Искрить

Мейсона не было дома, когда Виктор постучал в дверь. Он обошёл дом вокруг и позаглядывал в окна, чтобы убедиться, что Мейсон не умер, а просто отсутствует. А Карла открыла почти сразу. Она щурилась от пыльного света и словно не узнала Виктора. Виктор её — тоже. Волос на голове Карлы почти не осталось, и она их никак не прибирала. Остатки прядей сползали по голым плечам. Левая рука была забинтована. Бинт слоился, и его давно не меняли. Сквозь него просачивались тёмные пятна. Виктор вошёл, хоть Карла не приглашала — но и не закрыла перед ним дверь. Она прошла вглубь дома, будто спросонья. От запаха запершило в носу. Запах тут был как ещё один обитатель. Повсюду. Сквозь болезнь и бытовую запущенность пробивалось что-то лекарственное. Виктор огляделся. Откровенных признаков Мерцания не было. Вообще никаких шприцов и колб. Но если он спросит, Карла вряд ли ответит честно. Тем более если связалась с Синджедом. Но Виктор не увидел мутаций. На лице, руках или ногах. А что там под платьем? Формы, по крайней мере, человеческие. Пусть бы Карла просто умирала. Без сопротивления. — Я Виктор, — сказал он, встав в дверях спальни. Карла уже легла и укрылась одеялом. Он стянул с головы капюшон дождевика. Но Карла не смотрела в его сторону. Она уставилась обездвиженным взглядом в замызганную стену. И моргала редко. И перебирала в скованных пальцах одеяло. Ей было больно. Виктор знал её мысли. Она уговаривала боль прекратиться. Остановиться хоть на чуть-чуть. Дать передышку. — Ты принимаешь Мерцание? — спросил Виктор. Карла мотнула головой. Это самое страшное — что она оставалась сознанием здесь. Не выключалась, не пропадала в забытье. А чувствовала всё наяву. — Что насчёт Синджеда? Виделась с ним? Карла снова мотнула головой. Но с задержкой. Вспоминала, кто это? Вспоминала, слышала ли о нём вообще? У Карлы нет семьи. Родители давно умерли, а свою она не завела. Больше любила рисовать, чем людей. И в комнате всё ещё стоял мольберт. Пустой. На нём висели пыльные чулки. — Я могу вылечить тебя, — сказал Виктор. И порывисто сел на колени перед кроватью. Занёс руку над головой Карлы. Нельзя. Не сейчас. Карла нужна им. Больная, умирающая. В мастерской, а не тут. — Пожалуйста, — прошептал Виктор. — Ты точно ничего не принимаешь? Карла перевела на него взгляд. Ясный, в котором было видно передозировку болью, но не химическими веществами. Виктор сжал её руку, которой она комкала одеяло, утешаясь от боли. — Я приду за тобой попозже, хорошо? У меня есть лекарство. Но всего одна порция. Ты помнишь меня? Я учёный, помнишь? Когда-то в штуку я пообещал, что вылечу всех в Зауне. И теперь... Я изобрёл средство. Но оно непроверенное. Ты понимаешь? Карла просто смотрела на него. Боль не отпускала её в сон — и в осознание происходящего вокруг. — Видишь? — сказал Виктор. — Я выздоровел. Первый опыт мы провели на мне. И нам нужны... Он замолчал. Он начал всё портить. Карле нужно думать, что она единственная — избранная. Тогда она не станет никому рассказывать о волшебном излечении. Она должна хотеть это лекарство только для себя. — Когда? — спросила Карла. Её голос прозвучал тоже ясно. И не утратил человечности. — Примерно через неделю, — ответил Виктор. Она кивнула, и пальцы, которые Виктор сжимал, чуть дрогнули.

