Искрить

Севику поселили в библиотеке. Поставили туда кровать, повесили грушу, вернули сигареты. Джейс одолжил пару брюк и рубашек. Запасов еды и бытовой химии им хватит ещё примерно на месяц. Они, естественно, заранее предвидели погоню — с любой стороны. И в первые дни закупались интенсивно. Виктор отправил Экко приглашение — на завтра. Потом запустил в бокс робота-уборщика. Сложил карандаши и бумагу в ящик тумбы — свои записи Севика забрала. Сменил постельное бельё на кровати, отнёс в стирку. Робота-помощника в коридоре направил на кухню, убрал магией пыль с плинтусов. И заглянул в зеркало у входной двери. Седина не прошла. Но ни Севика, ни Скай ничего не сказали по этому поводу. Наверное, им всё равно, что с его волосами. В смысле, они не восприняли это как аномалию, которая стоит внимания или вопроса. Мало ли он просто решил сменить цвет волос, даже если и магией. Хотя Скай в курсе, что обычно он ничем таким не занимается. И стрижётся редко. Скорее всего, она подумала, что это очередной эксперимент. И раз он сам не говорит, значит, не так важно. Это Скай в его воображении удивилась — потому что он тревожился. Как в следующий раз не перепутать магическое убежище с реальностью? Возможно, есть какие-то признаки, отличия. Должны быть. Кроме варенья. Он зашёл на кухню. В раковине посуды не было. Джейс, наверное, помыл, пока он писал Экко. Спать пока не хотелось. И если получится, если не срубит через несколько часов, он вернётся к режиму Джейса. До известий от Карлы они снова будут работать днём, а спать ночью, вместе. На обратном пути Виктор приоткрыл дверь спальни — проверить, нет ли там Джейса, он ведь просил передышку. Кровать была пустая и застеленная. Джейс оказался в мастерской. Но не работал, а тоже прибирался. Сметал в кучу на полу железные опилки. Виктор собрал на верстаке инструменты и стал развешивать на стене. И вдруг подумал, что эта территория больше Джейса, чем его. Виктор вообще не смыслит в кузнечном ремесле, и в мастерскую приходит, только если надо собрать уже готовые детали. Он пока не понял, к чему эта мысль — и что это за ощущение. Какой-то своей непричастности? В Академии он не задумывался о таком, хотя их работа там не сильно отличалась. Технически. В Пилтовере они не собирались, конечно, проектировать оружие. — Как Силко узнал? — спросил Джейс. И прозвучало это не как вопрос, который он раскалял за сомкнутыми зубами полдня. Который собирался выплеснуть Севике сразу в лицо. Сейчас от вопроса даже пара не осталось. — Вряд ли это кто-то из Совета, — ответил Виктор. — Грейсон? — Думаю, ниже. Джейс громко вдохнул, но промолчал. Он, разумеется, хорошо знает, как добывается информация. Или — что угодно ещё. И как угодно: валюта разная бывает. — Так что, — сказал он, — мы теперь ей доверяем? Виктор обернулся. — Как-то придётся. Иначе не получится работать вместе. Джейс мотнул головой. Зачерпнул совком опилки. — Всё равно меня это коробит. Мы похитили её... — Я похитил. Они переглянулись. Джейс сказал: — А я не сделал ничего, чтобы её освободить. Мы принудили её к опасному эксперименту и продолжаем удерживать силой. Пусть у неё теперь отдельная комната, какие-то человеческие удобства... Быть заложницей она не перестала. Вот что ещё терзает Джейса — помимо кошмаров. Он стал плохим человеком. И не особо противился этой трансформации. То, что они в перспективе спасли Севике жизнь, не оправдывает его, разумеется. Как и то, что она ровно так же болеет за благополучие Зауна. Виктор вздохнул, сомкнул пальцы по краям стола. Посмотрел в пол. — Я шёл на встречу с ней и думал, что буду драться. Что обязательно покалечу кого-нибудь. И рано или поздно покалечу. Возможно, это будет Хеймердингер. Нам