Закон тяготения

Мир тонул в белой дымке заката. На улице было свежо и пахло травой. Где-то недалеко смеялись дети и шуршали листьями деревья. Город сейчас казался таким свободным и нереальным, что Хёнджин с трудом сделал новый вдох, страшась спугнуть это неуловимое состояние. Всё в нём кричало от восторга, от ощущения безграничного счастья, которое появилось из ниоткуда, но крепло с каждой секундой. Возможно, он слишком романтизирует, но как же плевать на это «слишком». Миру нужны люди, которые будут романтизировать. Иначе всё вокруг потеряет смысл окончательно. Феликс остановился возле новенького серого «Хёндая». Мужчина искрился от удовольствия, когда дверь машины открылась. — Садись. — Ли улыбнулся, когда ошарашенный Хван подошёл ближе и залез в салон, присвистывая. — Вау, учитель. Вам настолько хорошо платят? — Ни в одной школе нельзя заработать на машину, если ты работаешь учителем. — усмехнулся Феликс и запрыгнул следом, включая двигатель. — Но тогда... — Хёнджин сделал испуганные глаза и прикрыл рот рукой. — Вы и правда мафиози? — Что? — низкий бархатистый смех проник в самую душу парня. По спине пронёсся табун мурашек. Хван заерзал на сиденье, ощущая неловкость. — Ты действительно так думал? — Ну... Вы такой красивый, при деньгах. Сложно представить, что вы простой преподаватель. — Хёнджин опустил глаза на собственные руки, сплетённые друг с другом и мелко подрагивающие. — Хорошо, хорошо. — Ли снова засмеялся, но смущать ученика взглядами не стал. Машина тронулась, увозя их подальше от дома, в котором осталось слишком много мыслей. Дороги были почти пустыми. Почему-то никто не спешил с работы, никто не торопился на очередные встречи. Город жил расслабленной жизнью, пропуская автомобиль с учителем и его учеником. Дымка сумерек клубилась в переулках, выползая на улицы, забираясь всё выше по зданиям. Однако небо было ещё ясным, чистым, светлым. И именно это заставляло Феликса вжимать педаль газа. — Я был у директора сегодня. — внезапно сообщил мужчина, глядя на дорогу впереди. Хёнджин замер, шумно сглатывая вмиг ставшую вязкой слюну. — Не бойся, ничего плохого. — тут же успокоил Ли. — Он рассказал про один очень полезный и интересный конкурс. Поможет тебе грамотно стартовать в сфере дизайна и не только. Если захочешь, конечно, но директор уже поставил на тебя и попросил меня помочь с подготовкой. — Без меня меня женили... — пробормотал Хван, рассматривая быстро проплывающие здания. — Учитель, если честно, мне сейчас сложно думать о каких-то конкурсах. — Не отказывайся. Я понимаю, что ситуация сейчас совсем непростая, но мы выберемся из неё, не переживай. — ободряюще произнёс Феликс и быстро глянул на ученика, чьи тёмные глаза сейчас были направлены на него самого. — Мы? — тихо и с трудом спросил он, не веря в услышанное. Как кто-то может брать на себя чужие проблемы? Тем более проблемы совершенно постороннего человека. — Думаешь, что я брошу тебя одного барахтаться во всём этом? Даже не мечтай. — покачал головой учитель и рассмеялся, когда снова встретился с изумлёнными глазами. — Я знаю, как важно в такие моменты иметь человека, который будет верить тебе и помогать, который не отвернётся и останется рядом. Если никто не может стать для тебя таким человеком, то им стану я. — Вы супергерой? — хмыкнул Хёнджин и отвернулся к окну, чтобы скрыть ненужный румянец. — Вроде бы минут пять назад я был из мафии, нет? В салоне повисло молчание. Однако оно не было неловким или напряжённым. Каждый размышлял о чём-то своём, пытаясь прийти к нужным выводам. — Почему... Почему вы делаете это? Разве вам так хочется кого-то спасти? — наконец задал новый вопрос Хван, теребя край своей серой кофты. Мужчина не знал, как правильно ответить на этот вопрос. Он не хотел спасать кого-то по собственной воле. То есть он бы точно не хотел становиться супергероем и помогать тысячам намеренно, возводить это в цель