Искрить

Когда здание отремонтировали, Джейс захотел снимать мастерскую у Кирамманов. Это был его дом несколько лет, Джейс привык, прикипел и любил мастерскую. Кирамманы не были против подарить её Джейсу. Он, разумеется, не принял. Быть в долгу ему не нравится, и, возможно, он не до конца простил, что Кирамманы отказались от него. Виктор больше не бывал тут после их первых исследований хекстека. Он прошёлся по комнате, словно повторяя свои шаги семилетней давности. У него тогда была всего лишь трость и хватало сил мечтать. В комнате всё было — про Джейса. Книги, журналы, пластинки, заводные игрушки, фотографии в рамках. Виктор заглянул в одну из рамок — и впервые увидел маленького Джейса. Тот запускал воздушного змея, смеялся. «Я приду за тобой», подумал Виктор. И следом: «Я тебя люблю». — Места достаточно, — сказал Джейс у него за спиной. — Если убрать всю мебель, станет ещё просторнее. — Очевидно, — ответил Виктор и развернулся. — Тебе неловко? — Что? — Что я у тебя дома. И знакомлюсь с тобой чуть ближе. Джейс улыбнулся, глянул вбок и вниз. Ответил: — Может, немного. А тебе вчера тоже было? — Я не успел об этом подумать. Наверное, устал. — Честно, я ничего не трогал! Виктор тоже чуть улыбнулся. — Можешь трогать. Только возвращай на место. Они посмотрели друг на друга. И Джейс как будто потянулся навстречу, но сдержался за секунду до того, как тело откликнулось на импульс. Ему часто приходится сдерживаться, Виктор видит. И если дотрагиваться, то — всё равно: умереннее, чем хотелось бы. Целоваться... Виктор взглянул на рот Джейса. Под яркой лампой заметно, что кожа по контуру губ слегка шелушится. Наверное, из-за жара в кузнице. Смотреть на Джейса приятно — если они не ссорятся и он не раздражает. Прикасаться — тоже. Приятно, хорошо, безопасно. — Ты так смотришь... — сказал Джейс. — Как? — Будто... прицениваешься. А ему знакомы такие взгляды? — Я размышляю, — ответил Виктор. — О близости с тобой. — В смысле... о сексе? — Не настолько. Виктор прервал взгляд и отошёл к книжной полке, потому что самому уже стало не по себе. И Джейса он явно смущал. — Если тебе это не надо, — сказал Джейс тихо, — я не... — Я знаю. — Виктор погладил пальцем серебристое тиснение на корешке книги. Не читая. — Поэтому мне с тобой хорошо. — А раньше... с кем-то было не очень? Извини, если это... Он подумал, что у Виктора были неудачные отношения? — Джейс, — сказал Виктор, усмехнувшись. — Какой секс? Я себя всё время плохо чувствовал. Думаешь, либидо выживает в таких условиях? — Извини. — Можешь спрашивать обо всём, что тебе интересно. Не извиняйся. Но не обещаю, что на всё отвечу. — Это очень... Спасибо. Джейс звучал так, будто преодолевает физическую преграду, чтобы произносить слова. Будто горло перекрыли... слёзы? Виктор оглянулся. Джейс не плакал, но выражение лица было болезненным. И если Виктор обнимет, может, и расплачется. А обнять хотелось. Виктор не стал. Не каждому разговору требуется разрядка. Джейс справится. — А где тут спальня? — спросил Виктор, выглядывая в дверной проём. — Там по коридору. — Уже поздно. Можно здесь переночевать. — Да. Конечно. Джейс прошагал мимо, вскользь обернувшись. И распахнул дверь в конце коридора. Включил свет. Кровать была узковатой для двоих. Над ней торчала широкая полка с книгами, тетрадями и всякими безделушками. Джейс подобрал с пола какие-то вещи. Бросил их на стул и придвинул его к столу. — Тебе придётся одолжить мне одежду, — сказал Виктор. Он, конечно, заранее не собирался ночевать здесь. Но когда мысль вспыхнула, решил не отказываться от неё. В следующий раз мастерская уже будет лабораторией, а не домом. Следующий раз, возможно, и не случится. И хотелось просто — немного человеческого покоя. Вне Академии. Где необходимость притворяться сопровождает неотступно и даже в спальне. — Бери что захочешь, — сказал Джейс, кивнув на платяной шкаф. Он улыбался и был так рад Виктору, так безыскусно и незамутнённо.

