Искрить

Несколько часов они не разговаривали друг с другом. Виктор чертил роботов-помощников. Потому что черчение успокаивало, а не потому что он думал, будто эти дурачки пригодятся и вообще появятся. А Джейс занимался чем-то своим. Хорошо бы поэкспериментировать с магией именно в таком состоянии — в разобранных чувствах — и посмотреть, насколько она может быть вредоносной. Но Виктор опасался, что магия заденет Джейса — как источник злости. И выставить вон его нельзя, потому что эксперимент не встал на паузу. Виктор не отказывал себе в мыслях о том, как крадёт у Джейса рецепт лекарства и уходит в Заун один. Найти поставщиков оборудования он тоже может. Хоть из будущего, хоть из соседней вселенной. Параллельно с изготовлением лекарства будет постоянно вкалывать себе дозу магии и познавать её. Разберётся с прыжками во времени. Обучит магию производить лекарство, чтобы процесс шёл быстрее. И вылечит столько людей, сколько успеет, пока его не поймают и не убьют Миротворцы. Или кто-нибудь ещё. — Интересные идеи, кстати, — сказал Джейс. Виктор не стал спрашивать. — Полистал папку Скай. И чертежи хорошие. — Я не хочу разговаривать с тобой, — сказал Виктор. — Однажды тебе придётся. — Придётся. Мы работаем вместе. — Даже так? — И я больше не умираю. Так что работать будем долго. — Ого. А Скай чем провинилась? — Вот именно, Джейс. Чем провинилась Скай, что ты используешь её идеи как предлог заговорить со мной? — Мне правда нравятся её идеи. — Так скажи об этом ей, а не мне. — Скажу. А что насчёт обеда? Я устал уже есть сырые овощи и орехи. И раз ты так дорожишь Скай, нам придётся вдвоём пройтись до кухни. — Пожарь овощи на горелке, если сырые надоели. — Пожарь ты. На своей магии. — Я не голоден пока. — Пожарь мне. — Джейс. Отстань, пожалуйста. Джейс вскрикнул, будто ударился. И Виктор обернулся. На столе перед Джейсом, помимо чертежей Скай, лежали ломтики яблока, которые он по очереди очищал от кожуры. Один ломтик Джейс держал в руке, и он был в крови, как и лезвие ножа. Джейс закусил ладонь между большим и указательным пальцами, и с нижней губы капала кровь. Виктор снова прыгнул в будущее? Отдельно от Джейса, и тот не заметил? Или они прыгнули оба? Виктор встал из-за стола и сходил за аптечкой. Потом подошёл к Джейсу, поставил аптечку перед ним. И собирался вернуться за свой стол, но. Стало жалко Джейса. Хоть порез у него был нестрашный и глупый. Виктор открыл аптечку, достал стерильный бинт и перекись. Дёрнул руку Джейса. Посмотрел на порез — глубоко. Неприятно, наверное. Кровь продолжала течь. И рот у Джейса был весь перепачкан. Виктор зубами вскрыл упаковку с бинтом, потянул край, размотал и прижал к ране. — А перекись? — спросил Джейс, облизывая углы рта. — Вон стоит, — сказал Виктор. Джейс улыбнулся, совсем чуть-чуть, будто на пробу. — Болеть сразу перестало, как ты бинт приложил. Виктор посмотрел на него и помотал головой. У них случилась не просто какая-то бытовая ссора. Вся грубость Виктора оправданна. И он пока не видит, как им помириться, если они останутся при своих мнениях. А Виктор — останется. Он вернулся к чертежам. Но через несколько секунд Джейс его окликнул. — Что? — спросил