***

Он пришёл обратно к дому Мейсона и встал на крыльце ждать. Больше друзей в Зауне у него не было. Кроме Скай. Которая не болеет и с которой он едва умеет говорить. Вряд ли с Мейсоном всё пройдёт так же легко. Легко, да уж. Но на Карле они опробуют чистую магию Виктора. Уже хоть что-то. Их эксперимент пошёл сильно не по плану. Внезапно Виктор оказался волшебником. И если его магия способна исцелить столько людей, сколько он встретит, — лекарство Джейса не потребуется. Мейсон всё не возвращался, и Виктор пошёл в бар, где раньше работал Вандер. Сейчас там наливал какой-то пацан. В музыкальном автомате играла приятная музыка. Виктор оглядел публику. Не нашёл Мейсона. Или забыл, как тот выглядит? За пару лет Мейсон мог сильно измениться. Если подсел на Мерцание — особенно. — Что за красавчик, — сказала девушка справа. Виктор оглянулся. Это Севика. Работает на Силко. Виктор знает о ней, а она о нём — нет. Потому что она заунская рок-звезда. Виктор оглядел её быстро, оценил ущерб: лечить недолго, но — Мерцание. Протез, вены, радужка. — Никогда не видела тебя тут, — сказала Севика и упёрлась локтем в барную стойку. Вряд ли она клеила Виктора. Не настолько ведь банально, что даже он понял. Она тоже оценивала — но не ущерб, а потенциал. — Один? — спросила она и подмигнула. Точно. Не клеила. — Нет, — ответил Виктор. — Мой партнёр остался дома. Севика округлила глаза и кивнула. Пусть принимает его за обычного прохожего, который зашёл... выпить чего-нибудь. Виктор взглянул на полки с бутылками за барной стойкой. К трезвенникам всегда больше вопросов. Обычно он не пьёт алкоголь. Обычно — то есть всегда. — Я угощаю, — сказала Севика и подозвала бармена. Это плохо. Виктор ей чем-то не пришёлся по вкусу, раз она решила продолжить знакомство. — И откуда ты такой нарисовался? — спросила Севика. — Ниоткуда, — ответил Виктор. — Всегда тут жил. — Правда? А под плащом что? — Она взметнула рукой в его сторону и снова подмигнула. — Да не ссы! Виктор на секунду опустил глаза и вернул взгляд ей в лицо. Она улыбалась. Виктор уже притворяется калекой. Кем ему притвориться, чтобы она отвяла? Севика чуть прищурилась и сказала тихо: — Ты не отсюда. И не из Пилтовера. Я могу пристрелить тебя. Потому что настроение такое. Что скажешь? — Менструация? — спросил Виктор. И Севика на секунду нахмурилась. Но потом продолжила улыбаться. Сказала: — Ты ошибся баром, красавчик. Она дёрнула плечом. И Виктора расстреляли раньше, чем жест завершился. Настолько Виктор странный и чужеродный в Зауне? Пули повисли в воздухе. Но дым взвивался. Дым пах порохом. И банда Силко переглядывалась между собой. Севика смотрела на руку Виктора, из которой выпал костыль. Виктор свернул ладонь полукругом, словно удерживал сферу. Хрупкую — он посмотрел бегло на всех в баре. Кроме бармена. Который, если не дурак, присел за стойку. Этим пулям куда-то нужно деться. Виктор не растворит их в воздухе: магия работает не так. Ничто так не работает. Виктор сомкнул пальцы, перевернул ладонь и опустил вдоль ноги, под плащ. Доски на полу сокрушились под грохотом пуль. Севика упала на барную стойку лицом в локоть. И тут же подняла голову. Швырнула в Виктора взгляд. — Ты!.. И Виктор едва расслышал сквозь музыку из автомата. Он смотрел на барную стойку. На её царапины и раны от донышек стаканов, рюмок и бутылок. От каблуков, зубов и ногтей. Он — не сохранил в тайне. Он не сохранил в тайне. Не сохранил в тайне. И не знает порядок рун, чтобы вернуться в прошлое и переиграть, не заходить в бар. Если бы он расправил пальцы наружу — и выпустил пули. В такой свистопляске никто бы не обратил внимания. И он мог уйти. — Ты как, норм? — спросила Севика. Из-под барной стойки высунулась рука бармена и поставила две рюмки с чем-то ржавым. Севика тронула локтем локоть Виктора. Сказала: — Выпей. Это тебе. — Обе? — спросил Виктор. — Если хочешь. Виктор — не хотел. Ничего из того, что происходило в баре. За их спинами орали. Кто-то ещё проверял, не ранился ли он сам, не подстрелили ли товарища. Остальные орали вразнобой и, возможно, о магии. И Севика не прекращала этот балаган поворотом плеча. Очевидно, Силко сейчас в баре не было, иначе бы он уже присоединился. — Так откуда ты? — спросила Севика. А Виктор — был по-прежнему из Зауна. Он взял рюмку, заглянул внутрь. И улыбнулся. Он мог их всех убить. Нечаянно. Он использовал не рунную магию, а мысленную. И рука взметнулась как природный рефлекс, как инструмент для управления процессом. Её движения всего лишь сопровождали его решения. Севика видит, понимает, что он совсем ещё не освоился? И поэтому не боится его? Виктор понюхал, что там в рюмке. Пахло сносно. Но пить он не хотел. Магия в сочетании с алкоголем может быть... ему могут не понравиться последствия. Он протянул руку, и Севика отодвинулась. Он хотел не отвечать, а продемонстрировать. Избавить её хотя бы от воздействия Мерцания. Чтобы она протрезвела. И... это был безрассудный порыв. Они пока ничего не знают о взаимодействии магии и Мерцания. К тому же... Виктор собрал пальцы в щепотку и прижал к щеке. Снова посмотрел в рюмку. Ведь всех в Зауне убивает именно трезвость. Как Карлу. И Силко — не злодей. Он всего лишь выживает. И спасает тех, кто не дожил до пилтоверских стен. — Я могу помочь, — сказал Виктор в рюмку. — Ты это мне? — спросила Севика. — Милый. Они все скоро очнутся. И вряд ли закажут тебе выпивку. Это немного не тот район, где волшебникам падают в ноги. Виктор поставил рюмку обратно. И оглянулся к Севике. — Но Силко я мог бы пригодиться, правда? Иначе зачем она его так запугивает? Разумеется. Её взгляд стал чуть радужнее: от серого к светло-серому. — Например? — спросила Севика. — Перечисли. Есть какой-то перечень услуг? — Если честно, — сказал Виктор, — я пришёл в бар поискать товарища. Но ты напала на меня с порога. Это застало меня врасплох. Теперь я успокоился. И могу вернуть все пули туда, откуда они выстрелили. Думаю, Вандер расстроился бы из-за искалеченного пола. Но могу не промахнуться, а нарочно направить пули во всех, кто стрелял. Я запомнил. Но могу просто уйти. А ты как-нибудь сама объяснишься перед друзьями. Скажешь, к примеру, что это была не магия, а механизм у меня в руке. А через неделю придёшь к памятнику Вандера в четыре часа дня. — Что ты хочешь? — спросила Севика, улыбаясь левой стороной рта. — И почему вдруг именно я? — Всего лишь эксперимент, — ответил Виктор. — А ты, потому что привязалась и не отстаёшь. Она отвернулась и выпила из второй рюмки. Возможно, и не придёт. Но отпустит.