жизни, ставить как высшее благо, но... С Хёнджином всё вышло совсем иначе. У Феликса просто не осталось выбора, когда он увидел его тем утром в парке, когда узнал в чужих глазах своё собственное отчаяние, что отголоском прошлого скреблось в душе. Поэтому нет, он не хотел спасти «кого-то». Он хотел спасти именно Хвана. — Нет, совсем не хочется. — усмехнулся Ли, останавливая машину на светофоре. Красный свет лился в салон, создавая новую атмосферу. Откровенную, пугающе волнительную. Какой вопрос будет следующим? Какие темы они ещё затронут? — Но в твою историю я уже втянут и отказаться не могу. — Я... — Хёнджин прикусил губу, обдумывая слова учителя. Наверняка ему самому нужна победа в конкурсе, что предложил директор. Наверняка после этого учителю дадут постоянную должность, ставку, а не просто временный контракт. Может быть, стоит согласиться, чтобы хоть как-то отблагодарить его? — Не принимай решение сейчас, хорошо? Обдумай всё до завтра. — улыбнулся дружелюбно мужчина, незаметно выдыхая. Свет сменился на зелёный, и всё очарование момента испарилось, оставляя в тени тайны, которые ещё придётся вытащить из шкафа. — Хорошо. Машина вскоре затормозила возле большого зеркального здания, на котором не было ни одной вывески. Рядом стояли припаркованные дорогие иномарки, а возле входа всех приветствовал мужчина в красивом выглаженном костюме. Хван обернулся на учителя и посмотрел с непониманием, отказываясь верить, что Ли притащил его в самую элитную частную галерею Сеула. Вход в неё был заказан простым школьникам. Туда попадали люди только по специальным приглашениям, ведь внутри царила абсолютно иная атмосфера, жизнь там текла совершенно по-другому. — Мы... Вы... — Да, мы приехали в «Звезду». — Феликс вышел из автомобиля и подошёл к пассажирской двери. — Чего ты ждёшь? Я хотел тебе показать кое-что. — Вы серьёзно? — подросток смотрел так ошарашенно, что Ли всерьёз начал думать, что переборщил. Может быть, не стоило так резко погружать мальчишку в новый для него мир? — Вы кто такой, правда? Это уже совсем не смешно. — Я всё расскажу тебе внутри. Пойдём. — Феликс протянул руку и накрыл чужую ладонь своей, поглаживая немного, чтобы снять хотя бы часть напряжения. Парень побледнел и выглядел напуганным. Только сейчас он заметил, что учитель переоделся из привычных ему обычных вещей в кремовую свободную рубашку из хлопка с добавлением шёлка и классические брюки из плотной ткани цвета горького шоколада. Он казался написанным рукой гения образом из сна. А что же Хёнджин? Серая растянутая кофта с капюшоном, чёрные штаны, кроссовки. — Я совсем... Неподобающе выгляжу. — Ты выглядишь хорошо. Не переживай. Просто доверься мне. — Феликс сжал чужую руку и чуть потянул на себя. Хван густо покраснел, когда пальцы мужчины сплелись с его собственными, когда он поддался на уговоры и вылез из машины, когда вдруг оказался в неожиданной близости от такого красивого и чужого учителя, что теперь казался другим человеком. Откуда у него допуск сюда? И как он протащит какого-то мальчишку вместе с собой? Учитель и ученик, а ныне просто мужчина и подросток, направились в сторону входа. Хёнджин отпустил руку Феликса, но тот всё равно держал его пальцы, не давая отойти в сторону. Здание искрилось и сверкало в огнях города. На входе их встретил администратор, низко поклонившись. — Мистер Ли. Рад снова видеть вас. Ёнбок улыбнулся, проходя мимо. Никто и слова не сказал, что с ним пришёл какой-то мальчишка. Почему? Хвану всё сейчас казалось настолько странным и неправильным, что внутри живота закрутило, а к горлу стала подниматься волна, которую он с силой подавил. — Вы точно из мафии... — прошептал парень, когда они наконец вошли внутрь и он увидел перед собой настоящую роскошь. Люстра искрилась, словно в каждый кристалл был помещён маленький фонарик. Она состояла из нескольких ярусов, а конструкции, казалось, были выполнены из чистого