***

Джейс сначала пропустил Виктора, подождал, пока он уляжется, и потом уже лёг сам. Со стороны казалось, что будет теснее. Но Виктор не чувствовал себя запертым. Скорее всего, в своём прошлом, немощном состоянии, ему было бы неуютно так лежать. Он надел лёгкую рубашку свободного кроя и пижамные штаны из гардероба Джейса. Всё было чересчур большим для Виктора из-за хронической худобы, которая за три дня, конечно, никуда не пропала. Он подвернул рукава и штанины, но резинка на поясе еле держалась. Он лёг лицом к стене и смотрел сквозь окно на небо. Дождь прекратился, но облака загораживали месяц и звёзды. Джейс не обнял его. Не решился, наверное. Его дыхание мерцало в сырых после душа волосах на затылке. Опять не спалось. Сегодня — не из-за переутомления. День был не сильно трудным. Не считая Карлы. И неожиданной Севики. Но со всеми бурными чувствами Виктор уже вроде справился. Чуть-чуть привык к магии — и к себе с Джейсом. И не возражал бы против его ладони, например, на плече. Но попросить об этом... Или самому протянуть руку. Люди наверняка так делают. Любовники. И днём сегодня Виктору ничего не стоило подойти и прижаться. И Джейс понял, чего Виктору хочется. Может, стеснял разговор о сексе. Он как будто подтвердил факт существования — вероятности. И платоничность между ними схлопнулась. Было бы глупо — и бессердечно — снова затевать эту тему и мучить Джейса неопределённостью. Ведь с его сексуальностью очевидно всё нормально. Виктор глубже засунул ладонь под подушку и закрыл глаза. Веки дёргались, вряд ли он заснёт быстро. Он начал думать о своём теле. Которое теперь было здоровым. Пусть и по-прежнему неказистым. Он бы не решился даже просто раздеться перед Джейсом. Не выдержал бы его взгляда. Он вспомнил истерику в ванной лаборатории — и в какой панике избавлялся от корсета. Мог ли Джейс войти без разрешения? И если бы вошёл и увидел... Вряд ли бы тогда Виктор сейчас спал с ним в одной постели. Не потому что Джейс резко разлюбил бы его от отвращения. Виктор не сумел бы так быстро примириться с этим. И чувствовать себя свободно и хорошо вплотную к Джейсу. Хотеть его прикосновений. Предполагать поцелуи. Дыхание Джейса выровнялось. Заснул. Виктор тихонько повернулся на спину и посмотрел ему в лицо. Выразительные брови. Аккуратный нос. Чёткий рот. Джейс, конечно, красивый. Яркий. Но насколько же Виктору это неважно. Он вряд ли бы обратил внимание на Джейса, если бы изо дня в день встречал его в коридорах Академии. Если бы они всего лишь кивали друг другу и оставались незнакомцами. Если бы Виктор не болел — всё равно. А Джейс — обращает внимание. Отчего-то Виктор ему видится красивым. Всегда виделся. С тростью, с хромотой и сутулостью, с костылём, с ортезом, с ногой, которую Виктор подволакивал... Он приподнял руку и кончиками пальцев по воздуху протянул линию над плечом Джейса. Этого не могло быть, всего лишь почудилось, что кожа заискрилась синим. Виктор уже без проблем подавляет непроизвольные выбросы магии. Или магия, как часть Виктора, тоже стремится прикоснуться к Джейсу?

