Часть 12 Агрессор Гермиона Грейнджер
6 февраля 2026 г., 23:24
До суда оставалось 3 дня.
Будильник прозвенел в шесть утра. Отвратительная трель, которую Гермиона, в своей бесконечной мудрости, запрограммировала в свои часы в надежде устроить самый продуктивный воскресный день в истории воскресений.
Что начиналось не лучшим образом. Не в последнюю очередь потому, что она в данный момент не видела. И не дышала.
Она взмахнула рукой — слепая, задыхающаяся, смутно обеспокоенная, что, возможно, умирает, — и умудрилась шлепнуть часы в благословенную тишину. Когда в мозг вернулась проясняющаяся от нехватки кислорода ясность, она поняла, в чем дело.
Волосы Беллатрикс.
Нелепое их количество, обвившееся вокруг ее лица словно шелковая петля, пряди застряли между губ, один особенно агрессивный локон вел бой с ее левым веком. Гермиона сдавленно фыркнула, отодвинула волосы в сторону и снова опустила руку, устроив ее поудобнее вокруг женщины перед ней.
Беллатрикс все еще спала мертвым сном. Или великолепно притворялась, что более вероятно. Ее спина была прижата к груди Гермионы, теплая и обнаженная, и Гермиона с глубоким вздохом пристроилась еще ближе.
— Доброе утро, — прошептала она, оставляя поцелуй на открытом склоне плеча Беллатрикс.
— Нет, — последовал невнятный ответ. — Спи дальше.
Беллатрикс извилась, прижавшись к ней еще сильнее, и снова накрыла лицо Гермионы волосами в процессе.
Но, что ж. Некоторые ценности того стоили.
Гермиона отодвинула локоны носом.
— Нам нужно поговорить с Энди.
— Это может подождать.
— Вовсе нет.
— Надо было думать об этом, прежде чем требовать пять оргазмов.
— Шесть, — поправила Гермиона машинально.
Беллатрикс издала нечто вроде рычания в подушку.
— Ненасытная ты маленькая…
Гермиона ухмыльнулась, прижавшись к ее плечу.
— Это ты признаешь, что не справляешься?
— Нет, — сказала Беллатрикс, оскорбленно. — Это я говорю, что ты слишком амбициозна, и я сожалею, что тебя поощряла.
— Чую отговорки.
— А я чую наглость. Что смело, учитывая, что ты еще даже не пыталась ходить.
Гермиона сдержала смешок.
— Я прекрасно себя чувствую. Полагаю, ты просто стареешь.
— Обижать меня — не самый лучший способ заставить меня встать.
— А пощекотать?
— Возможно. Но рассказывать об этом тебе уже будет некому.
Ладно.
Гермиона снова поцеловала ее, просто потому что могла, и убрала руку, несмотря на стон протеста, который это вызвало. Беллатрикс перевернулась на матрас, явно готовая проспать еще часов двенадцать или умереть с этой попытки.
Гермиона выскользнула из-под одеяла, взяла свою палочку и босиком направилась к шкафу. Она нашла халат, не слишком кружевной или скандальный, и обернула им себя.
В словах Беллатрикс была доля правды. Ныли ноги. Побаливала спина. Теперь она была интимно знакома с мышцами, которые раньше считала сугубо декоративными.
Она ни о чем не сожалела.
Она мельком увидела свое отражение в зеркале шкафа — волосы птичьим гнездом, губы припухшие, созвездие засосов, расцветшее на шее и ключицах, — и улыбнулась, едко и слегка потрясенно.
Она не планировала такого, когда втягивала Джонса в эту поездку. Она ожидала, что будет дразнить Беллатрикс, конечно. В этом и был смысл. Но она не ожидала… ну. Этого.
Она крадучись вышла из спальни и на цыпочках спустилась по коридору, словно школьница, пробирающаяся из общежития после отбоя. Она не горела желанием столкнуться с Андромедою прямо сейчас. Не в таком виде, будто ее основательно осквернили.
Войдя в ванную, она закрыла за собой дверь и откинулась на нее, глубоко вздохнув.
Было утро. У нее были дела. Поездку нужно было планировать. Найти древний грибной ингредиент. Но у нее также была Беллатрикс, запутавшаяся в простынях, погруженная в сон, секс и какую-то агрессивную форму нежности. Что-то между ними превратилось в Нечто, и эта мысль вызвала глупый трепет, отдававшийся эхом в груди.
После горячего душа и трех слоев гримирующих чар Гермиона вышла, выглядев едва ли презентабельно, и спустилась по лестнице.
Андромеда сидела на диване в гостиной, папки разложены у нее на коленях в неудобной позе того, кто готовится убедить половину Японии, что Британия остается компетентным магическим государством.
Гермиона замерла на полпути, чувствуя, как уверенность дрогнула.
Но отступать было поздно. Андромеда уже подняла глаза, заметив движение и, вскоре, Гермиону.
Сначала — удивленное моргание. Затем — медленное опускание бумаг. Затем — подергивание челюсти, которое Гермиона видела только у лошадей, готовых укусить.
— Привет, Энди, — сказала она, вкладывая в голос доблестную бодрость, пока делала последние шаги. — Я… э-э… вернулась прошлой ночью. Ты уже легла спать и… э-э… — Она сделала жест вверх, в общем направлении Беллатрикс. — У меня не совсем было время спросить, можно ли мне остаться.
Андромеда провела обеими руками по лицу.
— Мерлин, Гермиона. Я думала, в тебя наконец-то вбили немного здравого смысла, когда увидела, как ты уходила с той…Тем квиддичным игроком.