золота. Это поражало до глубины души, удивляло своим великолепием и совершенно не вязалось с образом его простого спокойного учителя. Обычного учителя. Мрамор, красный бархат, приглушённый свет. Золото, сверкающие кристаллы, тонкий аромат роз, стоявших в вазах по периметру холла. Мир, что был далёк от Хёнджина, как Солнце от Плутона. Мир, что никогда не касался его. Мир, что всегда оставался за вуалью. — Зачем мы здесь? — Идём дальше. Сегодня мы не останемся здесь надолго. Феликс потянул парня за собой, поднимаясь по широкой лестнице на второй этаж. Там начинались залы для просмотра. Справа — фотографии именитых фотографов, слева — работы не менее именитых художников. Мужчина повернул направо и прошёл немного вперёд, наконец останавливаясь напротив небольшой композиции из трёх фото. Хван с непониманием посмотрел на них. Фотографии действительно поражали своей глубиной, притяжением, обаянием. На всех них было изображено закатное солнце. Его лучи играли в светлых волосах какой-то девушки, прятались в карих глазах старика, отражались от улыбки женщины. Всё это завораживало, дарило ощущение радости, настоящую эмоцию, что заставляла сердце биться чаще, но... Это совсем не объясняло, почему Ли привёл его сюда и почему показал именно это. — Двадцать четыре года назад в одной бедной рыбацкой семье родился мальчик. За своё взросление он совершил много ошибок, часть из которых до сих пор преследуют его. — неожиданно произнёс Феликс, рассматривая фотографии. — Но мальчик верил, что сможет добиться чего-то стоящего. Даже несмотря на всё, что уже успел натворить. Ли повернул голову к Хвану, а тот вдруг осознал, что их руки всё ещё сцеплены. Сердце учащённо забилось. — И он действительно добился. Теперь его работы выставляют в этой закрытой галерее, теперь его работы покупают коллекционеры со всего мира. — негромко продолжил Феликс, глядя ученику в глаза. — Он не знал наверняка, почему мир должен был полюбить именно его, но мальчик надеялся найти ответ позже. И нашёл. — Кто он? — тихо спросил Хёнджин. — Кто этот мальчик? — Разве тебе не интересно послушать ответ? — усмехнулся Ли, на что подросток только отрицательно помотал головой. — Ладно, я расскажу тебе. Этого мальчика звали Ли Ёнбок. Его новое имя — Ли Феликс. Дыхание юноши сбилось, выдавая его излишнее волнение. По телу пробежали мурашки, когда взгляд зацепился за другие работы, висящие в галерее. Это поражало до глубины души. Многие фотографии были хорошо знакомы Хенджину, имена авторов гремели на весь мир. И вместе с ними выставляли работы Феликса? Это... Разве это не безумие? — Вы и правда... Невероятный. — прошептал Хван, переводя взгляд на фотографии и теперь рассматривая их иначе. Он пытался сопоставить их с образом учителя, но пазл не складывался и всё рушилось раз за разом. — Конкурс, в котором тебе предложили участвовать, позволит забраться очень высоко. Прыгнуть на сто уровней вверх. — продолжил Феликс, загадочно улыбаясь. — Один из учредителей этой галереи является спонсором конкурса. За победу ты получишь не только работу с известным брендом, но и личную зону здесь, где будут выставлять твои работы. Разве это не мечта? — Мечта... Хёнджин чувствовал себя неправильным. Он собирался вступить в мир, который был для него чужим, слишком ярким и блестящим, выбеленным, чистым. Сам же парень был по колено в грязи, тонул в ней, в своём отчаянии и отвращении, тонул в совершенно противоположных эмоциях. История учителя казалась сказочной, его слова цепляли все тайные желания Хвана, заставляя поверить в лучшее, но... Неужели всё может быть настолько просто? Какая выгода у Феликса? Зачем ему всё это? Неужели он просто добрый парень, который поверил в своего ученика? А если нет, то какие условия у такой выгодной сделки? — А... А что будет с проигравшим? — неожиданно даже для самого себя спросил Хёнджин. Он вдруг подумал, что правила игры могут оказаться