приходится защищаться. Это неприятно и местами подло. — Он поднял глаза. — Добро пожаловать в Заун. — Не очень успокаивает, — ответил Джейс. — И не должно. Если у кого-то из нас откажет совесть, вот это будет настоящая беда. А твои мучения — это хорошо. Продолжай. Джейс приоткрыл рот. И глянул на Виктора с некоторым испугом. Но снова промолчал. Домёл опилки и пошёл выбрасывать в ведро. Виктор наблюдал, как он ходит по мастерской. Что-то перекладывает, подбирает, закручивает, смахивает, переставляет. Как двигаются его плечи, руки, пальцы. Стройно, без заминок. Взгляд тянется по поверхности предметов пунктиром. А мысли — не участвуют в этом всём. Возможно, они о Викторе — о разговоре с Виктором. Но Джейс его не замечает, проходя мимо. Снова, снова, несколько раз подряд. Взгляд по ногам — вскользь — как по мебели. Наверное, так себя чувствуют призраки. Когда приходят проведать тех, кого любили при жизни. Увидеть, как сильно они изменились — изменились ли. Джейс вот бриться перестал. Выглядит старше, строже. — Тебе идёт, — сказал Виктор. — Что? Джейс остановился, но во взгляд ещё не вернулась резкость. — Борода. А теперь — вернулась. И Джейс нахмурился, но улыбнулся. — Комплимент? — И что? — Это вроде впервые, нет? — Разве? Джейс перебросил из руки в руку вафельное полотенце и помял. — Ну, ты хвалишь мои интеллектуальные способности, работу. А внешность — ни разу. — А тебе бы хотелось? — Наверное. Знать, что я нравлюсь тебе. Всё-таки я не мозг в банке. У меня есть тело. И оно существует не только для того, чтобы перемещаться в пространстве и выполнять разные функции. — Он накручивал на палец угол полотенца, глядя то на Виктора, но на свои руки. — Ты говоришь, тебе приятно прикасаться ко мне, целовать. Но если и просто смотреть... Как ему — на Виктора. Не просто смотреть. А отмечать красоту. Испытывать от неё удовольствие. Говорить об этом. Потому что Джейсу хочется — приятно — слышать. — Хорошо, — сказал Виктор. — Я постараюсь почаще... — Только если ты сам... — Джейс. Мне не трудно. Если тебе это нужно. Может, ещё что-то, до чего я не додумался? Джейс посмотрел на стену за его плечом. Спросил: — А тебе по-прежнему нельзя делать комплименты? — Пока достаточно взглядов. И Джейс мгновенно глянул ему в лицо. — Не перестарайся, — сказал Виктор. Он в ответ рассматривал лицо Джейса. Как будто немного в отместку. Но, скорее, это было весело, чем тревожно. Он — привыкал. День за днём, искра за искрой, сквозь сопротивление. Он хотел бы — привыкнуть совсем. Дышать без запинок, без отторжения себя. Он согнул правое колено и вдавил ногти в дерево столешницы. Спросил: — Тебе было бы неловко... раздеться передо мной? — Сейчас? — Вообще. Джейс дёрнул плечами. — Нет. Нормально. Я, конечно, не стану навязчиво срывать с себя одежду... — А если бы я тебя раздел? Взгляд Джейса стал увлечённым. Виктор сказал: — Я пока не знаю, к чему это приведёт. — Ты хочешь... поисследовать? — Возможно. Ты не против? — Нет конечно. Не против. — Ты не должен соглашаться на всё, о чём я прошу. — Виктор. Я знаю. Но... проси. Думай вслух. Мне это важно. Джейс бросил полотенце на ящик с песком, подошёл. Провёл ладонями по воздуху от плеч Виктора вниз. И прижался пальцами к его бёдрам. Сказал: — Не надо каждый раз спрашивать разрешения. Я скажу, если мне не понравится. — Он наклонил голову и прошептал: — Я хочу... чтобы ты меня хотел. От него пахло железом и жжёной древесиной. И немного карамелью. По отдельности, сами по себе, эти запахи ничего не значили. А на нём... Виктор прикрыл глаза. Потянул воздух носом. Подался навстречу, в ворот рубашки. Джейс коснулся дыханием его уха. — Как закончишь, — сказал Виктор, — приходи в спальню.