— Это был просто дружеский ужин.
— Думаю, Белла не получила записку. Вы двое должны мне новый сарай.
— Какой… какой сарай?
— Она сожгла мой.
— О, — слабо произнесла Гермиона. — Мерлин. Извини. Мы… э-э… разобрались.
— Вижу.
Андромеда откинулась на диван, разглядывая Гермиону с покорным неверием того, чьи выходные были разрушены идиотами и кто наконец-то определил главную из них. Ее взгляд задержался. Затем смягчился. Поник.
— Дорогая, — тихо сказала она, — тебе не следовало бы здесь быть. Скоро суд над Беллой. Мы ничего не можем сделать. Ты только сама себя ранишь.
Что-то сжалось в груди Гермионы. Но она подавила это чувство и пересекла комнату, сев напротив.
— Есть кое-что, на самом деле, — сказала она. — Об этом я и хотела с тобой поговорить. Белла не была полностью честна. С тобой — или со мной, до недавнего времени.
И тут она изложила все, выложив все карты на стол. Убийство. Клятву. Зелье Нарциссы. Пропавший ингредиент.
Она наблюдала, как выражение лица Андромеды постепенно становилось все более вулканическим. Были отчетливые фазы — скепсис, недоверие, откровенная ярость, — прежде чем она встала и начала расхаживать, рассекая воздух руками, будто душа невидимых обидчиков.
— Эта сущая корова, — кипела она. — Эта сущая…
— Нам стоит сосредоточиться на положительной части, — быстро сказала Гермиона. — Есть надежда.
— Потрясающе! Две недели назад надежда уже была. Сейчас у меня нет на это времени.
Андромеда остановилась и взяла себя в руки.
— Слушай, — сказала она спокойнее, но все еще явно сдерживая желание взорвать небольшой холм. — Я могу сказать Мафальде, что ты нездорова. Я не против, если ты пропустишь сегодняшний визит японского министра, но я не могу.
— Прекрасно, я просто поеду одна. Я уже разобралась с логистикой.
— Нет, — резко сказала Андромеда. — Абсолютно нет. Эти люди угрожали твоей жизни. Мне все равно, насколько ты умна или сколько темных волшебников ты одолела прежде. Ты не можешь так рисковать.
Со ступеней донесся тихий скрип. Они обе подняли глаза.
Беллатрикс стояла там, сложив руки на перилах, значительно более одетая и бодрая, чем двадцать минут назад, когда она дулась в объятиях Гермионы.
— Я поеду с ней.
— Ты, — Андромеда ткнула пальцем в ее сторону, будто пытаясь проклясть Беллатрикс одной лишь обвинительной силой. — Ты…
Она оборвала себя, закрыла глаза и сложила руки. На мгновение Гермионе показалось, что та вот-вот начнет выполнять приветствие солнцу. Но асана не последовала, только долгий вдох, проблеск внутреннего счета, возможно, визуализация своего счастливого места.
— Ты, — начала она снова, на этот раз медленнее, — никуда не поедешь. Ты под домашним арестом.
— Техническая формальность, — тут же сказала Беллатрикс, спускаясь по лестнице. — К тому же, кто заметит, что меня нет день? Вы все слишком заняты переживаниями из-за вашего японского кошачьего провала.
Гермиона выпрямилась в кресле. Она почти забыла, что Беллатрикс остается внутри заклятий мракоборцев из-за некоего неохотного уважения к Андромеде, а не потому, что не может пройти сквозь них, когда вздумается.
Ее сопровождение имело практические преимущества. Самое главное, если кто и поможет Гермионе найти этот гриб, то, вероятно, тот, кто изначально втянул ее во всю эту историю.
— Если быть справедливыми, — сказала она, — Белле не мешало бы, знаешь ли, попытаться решить свои собственные проблемы впервые. И вряд ли я могу быть в большей безопасности, чем с ней.
Андромеда бросила на нее взгляд. Наполовину раздраженный, наполовину обеспокоенный ее рассудком.
— Это весьма спорно.
Она подошла к окну и уставилась наружу, будто божественная мудрость могла явиться в травянистом бордюре.
Наконец, она повернулась к ним.
— Как вы вообще планируете туда добраться? Я никак не смогу получить разрешение на международный полет по каминной сети для Беллы.
Гермиона мысленно поблагодарила травянистый бордюр за духовное руководство. Поездка с Беллатрикс была решена.
— Каминная сеть слишком отслеживаема в любом случае, — сказала она. — Я думала о магловском транспорте.
Беллатрикс сморщила нос с пренебрежением.
Гермиона проигнорировала ее.
Она встала, подошла к одной из книжных полок и сняла потрепанный старый атлас Андромеды. Она раскрыла его на журнальном столике и опустилась на колени перед ним, ожидая, пока остальные две неохотно подойдут.
— Смотрите, — сказала она, постучав по странице. — Мы перемещаемся в Плимут. Оттуда берем магловский паром в Роскоф, в Бретани. Это около пяти часов от порта до порта. Затем нанимаем транспорт и едем в Морга — там и растет гриб. Еще час, может, полтора. Если мы уедем сейчас и все пойдет по плану, вернемся до рассвета завтра.
Последовало долгое, не впечатленное молчание. Гермиона взглянула вверх и снова увидела гримасу Беллатрикс.
— Я не буду сидеть на магловской лодке десять часов, — сухо заявила та.
— Это незаметно, — возразила Гермиона.