слишком жёсткими для тех, кто не сможет забраться достаточно высоко. — Думаешь, что это какие-то «Голодные игры»? — уклончиво ответил Ли, всматриваясь в карие глаза ученика так внимательно, словно старался найти там ответы. — Это конкурс, в котором участвует лицей. Ты думаешь, директор позволил бы ученикам заниматься чем-то сомнительным? Поверь, он очень дорожит своей репутацией. — Хорошо. — эхом откликнулся Хван, ощущая себя до ужаса странно. Феликс изменился на глазах, встроился в мир шикарных интерьеров, знаменитых снимков и уникальных картин. От этого становилось некомфортно. — Тебе плохо? — Ли сделал шаг ближе, касаясь второй рукой плеча подростка. — Ты побледнел. — Давайте уйдём отсюда? Мне душно. И не по себе. — нахмурился Хёнджин, делая шаг назад и уходя от прикосновения. — Конечно. — кивнул учитель и наконец отпустил чужую руку, разворачиваясь и уходя в сторону лестницы. Всё здесь было ненормальным. Но только истинный сумасшедший мог разглядеть хаос в порядке. Только истинный безумец был способен уловить тонкий аромат фальши, что сочился здесь отовсюду. — «Твин Пикс» какой-то. — пробормотал Хван и бросился вслед за Феликсом. Пусть парень и мечтал попасть в эту галерею, пусть всегда хотел оказаться в высшем обществе, но... Сейчас он совершенно не был готов к таким открытиям и глобальным переменам. Выйдя на свежий воздух, Хёнджин внезапно почувствовал себя как никогда хорошо. Естественное освещение, лёгкий ветерок и полупрозрачные сумерки. Всё это шло безумным контрастом с атмосферой внутри галереи, поэтому казалось ещё более прекрасным. Юноша ощутил необычное воодушевление, с которым хотелось творить. Взять лист и сделать набросок прямо сейчас. — Понял, да? — усмехнулся Ли, когда оглянулся на парня, что стоял теперь с глупой улыбкой на губах и горящими глазами смотрел на затухающее небо. — Что? — Хван совсем потерял нить их разговора. — Только побывав внутри «Звезды», можно по-настоящему ощутить свободу. Хоть на мгновение. Теперь ты точно знаешь, как чувствует себя человек, что не скован ничем внутри. Подросток кивнул, наконец понимая, к чему вёл всё это время учитель. — В мире «Звезды» очень много запретов, рамок, обязательств и лжи. Если ты решишься ступить на этот путь, на путь известности, то должен быть готов окунуться во всё это с головой. Ветер растрепал светлые волосы Ли. Сейчас в свете ламп галереи он выглядел просто невероятно. — Я рассказал и показал тебе всё это только потому, что я тоже ставлю на тебя, Хёнджин. — улыбнулся мужчина. — Я точно знаю, что ты сможешь выиграть в этом конкурсе. Твой стиль, твоё видение заставляют меня замирать. Прошу тебя, не отказывайся от участия. — Вы понимаете, что сейчас скорее провели не рекламу, а антирекламу? — усмехнулся Хван, подходя к машине. — Что, если я не хочу погружаться в мир «Звезды»? — Но согласись, было бы нечестно не рассказать тебе об этом? — Феликс открыл пассажирскую дверь, впуская подростка внутрь. — Я хочу, чтобы ты знал всё с самого начала, ведь твои противники уже не раз бывали здесь. — Что? Противники? — Об этом завтра, хорошо? Сегодня нам предстоит ещё одна поездка. — Ли уселся на водительское сиденье и завёл двигатель. — Мне кажется, я не выдержу. — тихо простонал парень, закрывая лицо ладонями. В груди что-то горело, жгло. Возможно, это было сердце, что уже отчаялось хоть что-то понять. Статичная жизнь Хёнджина вдруг стала наполняться новыми событиями с пугающей скоростью. На такой ведь и разбиться — раз плюнуть, да? *** Машина неслась по окраинам города. Совсем скоро из обзора пропали высотки, кричащие яркие вывески. Теперь их окружали небольшие домики с милыми палисадниками, велосипедисты, дети на скейтбордах. Жизнь здесь текла иначе. Она была медленной и размеренной, неспешной и наполненной смыслом. Смех, улыбки, оживлённые разговоры. Всё это казалось таким нереальным, ведь ещё полчаса назад Хёнджин стоял в центре