Закон тяготения

Пробуждение оказалось неприятным. Дымка в голове, отекшие веки, в глаза будто песка насыпали, а во рту — пустыня. Тяжесть во всём теле, бешено бьющееся сердце и липкий холодный пот, текущий по спине. Хенджин смотрел в потолок и тяжело дышал, пытаясь ухватиться за мысли в своём крутящемся сознании, но каждый раз соскальзывал и вновь срывался в пустоту, оставшуюся после ужасной ночи на дне рождения Вон Силя. Комната, в которой находился парень, была обставлена как на картинках из Pinterest. Светлые стены, белые полочки, гирлянды из цветов и огоньков, какие-то фигурки. Хван не знал, где находится, не помнил ничего с прошлого вечера. Но почему-то ему было до ужаса страшно. Ощущение неизбежности накрывало Хенджина каждую секунду с новой силой. Что произошло на вечеринке? Что с ним сделал Вон Силь? Зачем? Парень перевернулся на бок и тут же пожалел об этом, закрывая рот ладонью и подскакивая на кровати, понимая, что его сейчас вырвет. Рядом кто-то уже услужливо поставил тазик, а неподалёку на тумбочке стоял стакан с водой. Наверняка понадобится человеку в подобном состоянии. Хвана полоскало долго. Он с трудом остановился, когда еды и воды в желудке уже не осталось. Горький вкус во рту был отвратительным. Парень тихо всхлипнул и потянулся за водой. Ему было ужасно плохо. Всё тело горело, словно температура поднялась до сорока градусов. Есть не хотелось совершенно. От одной мысли об этом сразу тянуло к тазику. Плюсом ко всему добавлялось невыносимое дурное предчувствие, непонимание, где он находится и кто ему помог. Казалось, что всё катится в полную задницу. Хенджин застонал и упал лицом в мягкую подушку, вдыхая её слабый запах ванили. Приятно, сладковато, но не приторно. Может быть, это какая-то красивая девушка, что нашла его где-нибудь и привела обогреться? Было бы славно, если так. Он любил красивых девушек. Кто ещё мог о нём так позаботиться? Кому он был настолько нужен? Минхо? Нет, его дом совсем другой. А больше некому. Мама наверняка ещё даже не поняла, что сына давно нет дома. Парень завернулся в одеяло, словно в кокон. Его начала бить мелкая дрожь, а в голове снова стало мутно. Лёгкий туман клубился где-то на задворках сознания. Интоксикация усиливалась. За окном уже начали сгущаться сумерки. В комнате стало мрачно, тени вылезли из углов и поползли по полу к кровати. Хван с почти отсутствующей критикой следил за этим, ничего не в силах сделать. Кто-то должен был впустить свет и разогнать тени. Кто-то обязательно сделает это. Да? Сделает же? Иначе они просто сожрут мальчишку, заберут с собой. Лампа зажглась, наполняя спальню тёплым тусклым светом. Всё вокруг преобразилось.Чувство одиночества ушло. — Да, проходи, пожалуйста, — тихий приятный голос коснулся ушей парня, и всё тело расслабилось, наслаждаясь его звучанием. Бархатный, низкий, чуть шершавый. Хотелось окунуться в него с головой и уйти на дно. — Ученик? Серьёзно, Феликс, ты притащил в дом пьяного ученика? — второй голос показался Хенджину незнакомым и несколько отталкивающим. Человек говорил с удивлением и осуждением, что ощущалось как враждебность. — А что я мог сделать, Чан? Он отключился прямо в парке, — зашептал приятный голос, и у Хвана всё внутри сжалось от желания коснуться этой звуковой волны. — Да, друг, ты кладезь, — усмешка. Кто-то подошёл ближе и присел на корточки рядом с кроватью. — Парнишку тут полоскало знатно. Сейчас у него наверняка началась стадия интоксикации. Эй, Хенджин, ты меня слышишь? — Да, — с