— Это медленно.
Гермиона захлопнула атлас.
— Что же ты предлагаешь, мадам Эффективность?
— Мы перемещаемся в Плимут, а затем летим. Мы будем там через два часа.
— На метлах? — спросила Гермиона, у которой ладони внезапно стали влажными.
— У тебя есть запасной гиппогриф в кладовой?
— Нет.
— Ну, тогда. Метлы.
— Нет.
— Нет?
— Я не летаю.
— Я буду летать, — пожала плечами Беллатрикс. — Ты сможешь наслаждаться видом.
— Видом, — прошипела Гермиона, — от которого тошнит, между мной и водянистой могилой в проливе Ла-Манш. Там нечем наслаждаться.
— Мы не упадем, Гермиона.
И — черт бы ее побрал. У Беллатрикс не было права так легко использовать ее имя в тот момент. Это было коварно. Низко. Нечестно, откровенно говоря. Гермиона обернулась к Андромеде за поддержкой.
Андромеда сделала достойную попытку выглядеть разрывающейся, прежде чем сказала:
— Белла была ловцом Слизерина в Хогвартсе. Ты можешь доверять ей на метле.
Гермиона моргнула на нее, чувствуя предательство.
— Ты принимаешь ее сторону?
— Мне больно это говорить, но да. Вы вернетесь гораздо раньше, и если вы обе останетесь под чарами, вас не должны заметить.
Гермиона издала странный короткий смешок, вырвавшийся из ее горла.
— Ладно, — прохрипела она. — Ладно. Пусть будет метла. — Она вздохнула. Это абсолютно ничего не дало. — Она у тебя есть?
— Была, — сказала Андромеда, слегка оскорбленно. — Теперь у меня куча пепла там, где раньше был сарай.
Гермиона поморщилась.
— Да. Извини.
Беллатрикс выглядела совершенно нераскаянной. Она не ухмылялась, как таковой, но в ее глазах определенно был блеск, намекающий, что ухмылка жива и здорова в ее воображении.
Гермиона поднялась.
— Я спрошу у Гарри и Джинни. Мне в любом случае нужно идти. Мне нужно переодеться и забрать контейнер для заморозки времени, который заказала Нарцисса. Белла, ты сможешь снять заклятия, которые Фангбери наложил на входные ворота?
— Очевидно.
— И надень что-нибудь… магловское? Мы будем проходить через магловские районы.
Беллатрикс скривилась, будто Гермиона только что пригласила ее искупаться в сточных водах.
— Определи. Что такое «магловское»..?
— Все, что не заставит французов кричать «Ведьма!» и пытаться сжечь нас на городской площади.
— Они всегда могут попробовать.
Гермиона закатила глаза.
— Пожалуйста.
— Полагаю, я могу найти что-нибудь.
— Спасибо, — вздохнула Гермиона.
Она повернулась к Андромеде и попыталась улыбнуться так, чтобы не выглядеть столь измотанной, как чувствовала.
— И спасибо, Энди. Удачи с японским кризисом.
Андромеда кивнула.
— Свяжись со мной, если что-то пойдет не так.
— Конечно, — сказала Гермиона, направляясь к двери.
— Я вернусь, как только смогу, — добавила она, бросая взгляд через плечо на Беллатрикс. — Постарайся не спалить ничего другого, пока меня нет.
Беллатрикс склонила голову, губы изогнулись.
— Что я получу, если не стану?
Гермиона замедлила шаг. Ее мозг тут же предложил восхитительный спектр возможных наград, все совершенно непроизносимые в приличном обществе.
Андромеда подняла один предостерегающий палец.
— Ну. Уж. Нет.
— Я ничего не сказала, — выпалила Гермиона, щеки пылая.
— Ты подумала. Достаточно. Громко. Смилуйся надо мной.
Гермиона была вполне уверена, что Андромеда не может использовать беспалочковую легилименцию, но она не собиралась проверять пределы этой женщины. Особенно когда сама была на полпути к гипервентиляции от мысли о полете над открытой водой с поджигательницей в магловских штанах.
Она поспешно помахала и устремилась прямо к двери.