***

В спальне Виктору стало не очень. Как будто в мастерской он выпил, а тут — нахлынуло похмелье. И всё, что идёт в комплекте. Тахикардия, паника. Он пригласил Джейса на свидание. Спонтанно. Но дальше — насколько уместна импровизация? Насколько вообще честно втягивать Джейса в исследования собственной сексуальности? Пока что в этой области учитываются интересы и потребности только Виктора. А Джейс — как будто заранее открыт любым его открытиям. Потому что хочет хоть чего-то. Хоть так: как угодно. Лишь бы не отказ и не запрет. Виктор прошёлся от двери до окна. Потом — к креслу в дальнем углу комнаты. Постоял над ним. И вернулся к двери. Потом осмотрел всё целиком. В нескольких шагах от изножья кровати стояло ростовое зеркало. В нём отражалась кровать — и они с Джейсом, когда спали. Виктор редко заглядывал в него, никогда перед ним не переодевался. Джейс перед ним поправлял волосы или рубашку, но тоже не задерживался. Они ничего не переставляли в этой комнате, когда въехали. Вроде и так всё устраивало. Главное — кровать, где выспаться. А остальное время они всё равно проводят в лаборатории, на кухне или в мастерской. Если они встанут около кровати, в зеркале всё будет повторяться, копироваться, удваиваться. И если Виктор нечаянно взглянет туда, застанет себя... Он подошёл к зеркалу и развернул его к стене. Потом шагнул к окну, задёрнул шторы. А он сам? Будет раздевать Джейса, а сам останется в рабочей одежде? Лучше надеть пижаму. Или нет? Наверное, лучше — для Джейса. Если Виктор сразу будет босым, неформальным. Он переоделся у шкафа. И оглянулся к зеркалу на дверце. Собрал в горсть волосы надо лбом. Выпустил, и они рассыпались по вискам. У седины как будто был ритм. Пробелы, которые не соответствовали размаху пальцев. Симметрия. Как у лепестка или снежинки. Всё равно это не объясняло повод и смысл. И можно ли волосам вернуть цвет химическим путём? В дверь постучали. Виктор глянул через зеркало. Джейс? — Да? — Это я, — сказала Скай из коридора. Виктор закрыл шкаф и развернулся к двери. Скай тоже переоделась: в свитер и брюки — и была без халата. — Извини, — сказала она. — Ничего, — ответил Виктор, мельком глянув на свои пижамные штаны. — Это просто... Я не сплю. Скай чуть приблизилась и прошептала в пол: — В городе ищут Севику. Я услышала разговор около борделя два дня назад. — Что ж, — сказал Виктор. Не такая и новость. — А ещё? — Про тебя и Джейса ничего. Но я недолго там была и сильно не прислушивалась. — Но листовок по-прежнему нет? — Нет. Виктор отодвинулся вбок, чтобы удобнее было смотреть в глаза, если Скай всё-таки решит посмотреть в ответ. — Хочешь сказать ей? Скай решила. Но промолчала. Но и так было понятно: Севика уже в курсе. Он вздохнул — или, скорее, усмехнулся. Потом сказал: — Тебе же не нужно моё разрешение. — Это ты спросил. — Действительно. Скай приподняла брови и отошла. Виктор закрыл дверь. Действительно. Севика осталась не из-за Скай. И Скай из-за неё не ушла бы. Но они встретились — и случилась незапланированная химическая реакция. И дальше что-то будет происходить. За пределами лабораторных условий. А Виктор. Дверь толкнулась ему в ладонь. На пороге стоял Джейс. — Ты долго, — сказал Виктор. — Я волнуюсь. Виктор впустил его. Волнуется? В мастерской не было похоже. Или он тоже протрезвел? — Я сейчас быстро в душ, — сказал Джейс, шагнув к шкафу. — Нет, — ответил Виктор ему в спину. — Ты же утром мылся. — Но потом я работал. — Ну и что? Джейс потянул на себя дверцу шкафа. Виктор остановил его руку. Они переглянулись. Надо начинать прямо сейчас и тут. Иначе снова будут разговоры. Виктор опустил взгляд — и руку