трудом ответил парень, сглатывая накопившуюся слюну. — Меня зовут Бан Чан. Я врач. Как себя чувствуешь? Расскажи мне, — мужской голос стал мягче. Тёплая ладонь коснулась лба и тут же исчезла. — Ликс, принеси градусник. Неплохо так его колбасит. — Я… Плохо. Всё г-горит. В голове шумно и как… как в дымке всё. И вижу плохо, — медленно, растягивая слова, рассказал Хван. — Здесь просто достаточно темно. Не переживай. С твоим зрением всё в порядке, — заверил мальчишку Бан Чан. В этот момент вернулся второй человек. Врач поблагодарил его. — М-да, 38 градусов. Пацана-то чем-то ещё накачали, друг мой. Я сейчас напишу всё, что надо будет делать. Заеду завтра утром или ближе к обеду, — Чан параллельно осматривал руки и ноги Хенджина. Тот ёжился от холода. — Напомни, почему этим занимаешься именно ты? — Давай ты не будешь снова заводить эту тему, а? — устало вздохнул приятный голос. Хвану стало жалко его. — Так надо, понятно? Его мама сейчас в командировке, а отца нет. На кого оставить этого мальчика? В командировке? Его мама уехала? А, точно. Она ведь должна была уехать сегодня утром. Если, конечно, прошёл день со дня вечеринки. Хенджин терялся в датах. — Ладно, — сдался врач и обратился снова к парню. — Давай выздоравливай. И больше не принимай ничего. Иначе может закончиться гораздо хуже. — Спасибо, — невнятно пробормотал Хван и погрузился в поверхностный беспокойный сон, ощущая только, как чья-то ладонь время от времени проверяет пульс на его запястье и поглаживает по волосам. Очередное пробуждение тоже отнюдь не было приятным. Во рту пересохло, в голове всё ещё стоял шум, а перед глазами — лёгкий туман. Хотя бы уже не тошнило, но тело продолжало гореть, будто выжигая всё изнутри. Хенджин что-то невнятно простонал, мечтая хотя бы о глотке воды. Однако сил было так мало, что он даже голову поднять не мог. — Эй, ты как? — встревоженный голос ворвался в пространство парня, и на мгновение стало легче. Он не один здесь. С ним рядом есть человек, которому не плевать. — Пить… Хочу, — выдавил из себя Хван и попытался найти глазами говорящего, чтобы хотя бы знать, как выглядит его спаситель. Прохладные пальцы через мгновение коснулись его затылка, приподняли голову, давая возможность отпить из небольшой пиалы, что незнакомец приставил к губам парня. Хенджин пил так жадно, что вскоре понадобилось наполнить посуду заново. Он пил и пил, будто до этого несколько лет жил в жажде. — Ты молодец, — ласково одобрил человек, что сидел рядом. На него не падал свет, а значит, лицо оставалось для Хвана невидимым. Однако голос… Голос казался очень знакомым. Протяни руку и схвати это знание. Протяни — и ответ будет у тебя на ладони. Но Хенджин медлил, не желая раскрывать тайну. Что, если он разочаруется? Что, если он узнает и больше не сможет так расслабленно лежать на мягком постельном белье? Кем мог быть этот человек? — Сейчас я принесу лекарство. Ты весь горишь. Незнакомец поднялся и вышел из комнаты, оставляя Хвана одного. Это больно ударило по истерзанной душе мальчишки, и тот закопошился в одеяле, пытаясь то ли встать, то ли сесть. Слабость во всём теле была просто невыносима. Парня охватило страшное чувство. Ему вдруг показалось, что ещё немного — и он задохнётся, что ему никто не поможет. Один против всех. Как же это было страшно. — Эй, кто-нибудь, помогите. Всё в нём сейчас было словно оголённый нерв. Такое открытое и беззащитное. Однако почему-то незнакомец, что заботился о нём, вселял спокойствие в содрогающуюся душу. Словно