***

Оборудование должны были доставить через четыре дня. За срочность с Джейса, наверное, стрясли космическую сумму. И у них оставалось двое суток, чтобы обустроить мастерскую. С магией это не представлялось какой-то уж неподъёмной задачей. Но послезавтра — презентация. А потом ещё День Прогресса. Джейс был плох в гримировании. Не лучше Виктора. Им бы очень помогла Скай, но вовлекать её совсем не хотелось. А, ещё же её проект — Виктор забыл. И если они позовут её на разговор, одобрят кое-какие идеи, а потом попросят помочь — получится мерзко. Скорее всего, она бы обрадовалась, что Виктор выздоровел и заодно оказался волшебником. И никому бы ничего не разболтала. Ей Виктор тоже почему-то нравится, ещё с детства. Она столько полезного сделала для их работы за эти годы, и как будто нечестно — ограждаться от неё. Но ведь это не приключение. Они с Джейсом нарушили уже столько правил и законов — и продолжают нарушать. Джейса точно попрут из Академии, теперь уже бесповоротно. Так что пусть хотя бы Скай уцелеет. Но позвать на разговор о проекте её надо. Может ли магия подправить его неуместно здоровый вид? Только внешне, какие-то метаморфозные руны? Виктор сходил умылся после провальных попыток Джейса нарисовать ему синяки под глазами и взял рунный справочник. Манипуляции с внешностью — это сложная магия. Разумеется, опытные волшебники умеют и в лягушек превращать. Но Виктор. Он ещё такой дилетант. В дверь постучались, и сразу следом она распахнулась. В лабораторию вошёл Хеймердингер. — Выдалась свободная минутка, и я решил, почему бы не навестить вас сегодня, — сказал он. Виктор каким-то чудом успел спрятать лицо за справочником, а ногу без ортеза сунуть под стол. — О, а это что? — спросил Хеймердингер. — Роботы-помощники, — ответил Джейс. Он тоже сумел мгновенно собраться и говорил гладко. — Они тоже должны были стать частью презентации. Как вам? — Что именно меня должно в них поразить? Джейс засмеялся, но не натужно, а вполне натурально. — Прошу. Виктор чуть-чуть выглянул из-за справочника и увидел, как Джейс приглашает подойти к наковальне в центре лаборатории. Как взял со стола молот, который ему должен был эффектно подать Виктор. Они так репетировали! Но Хеймердингер, ко всему прочему, ещё и непунктуальный засранец. Джейс сжал в щепотке Самоцвет и начал рассказывать, каких успехов им удалось достичь. У Виктора вспотел лоб и под мышками. Он задыхался. Хеймердингер не смотрел в его сторону. Откуда ему знать, как они готовились к этой презентации. Ему хватало Джейса. Тот мог один продемонстрировать и шахтёрскую перчатку, и хекс-коготь, и что угодно ещё. Джейс замахнулся, и Хеймердингер охнул, вскинув руку навстречу. Но Джейс уже долбанул по Самоцвету. И ничего не произошло. Самоцвет не лопнул, как в кошмарах Виктора. Хеймердингер снова охнул. Джейс улыбнулся и прошагал к стенду с перчаткой. Виктор был практически в обмороке. Болезнь его не подкашивала так, как этот минутный стресс от страха разоблачения. Булыжник раскололся в перчатке. Хеймердингер, кажется, впечатлился. Следующий хекс-коготь — и его должен был представлять Виктор. Проходя мимо стола, Джейс бросил на него мимолётный взгляд. Господи, он сам был в шаге от обморока. Но держался блестяще. Хекс-коготь обрадовал Хеймердингера чуть меньше. Когда Джейс заикнулся о роботах-помощниках, он тут же прервал его кивком. Пульс яростно гремел в ушах, и Виктор едва различал, что говорит Хеймердингер. Но по интонациям догадался, что он их отшивает. И по взгляду Джейса. Такому остервенелому. Он уже был в шаге не от обморока, а от того, чтобы схватить Хеймердингера и положить на наковальню. Он не разозлился бы так, если бы презентация прошла послезавтра — по их плану. Ему пришлось надрываться, и всё зря. Хеймердингер ушёл с той же беспечностью, с которой ворвался и порушил им всё. Когда дверь за ним закрылась, Джейс согнулся пополам, стиснул кулаки и зарычал. По-звериному. У Виктора из глаз побежали слёзы. Потом Джейс метался по лаборатории, пинал воздух и предметы, которые попадались под ноги. Это не были роботы-помощники. Их Виктор выключил магией и убрал в ванную. Сам он продолжил сидеть за столом и никак не трогал Джейса. И чуть-чуть утешался мыслью, что Хеймердингер находился в одном помещении с волшебником и не заметил, не