Искрить

Ночь прошла без приключений. Оставался последний, третий день. Они прикинули так навскидку. Потому что магия испаряется из клеток через двое суток. Но во время целительного колдовства Виктора магия вообще не проникает в организм — и пока неясно, постоянен ли эффект. Дальше Карла будет приходить раз в трое суток на обследование. Потом — раз в неделю. После того как Скай собрала у Карлы утренние анализы, Виктор зашёл в бокс. И спросил, есть ли у неё знакомые, которые не принимают Мерцание и не разболтают о волшебстве — чтобы они провели испытания с лекарством Джейса. И снова — с колдовством Виктора. Ей пришлось подумать, повспоминать: кто ещё не умер — и не подсел на Мерцание. Может, один, два. Последние годы она почти не выходила из дома и растеряла все связи. Да и раньше не особо заводила знакомства. Но даже один — хорошо. Они смогут проверить лекарство Джейса. Виктор сказал ему об этом, когда они встретились в коридоре. Между ними барахтался робот-помощник. И Джейс расставил ноги, чтобы тот не смог выбраться. Он же только проснулся — и уже в хорошем настроении. — Меня-то пропусти, — сказал Виктор и толкнул его ботинок носком туфли. И удивился своему голосу. Прозвучало как флирт? Джейс заметил? Виктор поднял глаза. Джейс смотрел не на него, а на робота. И улыбался. Нет, вообще не обратил внимания. Это для Виктора — событие. Что-то происходит второе утро подряд. Душ Виктор принял максимально быстро. Никаких экспериментов: ни с магией, ни со своим телом, ни с мыслями о Джейсе. Он не забыл надеть пижаму и задёрнул штору, чтобы мелатонин поскорее начал действовать. Раньше Виктор с трудом засыпал из-за того, что больное тело никак не стыковалось с постелью, а теперь. Слишком много думает. Даже не о Джейсе, а о том, что думает о нём. Но разве — нельзя? Они вместе. Они столько сказали и продолжают говорить друг другу. Они спят в одной постели. Естественно — это ведь естественно — что Виктор рассматривает возможность секса. Он больше не калека. Ему не больно и не противно находиться внутри тела. Что сейчас с телом не так? И почему оно не может испытывать то, что испытывает? Одежда не сильно приукрашивает худобу и костлявость. Джейс примерно видит, что может его ожидать. И под рубашкой у Виктора не обнаружится неожиданная третья рука или ещё что-то нетипичное для человеческой анатомии. К тому же — необязательно раздеваться полностью или вообще раздеваться. Джейс мог бы...

