнес Майк, уже засыпая, — кажется, это был лучший проигрыш в карты в моей жизни. Уилл прижался щекой к его макушке и закрыл глаза. — Я люблю тебя, Майкл Уиллер. — прошептал он, улыбаясь во тьме.