***
Гермиона вернулась некоторое время спустя. Она несла расширенную сумку с припасами, контейнер для транспортировки гриба и, к своему глубокому личному отчаянию, метлу. Модель высшего класса, по словам Джинни. Гладкая, обтекаемая. Предположительно, удовольствие для полета. Для тех, кому нравятся такие вещи. Беллатрикс появилась у входной двери в… цветном. Джинсы, белая майка и расстегнутая красная фланелевая рубашка, свободно свисающая. Ее волосы были укрощены в длинную косу, переброшенную через одно плечо. Гермиона моргнула. Затем еще раз. Это было похоже на просмотр черно-белого фильма, взорвавшегося цветом после одной лишней шипящей конфеты. Она сильно прикусила внутреннюю сторону щеки. — Полагаю, это вещи Андромеды? Беллатрикс развела руки, фланель слегка развевалась. — Разве я похожа на ту, кто владеет этим? — Тебе довольно хорошо идет. — Она трансфигурировала кое-что из своего, — мрачно сказала Беллатрикс, будто это было грубым нарушением ее человеческих прав. — По ее словам, это соответствует магловским стандартам моего сообщества. Что бы это ни значило. — Она одела тебя, как магловскую лесбиянку. — О? Интересно. — Ухмылка Беллатрикс была медленной и порочной. — Это тебя возбуждает? «К сожалению, да.» По правде говоря, Беллатрикс могла бы появиться в мусорном мешке и забавных оленьих рогах, и Гермионе все равно пришлось бы сделать несколько глубоких вдохов и прочесть периодическую таблицу в обратном порядке. Вместо того чтобы сказать это, она просто пожала плечами. — Возможно, мне следует побрить тебе половину головы. Чтобы полностью соответствовать эстетике. Глаза Беллатрикс сузились до щелочек. — Больше никогда такое не предлагай. — Что я получу, если не стану? — спросила Гермиона, немного озорно передразнивая ее. — Я позволю тебе заплести мои волосы в следующий раз. Потрясающе. Они действительно достигли вехи. — Договорились. — Гермиона протянула руку. — Начнем? Они вышли в передний сад и прошли через ворота. Навыки Беллатрикс по снятию защиты не разочаровали. Никакой тревоги не прозвучало. Никакие конечности не отвалились. С легким бормотанием Гермиона наложила на них обоих специальные чары и крепче сжала руку Беллатрикс. Мгновение спустя они переместились с легким хлопком на каменистый берег за пределами Плимута. Узкий пляж, зажатый между скалами, известный только самоубийственным пловцам и той десятилетней Гермионе, которая игнорировала предупреждения матери о гипотермии и все равно карабкалась по камням. К счастью, никакие самоубийственные пловцы этим утром не появились. Полупрозрачная форма Беллатрикс взяла метлу из рук Гермионы и плавно оседлала ее, будто это было продолжением ее тела, а не всего лишь разукрашенной палкой, используемой в качестве орудия пытки. — Садись, — сказала она. Гермиона посмотрела на участок воздуха, где парила метла. — Ты планируешь делать петли, пике и… как их называют… бочки? — Не буду, — вздохнула Беллатрикс. — Ты можешь просто держаться и закрыть глаза. Ты даже не заметишь, что мы летим. — Я абсолютно точно замечу, что мы летим. — Ты доверяешь мне найти этот гриб самостоятельно? — Нет. — Тогда садись. — Ладно, — пробормотала Гермиона. Со всей грацией приговоренной к смерти, принимающей свою судьбу, она взобралась позади Беллатрикс. Она обхватила ее талию покрепче, уткнулась лицом в теплую впадину ее шеи и зажмурилась. И затем они взлетели. Желудок Гермионы упал так резко, что она была уверена, что почки присоединились к нему в свободном падении. Она вымолвила что-то среднее между пискнула и выругалась и ухватилась еще сильнее. — Я даже не замечу, что мы летим? — сквозь зубы процедила она. — Ошиблась, — усмехнулась Беллатрикс. — Наверное, мне следовало сначала испытать ее. Она быстрая. Гермиона как раз решала, отвечать ли на это насилием, когда почувствовала, как пальцы скользят по ее предплечью. — Ты управляешь одной рукой? — прошипела она. — Мне нужна твоя палочка. Скоро станет ветрено. Гермиона простонала, но повернула руку так, чтобы Беллатрикс могла вытащить палочку из кобуры. Мгновение спустя рев ветра исчез, сменившись карманом теплого воздуха. Щеки перестали гореть. В ушах перестало звенеть. Метла все еще ощущалась так, будто хотела ее смерти, но слегка менее воодушевленно. Ее палочка скользнула обратно в кобуру. В целом, это было не совсем ужасно. Беллатрикс оказалась на удивление плавной летчицей. Даже устойчивой. Раздражающе компетентной. Гермиона не была уверена, почему это ее раздражало, но так и было. Возможно, потому что теперь у нее не было оправдания, чтобы держаться так крепко. Тем не менее, никаких внезапных петель или смертельных пике не было. Она приоткрыла один глаз. Облака. Мили пушистых, и слишком далеко внизу. Море мерцало под ними. Она наклонила голову, чтобы взглянуть назад; скалы уже уменьшались, растворяясь в тумане. — Что тебе не нравится в полетах? — донесся голос Беллатрикс. — Мы не поддерживаемся ничем, в сотнях футов над землей, на палке, — ответила Гермиона в ее плечо. — Что тут может нравиться? — Свобода. — Тон Беллатрикс был странно почтительным. — Ты уверена, что не хочешь немного поиграть? Мы могли бы увидеть дельфинов. — Дельфины — насильники. — Справедливо. Дельфины не получат нашего внимания. Куда мы вообще летим? — К кругу менгиров, выровненных с каким-то слиянием теллурических лей-линий. Это около