***

Вечером Виктор проснулся за пять минут до будильника. На кухне была Скай. Ждала, пока сварится кофе, облокотившись о подоконник. Виктор увидел в раковине грязную посуду и встал её мыть. Спросил: — Как дела? — Всё по-прежнему, — ответила Скай. — Хорошо. Карла нарисовала нас всех. Портреты. Очень красиво. Она улыбнулась, и Виктор тоже улыбнулся. Вытряхнул в мусорное ведро увядшие листья зелени. И вспомнил о существовании бытовой магии. Как вовремя. Скай засмотрелась, как он колдует, и нечаянно опрокинула с подоконника горшок с растением, которое не росло. Но хотя бы не погибало. Воздух в доме фильтруется через очиститель на энергии Самоцвета. Виктор успел поймать горшок на лету и вернул на подоконник. Ловить пули в баре Вандера было так же легко. Но не весело. В лаборатории Виктор навестил Карлу, принёс ей кофе. А она отдала ему портрет. Виктор не узнал себя. Хотя понимал, что это его лицо, а не чьё-то чужое. Какие-то анатомические искажения в стилизации как раз не удивили бы, но Карла рисовала в реализме — и рисовала хорошо. Это было его лицо — такое, какое есть, и всё-таки... — Не нравится? — спросила Карла. Что он мог ответить? Скай сказала: очень красиво. Она имела в виду мастерство Карлы — или что люди на портретах красивые? Джейс говорит, что Виктор красивый. А Виктору всегда было всё равно, что там с его лицом. Он боялся однажды ослепнуть из-за болезни. Пока этого не происходило, лицо его устраивало. Он пользуется мимикой, чтобы выражать эмоции, — и люди приблизительно понимают его настроение. Это природная функция лица, которая появилась у обезьян и человека в процессе эволюции, чтобы приспосабливаться и выживать. — Мне нравится, — ответил Виктор. — Спасибо. В конце концов Карла как художник изобразила не совсем Виктора, а своё представление о нём. — Ничего страшного, если не нравится. — Ты очень красиво рисуешь, — сказал он и мгновенно поймал себя на том, что повторяет за Скай. Ворует у неё реплики из-за собственной эмоциональной инвалидности. Потом они поговорили о знакомых Карлы. Когда и где с ними можно будет встретиться. Джейс оставался в лаборатории. Что-то писал, сверяясь с книгой. И Виктор изредка поглядывал на него. Несколько раз их взгляды совпали. Из-за того что они технически находились в разных помещениях, занимались не связанными друг с другом делами, показалось, что... Виктор не совсем понимал ощущения от этих переглядываний. Они с Джейсом не посылали друг другу сигналы, ни о чём не сговаривались, как это бывало во время работы в Академии. Когда он вышел в лабораторию, Джейс развернулся в кресле навстречу, но ничего не сказал. И Виктор не стал спрашивать, как прошла смена, потому что уже узнал об этом у Скай. Он налил себе кофе, стоя к Джейсу спиной. — Сегодня последняя ночь, — сказал Джейс. Это очевидно. И не требует озвучки. — Решающая, — добавил Джейс. А этого они пока знать не могут. Виктор водил кончиком ложки по кофейной пене. И, возможно, ещё не целиком проснулся, поэтому чувствовал себя странновато. Не то чтобы не здесь. И не то чтобы не собой. Он точно не прыгнул снова в соседнюю вселенную. Но — как-то иначе? С учётом его чудесного выздоровления и колдовства. — Виктор? — Что? — Тебе опять нужно пространство? — Нет. Не думаю. — Ты как будто меня избегаешь. Мы в ссоре? Это из-за вчерашнего? Да они вчера даже и не поссорились — так. И после этого уже утром виделись. — А выглядит, будто я избегаю тебя? — спросил Виктор. — Именно так и выглядит, — ответил Джейс. Виктор слегка двинул ложкой, пытаясь поймать и лопнуть пузырёк. Сказал: — Я сам ещё не понял. — Не понял что? — Что чувствую... по отношению к тебе. — В каком смысле? — Говорю же, что не разобрался пока, — ответил Виктор и окунул ложку в кофе. — А какая тенденция... у этого твоего нового отношения ко мне? — спросил Джейс с натягом. Он подумал, что Виктор хочет расстаться? Но Виктор... — Возможно, я влюбился. — Влюбился? — спросил Джейс шёпотом. — В Карлу? Или в Скай? — Что? В тебя. — Что? Виктор обернулся, глядя в пол. И медленно поднял глаза. Джейс уставился на него ошеломлённо. Виктор отчасти разделял его удивление. Их отношения с самого начала развивались не совсем линейно. — И поэтому твоя магия?.. — спросил Джейс скованно, будто у него онемел рот. — Это связано, да, — ответил Виктор. — Господи. — Джейс подъехал к нему в кресле и уткнулся лицом в живот. — Я решил, ты бросаешь меня. Виктор коснулся его волос. Даже не их, скорее, воздуха рядом. — Это маловероятно в принципе. — Господи, Виктор... Джейс дышал так жарко. Вплотную к коже, словно она голая. Виктор глянул в сторону бокса — Карла читала книгу, но лицом к лаборатории. Как минимум это непрофессионально. Виктор отодвинул голову Джейса и потёр ладонью рубашку на животе. — Извини, — сказал Джейс. — Ещё не привык, что мы больше не одни. Потом он поднялся. И как-то резко. Навис над Виктором. Но всего лишь потянулся за чашкой, чтобы налить кофе. И всё равно он стоял непомерно близко. Но он и так перенервничал сильно, и не хотелось одёргивать его. Виктор просто опустил взгляд в чашку и пил свой кофе. От этого разговора — от причины — внутри словно землетрясение прошло. Смещение всего. И разрушения глубже, чем после урагана. Отстроить заново дом не получится. Придётся строить что-то совсем другое. — Пока ты не ушёл спать, — сказал Виктор. — Хочешь написать маме записку? — А можно? Джейс так посмотрел. Его бедное нежное разбитое сердце. — Конечно, — ответил Виктор. — Я соберу механического мотылька. Заколдую, чтобы нельзя было отследить и он вернулся к тебе в любое место. — О... Джейс рванулся к нему, но тут же завис. Вспомнил, что они не одни. Он сел за стол, выдрал из тетради листок и начал торопливо писать. — Короткую записку, — сказал Виктор ему в спину. — Чтобы по контексту не было понятно, где мы и чем занимаемся. — Да-да. Прочитаешь и исправишь, если что не так. Виктор не собирался. Это ведь личное письмо — между Джейсом и его мамой. Джейс закончил, как раз когда Виктор допил кофе. И отдал ему листок. — Я не буду читать, — сказал Виктор. Взял листок, засунул в карман брюк. — А когда придёт ответ? — спросил Джейс. — Как быстро летает мотылёк? — Быстрее всего, что летает. Но скорость письма твоей мамы я предсказать не могу. — Мысленно я тебя очень сильно обнимаю. — Иди поспи. Джейс качнулся и, улыбаясь, развернулся к двери.