***

Джейс ходил по лаборатории, когда Виктор вернулся. Это была тревога. Потому что когда Джейс думает, он, наоборот, сидит за столом и не шевелится. — У нас есть два добровольца, — сказал Виктор. — Но всё пошло не по плану. Джейс взвинченно глянул на него. — Я колдовал, — сказал Виктор. — Ты... — Пришлось. Зато у нас есть Севика. — Кто это? — спросил Джейс. — Она толковая. Вряд ли, конечно, предаст Силко. Но стадным мышлением не страдает. Джейс остановился и заново посмотрел на Виктора. Спросил: — Она работает на Силко? — Если подумать, — ответил Виктор, — кто на него не работает? — Я не хочу брать её в эксперимент. Джейс настолько не понимает? Или из него говорит тревога? Виктор прислонил к стене костыль и снял дождевик. Капли сорвались на рукава рубашки, коже стало неприятно. — Она здорова, — сказал Виктор. — Более-менее. Но под Мерцанием. Я хочу посмотреть, как с ним взаимодействует магия. — Мы вколем лекарство ей? — Да. А Карлу я буду лечить чистой магией. Они переглянулись. Виктор видел, как Джейс взбудоражен и напуган. Видел его безбашенность на протяжении последних дней. И хотел бы видеть грань, которую сам перешагнул. Они впервые будут ставить эксперимент на человеке. Не считая Виктора. Но его они спасали. По крайней мере, такой была идея. А Севика. Разумеется, Виктор ей расскажет всё. Всё, что ей надо знать. Они возьмут образцы на пробу, проверят. Если она придёт через неделю к памятнику Вандера. Виктор подошёл к Джейсу впритык и прикрыл глаза. Прижался. Поход в Заун — утомил. Спина и ноги больше не уставали от долгих прогулок, но внутренние, душевные механизмы у Виктора остались прежними. Джейс его тут же обнял, несильно, мягко. Погладил спину. — Ты сказал, она не предаст Силко. А Силко не упустит возможность познакомиться с волшебником. Они устроят тебе засаду. Мы не знаем, насколько сильна магия и справишься ли ты с двадцатью, тридцатью его приспешниками. — Джейс. — Виктор повёл плечами вслед его ладоням. — Я тоже подготовлюсь к этой встрече. У нас целая неделя. Чем, по-твоему, мы будем заниматься? Естественно, работать. Я собираюсь подобрать сочетание рун для путешествий во времени. И не только это. — Что случилось со вторым твоим другом? — спросил Джейс. Он водил пальцами по лопаткам, как будто бездумно, но — приятно. — Я не нашёл его. — Можно ещё раз к нему сходить. — Наверное... — Господи, Виктор, тебе как будто нравится всё усложнять. — А тебе нет? Мы учёные: чем труднее — тем интереснее. — Не хочу, чтобы ты пострадал. — Это взаимно.