она давно знала его. — Хенджин, Хенджин. Не вставай, не надо. Что случилось? — рука мягко взяла Хвана за плечо и опустила обратно на подушку, чуть надавив. — Мне стало страшно. Я боюсь… Боюсь быть один, — неловко пролепетал парень. — Откуда вы знаете, как меня зовут? — Да, Чан говорил, что такое может быть при интоксикации от наркотических веществ, — кивнул самому себе его спаситель. — Как же я могу тебя не знать, если ты мой любимый ученик? В последних словах проскользнул сарказм. — Вы учитель? — Хенджин нахмурил брови и постарался приглядеться. Постепенно пазлы начали складываться. Сердце учащённо забилось. Это плохо. О нет. Это очень плохо. Неужели с ним сейчас возится… Его учитель?.. Да ещё не просто учитель, а совершенно определённый. Ли Феликс. О-о-о! Это звучит как самая плохая шутка из всех возможных. — Учитель Ли? — Да, Хенджин, это я. Всё внутри парня рухнуло вниз. Будто с обрыва сорвалось, разбиваясь о дно самого глубокого ущелья. Это было похоже на грёбаные шутки, но на деле оказалось реальностью. Отвратительной реальностью, в которой его учитель теперь знал абсолютно всё. Знал про вечеринку, про алкоголь, про наркотики, про маму, про его одиночество. Это означало, что теперь они оказались очень близко друг к другу. Однако сближаться с Феликсом Хван точно не планировал. — Вот блин… — прошептал Хенджин и отполз к холодной стене. — Эй, спокойно. Я не сделаю ничего, что навредит тебе, хорошо? — Ли выставил руки перед собой в примирительном жесте. — Я нашёл тебя в парке и просто хотел помочь. Притащил к себе, тебя посмотрел мой друг-врач. Я хотел отправить тебя домой, но телефон никто не брал. Я дозвонился до матери, но она сказала, что уехала в командировку на неделю. По её мнению, ты всё это время был дома. Запертый в своей комнате. — Похоже на неё, — усмехнулся Хван, немного расслабляясь. — Но, конечно, мы не обойдёмся без твоего рассказа. Тебе придётся всё рассказать мне. Подросток, которого я нахожу в парке, оказывается в наркотическом опьянении. Это не совсем нормально, согласен? Даже для тебя, милый. Феликс фыркнул, видимо вспоминая все предыдущие заслуги Хенджина. — Однако сейчас тебе нужен отдых. Перенесём наш разговор. В школе я договорился. Тебя два дня никто не ждёт. По этому поводу там даже праздник решили устроить, — смешок получился тёплым, но Хван не оценил шутки. — Ладно, теперь серьёзно. Мне сейчас надо будет уйти, но через час должен подойти Бан Чан. Врач, что смотрел тебя. Так что не бойся, надолго один ты не останешься. — Спасибо, учитель, — Хенджин выдавил слабую улыбку и незаметно выдохнул. Ему вдруг снова стало спокойно и хорошо. Никто не собирался сдавать его в полицию, проводить экспертизы и прочее. Никто не обрадуется, если узнает, что Хван принимал наркотики. Все будут считать это логичным завершением. — Да, кстати, хорёк. Минхо за сегодняшнее утро позвонил уже раз сто. Я выключил звук. Ответь ему, когда силы появятся, — Ли положил телефон на кровать рядом с парнем. Стекло на экране было всё разбито. Где Хенджин успел его так? Феликс ушёл через несколько минут. Когда входная дверь хлопнула, а свет в коридоре погас, Хван немного дрожащими пальцами взял смартфон и включил его, с трудом различая текст за сетью трещин. Минхо: 47 пропущенных вызовов. Минхо: 42 непрочитанных сообщения. «Эй, засранец. Ты где? Что случилось? Почему не отвечаешь?» «Я должен изводить себя в неведении?» «Прости, что не ответил сразу. Этот придурок Хан Джисон забрал мой телефон позавчера. Но