Атлантики. Сверни немного на запад. — Они все еще танцуют вокруг в набедренных повязках и приносят в жертву свиней? — спросила Беллатрикс, корректируя курс. — Без понятия, но древние друиды использовали это для крупных ритуальных действий. Это место с сильной магической концентрацией. Сейчас оно защищено. — Как защищено? — Защитными заклятиями, — сказала Гермиона. — Насколько я поняла, маглам можно свободно входить и выходить, но они отталкивают магических существ. — Ну, это просто дискриминация! — Звучит забавно от тебя, — отчитала ее Гермиона. — Защитные заклятия там не просто так. Столько магической энергии в одном месте? Они не могут рисковать, чтобы какой-нибудь тупица не совершил кровавую магию и случайно не открыл дыру в небе. Беллатрикс неодобрительно цокнула, будто сама идея защищать священную землю оскорбляла ее чувства. — Значит, мы снимаем защиту и притворяемся маглами? — Нет, — вздохнула Гермиона. — Если только ты не хочешь сидеть там со мной три дня и пытаться разгадать древние бретонские заклинания. Они, вероятно, симбиотические, вплетенные в почву. — Каков же план? Гермиона замедлила шаг. У нее действительно был план. Технически. Просто ей не нравился его привкус. — Так. Вот где появляются плохие новости. Один вариант — это… Одурманить мага. Беллатрикс не отреагировала с соответствующим уровнем морального возмущения. — Я слушаю. — Мы могли бы попросить его собрать гриб для нас, — продолжила Гермиона. — Мы дадим ему контейнер, укажем на место и будем надеяться, что у него есть приличное понимание основ садоводства. — Не вижу плохих новостей. — Это неэтично. Манипулятивно. И также рискованно. Даже если он найдет нужный гриб, он может его повредить. — Что ж, это печально, — вздохнула Беллатрикс. — Я уже с нетерпением ждала возможности эксплуатировать невинных. Гермиона бросила на ее полупрозрачную шею взгляд. — Другой вариант — пойти через официальные каналы. В Морга есть программа для магических туристов. Мы могли бы запросить гида. — Звучит ужасно официально. — Хотелось бы, — пробормотала Гермиона. — Гид не позволит нам ничего взять, так что, полагаю, нам придется… вырубить его, как только мы окажемся внутри. — О, боже. — Я знаю, — простонала Гермиона. — Нам также придется стереть ему память. Беллатрикс тихонько свистнула. — Дорогая, это практически свидание. Греховные намерения, нападение, манипуляции с памятью. Ты и правда умеешь сбивать девушку с ног. Гермиона закатила глаза. — Учитывая временные ограничения, думаю, это наш лучший шанс. Беллатрикс взглянула на нее через плечо. — Помнишь, когда я дала тебе то кольцо и сказала, что не делаю предложение? — Беллатрикс. — Я только что передумала. — О, заткнись, — сказала Гермиона. — Это серьезно. Если мы облажаемся… — Да, да. Дипломатическая катастрофа. Дыра в небе. Неважно. У меня только один вопрос. — Какой? — Могу я взять на себя вырубающую часть? Гермиона в отчаянии покачала головой. — Вперед.***
Они были где-то над Финистером, когда начался спор. — Там. — Гермиона ткнула в карту, которую Беллатрикс держала для нее. — Это оно. — Это поле, — сказала Беллатрикс, щурясь вниз. — Возможно, полное кур. Оно какое-то размытое. Гермиона наклонилась вперед, чтобы увидеть сама. — Это потому что магическая часть Морга скрыта. Ты не увидишь ее, пока практически не окажешься в ней. — Перестань так много двигаться. Ты отправишь нас прямо в живую изгородь. — Я думала, ты хорошая летчица. — Так и есть. Когда у меня нет осьминога, карабкающегося по плечам. — Просто наклонись влево. Немного. К тому дереву. Беллатрикс резко дернула метлу в сторону, будто уворачиваясь от бладжера. Гермиона взвизгнула и снова обхватила ее талию. — Я сказала немного! — Я думала, мы не привлекаем внимания, — сказала Беллатрикс, безмятежная как социопат. — Вопли баньши — часть плана? — Просто приземлись, — рявкнула Гермиона. — Там. Сейчас же. — Ладно, но я ничего не вижу. Если мы окажемся в канаве, я заставлю тебя спать в ней. Пока они снижались, метла прорезала что-то, будто рябь в воздухе. Их заклятия мгновенно рассеялись. Гермиона моргнула, когда ландшафт замерцал, принимая свою истинную форму: то, что казалось ничем не примечательным пастбищем, теперь оказалось широким лугом, пересеченным узкой галечной тропинкой и усеянным низкими каменными маркерами. В тот момент, когда они коснулись земли, их встретил запах морской соли, пачули и отдаленные ноты кого-то, пытающегося играть на диджериду. Плохо. — Видишь? — сказала Гермиона, засовывая и карту, и метлу в расширенную сумку. — Никакой канавы. Довольна? — Я буду довольна, когда мы будем нападать на гида. Гермиона вытащила палочку, чтобы снова наложить скрывающие чары. Ничего не произошло. Она попыталась изменить черты лица Беллатрикс. Снова ничего. В раздражении она метнула Вингардиум Левиоса в камень. Тот послушно взлетел в воздух. — Функциональная магия, но никакого сокрытия, — сказала она. — Потрясающе. Беллатрикс вдумчиво хмыкнула. — Неплохие защитники, эти бретонцы. Думаешь, они нас узнают? — Маловероятно. Это место известно своей замкнутостью. Половина здешних, вероятно, думает, что Волдеморт — это вид агрессивной морской птицы. Беллатрикс с сомнением взглянула на приморскую деревню, протянувшуюся впереди. — Ты не думаешь, что они будут бояться меня? — Ты одета как дровосек, — сказала Гермиона не без доброты. — В