Виктор. — Рана, — сказал Джейс. — Её больше нет. — Как это? Виктор развернулся на стуле и привстал, чтобы посмотреть. Из-за крови не было видно, есть там рана или нет. Пришлось подойти, взять руку Джейса и приглядеться. Раны действительно не было. Никакого вообще следа. Они переглянулись. — Магия исцеляет не только тебя, — сказал Джейс. Он был в очередном восторге. А Виктор увидел множество перспектив. И поводов для экспериментов. — Мы должны пойти в Заун, — сказал Виктор. — Прямо сейчас. У нас ещё минимум целые сутки. — Ты что, будешь ходить по улицам и прикладывать к больным ладонь? — спросил Джейс, усмехнувшись сквозь бинт, которым стирал с губ кровь. — У меня всего лишь порез зажил. Вряд ли магии хватит на целый организм. А если она не возвращается, а испаряется, ты можешь сам обратно заболеть. — С чего? Я уже выздоровел. — Мы не знаем наверняка. Эксперимент не окончен. — Джейс! — Я не пущу тебя. — Джейс взмахнул куском окровавленного бинта, словно именно им собрался не пускать. — Представь, что будет, если в город придёт человек, который исцеляет от болезней. Через пять минут к тебе выстроится очередь со всего Зауна. Я понимаю твоё желание срочно бежать и лечить всех. Но подумай немножечко вперёд. Как это повлияет на тебя в будущем. На меня. На нашу работу. — Ладно, — сказал Виктор. Джейс прав. Конечно прав. Но целые сутки пропадают. Можно вылечить хотя бы ребёнка. Хотя бы одного. — У тебя есть знакомый, которому ты доверяешь на сто процентов? — спросил Джейс. Он вытер наконец рот и кинул бинт на стол. Виктор сомкнул пальцы в кулак, царапнул ладонь. Спросил: — Что ты хочешь? — Можно одну порцию лекарства дать твоему знакомому. Который тоже при смерти. Но строго под нашим наблюдением. И после Дня Прогресса. — Где? — Виктор огляделся. — Сюда мы не можем его привести. И пропадать двое суток в твоей лаборатории тоже будет подозрительно. — Мы что-нибудь придумаем, — сказал Джейс и облизнул губы, скорее от нервов, чем от крови. — У нас будет время всё хорошо обдумать и подготовить. А пока продолжим наш эксперимент. Я могу порезаться снова. Сильнее. И ты попробуешь залечить рану. Он уступил? Согласился привлечь к эксперименту постороннего человека. — Я не хочу, чтобы ты ранился, — сказал Виктор. — Даже в рамках эксперимента. — А я боюсь, что это целительное колдовство забирает у тебя здоровье. — Брось. — Виктор разжал кулак и поводил ногтями по шву на штанине. — Я себя отлично чувствую. И у тебя ещё целых две дозы, если вдруг. — Давай лучше проверим потом на мне, — сказал Джейс. Он звучал и смотрел почти что умоляюще. — Я и так здоров, и заживление ран ничего у меня не отнимет. — Хорошо. Джейс ссутулился в кресле, опал весь. Накрыл ладонями лицо. И сказал сквозь них: — Господи, неужели мы помирились? Невыносимо, когда ты отторгаешь меня. — Мы помирились, потому что ты пошёл на компромисс, — ответил Виктор. — Спасибо тебе. Джейс встал, шагнул к нему и обнял. Прошептал в макушку: — Секунду. Всего секунду. — Я не против объятий, — сказал Виктор. От Джейса так сильно пахло кровью. — Но из-за магии... — Раз она исцелила меня, то вряд ли теперь станет калечить. Виктор прикрыл глаза и тоже обнял его.