он уже получил своё». «Джинни, где ты? Я переживаю». «Идиот, что с тобой случилось?! Я перебрал все самые страшные варианты. А ну быстро ответь, иначе я не ручаюсь за себя!» «Пожалуйста, хоть бы ты был живым». «Пошли уже вторые сутки. Если ты не ответишь мне до вечера, то я пойду в полицию». Все остальные были в подобном духе. Хенджин тихо усмехнулся в одеяло и набрал короткое, но весомое сообщение, после чего закрыл глаза и отключился, чувствуя себя гораздо лучше. Забота дарила ему ощущение защищённости и безопасности. Пока что переживать было не о чем. Наверное. «Со мной всё в порядке, придурок. Не срывай телефон и не беги в полицию. Я свяжусь с тобой скоро. Бесконечно твой, Хван Хенджин». *** Жить без телефона было не слишком скучно. Весь следующий день Минхо обдумывал случившееся на ужине и готовил план по уничтожению этого психопата. Ситуация складывалась очень странной. Хан никогда не жаловал Ли, но так открыто — а если точнее, закрыто — никогда не выступал. Он никогда не делал чего-то настолько выходящего за рамки здравомыслия. Это было странно даже для Джисона. И всё это началось сразу после разговора о помолвке детей двух влиятельных семей. Сразу после этого и без того отвратительные взаимоотношения двух одноклассников полетели в бездну окончательно. Неужели Хан настолько не хотел принимать Минхо в семью? Неужели это такая проблема? Ли и сам не горел желанием играть в эту навязанную свадьбу, но такова цена богатства, таков мир элиты, в котором они оба родились. Их собственные решения и мнения не значат почти ничего. Пустые мысли и слова. Семья, деньги, статус, репутация. Вот что имеет вес. Давление, ожидания, контроль, подчинение, смирение. Слишком тяжело для подростков, которые только собираются вступать во взрослую жизнь. Неужели Джисон не понимал, что у Минхо просто не было другого выбора? Неужели он не осознавал, что Ли самостоятельно ни за что бы не связался с их семьёй? Да и со своей тоже, наверное. Слишком много правил, обязанностей и двуличия. Минхо думал об этом, когда завтракал ранним утром и наблюдал за рассветом. Думал, когда водитель вёз его в конную школу. Думал, когда учитель по верховой езде рассказывал о соревнованиях, что должны состояться уже через месяц. Думал, когда чистил своего Изумруда после тренировки. Эти грёбаные мысли заполнили всё его сознание. — Здравствуйте, Минхо, — голос девушки отвлёк парня от размышлений и вернул в угрюмую реальность, что казалась клеткой для него и таких, как он. Он не хотел быть похожим на отца. Но вдруг, если Ли никак не изменится сейчас и просто продолжит идти по пути, что выстроили его родители, в один день он станет точно таким же? И забудет про всё, что ему раньше было дорого? — Здравствуйте, Ари. Очень рад вас видеть сегодня на тренировке, — Минхо улыбнулся и склонил голову в знак приветствия. Его будущая жена выглядела великолепно. Стройные ноги были обтянуты чёрными леггинсами, спортивная чёрная кофта с розовой молнией выгодно подчёркивала тонкую талию, а ухоженные волосы цвета карамели были собраны в аккуратный высокий хвост. Она выглядела как девочка с обложки, что нравится абсолютно всем парням, но только не Ли. И дело не в том, что она казалась ему некрасивой, неинтересной или что-нибудь ещё. Она была идеальна во всём, но именно это и раздражало Минхо. Не было в Ари жизни. Только навязанные правила и законы семьи, которые велели ей влюбиться в него, дышать им. Что она и делала, прямо сейчас с благоговением рассматривая каждый