Джейса. Скользнул пальцами до пуговицы на манжете. Вынул её из петли. Костяшками коснулся вен на запястье. Другой рукой надавил на левое плечо, и Джейс развернулся спиной к шкафу. Виктор встал перед ним. Посмотрел на пальцы своих ног, а потом на ботинки Джейса — расставленные по бокам, мысками в стороны, как стрелки часов. Рубашка — Виктор медленно выдохнул — рубашка. Он взялся за расстёгнутую манжету пальцами обеих рук, подтянул вверх. Расправил. Завернул манжету наружу и выше поднял руку Джейса. Проглаживая складки, закатал рукав до локтя. Пальцы Джейса были расслабленно собраны вокруг ладони и чуть вздрагивали, откликаясь на прикосновения. Вразнобой с его дыханием, которое задевало волосы Виктора. И хотелось увидеть выражение глаз, с которым он наблюдает. Всё его лицо. Всё его волнение. Как приоткрыт рот. Но, казалось, это так высоко — и дотуда не хватит дыхания. И всё развалится. Это идеальное отсутствие складок на рукаве... Виктор коснулся пальцами изнанки локтя Джейса и повёл их вниз, мимо двух родинок, до пульса. Погладил и углубил пальцы в ладонь. Джейс раскрыл её навстречу. Виктор повторил линии внутри, не отрываясь, скользя хаотично. Около пальцев кожа была жёстче: не мозоли, но след, отпечаток многолетней работы. На безымянном пальце нащупалась заноза. Виктор стёр её магией. И согнул все пальцы. Коснулся ногтей — каждого по очереди. Залечил маленький синяк на указательном. Подтянул руку и приложил к своим губам. Чтобы проверить, исцеляет ли магия так. Потом посмотрел. Несколько мелких царапин на фалангах среднего и безымянного пальцев исчезли. Виктор погладил эти места и отпустил руку. И она опала свободно вниз, будто была не частью Джейса, а отдельным организмом. Или — будто он был под гипнозом и подчинялся движениям Виктора. Виктор взглядом добрался до воротника рубашки. И пальцами сковырнул верхнюю пуговицу. Потом — следующую. Ниже, ниже, до пояса брюк. И просунул ладонь внутрь, вплотную к коже. И в дыхании Джейса прозвучал почти что стон. Обрушился в волосы Виктора. Он прикрыл глаза. Он — специально. Он хотел. Ему нравится будить Джейса. От безвольной руки — до стона. И, может, — дальше. Запрокинуть его сердцебиение за край. Виктор вытащил концы рубашки из брюк, расстегнул последние две пуговицы и распахнул. Живот Джейса вздымался часто и коротко. Волоски от пупка до пояса были взъерошены Виктором. Он занёс над ними пальцы, но не коснулся больше. Провёл выше, вдоль отворота рубашки, почти задевая ногтями. Слегка отвёл в сторону. Шагнул вперёд. И кончиком носа дотронулся до кожи. Вдохнул. Здесь Джейс пах больше потом. Чуть-чуть мылом утреннего душа. И чем-то своим. И всё это — было приятно. Виктор знал этот запах. Много лет. Когда Джейс склонялся над ним, приобнимал — дольше, чем полагается коллеге. Партнёру по работе. Этого Виктор не знал, не замечал. Потому что был занят хекстеком — и отрицанием себя. Этот запах Джейса — вернул Виктора на год в прошлое, в любую координату, где его квантовое состояние распадалось от болезни. И не умело сосуществовать с квантовым состоянием Джейса. Вернуло рывком: туда и обратно. Виктор открыл глаза и схватил воздух ртом. Что?.. Слишком много и сильно для воспоминания. Он приложил пальцы к груди Джейса. И Джейс вздрогнул, выдохнул. И Виктор сам почувствовал, что пальцы у него холодные. Словно вернулись из-под снега. Это вряд ли приятно. Он убрал руку, но плотнее прижался носом. И снова закрыл глаза. Замерев. Вдавив пятки в пол. Чтобы снова никуда не отбросило. Он хотел быть здесь. Этим собой. Который прекратил болеть. И научился стоять без опоры. Рядом с Джейсом. И не захлёбываться