***

В два часа ночи Виктор выпустил мотылька из окна лаборатории. Тот проскользнул сквозь купол без сопротивления, не нарушив непроницаемость. На обратном пути к столу Виктор заглянул в бокс. Карла уже спала. Аппараты считывали её пульс, кровяное давление, активность мозга. Виктор не стал задерживаться и подводить у себя в голове какую-то черту. Даже если завтра днём Карла вернётся домой и всё будет хорошо, неизвестно, как пойдёт дальше. И через год — всё ещё будет неизвестно. Исцеление это или ремиссия. И не важно, что показывают результаты обследований. Может так быть, что все магические воздействия прекратятся, когда Виктор умрёт. О проклятиях, которые исчезают со смертью волшебника, много написано — и в сказках, и в научных трудах. Магия Виктора может работать по такому же принципу. Несколько следующих часов Виктор читал рунный справочник и выписывал в тетрадь сочетания рун для более сложного и тонкого боевого колдовства. Завтра вечером можно будет уйти куда-нибудь совсем в глушь и попрактиковаться. Потом об окно затрещал мотылёк, и Виктор впустил его. Он что-то напутал? Мотылёк должен был вернуться к Джейсу, а не к нему. То есть стучаться в окно спальни. Если Виктор ошибается в такой хрестоматийной магии... Он отвернулся от окна и увидел, что Джейс стоит на пороге лаборатории. Очень заспанный и беспомощный. Что ж, в заклинании Виктор не ошибся. Он подошёл к Джейсу. Аккуратно позвал по имени. Вдруг лунатит. — Я не сплю, — ответил Джейс осипшим спросонья голосом. Пошатнулся и упал лицом Виктору в плечо. — В чём дело? — Кошмар... — Настолько кошмарный, что ты не сумел пережить его в постели? Виктор положил ладони ему на плечи и слегка помял. Потом погладил затылок. — Он был про тебя, — ответил Джейс. — И всё было... Так по-настоящему. Ну, вряд ли и Джейс прыгнул в соседнюю вселенную. С чего бы магии так делать. Он всего лишь переволновался перед сном: из-за Виктора, из-за письма маме — вот и снится всякое. Хотелось бы его приободрить тем, что мама уже прислала ответ, но там, скорее всего, ничего радужного. Поэтому Виктор гладил его волосы, спину, руки. И прижимал губы к виску. — Можно я останусь? — спросил Джейс. Он выпрямился, пошёл и лёг у стены. Просто на пол. Хотя в этой лаборатории они поставили небольшую софу с подушкой и пледом. Он не до конца вернулся из кошмара — или что? Виктор сходил к софе за пледом и подушкой. Сел около Джейса, переложил его голову себе на бёдра и накрыл его пледом. А подушка оказалась слишком большая, чтобы подкладывать её себе под затылок. И Виктор её просто оставил рядом. Отсюда он видел бокс и Карлу, но не сообразил захватить рунный справочник. И опять кстати вспомнил о бытовой магии. Джейс немного поворочался, закинул руку поперёк колен Виктора. Почти как тогда. И было это всего на прошлой неделе. И День Прогресса что-то значил для них. А теперь — каждая минута значит больше.