***

Все важные и интересные проверки откладывались до следующего испытания. И внутри от этого всё свербело. Виктор бестолково слонялся по лаборатории и не находил, куда приткнуться. Перебирал мысленно, что ещё они могут сделать за эти сутки. Прыжки по времени, например. Два кванта, бесконечно удалённых друг от друга, могут обмениваться информацией и принимать одинаковые состояния. Магия, вероятно, считывает квантовые состояния в будущем. И так они перемещаются. Но всё ещё непонятно, как Виктору это сделать нарочно — и почему он не управляет этой областью магии, только тут у них случается разобщённость. Эти прыжки происходят непроизвольно, как икота, но у икоты есть причина. Когда Виктор варил кофе, магия их перебросила к моменту, когда кофе уже приготовился. Но это был эксперимент, на самом деле им не так уж не терпелось выпить кофе. А в случаях, когда Виктора перебрасывало к Джейсу, у которого уже что-то произошло и продолжалось, — какой здесь мотив? Магия — торопит события? Чтобы Виктор быстрее узнал о её целительных возможностях? И о путешествиях во времени? — Есть теория, — сказал Виктор, остановившись у книжного шкафа, — что магия хочет, чтобы я поскорее разгадал её. Джейс сидел над микроскопом и разглядывал какие-то образцы. Он поднял голову, спросил: — Поскорее — это за оставшиеся сутки? То есть пока она не испарилась. — А ты чем занят? — спросил Виктор, кивнув на микроскоп. — Это образцы твоих клеток. — И как они? — Точно так же, как во всех предыдущих тестах. И если всё повторится, то завтра магия испарится из них. Но необязательно, что из тебя. — И какой план? Если магия продержится в моём организме дольше — будем просто продолжать наблюдения? Джейс так моргнул, будто закатил глаза. Конечно: они ведь решили, что тестировать целительное колдовство будут не на Викторе. А Виктор снова начинает тут. Взгляд упал на нижнюю полку, куда Джейс затолкал ортез с корсетом. Он их даже не прикрыл ветошью или ещё чем. Лежат там как сломанные уродливые игрушки. У Виктора внутри всё истошно содрогнулось — что придётся вернуться к этому. Эксперимент провалится. И когда магия испарится — схлопнется и здоровье. А у Джейса осталось всего две дозы. И хватает их так ненадолго. Такой сценарий выглядит куда правдоподобнее, чем тот, где Виктор исцелился раз и навсегда. Если бы в будущее можно было только подсмотреть, без перемещений, и узнать, в порядке ли Виктор через неделю, через месяц, через год. И насколько они продвинулись в лечении. — Так что насчёт магии? — спросил Джейс. — Почему ты подумал, что она хочет разгадаться? Виктор отвернулся от шкафа и мыслей о крахе. — Я снова прыгнул в будущее. На несколько секунд. Когда ты порезался. Магия словно подгоняет... — Но это только секунды. Ты бы всё равно забинтовал мне руку. — Вдруг она хочет, чтобы я разобрался с прыжками во времени. Вот и подсовывает мне их снова и снова. — Может, она ещё просто не до конца синхронизировалась с тобой и чудит, как с йогуртом и апельсином. — Джейс подпёр щёку кулаком и прищурился. — А в прошлое тебя не бросает? Он будто в чём-то подозревает Виктора. Или — Виктор правда звучит фанатично? Зачем магии ему что-то срочно сообщать? И прыжки в будущее — зачем? — Пока не было такого, — ответил Виктор. — Это всё надо записать. Он направился к столу. И вскользь глянул на Джейса. Его глаза уже были слегка воспалёнными и одуревшими. Сколько он не спал? — Тебе надо поспать хоть пару часов, — сказал Виктор, раскрывая тетрадь на странице, где они остановились. — Я нормально держусь. — Джейс. — Почему ты так настойчиво укладываешь меня спать? — Потому что беспокоюсь о твоём физическом и психическом благополучии. Виктор по пунктам стал расписывать всё, что они обсудили и о чём он подумал сам. И краем глаза видел, как Джейс раскачивается на стуле и вертит в пальцах линейку. — А ты почему подозреваешь меня в тайном умысле? — спросил Виктор. — По-твоему, я до сих пор собираюсь в Заун? Он закончил писать, положил ручку на тетрадь и прошёл к окну. Сел спиной к ящикам стола, вытянул ноги. Сказал: — Иди сюда. У Джейса вздёрнулись брови. — Прямо на ручках у тебя спать? — На каких ручках? Положишь голову на колени. — На самих коленях жёстко. Может, на бёдра? — Как угодно. Джейс качнулся вперёд в последний раз и встал. Прогнул поясницу, вытянув руки над головой. Выглядело это ненатурально. Как будто Джейс пародировал человека, который собирается лечь спать. Или, может, он смущён? А Виктор ведь без подтекста предложил вздремнуть у себя на ногах — чтобы показать, что никуда не собирается и не сбежит. Когда Джейс улёгся, подтянув к себе согнутые колени, Виктор положил ладонь