от стыда. Может, слегка. Но в целом — держаться. И принимать себя в этом квантовом состоянии. Не рассыпаться на атомы. Самостоятельно, без пальцев Джейса. Он подышал. Мимо запаха, вниз по коже. Положил ладони на бёдра Джейса. Погладил до ремня брюк. Потом обратно. И снова к ремню. Царапаясь ногтями о швы по бокам. Собрал пальцы на застёжке. Нащупал пуговицу. Медленно освободил её от петли. Вжался ребром большого пальца в резинку трусов. И Джейс ни разу не выдохнул ему в волосы. Его дыхание витало в других слоях атмосферы. Недосягаемых. Виктор повернул ладонь вниз и расправил пальцы вокруг члена. По воздуху, вокруг контура, сквозь ткань брюк. Он знал — надеялся — что Джейс чувствует. Что это отсутствие прикосновения сокращает паузы в его пульсе. Потом Виктор отошёл на шаг. И не поднял голову. Только руки. Одну к воротнику, а вторую — сразу внутрь. И вздёрнул рубашку над плечом Джейса. Смахнул назад и вниз. Коснулся мимолётно пальцами кожи и наткнулся на родинку. Выпуклую, как на затылке. И задержался. На секунду. Две. Три. Дольше. Дальше. Он гладил родинку по кругу — и хотел вернуться. К затылку Джейса. В каждую координату, где он бывал. И просто заснуть там до следующего утра. — Я устал, — прошептал Виктор. Он устал раздевать Джейса — на стадии, где ещё ничего не снял с него. Кроме рукава рубашки. Наполовину. Джейс прошептал что-то в ответ и коснулся его плеч. — Но если ты сам, — сказал Виктор, — снимешь брюки, я могу посмотреть. Джейс шагнул — между его ног. И придерживая за плечи, довёл до кровати. Виктор сел сам, исчезая из-под пальцев Джейса. Поднял голову. Теперь было — не страшно. Было почти никак. И Джейс не ждал его взгляд. Джейса там вообще не было. Он опустился перед Виктором на корточки. И вытянул пальцы поверх его пальцев на коленях. Сказал: — Давай спать. Виктор замотал головой. — Нет. Я хочу спать, но... тебя я... тоже хочу. — Как? — Разденься до конца. — Чтобы ты смотрел? — Да. Виктор взглянул ему в глаза. Джейс — просто спрашивал. Как будто что-то по работе. Это выражение глаз... Может, Виктор никакого другого и не хочет. Это выражение — и родинка на затылке. Джейс отодвинулся, сел на пол и стал расшнуровывать ботинки. Снял, отставил в сторону. Потом носки. И поднялся. Виктор проследил за его ногами вверх. Не совсем было понятно, возбуждён ли он до сих пор. Брюки топорщились, из-за того что были расстёгнуты. Виктор устал, но всё равно хотел, чтобы Джейс его хотел. Сейчас. И как будто если окажется иначе — вселенная схлопнется. Как минимум. Так, ладно. Это просто незакрытая задача в его невыспавшемся мозгу. Но он всё равно спросил: — Ты хочешь меня? Джейс как раз снимал брюки. И замер. — Конечно. Виктор... Ты снова думаешь, что принуждаешь меня к чему-то? Брюки были свободные, в отличие от его академских, и когда он разжал пальцы, они гладко сложились гармошкой вокруг щиколоток. Виктор мгновенно глянул вверх. Член стоял. На вид примерно так, как Виктор помнил его пальцами. Джейс по очереди вынул ноги из штанин и смахнул их пяткой в сторону. Потом шагнул к Виктору. И спросил: — Что ты хочешь дальше? Виктор сгрёб одеяло в ладонях. — Сними трусы. — А потом? — Сними. Джейс подцепил резинку по бокам большими пальцами и оттянул. Член сдвинулся чуть вперёд. — Давай, — сказал Виктор. Потому что Джейс как будто медлил. Нарочно? Виктор поднял взгляд сначала до его рта, который был сомкнут и скошен вбок. А затем до глаз. Словно ослепших. Джейс — медлил. Потому что стеснялся? Потому что Виктор впервые увидит его голым целиком? Увидит, а не ощутит его член. Виктор встал и перехватил его пальцы на резинке трусов. Придвинулся