***

В семь утра пришла Скай. Глянула на них бегло, но всё же растерянно, кивнула. Карла тоже проснулась. И Виктор тихо сжал плечо Джейса, позвал шёпотом. Джейс сразу вскинулся. Увидел Виктора и лёг обратно. — Сейчас, — сказал еле слышно. Он тоже сыпется, но — украдкой. И умеет улыбаться, когда рту это совсем чуждо. Когда Скай проходила мимо с контейнером для анализов, Джейс поднялся. Его лицо было такое, будто он не спал, а мучился. Снова снился тот кошмар? Или в целом настроение не задалось? Ну, если результаты будут хорошие — снова, — он может днём отоспаться, а не работать. — Ночью пришло письмо от твоей мамы, — сказал Виктор, вставая следом. Взгляд Джейса чуть посветлел. Он почесал заросшие щёки, потёр пальцами шею, зевнул в ладонь. — Давай прочитаем прямо сейчас. Но сначала Виктор зашёл к Карле. Она посмотрела немного встревоженно, но промолчала, как и Скай. — Всё в порядке, — сказал Виктор. Он чуть не стал извиняться, что ей пришлось увидеть их слабость. Возможно, не раз. Но — смысл? От извинений они сильнее не станут. Спросонья Джейс, скорее всего, снова забыл, что лаборатория теперь не только для них двоих. Если честно, таким разгромленным Виктор его ещё не видел. Это из-за письма к маме? Джейс притормозил и огляделся — где он теперь, а где был раньше? И — дальше куда? — А как я приду через три дня, если ты спрятал дом? — спросила Карла. — Тебя приведёт магия, — ответил Виктор. — Это что-то вроде одноразового билета. Каждый раз я буду давать тебе новый. — Это безопасно? Что если билет попадёт к кому-то другому? — Ничего не произойдёт. Он действителен только для тебя. Для любого, кому я дам его лично. Карла улыбнулась и сказала: — Волшебство. Потом они с Джейсом встали у стола пить кофе. И Джейс развернул письмо от мамы. — Пишет, что с ней всё хорошо, — быстро сказал Джейс, не прерывая чтения. — Боже... В Совете думают, что я сбежал через хекс-врата. И где-то в другом месте раздаю направо и налево Самоцвет. Да мы могли отправиться на край Рунтерры и построить собственный город с твоей магией и такими технологиями! Они там связались со всеми, с кем могли связаться, и мониторят, где я всплыву. Но я что-то никак не всплываю. Ха! О, ничего себе... Они решили, что я взял тебя и Скай в заложники. Потому что вы в курсе разработок. Господи, — он рассмеялся. И мельком глянул на Виктора так весело и зло. Так ярко. — Ну конечно. Выставить меня злодейским злодеем — отличный план! В Зауне тоже ищут. Но скрытно. Естественно, не хотят, чтобы смертные узнали о Самоцвете и о том, что в пилтоверском раю проржавели небеса. А интересно, зачем мне, злому гению с самыми прогрессивными и волшебными технологиями, прятаться в Зауне? Маму допрашивали, но не жёстко, — тут его голос разом сник. — Пишет, обыскивают мастерскую. Трясут Кейтлин и Кирамманов в целом. Снова им достаётся из-за меня... О, ну да, в Совете тоже называют меня рецидивистом. — Он сложил письмо, посмотрел на Виктора. — Мама передаёт тебе привет и желает нам справиться. — Мы постараемся, — ответил Виктор. Они попили ещё кофе. Дождались результатов анализов и вместе зашли к Карле с хорошими новостями. Для неё такие были — она здорова и может идти домой. Виктор дал ей брошь: простую и круглую, как Самоцвет, но не синюю, а чёрную. Как затмение, которое они сейчас проживают. Виктор выбрал этот цвет по наитию. Отсылки и символизм он не любит. Он проводил Карлу до города, но не до дома — чтобы их вдруг не видели так часто вместе. На обратном пути поискал в затхлом небе светлячков, заметил троих и выпустил к ним своего светлячка. Тот присоединился к стае не сразу, а чуть с задержкой. Виктор скрыл себя колдовством, так что если кто-то и попытался бы выследить его, не вышло бы. Он прошёлся по улицам. Листовок действительно не было. По крайней мере, не с лицом Джейса или с его собственным. Потом вспомнил, что на четыре часа назначена встреча с Севикой. И из любопытства пришёл к памятнику Вандера.