совсем иного мира. Мира больших денег и власти, быстрой скорости. Хван поймал себя на мысли, что с такими переменами скоро точно сойдёт с ума. Стоило бы немного притормозить. — Куда мы едем? — спросил парень, открывая окно и впуская в салон свежий воздух, наполненный дурманящими ароматами вечера. — К моим друзьям. — уголки губ учителя приподнялись, и Хёнджин усиленно заморгал, пытаясь прогнать из головы мысль о невероятной привлекательности этого мужчины. Нет, серьёзно, как ещё половина школы на нём не висит? — А, хорошо. — Хван нервно дёрнулся, отводя взгляд. В салоне вдруг оказалось как-то мало места для двоих. Парень прикусил губу и замер, рассматривая большие улицы впереди. В груди неприятно жгло. К счастью, страдать от странного ощущения пришлось совсем недолго. Вскоре машина затормозила возле довольно большого строения, больше похожего на современный гараж, обшитый коричневым сайдингом. Выглядело свежо и современно, но предназначение всё ещё оставалось неясным. Это не дом, не магазин, не гараж, если судить по двери, созданной явно не для машин. Внутри горел тёплый свет, хотя на улице ещё не стемнело. Видимо, друзья учителя любили окружать себя разными светящимися предметами. Хёнджин сам обожал ночники, включая их каждый вечер. С ними комната казалась уютной и не такой одинокой. — Они очень классные ребята. Вы обязательно найдёте общий язык. — Феликс вышел из автомобиля, потянулся и схватил с заднего сиденья бомбер, тут же надевая его. — Хватит официальной одежды. — Вы в курсе, что это не помогло? — хмыкнул Хван, рассматривая всё такого же идеального мужчину. — Ну, я пытался. — рассмеялся Ли. — Пойдём. Они вдвоём двинулись к стеклянной двери. Феликс громко постучал, и буквально через мгновение на пороге уже стоял рыжий улыбающийся юноша, чьи глаза были по-лисьи прищурены. — Ликси! — закричал он и бросился к мужчине, обнимая того так крепко, как только мог. — Сто лет тебя не видел. Как же я соскучился! — Эй, Ян Чонин. Перестань ломать комедию. Мы не виделись неделю. — раздался недовольный голос из гаража. — Неделя — тоже долгий срок. — возмущённо откликнулся парень и наконец отпустил смеющегося Феликса. — Как можно по нему не скучать? — Да, с вами точно скучать не приходится. — выдохнул Ли, взъерошивая волосы на голове у Чонина. Хёнджин посмотрел на это с долей неосознанной зависти. Что ему надо сделать, чтобы учитель тоже так потрепал его по волосам? Выиграть в конкурсе? Или спасти мир? — А кто это приехал с тобой? — Ян посмотрел на Хвана, но в этом взгляде не было ни капли враждебности. В нём плескался интерес. — Хочу познакомить вас с моим лучшим учеником — Хван Хёнджином. Он подаёт огромные надежды, поэтому я хотел бы, чтобы он побыл у вас какое-то время. Возможно, парень увидит искусство с другой стороны. Знаешь, вдохновение найдёт. — Феликс подошёл к ученику и приобнял за плечи. Этот простой жест отозвался тупой болью в сердце Хвана. — Какой хорошенький! — воскликнул Чонин, мило улыбаясь парню. — Так бы и забрал себе. Я люблю таких милых мальчиков. — Фу, Ян Чонин, как пошло! Хватит совращать малолеток. Заходите внутрь уже! — снова закричал голос из гаража. — Пойдём, пойдём. — засмеялся Феликс, направляя Хёнджина внутрь. — Ты не бойся, они не кусаются. Чонин просто шутит так, а Чанбин вообще душка. — Да, я уже понял. — находясь в странном состоянии смятения и ожидания, кивнул ученик. — Милые ребята. Внутри всё оказалось... На удивление уютным и интересным. Хван сразу понял, что друзья учителя занимаются музыкой, когда его глаза пробежались по нескольким гитарам на подставках у дальней стены, двум синтезаторам и барабанной установке справа от входа. Стены были сделаны под тёмное дерево, а крыша оказалась полностью стеклянной, впуская в мир музыки много дневного света. На полу валялись листы с набросками, огромный диван стоял в самом центре и служил, видимо, всем и сразу, ведь на нём