ближе, впритык. И просунул пальцы под резинку. Вниз по ягодицам. Джейс выдохнул и тут же вдохнул, и снова выдохнул. А Виктор просто перестал дышать, прижавшись ртом к его коже под ключицей. Ему бы хватило стоять вот так. Ударяться сердцем о Джейса, чувствовать на языке соль его тела, скользить пальцами в усыпляющем ритме. — Может, ляжем? — спросил Джейс шёпотом. — Только не отпускай меня. Он обхватил ладонями лопатки и поясницу Виктора, и пол утратил твёрдость. Виктор завёл правую ногу назад, упёрся ступнёй в край кровати. Толкнул Джейса на себя, и они упали. Матрас отпружинил, прижав их друг к другу теснее. Джейс тут же приподнялся над Виктором, выдохнул ему в лицо, сдвинулся ниже. Его брови резко надломились. Ему, конечно, этого было мало — просто потереться и кончить. Может, лучше, чем ничего. Хоть какое-то присутствие и участие Виктора. И тем не менее. В прошлых отношениях, пусть и непродолжительных, у Джейса был полноценный секс. Скорее всего. Виктор согнул одно колено, вытянув ногу из-под Джейса, и спросил: — Ты уже спал с мужчинами? Джейс посмотрел на него, но не в глаза, а на рот. — Пару раз. — Сколько тебе было? — Лет двадцать. Ну хотя бы не совсем подростковый секс. Виктор вынул пальцы из его трусов и прошёлся по позвонкам. Они у Джейса не выпирали, а впадали в углубления мышц. — Как это было? — спросил Виктор. — В каком смысле? Виктор прикрыл глаза и непроизвольно улыбнулся. Совершенно по-дурацки — спрашивать о сексе человека, который сию секунду хочет секса. — Извини. — Нет, я просто не понял. — Джейс положил ладонь на бедро Виктора и прижал к себе. Погладил до колена. — Тебе рассказать сам процесс? — Вряд ли сейчас это уместно, — ответил Виктор. — Я не знаю, что делать, поэтому спросил. Тебе ведь надо чего-то большего, чем... — Мне надо тебя. И всё. Виктор открыл глаза. Джейс на него не смотрел. У него была опущена голова, и в контексте происходящего это выглядело грустно. — Расскажи, — сказал Виктор. — Как тебе надо. — Коснулся затылка Джейса, потёр между пальцами отросшие волосы. — Рассказывай, пока не кончишь. Джейс вскинул голову. И взгляд был напрочь обескураженный. — Я подумал, — сказал Виктор, — это усилит эффект. — Мне... описывать, что именно я хочу сделать с тобой? — спросил Джейс шёпотом, тихо-тихо, но с надрывом. — Пока я буду... Виктор кивнул. — Боже... — Джейс улыбнулся, мимолётно, словно нечаянно. — Ты ненормальный. — Что ж, — ответил Виктор. Джейс двинулся вверх, с выдохом наклонился к уху Виктора. — Ты будешь сидеть в кресле, — прошептал. — Переодеваться ко сну. Уже без брюк. — Он подтянул ногу Виктора, просунув пальцы под колено, вжался крепче и дёрнулся вниз. — Я зайду в комнату и застану тебя так. В комнате будет гореть только настольная лампа. Я закрою дверь, а ты накинешь себе на колени пижамные штаны. Захочешь прогнать меня. Но не скажешь, только подумаешь. Потому что спальня общая... — Он толкнулся, втираясь в Виктора. Задохнулся ему в ухо. — И я... подойду. Сяду перед тобой на пол. И поцелую твоё колено. Успею, пока ты не оттолкнул. Ты попробуешь встать, что-то скажешь... не знаю. Я не услышу. Я не пущу тебя. Продолжу целовать. Отодвину штаны... Коснусь пальцами кожи. Родинки... У тебя есть родинка на бедре? Должна быть. Потом я поцелую её тоже... — Он дёрнулся снова, вверх и вниз, порывисто, плотно. — И пальцы... твои пальцы... которыми ты будешь сопротивляться. Их тоже буду целовать. Пока ты не решишь, что хватит... и не позволишь мне... — Он застыл. Вздрогнул. — И я буду... — Он вдавил ногти под колено Виктора, толкнулся совсем резко и кончил. И прошептал, выдыхая: — Буду... целовать