сантиметр лица парня. Ли не относился плохо к дочери семейства Хан, но она была именно «дочерью семейства Хан». Не более и не менее. Она была неестественной, навязанной, наигранной. И это сводило Минхо с ума. — Вы участвуете в соревнованиях? — спросила девушка, мило улыбаясь. — Да, тренер решил, что моя подготовка достаточна. Но я настроен улучшить свои навыки за ближайший месяц, — Ли погладил по гриве Изумруда — коня ахалтекинской породы вороной масти с абсолютно уникальными зелёными яркими глазами. — А вы будете участвовать? — Ох, нет, мои навыки ещё совсем низкие. Я не такая способная ученица, — Ари неловко засмеялась, прикрывая рот ладошкой. — Но мой брат будет. Тренер тоже уже утвердил его. — О, так ваш брат сегодня здесь? — Минхо едва смог сдержать порыв, чтобы тут же не сорваться с места и не полететь искать Хан Джисона. Как же ему хотелось сделать хоть что-нибудь в отместку. — Да, занимается в деннике со своей лошадью. После вчерашнего ужина он неважно себя чувствовал, поэтому не тренировался вместе с вами, — покачала головой девушка и протянула пальчики к морде Изумруда, на что тот никак не отреагировал, давая себя погладить. — Какой он у вас прелестный! Вот у Джисона Яшма совсем не такая. Она вечно норовит меня укусить. «Какой брат, такая и лошадь», — хотел было добавить Ли, но вовремя сдержался. — Не расстраивайтесь, Ари. Некоторые животные очень ревностно относятся к своим хозяевам. С вами это никак не связано, — вслух произнёс Минхо. — Спасибо за разговор, но мне пора идти. — Да, конечно. Спасибо вам, — девушка покраснела и отвела глаза, чуть поджав губы. — А вы… Вы не хотите прогуляться в среду после тренировки? Мы могли бы сходить в кино. Или куда вы захотите. — Благодарю за приглашение. Я буду очень рад провести с вами время в среду, — Ли снова натянуто улыбнулся, заставляя себя искать в этой связи что-то хорошее и приятное. Ари была действительно красива и мила. Может быть, не так уж плохо встречаться с ней? Завести семью? Кто думает о таком в семнадцать лет вообще? И всё же реальность обязывала. Счастливая девушка попрощалась и упорхнула куда-то. Скорее всего, обсудить новость с подругами. Ли, в свою очередь, только тяжело вздохнул, завёл Изумруда в денник и поправил его тёмно-синюю попону. Внезапно в голове всплыла мысль о том, что брат Ари сегодня здесь. Хан Джисон на конюшне. А значит, он может поймать этого подлеца и заставить ответить за содеянное. Хотя бы вернуть телефон. Вдруг у Хенджина что-то случилось, а он даже не в курсе? В случае с Хваном нельзя было быть уверенным никогда. — Я ещё зайду к тебе, Изи, — ласково протянул парень и погладил коня по шее. Минхо вышел и первым делом направился, конечно, в сторону денника Яшмы. Яшма была породистой андалузской лошадью шоколадного окраса. Её янтарные глаза всегда зорко оценивали каждого, кто приближался к Хану. Она недолюбливала всех, даже тренера, который частенько ругался на парня. Однако к Ли Яшма относилась очень благосклонно. Она всегда давала себя гладить, поправлять экипировку, принимала из рук Минхо любые угощения и с удовольствием их хрумкала. У них сложилось взаимное доверие, поэтому, когда год назад Джисон сломал ногу и месяц провалялся дома, именно Ли ухаживал за его лошадью. Рядом с высокой дверью, ведущей в конюшню, парень остановился и прислушался, улавливая разные звуки. И о чудо! Одним из этих звуков был голос его одноклассника. Он что-то активно рассказывал Яшме. Тихо приоткрыв дверь, Минхо пробрался внутрь