лучшем случае, они спросят, берешь ли ты заказы на резьбу по палочкам. Она двинулась по тропинке. Беллатрикс, казалось, замедлила шаг на мгновение, прежде чем Гермиона услышала, как ее ботинки зашуршали по гравию позади. По мере приближения к сердцу деревни эстетика раскрылась как нечто странно целостное. Морга — или, по крайней мере, его магическая часть — выглядела так, будто фестиваль в Гластонбери женился на стаде коз и превратился в постоянное поселение. Низкие хижины ютились вдоль скал, соединенные извилистыми тропинками и заборами из маргариточных гирлянд. Несколько были украшены выцветшими флажками; все они несли атмосферу того, что были расписаны вручную людьми, которые без иронии владели флейтами Пана. Беллатрикс сузила глаза, предположительно, чтобы защитить себя от натиска цвета. — На них напал тролль, испражняющийся радугой? — Будь доброй, — прошептала Гермиона. — Они друиды Новой Волны. Или, возможно, часть движения Эко-Ковена. Сложно сказать. Они… синкретичны. — Синкретичны, — повторила Беллатрикс, будто пробуя что-то неприятное на вкус. — Ты имеешь в виду, что они сляпали три обрывка древней религии и добавили салат из киноа? Они вышли на главную площадь, состоящую из шестиугольного расположения лотков, продающих этически добытый медовуху, этически добытый сыр и этически добытые таро-гадания. Женщина в шали помахала им, благословляя репу. Никакого узнавания. В конце концов они нашли выветренную вывеску, прибитую к стене покосившейся хижины. На ней неровным французским было написано: Волшебные экскурсии с гидом по менгирам Морга! Спрашивайте Жоселена. Все вопросы приветствуются. Даже странные. Маленький колокольчик зазвенел над головой, когда Гермиона открыла дверь. Жоселен, как оказалось, был именно тем человеком, который напишет такую вывеску. Где-то в середине тридцатых, с выгоревшими на солнце волосами, собранными в хвост. На нем было то, что когда-то, возможно, было занавеской, а теперь превратилось в церемониальные одежды. — Привет, сестры, — сияюще сказал он, широко разводя руки, будто приветствуя давно потерянных членов ковена. — Добро пожаловать в Морга. Вы пришли посмотреть на менгиры? Если бы. Гермиона не могла вспомнить, когда в последний раз она куда-то ездила просто чтобы полюбоваться камнем. Тем не менее, она вежливо улыбнулась. — Да, — ответила она по-французски. — Мы интересовались, предлагаете ли вы частные экскурсии? — А, британки? Улыбка Гермионы дрогнула. У нее не такой уж плохой акцент. Она провела пять последовательных летних каникул в Провансе с родителями. — Конечно, — продолжил он по-французски. — Мне просто нужно проверить, чисты ли ваши сердца, прежде чем мы начнем. — Простите, вы…? — начала она, но прежде чем она смогла получить разъяснения, Жоселен шагнул вперед и взял обе ее руки. Его ладони были теплыми. Слегка липкими. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Гермиона не могла понять, ради Мерлина, какую истину он надеялся почерпнуть из ее кутикул. — Столько красоты, — прошептал он. — Но затемненной избытком практичности. Трагедия, поистине. Гермиона потратила два десятилетия на оттачивание именно этой практичности. Это, собственно, и сохраняло ее — и Гарри — в живых во многих случаях. У нее не было настроения, чтобы это диагностировалось как духовный недуг. — Вы должны открыть свои чувства, — продолжил Жоселен с безмятежной убежденностью человека, цитирующего упаковку мюсли. — Когда вы стоите среди камней, почувствуйте энергию, д'аккорд? Позвольте ей пройти через вас. — Я постоянно ей это говорю, — вставила Беллатрикс, даже не утруждая себя взглядом на выставку свечей ручной заливки. Гермиона бросила на нее косой взгляд. Во-первых, у Беллатрикс не было права говорить по-французски так хорошо. Сексуально. Обидным образом. Во-вторых, у Жоселена не было права кивать с торжественным согласием, будто она только что благословила их своим пророческим знанием. Но Гермиона была здесь для проникновения, а не для сохранения эго. Она забрала свои руки — вежливо, но твердо — и отступила в сторону. — Хотели бы вы проверить и ее сердце? Мелкий голосок в ее голове надеялся, что он объявит сердце Беллатрикс безнадежно гнилым. Более прагматичный голос надеялся, что у него нет такого проницательности, чтобы они могли продолжить миссию. Однако, в тот момент, когда Беллатрикс полностью обратила на него внимание, Жоселен заколебался. Его взгляд скользнул вверх и вниз по ее фигуре с выражением, застрявшим где-то между благоговением и экзистенциальным замешательством. — Вы очень… таинственны, — наконец сказал он, слегка запыхавшись. — Вокруг вас столько особенной энергии. Гермиона приподняла бровь. Не потому что парень нес абсолютную чушь — хотя он именно это и делал — а потому что Беллатрикс выглядела слишком довольной собой. Она протянула руки, и Жоселен взял их. Он снова закрыл глаза, и из него вырвался тихий вздох. — Великолепно, — прошептал он. — Так… древне. — Вы называете меня старой? — спросила Беллатрикс, внезапно менее развлеченная. — Нон, нон, — задыхаясь, сказал он, широко открывая глаза. — Ваше тело молодо и совершенно. Ваша жизнь в этом восхитительном сосуде только началась. Но ваша душа… ваша душа из другой эпохи. Обветренная страхом. Отполированная силой. Столько боли. Но также… свет. Глубокий, скрытый свет. Он сделал почтительный шаг