почувствовал. — Я теперь не знаю, — сказал Джейс, когда перебесился и сварил кофе. — Хочу, нахрен, отключить им хекс-врата и уйти в закат. Виктор вздохнул в чашку. В закат им, скорее всего, придётся уйти. Вместе или по отдельности. — Не до Дня Прогресса, — сказал Виктор. — Иначе будет скандал. — Скандал будет в любом случае. Я не шучу насчёт хекс-врат. Если мы уходим, то забираем все свои изобретения и наработки. И превратим в столицу прогресса любой другой город, а Пилтовер пусть... Джейс уставился в пол, и его взгляд подёрнулся мраком космической пустоты. Виктор легонько погладил его по плечу. А хотелось — завернуть в магию его разбитое сердце. И пересобрать: вложить внутрь другие мечты, другую любовь. Если Виктор не встретит его однажды в метели, не спасёт, не отдаст кристалл... Его мама, скорее всего, погибнет. И он сам. И не будет ничего в этой вселенной — не было. Виктор окажется где угодно, кроме как здесь, — и вообще не будет знать о существовании Джейса. — Мы можем уйти без объявления войны, — сказал Виктор. — Пусть наслаждаются хекс-вратами, все технологии и патенты всё равно у нас. Просто исчезнем. В Зауне это легко. Джейс поднял глаза, моргнул, и взгляд слегка оттаял. — А мама? — Это должен быть её выбор. У неё здесь фабрика и целая жизнь. И твой выбор: рассказывать ей обо всём или оставить короткую записку, что ты в порядке, но временно будешь недоступен. Что ты написал в том письме? Прощальном. Джейса этот вопрос застиг врасплох. И Виктор не собирался задавать его, так вышло. Вопрос уже давно существовал в мыслях — и просто вдруг принял форму слов. — Я не... Не помнит? Не хочет говорить? Джейс отвернулся. Взгляд у него был заблудившийся, Виктор так и не понял: шагнул бы он тогда. Или это было минутное затмение. — Мне нужна передышка, — сказал Джейс. Он залпом допил кофе и пошёл к двери. Остановился. Развернулся и бросился к Виктору. Сгрёб его и зашептал в шею: — Прости. Прости меня. Прости... Но — за что? Виктор обнял его в ответ. Только руками, без магии. Она сейчас была бы некстати. Из-за неё они встретились. Из-за неё сейчас всё шло трещинами, прахом. — Ты так держишься... — сказал Джейс. — Мыслишь трезво. А у меня не получается. Это Виктор держится? Он единственный мгновенно развалился. Чуть не скончался от гипервентиляции. И магия оказалась беспомощна. — На презентации ты был великолепен, — сказал Виктор. — А я был при смерти. — Не выдумывай. Тебе хватило сил сдержаться и не распылить Хеймердингера в совок робота-уборщика. Джейс улыбался в шею Виктора, губами, но пока ещё не голосом. Это Джейсу — хватило сил вернуться, а не уйти. Хотя, скорее всего, он не особо хотел видеть Виктора после вопроса о письме. Виктор поцеловал его волосы. Потом висок. Потом — шрам на брови. Поцеловал в переносицу. И в щёку. И прижался губами ко рту. Джейс горячо выдохнул. Они оба замерли. У Виктора сердце будто разучилось биться и просто повисло в рёбрах. Джейс обхватил ртом его губы. Но не продолжил поцелуй. Просто дышал в него. Для Виктора это было чересчур — сейчас. Он сорвался с цыпочек вниз. Ткнулся щекой в грудь Джейса, ухом к сердцебиению — существующему, бешеному. Прошептал: — Прости. — Я очень люблю тебя, — сказал Джейс. — Невыносимо люблю. — Мне жаль, — ответил Виктор. — Это правда невыносимо.

***

Они попили кофе. Потом пригласили Скай на разговор. Не о её проекте. А о том, что дальше продолжат работу как независимые исследователи и всего лишь предупреждают её об этом. Но если она захочет присоединиться, возражать не будут. Она захотела. О магии и о том, что Виктор волшебник, они пока промолчали. Скай обратила внимание (тоже молча), что Виктор больше не выглядит умирающим, и, скорее всего, догадалась о чём-то. Возможно — что они открыли целительные свойства хекстека. И из-за этого разошлись с Советом. Потом Джейс отправился домой. Он решил не оставлять маме записку, а поговорить. На обратном пути, сказал, зайдёт в мастерскую за кое-какими вещами и подчистит всё в секретной лаборатории. Виктор остался — чтобы тоже собрать вещи. Хекс-ядро, Самоцветы, книги, которые принадлежат Академии, все записи, прототипы и наработки. Роботов-помощников пришлось оставить: они заняли бы много места. Виктор мстительно их разобрал. Потом они втроём дождались ночи — и ушли.