и замер, чтобы немного послушать этот занимательный монолог. Про кого? Про него самого, конечно же. — Нет, ну ты мне скажи. Почему ты его так любишь? На других фыркаешь, кусаешь, а этого засранца Ли всегда с такой радостью встречаешь, — Хан был уверен, что сейчас один. Он говорил так эмоционально, что от негодования даже пнул тачку с сеном. — Что он нашёл в Ари? Почему так липнет к моей сестре? Почему так смотрит на неё? Яшма на это всё только фыркнула. Вот и весь ответ. Сестру Джисона она тоже не любила. — Хан Джисоооон! — завыл как приведение Минхо из-за угла, чтобы напугать пугливого одноклассника. Эффект был мощным. Неожиданность и мгновенное осознание заставили парня выпучить глаза, резко развернуться и побежать что было сил в противоположную сторону. — Куда же ты! Хан Джисон, а ну остановись! — закричал Ли и, выскочив из своего укрытия, кинулся догонять негодяя. — Верни мой телефон, гад мелкий! — Я не мелкий! Я среднего роста! — в ответ закричал одноклассник и прибавил скорости. — Я бегаю быстрее тебя. Ты что, забыл? Минхо был уже совсем близко к Джисону. Тот с ужасом в глазах нёсся вперёд, надеясь, что рука правосудия его всё же не поймает. Но она поймала. Ли схватил Хана за шиворот, и они оба повалились в стог сена, что лежал на заднем дворе. Вокруг никого. Только двое подростков, что никак не могут разобраться друг с другом. Минхо с силой прижал Джисона к прохладной соломе и надавил на грудь, чтобы тот не смог дёрнуться, даже если бы захотел. — Телефон. — Да нет его у меня с собой! — Хан забился, пытаясь выбраться, но Ли значительно превосходил его по силе, поэтому шансов у одноклассника не было. — А ты славно устроился. Болтаешь со своей лошадкой обо мне и Ари, сплетничаешь. Что, поговорить больше не с кем? И не о ком? — Минхо нравилось такое положение дел. Он держит птичку в своих руках, а та даже трепыхаться нормально не может. Извращённое приятное тепло разлилось в груди. — Отвали, а? Зачем вообще стоял там и уши грел? — огрызнулся Джисон и посмотрел на Ли испепеляющим взглядом. Яда в нём было хоть ложкой черпай. — Зачем ты закрыл меня вчера, псих? — шутка сменилась более серьёзной темой. — Вот главный вопрос. — Просто захотел. — Это не ответ, маленькая белка, — Минхо наклонился ниже, и его взгляд стал ледяным. — Зачем ты меня закрыл? Ли сильнее сдавил запястья одноклассника. Хан заскулил и завертелся. Он прикрыл глаза и зашипел: «Отпусти. Ты делаешь мне больно». — А мне тоже вчера было. Мой любимый одноклассник запер меня в тёмном холодном подвале. Представляешь, как я страдал? — усмехнулся Минхо. Джисон перестал бороться. Его тело расслабилось, и он отвел взгляд в сторону, стараясь не видеть ничего перед собой. — Я запер тебя, потому что ты невыносимый. Всё носишься за моей сестрой, как собачонка. Ты пёс, понял? — О-как. Что-то новенькое, Хан Джисон. Ладно, завтра мы с тобой продолжим. Жду свой телефон, — Ли усмехнулся и наконец отпустил одноклассника, поднимаясь и уходя в сторону конюшни. Напоследок он кинул: — И да, я много чего нашёл в твоей сестре. Например, она настоящая красотка. Всем нравятся такие, Джисони. — Пошёл ты, — прошептал Хан, закрывая лицо ладонями. Всё горело. Внутри — душа, что кричала о задетой гордости и не только. Снаружи — запястья, на которых теперь скоро проступят синяки. Парню хотелось плакать от собственной глупости и ситуации, что складывалась не в его пользу. Как всегда, конечно же. Никогда в жизни ничего не складывалось так, как хотел он. И сколько бы