всё. Тебя... всего... Виктор гладил его волосы, завивая их вокруг пальцев. Джейс... Такие у него фантазии о Викторе? Всего лишь — такие? Джейс скользнул ладонью вниз от его колена, завёл её внутрь, к паху, коснулся члена. Он у Виктор стоял. Но необязательно с этим что-то делать. Всё и так хорошо. — Ты же не позволишь?.. — спросил Джейс. — Нет, — ответил Виктор. — Только пальцами. Если ты хочешь. — Господи. Виктор. Конечно хочу. Ляг на бок. Так будет удобнее. Он скатился с Виктора. И руки опустели. Виктор положил ладонь себе на глаза и повернулся на бок. Вытянул ноги. Джейс прижался сзади, горячий, такой горячий, и просунул ладонь сразу в трусы. Обхватил член, погладил. Прошептал Виктору в волосы на затылке: — Ещё рассказать? Виктор смотрел сквозь пальцы и ресницы на развёрнутое к стене зеркало. — Что рассказать? — Что произойдёт дальше. Джейс трогал его член очень медленно. Приближая Виктора не к оргазму, а. — В кресле? — Я подниму твою ногу и буду целовать до пальцев. А потом... пальцы. — Джейс... — Нет. Молчи. Я буду. Каждый. На мизинце есть родинка. Это я знаю. Его пальцы на члене стали крепче. Но не быстрее. Виктор совсем закрыл глаза. И темнота втянула его в подобие сна. Где он увидел Джейса, сидящего на коленях. Но Джейс не целовал его ногу. Джейс вообще не целовал его. И как будто — ещё никогда. Виктор открыл глаза и отдёрнул руку от лица, прежде чем... — ...коснусь языком, — прошептал Джейс ему в затылок. Продолжал шептать. Рассказывать историю про кресло. И водил пальцами по члену так постепенно, будто медитируя. — И почувствую мурашки на твоей коже. Но Виктор. Он заглянул в Джейса сейчас? Потому что они оба нависают над пропастью сна? И магия проникает в Джейса через прикосновения? Льётся из Виктора в него — и возвращается с фрагментами воспоминаний о воспоминаниях? Где Джейсу — сколько: шестнадцать? семнадцать? — и никакого Виктора, конечно, нет рядом. Джейс стоит на коленях не перед ним, а перед кроватью. И под зажмуренными веками у него — образ. Тот человек. Волшебник. Пальцы вокруг посоха. На фалангах — линии, символы, что-то геометрическое. — Джейс, — сказал Виктор и остановил ладонью его руку на своём члене. — Я... Ты говорил... Как сильно ты был влюблён в того... в меня?.. Джейс приподнялся, его дыхание мелькнуло поперёк щеки Виктора. — О чём ты? — Не знаю. Кажется... Я видел тебя. В юности. — Как это?.. Мы встречались? Виктор убрал ладонь с руки Джейса. — Нет. Я как будто увидел твои воспоминания. Обо мне. Пальцы Джейса ослабли вокруг члена. — Что... ты увидел? — Возможно, магия как-то... — Виктор посмотрел на изнанку зеркала и облизнул губы. — Я не знаю. Я не делал это специально. Не пытался проникнуть... Джейс лёг обратно. Коснулся затылка Виктора дыханием, но не ртом. — Ты увидел, как я... Как сильно я был влюблён в тебя? Джейс засмеялся. И коже стало тепло. А сердцу — не очень. — Прости, — сказал Виктор. — Это не настолько трагедия. Но... неловко. Если твоя магия может... — Она почему-то подключена к тебе. Это её заводские настройки. Я не лез в твоё сознание. — Я и не подумал так. — Джейс прижался обратно. Пальцами, губами, всем собой. — Тот кошмар не про тебя. Я знаю, что ты не он. — Но это нехорошо. Но... если Виктор станет отводить магию от Джейса — тогда и защитное колдовство пропадёт? Или он может регулировать? Должен. Научится. — Ты больше не хочешь? — спросил Джейс. Член у Виктора уже не стоял. Разумеется. Виктор мотнул головой и прошептал: — Полежим ещё. Он имел в виду, чтобы Джейс не убирал руку. Оставил все прикосновения как есть. Как негатив по эту сторону яви — который никогда не проявится. И Джейс понял.