назад, явно переполненный ее переполненностью. — Вы останетесь на ночь? — спросил он ее. — Моей тете бы понравилось поработать с вами. Она проводит мощные сеансы. Она могла бы помочь вам очистить ваши сомнения. Вы бы почувствовали себя новой. Возрожденной. Гермиона, чья душа теперь зарабатывала мигрень, выразительно кашлянула. — Эм-м… Прекрасно. Может, мы… начнем с менгиров? Она с нетерпением ждала возможности увидеть, как его вырубят, учитывая все обстоятельства. Жоселен, нимало не смутившись, кивнул с энтузиазмом. — Секунду. Позвольте мне только взять свою палочку. Беллатрикс наклонилась, пока он отошел покопаться за занавеской. — Он мне нравится, — прошептала она. — Естественно, — пробормотала Гермиона. — И он думает, что мое сердце чисто. — Конечно. Это безупречная, нетронутая пустота. Черная дыра. Нет ничего чище абсолютного отсутствия. Какой бы едкий ответ Беллатрикс ни собиралась ей дать, он был сорван возвращением Жоселена с тем, что выглядело, совершенно безошибочно, как дождевая палка. — Венез авек муа, — величественно сказал он, направляя их из хижины. Он зашагал к скалам с гордым видом человека, ведущего священное паломничество. Он начал восторженный монолог о дольменах, тектоническом слиянии и глубоких предковых вибрациях, все время бросая взгляды в их сторону. Или, скорее, в сторону Беллатрикс. Его глаза цеплялись за нее, будто она сошла с Плеяд, чтобы одарить его своим небесным присутствием. Рука Гермионы, держащая палочку, зачесалась. Беллатрикс поймала ее взгляд, подмигнула и беззвучно произнесла: «Ревнуешь?» Гермиона закатила глаза так сильно, что чуть не заработала себе травму. Она на мгновение развлеклась с идеей оставить Беллатрикс прямо здесь. Пусть ее духовно переориентируют в небытие Жоселен и его тетя. Они могут размахивать розмарином и гремящими кварцевыми кристаллами перед ее лицом до следующего Белтейна. Но прежде чем она могла полностью предаться этой фантазии, Жоселен ударил своей дождевой палкой о землю. Воздух задрожал. Мерцающая спираль магии завилась, образуя то, что выглядело как ворота, сшитые из лунного света. Он шагнул сквозь них. — Мы здесь, — объявил он. Слава Мерлину, что он это сделал, потому что Гермиона никогда бы не догадалась, что каменный круг, в который они теперь входили, действительно был тем самым каменным кругом. — Точка самой сильной магической концентрации в регионе, — сказал Жоселен, глаза светясь. — Некоторые говорят, если прислушаться, можно даже услышать, как поет земля. Он начал болтать об истории этого места, но Гермиона не слушала. Обычно она была бы полностью поглощена. Друиды, священные места, древние обряды? Да, пожалуйста. Но в данный момент она была гораздо больше заинтересована в том, чтобы найти место, где можно было бы оглушить его, не привлекая внимания. К ее растущему ужасу, круг был заполнен магами — семьями, туристами в походных ботинках, йога-людьми в тай-дай шарфах. Никто из них, казалось, нимало не беспокоился о самодельном церемониальном наряде Жоселена, но они бы точно заметили, если бы он внезапно рухнул на неолитическую плиту. И теперь он держал Беллатрикс за руку. Хуже того, он прижал ее руку к одному из стоячих камней, положив свою собственную сверху, будто они вместе общались с Дагдой. Гермиона уставилась на этот ручной сэндвич. С каких это пор Беллатрикс позволяла людям так к ней прикасаться? Только Гермиона заслужила эту привилегию после месяцев сожительства и осторожного приручения. Она могла бы позволить и своим сестрам, в хороший день. Тедди, в очень хороший день. Но гиду в занавесочных одеждах? Забавный взгляд Беллатрикс дал ей ответ. Это была месть — за тот ужин. И это работало великолепно, потому что Гермионе теперь приходилось активно сдерживать себя, чтобы не раскроить череп Жоселену о ближайший менгир, невзирая на магловскую аудиторию. Она начинала понимать эту собственническую штуку. — Чувствуете ли вы это, сестра? — спросил Жоселен. — Века магии, текущей через него? Так же прекрасно, как магия, текущая по вашим венам? Гермиону чуть не вырвало. Прежде чем она могла остановиться, она прошла через круг, схватила свободную руку Беллатрикс и потянула ее к другому камню. — Смотри, детка. Там есть трискель, который мы хотели увидеть. Жоселен посмотрел между ними, слегка озадаченный, но упорно держался за другую руку Беллатрикс. Он присмотрелся к упомянутому символу. — Ах. Не оригинальный, боюсь. Какой-то любитель вырезал его несколько десятилетий назад. Беллатрикс усмехнулась и плавно высвободила свои пальцы из его хватки. — Жоселен, мой брат, — сладко сказала она, — не мог бы ты показать нам те деревья вон там? Они выглядят совершенно древними. Прямо как моя душа. — Вы обнимаете деревья? — спросил он, видимо очарованный. — Обожаю обнимать деревья. — Тогда пойдемте! Вы не поверите, какое магнитное притяжение у них есть. Некоторые говорят, что тисы старше самих менгиров. — Он направился к роще. — Вы даже можете увидеть части их корней в пещерах внизу. Правда, мы больше не водим туда посетителей. Экосистема невероятно хрупкая. В тот момент, когда они прошли за самый большой тис, Гермиона увидела свой шанс и воспользовалась им. Она схватила Жоселена за рукав, оттащила его из виду и ударила точно в грудь шепотом: — Остолбеней! Он рухнул о ствол с хрипом, глаза закатились. Не было времени на крик. Просто