ему на голову. Перебрал пряди за ухом. — Как хорошо, — сказал Джейс тихо. — Скучал по твоим пальцам. Такие признания всё ещё тревожили. Царапали по сердцу с каким-то подвохом. У Виктора не получалось принять их, согласиться, применить к себе. Он отодвинул волосы Джейса со лба, тронул шрам на правой брови. — Хочешь залечить? — спросил Джейс. — Нет. Если тебе нравится. — Пусть будет. Голос Джейса угасал. Веки увязали в моргании. — Неудачный эксперимент или в детстве рассёк? — спросил Виктор шёпотом. — Подрался... Джейс выдохнул, больше не открыл глаза и задышал ровнее. Виктор любит его, но не помнит, когда влюбился. И влюблялся ли вообще. Может, сразу — и не заметил. Пока бродил по осколкам его мастерской. Влюбился в его влюблённость в науку и магию. В его дерзость отрицать правила. Любые и каждые. Но любовь Джейса — аномальна. Его желание физической близости. Влюблённость в свой ум Виктор бы понял — но дальше. Инвалидность не ограничивалась телом. Ему было неудобно, некомфортно жить, и он проявлялся наружу сплошными неудобствами для окружающих. Он с трудом разговаривал со Скай сегодня утром не потому что прятал отсутствие ортеза на ноге. Ему никогда не было уютно — наверное, ни с кем. Всё время как будто приходилось прорываться сквозь помехи, говорить через силу — и не то, что хочется и чувствуется. Даже с людьми. А с Хеймердингером — вообще. И Джейс. Он словно заочно принял все дефекты Виктора. Распахнутость навстречу научным и магическим открытиям позволила и Виктора воспринимать без предрассудков? И даже влюбиться? Виктор неторопливо и мягко гладил волосы Джейса и смотрел на свою руку. Кожа уже была здорового цвета, без желтизны, но всё равно бледная. И синева вен казалась синее и ярче. Виктор перевернул руку ладонью вверх, расправил пальцы. Непривычно было, что они не трясутся мелко. Что пульс на сгибе запястья ровный и тихий. Виктор вытянул указательный палец и нарисовал в воздухе руну движения. След его пальца заискрился синим. Виктор отдёрнул руку. Сердце оборвалось. Руна померцала несколько секунд и растаяла. Не чересчур ли для побочного эффекта? От рисования отдельных рун ничего не наколдуется. Но если собрать правильную последовательность для путешествия в будущее... Виктор закрыл глаза и прижал пальцы к виску. Когда Джейс проснётся, надо потестировать разные сочетания рун для бытовой магии.

***

Джейс проснулся через три часа. Потёрся ухом о бедро Виктора, а потом уткнулся носом. Обхватил ладонью колено. Просунул пальцы под ногу и прижался весь, потягиваясь. — Виктор, — сказал он едва слышно и обернулся. Думал, что Виктор тоже задремал? — Ты мне снился. Это был плохой сон. Его брови так надрывно напряглись. Виктор коснулся его щеки. Погладил густую колючую щетину. Спросил: — Я умер? Джейс мотнул головой. У него было заспанное лицо, но и словно заплаканное. Хотя спал он спокойно и точно не плакал во сне. — Я не смог тебя остановить, — прошептал Джейс. — От похода в Заун? — Хуже. Всё было намного хуже. Он смотрел Виктору в глаза — и как будто куда-то ещё, дальше, туда, где был другой Виктор. Из сна — который ещё не развеялся и продолжал мучить Джейса. — Есть новости, — сказал Виктор. Потому что не знал, как утешить, но хотя бы мог отвлечь. — Хорошие? — Просто новые. Я могу выводить руны в воздухе. У Джейса распахнулись глаза. Он подскочил. Развернулся на коленях к Виктору. — В смысле? Покажи! Виктор поднял руку и вытянул указательный палец. Нарисовал руну воды. Как и в прошлый раз, руна плавно проявилась вслед за движением руки. — Боже... Это же... настоящая магия. Как будто до этого была игрушечная. Джейс вскинул руку и поймал в горсть сияние. Потом раскрыл ладонь. Над кожей засверкала синяя взвесь и через миг растворилась в воздухе. Джейс глянул на Виктора. Без страха — и так, как ещё ни разу не смотрел прежде. Как на незнакомца, но не чужого. Словно узнал в нём кого-то. Неужели он вдруг подумал, что... Или думал об этом уже раньше? В этом он подозревал Виктора? — Нет, — сказал Виктор. — Просто это его магия. У любого она будет так проявляться. — Что насчёт бритвы Оккама? — спросил Джейс. — Скорее, это притягивание удобных фактов за уши. — Если ты волшебник, но тебя прокляли, заблокировали знание об этом. Или не было поводов... — Поводов было достаточно. — ...а теперь магия вернулась к тебе и напомнила. — Джейс. Виктор поднялся. Оправил брюки на коленях. Этот разговор злил. Злила магия, которая вернулась к нему спустя столько лет — спустя всё его убогое существование. Разумеется, это не так. И магия — не его. — Я собираюсь попробовать простые сочетания рун, — сказал Виктор. — Дай знать, когда будешь готов.