Джисон ни боролся, всё заканчивалось одинаково. Всегда в выигрыше оставалась его дорогая сестра Ари. С каждым разом становилось только хуже и сложнее. Хан с трудом сдерживался и терпел. Что же с ним будет дальше? На следующий день Джисон просто оставил телефон на парте Минхо и ушёл из класса, надеясь найти в столовой ещё хотя бы одну коробочку с клубничным молоком. Настроение у него было отвратительное, но на людях Хан должен был строить из себя весёлого парня, чем и занимался 25/8. Ли пришёл в лицей раньше обычного и сразу увидел свой родненький телефончик, что даже был услужливо заряжен и включён. — Какие подгоны, — усмехнулся парень и разблокировал экран, ныряя в водоворот уведомлений и сообщений. Когда Минхо прочитал все, глаза зацепились за необычное. Автоответчик. От Хенджина. Сердце ёкнуло. Ой, не к добру это. Видимо, друг не смог ему дозвониться, когда телефон был разряжен и валялся где-то у Хана. Ли нажал на прослушивание и уже через несколько секунд набирал номер Хвана. Ответа не было. Всё внутри свернулось в тугой узел дурного предчувствия. Страх разбил барьер адекватности. Ещё звонок. Сообщение. Ещё звонок. Ещё один. Хенджина не было. Как не было и нити, за которую можно было бы дёрнуть, чтобы найти хоть что-то. У кого он был на вечеринке? Минхо не знал. Где он сейчас? Минхо не знал. Что с ним случилось? Минхо не знал. А самое страшное, что никто другой тоже знать не мог. Кроме Ли, у Хвана не было друзей. Это кольнуло в сердце ледяной иглой. Почему он не ответил… Почему не помог другу? Ах да, известно почему. Потому что придурок Хан забрал его телефон, потому что ему плевать на других, плевать, если кому-то будет плохо от его действий. Грёбаный эгоист. Как и вся его семейка. Минхо начинал закипать. Он не на шутку разозлился, вскакивая со своего места и мечтая выплеснуть весь свой страх, печаль, злость и разочарование на кого-нибудь. И этот кто-нибудь как раз очень удачно зашёл в класс с коробкой молока в руках. Джисон улыбался и весело смеялся, глядя в свой смартфон. Ему было смешно, ему было хорошо. А Хенджину? Где он сейчас? Что с ним? Вряд ли ему смешно так же, как этому придурку. Ли резко вдохнул и направился на полной скорости к однокласснику, чтобы в следующее мгновение выбить телефон у того из рук и сразу же наступить на него кроссовком. Хан ошарашенно уставился на парня. Его пальцы мелко задрожали. — За что? Я же вернул твой. Я… Я же не сделал ничего. — Ты сделал слишком много дерьма, псих. Из-за тебя и твоих грёбаных прихотей пострадал очень дорогой мне человек. Если с ним что-то случится, я убью тебя. Я превращу твою сладкую жизнь в мрачную сказку. Понял? Минхо с силой задел одноклассника плечом и быстро вышел из кабинета, чтобы остыть и найти хоть какую-нибудь зацепку. Может, стоит наведаться домой к Хёнджину? Или обзвонить больницы? Пойти в полицию? Что ему теперь делать? Его друг был в самом настоящем отчаянии. И теперь это отчаяние передалось и ему. Джисон медленно опустился на корточки к своему разбитому телефону, и что-то в нём так же треснуло и разлетелось. Маска весёлого парня больше не держалась. Она упала к осколкам. Хан с сожалением смотрел на смартфон. Сейчас он даже не мог описать своё состояние. Наверное, ему хотелось разрыдаться прямо здесь, чувствуя себя полнейшим ничтожеством, но годы упорных тренировок на выносливость и терпеливость заставили слёзы высохнуть. Всё закручивалось и смешивалось. Всё становилось сложнее и невыносимее. Всё уже было невыносимо ужасно.