***

Когда Виктор проснулся, было почти утро — и не было Джейса. Кровать на его стороне успела остыть. Виктор перевернулся на спину и раскинул ноги. Потянулся, вжимаясь спиной в матрас. Внутри головы было светло и спокойно. Как в аквариуме, который ещё не заселили рыбами. И он просто стоял на подоконнике и впитывал солнце: прозрачной водой, гладкими прохладными камнями на дне, лохматым мхом. На карнизе сидел механический светлячок. Экко прислал ночью. Писал, что сможет прийти к десяти. Сейчас было без двадцати пять. Скай и Севика ещё спали, видимо. В коридоре и на кухне не горел свет. И между дверями простиралась тишина, пустующая, освобождённая от голосов и шагов. Виктор принял душ, сварил кофе. Джейс был в мастерской. Склонялся над столом, расставив руки по краям чертежа. Пневматическая винтовка с пружинно-поршневым устройством. Виктор поставил чашку с кофе для Джейса и отвернулся. — Привет, — сказал Джейс. — Сегодня снились кошмары? — спросил Виктор. — Не помню... Вообще не помню, чтобы что-то снилось. Но я хорошо выспался. Виктор глянул на него. Волосы уже совсем высохли. Значит, проснулся он минимум на час раньше. А если этот чертёж свежий, то часа на три. — Думаешь, кошмары прекратились, из-за того что я рассказал тебе? — спросил Джейс. — Возможно. — Почему ты снова не делишься со мной? Джейс повернул к нему голову. Посмотрел без раздражения, без претензии. Он действительно выспался. Уже успел поработать — и оставался в приподнятом настроении. — Допустим, магия предостерегает нас, — сказал Виктор, поглаживая пальцами чашку. — Это первое, что приходит в голову. Но вряд ли так и есть. Мозг ленивый, у него задача сохранять энергию, а не тратить. И он легко находит ответы, чтобы объяснить необъяснимое, как бы... — Очень мило, что ты объясняешь мне работу мозга, — ответил Джейс и улыбнулся. — С добрым утром, Виктор. Я хочу знать о твоих предположениях или их отсутствии, потому что мы партнёры. По исследованиям, но не только. Любая твоя мысль имеет значение, понимаешь? — Если я буду рассказывать обо всём, о чём подумал... Нам времени не хватит. И вселенных. — Их как звёзд? — спросил Джейс. — Твоих мыслей. Я бы заперся в лаборатории на миллиард лет, чтобы изучать их под микроскопом и в телескоп. И не занимался бы ничем больше. Это стало бы моей единственной наукой. Виктор царапнул ногтем дно чашки, нащупал маленький узкий скол. Джейс флиртовал и признавался в любви с таким выражением лица, с такой интонацией, как будто правда говорил о науке. О непридуманной, не посвящённой Виктору. Станет ли это для Виктора хоть однажды удобной средой обитания? Чтобы он мог сказать что-то в ответ, лёгкое и быстрое, и жизнь продолжилась бы. Работа бы не стопорилась. Такое, что не расстроит Джейса — и не усугубит обстановку. Вряд ли. В сборке Виктора как будто по умолчанию не существует такой опции. — Завтра утром снова скажешь, — ответил он. — Снилось ли что-то. И глотнул кофе. Немного обжёг губы изнутри. Ошибся: решил, он уже успел остыть. — Я думал об этом, — сказал Джейс. — Что магия связана со мной. Конечно связана. Потому что ты дал её мне. Этот кристалл с руной. — Он повернул левую руку и задрал манжету. Браслет, который Джейс не снимает вообще никогда. И он уже будто стал частью тела. Как татуировка или родимое пятно. — Не только как спасение, а как защиту. Ты пока не помнишь, но уже любишь меня. И когда придёшь в ту метель за мной, ты... Ты хочешь не вернуть себе магию, а чтобы я был. Продолжал быть в этой вселенной. И встретил тебя. — Да, — прошептал Виктор в кофе. — Да. И вдруг подумал — не увидел, всего лишь подумал — что придёт в метель уже после смерти Джейса. Они вместе состарятся. В этом доме или в другом. И потом... Чтобы это всё случилось — он придёт.