***

Сначала Джейс попил кофе. Он молчал. Но слишком выразительно. И следил за Виктором. Не просто посматривал время от времени, а вцепился взглядом и провожал каждое движение, как на поводке, не отпуская. Что он пытался увидеть? Схожесть походки и жестов? Джейс описывал того человека стройным и крепким. А Виктор по-прежнему сутулил плечи, был угловатым и костлявым. И не собирался думать, что прошло время. Что магия и хорошее питание облагородили его. Потом Джейс наконец взял себя в руки, взял тетрадь с ручкой и присел на край стола. Спросил: — С чего хочешь начать? Виктор начертил в воздухе руны для левитации. Направил ладонь на книжный шкаф — и тот поднялся над полом сантиметров на двадцать, чуть качнулся и пролетел к центру лаборатории. — Боже, — прошептал Джейс. Виктор повёл пальцами вниз, и шкаф упёрся ножками в пол, почти не потревожив книги внутри. Руны продолжали висеть в воздухе. И Виктор махнул рукой в сторону стула. Взметнул его под самый потолок, покрутил вокруг оси и вернул на место. Опустил руку, и руны растаяли. — Что чувствуешь? — спросил Джейс. — Устал? — Наоборот, — ответил Виктор. Он нахмурился, поглядев в пол. Прислушиваясь к внутренним процессам. Наконец он ощущал ток магии. Её присутствие в крови. Её свечение — и силу. Словно вот теперь магия раскрылась ему целиком. Всеми своими гранями. Как алфавит: Виктор узнал о существовании каждой буквы — и дальше может собирать их в слова, в предложения, в сложные тексты. Для побочного эффекта это чересчур. — Виктор? — Подождём до завтра. Или когда... когда она испарится. — Скажи, что ты почувствовал. Пожалуйста. Для эксперимента это важно. Виктор засунул руки в карманы брюк, сомкнул там пальцы, стиснул, открыл рот, но промолчал. — Ты тоже видишь, что это странно и слишком, — сказал Джейс. — А я вижу, что ты недоговариваешь. Ты почувствовал завершение, полное пробуждение магии, так? — Да, — ответил Виктор. Джейс спрыгнул со стола, бросил тетрадь с ручкой в кресло. Подошёл, встал за спиной. Почти вплотную, но не коснулся. — Ни у кого больше не будет этого побочного эффекта, — сказал он вполголоса, но крепко. — Остальных магия всего лишь исцелит. А если попадёт в кровь другого дремлющего волшебника, то просто разбудит его собственную магию. Но не проявится. Это — твоя магия. Ты мне дал её, чтобы я вернул её тебе. И прыгать в будущее не надо, но однажды тебе придётся выйти в той метели навстречу маленькому мне. Чтобы потом спасти ещё раз — и снова вложить мне в ладонь кристалл. Чтобы сейчас стоять здесь и слушать, как я тебе это говорю. — Что мы скажем Хеймердингеру? — спросил Виктор. — А? Он обернулся. Джейс плакал. — Это ты... — Я тебя ещё не встретил, — сказал Виктор. — Пройдут годы. Пока я умею только варить кофе и переставлять мебель. Джейс прикрыл глаза, и слёзы побежали сильнее, рот исказился. Виктор протянул руку, тронул его затылок. Нащупал родинку. Джейс обхватил его за плечи, и пришлось встать на цыпочки, чтобы он уткнулся мокрым, горячим лицом в шею. Виктор прижал его к себе, обнял руками — и потоками магии. Которая всегда Джейса любила.