***

После обеда Джейс ушёл на встречу со своими поставщиками, и настала очередь Виктора расхаживать по лаборатории. Заодно он размышлял и пробовал колдовать. В центре лаборатории он сотворил вихрь. Постепенно раскручивал его и увеличивал силу, превращая в ураганную воронку, и следил, чтобы она не разрасталась дальше. Потом полистал рунный справочник. Перемещения во времени — серьёзнее любого колдовства. Хекс-врата сокращают время путешествия, но перемещают только внутри пространства. Виктор из будущего тоже всего лишь отправит маленького Джейса и его маму в другое место, а не время. Но самому ему придётся прыгнуть далеко в прошлое. Начинать, разумеется, надо с секунд — как с маленького вихря — и понемногу увеличивать размах. Он записал в тетрадь несколько сочетаний рун, которые могут подойти. Но всё ещё не понимал, что делать с самой магией — чтобы она перебросила его в прошедшее квантовое состояние. Чтобы это было ровно то состояние, и он нечаянно не прыгнул в параллельную вселенную. Квантовое состояние параллельного Виктора может отличаться совсем незначительно, но это будет другой Виктор. И другой Джейс. Боже.

***

Когда Джейс вернулся, Виктор пил кофе, прислонившись к столу. Он собрал с помощью магии несколько роботов-помощников, зарядил их Самоцветами и наблюдал, как они нескладно бродят по лаборатории, вытирают пыль и моют пол. — Какие хорошие, — сказал Джейс. Он улыбался так, словно они были живыми, питомцами. — Может, их тоже показать на презентации? — Их ценность не особо впечатляюща, — ответил Виктор. — А растрогать Хеймердингера я не надеюсь. — Я виделся с ним сегодня. — Джейс налил себе кофе. Показалось, он избегает прямого взгляда. — Он предложил мне произнести речь на празднике. — Это же хорошо, — сказал Виктор. Но слегка удивительно, что Хеймердингер расширил границы авторитета Джейса. Он, разумеется, подготовит блестящую речь — и обаяет всех этих влиятельных особ. — И я пригласил его на презентацию, — сказал Джейс. У Виктора всколыхнулось сердце, и по кофе пошла рябь. — Когда? — Через два дня. Джейс наконец посмотрел Виктору в лицо, сморщив брови. — Тебе, возможно, понадобится грим, — сказал он. — Ты выглядишь слишком... хорошо. Здоровым. Хромоты с костылём уже недостаточно. Виктор прижал к векам пальцы и вздохнул. — Прости, — прошептал Джейс. Он шагнул ближе, склонил голову и коснулся губами виска Виктора. Сказал: — Меня тоже бесит этот блядский цирк. — На нагрудном кармане у него загнулся уголок. — Я бы ушёл с тобой хоть куда. Но не хочу вот так бросать маму. Но я готов... если всё пойдёт совсем плохо. — Я бы никогда не попросил тебя об этом, — сказал Виктор. — Знаю. Но ты остаёшься из-за меня. — Судьба Самоцвета мне тоже небезразлична. Виктор почувствовал на виске его улыбку.