падение. Беллатрикс посмотрела с обмякшего тела на Гермиону, сложив руки. — Это должен был быть мой нокаут. — Не было времени передать тебе палочку. — Это ложь. — Возможно. — Гермиона пожала плечами. — Он действовал на нервы. Беллатрикс склонила голову, губы изогнулись. — Вот как… детка? Гермиона подняла палец. — Не начинай. Но улыбка Беллатрикс только расширилась. — Собственнические настроения? — О, пожалуйста. Смотрите, кто это говорит. — Ты же понимаешь, что не можешь заколдовывать всех, кто касается моей руки, да? — Ты бы заколдовала Джонс вчера, если бы Энди не было там. — Это другое. — Да что ты? — Все знают, что я буйная психопатка, — сказала Беллатрикс. — Тебя же, с другой стороны, люди все еще считают респектабельной молодой женщиной. — Считают? — повторила Гермиона, сужая глаза. — Ты намекаешь, что я не респектабельна? Беллатрикс наклонилась близко, ее голос стал тихим шепотом у ее уха. — Мне лучше знать. Гермиона покачала головой и перевела внимание на Жоселена. Он выглядел на удивление мирно для того, чья нервная система только что была короткозамкнута. Свалившись у основания дерева, он мог сойти за энтузиаста природы, делающего небольшой перерыв, если не считать случайного подергивания одной сандалии. Гермиона присела перед ним и прижала два пальца к его шее. Пульс все еще был ровным и сильным. — Вот, — сказала она, протягивая палочку Беллатрикс. — Если чувствуешь себя обделенной, можешь стереть ему память. — Это скучная часть. — Извини. Если ты без палочки, ты без права голоса. Это заработало ей закатывание глаз и презрительный выхват палочки, хотя Беллатрикс и снизошла до того, чтобы опуститься на моховую землю рядом с ней. — Теперь, — приголубила она, взяв Жоселена за подбородок двумя пальцами, чтобы повернуть его голову в сторону, — ты, мой маленький таракан, забудешь все об этом утре. Ты проснулся рано, долго гулял по пляжу, понял, что сырость ужасна для твоих суставов, и пришел сюда вздремнуть. Жоселен не ответил, будучи основательно оглушенным и, следовательно, не тронутым ее красноречием. Беллатрикс навела палочку на его висок. — Обливиэйт. Он мягко выдохнул. Звук мозга, который осторожно зачищают пескоструем. — Вот, — сказала она, возвращая палочку с выражением, граничащим с кабаре. — Я бы присела в реверансе, но думаю, что уже сделала достаточно для Министерства и страны сегодня. — Ты имеешь в виду для себя, — сказала Гермиона, принимая палочку. — Не думаю, что ты когда-либо делала что-то хотя бы отдаленно полезное для нашей страны. — Это немного жестоко, — воздушно ответила Беллатрикс, выпрямляясь. — Однажды в Хогвартсе возле кухонь вспыхнул пожар, и я перенаправила его в сторону гостиной Пуффендуя. Без меня школа бы голодала. Гермиона, уже на полпути к тому, чтобы встать, замерла. — Пострадали ли какие-нибудь студенты Пуффендуя? — Нет, какой-то профессор потушил пожар. Но, правда, никто бы не заметил, если бы пуффендуйцев стало немного меньше. Еда была национальным приоритетом. Гермиона решила, для собственного блага, что Беллатрикс, должно быть, шутит, и перевела внимание обратно на оглушенную жертву их утра. Жоселен все еще нужно было спрятать. Без заклинаний сокрытия она прибегла к деревенскому методу: листве. Она взмахнула палочкой, заставив поток листьев и веточек пронестись по земле и собраться над его телом. Результат был приемлем в лучшем случае. Его ярко узорчатые одежды все еще выглядывали из-под кучи, но, по крайней мере, на расстоянии он выглядел больше как лесной мусор, чем вырубленный обниматель деревьев. — Будем надеяться, что никто не наткнется на него в ближайшие несколько часов, — сказала она. Беллатрикс неопределенно хмыкнула, будто идея быть пойманной на месте преступления была скорее философской дилеммой, чем реальной проблемой. Гермиона посмотрела на каменный круг впереди, наблюдая за неведающими магловскими семьями, наслаждающимися своим воскресеньем, и задаваясь вопросом, не впервые, не теряет ли она рассудок. Стоя в заднице Бретани, стирая память гражданскому, пряча оглушенное тело в подлеске и отдавая свою палочку ведьме с послужным списком убийств длиннее, чем ведомость Министерства. Она бросила косой взгляд на упомянутую ведьму, слишком осознавая, как луч солнечного света играет на ее скулах. Сердце Гермионы предательски екнуло. Да, она теряла его. Падение уже началось. Рациональность была точкой в зеркале заднего вида. Она была, как говорится, полностью влипла. — Все в порядке? — спросила Беллатрикс. — Просто переживаю момент ясности, на самом деле. — Да? — Да, — ровно сказала Гермиона. — Осознаю, что я полностью сошла с ума. — Ты говоришь так, будто это что-то плохое. Гермиона посмотрела на нее, на этот раз по-настоящему, и мир сузился до этого лица, этих темных, сверкающих глаз и тихого гула опасности, который всегда витал вокруг нее, как духи. Да. Сумасшедшая. Полностью и совершенно. Но если безумие означает это — этот взгляд, эту искру порочного восторга — что ж. Она могла бы с таким же успехом подогнать себе смирительную рубашку и погрузиться в это с головой. Она указала на лиственный комок, ранее известный как Жоселен. — Он упоминал что-то о пещерах. — Пещеры означают влажность. — Влажность означает грибы. Беллатрикс кивнула. — Давай посмотрим, тогда.
Примечания:
Чуть-чуть активнее, гайз 🥹
Хочется почитать комментарии и послушать Ваши мысли.