лежали коробки от острой курочки вперемешку с тетрадями и проводами. — Ого. — только и смог выдохнуть Хёнджин, касаясь кончиками пальцев небольшой светящейся статуэтки мастера Йоды. — Эй, эй, куда руки свои тянешь! — загадочный голос наконец-то обрёл лицо. Перед ним материализовался парень с каштановыми волосами, пирсингом в носу и грозным взглядом. Он был одет в розовую футболку с Микки Маусом, что вводило в ступор и создавало совершенный диссонанс между полученными данными. Хван отпрянул от статуэтки и тут же натолкнулся на плечо Феликса, слыша тихое оханье и незамедлительно краснея. — Простите, учитель! Я случайно. — тут же извинился Хёнджин, разворачиваясь и осматривая плечо мужчины, после обеспокоенно вглядываясь в чужое лицо. — Сильно я вас? — Да нет, успокойся. Всё в порядке. — помахал рукой Ли. — А ты, Чанбин. Зачем пугаешь ребёнка? — Где ты увидел ребёнка? Здоровый конь какой. — наигранно удивился Со и хмыкнул, хлопая Хвана по плечу. — Да ты не бойся, пацан. Я добрый на самом деле. — Ага, заметил. — криво усмехнулся парень. Даже несмотря на пока не очень дружелюбное приветствие и вообще очень непривычную атмосферу, неожиданно Хёнджин почувствовал себя гораздо лучше. Напряжение, что уже неделю сковывало его грудь изнутри, вдруг стало гаснуть, растворяться. И нет, конечно, он не забыл о случившемся, не забыл, что всё ещё не простил себя и не разобрался в произошедшем, но прямо сейчас Хвану отчаянно захотелось посидеть на грязном диване, послушать разговоры ещё незнакомых ему людей, подружиться с ними, чтобы иметь возможность иногда заглядывать в эту студию и окунаться в такое домашнее и уютное пространство. — Мы сегодня ненадолго, парни. — предупредил Феликс, падая на диван и хлопая рядом с собой, предлагая Хёнджину тоже сесть. — День был слишком наполненным. — Работаешь учителем? Всё ещё? — Со сел за барабанную установку. — Не надоели детки? Хван плавно опустился рядом с Ли. К нему почти сразу подошёл Чонин и протянул стакан с прохладным лимонадом. Парень улыбнулся и поблагодарил, поклонившись. Это было очень мило. Это дарило ощущение небезразличия. — Тебе честно? Или соврать? — рассмеялся мужчина, и по телу Хёнджина побежали мурашки. Бархатный расслабленный смех. Его слова. Неужели он настолько доверяет своему ученику, что высказывается при нём? Хотя, наверное. Феликс столько всего уже показал из своей жизни. — Понятно. — усмехнулся Чанбин. — Следовало ожидать подобного. — Но это лучше, чем постоянно плавать в открытом море и не знать, в какой гавани остановиться. — Ли откинулся назад, раскидывая руки и вздыхая. — Я всегда хотел стабильную работу. И полноценная ставка преподавателя меня вполне устраивает. — Ты мог бы получить работу гораздо лучше. — Чонин подошёл к другу и протянул ему холодный американо, точно зная чужие вкусы. — Неужели ты не хочешь путешествовать по миру? — Пока что я хочу стабильности. И не хочу никуда бежать. Я устал от этого. — произнёс мужчина. — К тому же теперь у меня есть и другие дела. — Это ж какие? — поинтересовался Со, что-то рисуя в тетради. — Помочь Хёнджину выиграть в конкурсе, если он, конечно, согласится. Хван почувствовал, как чужая ладонь прошлась по его прямой спине, и замер, словно статуя. Ему так нравилось находиться здесь, что он и не заметил, как Феликс вдруг превратился из учителя в просто друга Чонина и Чанбина. Это казалось невероятным и совершенно новым. Парень был уверен, что в этой игре слишком быстро проходит уровни, улучшая взаимоотношения с человеком, которого до этой недели считал абсолютной серостью. Как же он мог упустить целую Вселенную, что была прямо под его носом? И как, а главное — почему эта Вселенная неожиданно решила его к себе впустить? — Я согласен. — кивнул Хёнджин, поворачиваясь к Ли лицом и улыбаясь несмело. — Если учитель мне поможет, то согласен. Обещайте, что не бросите меня на половине пути. — О чём ты говоришь? — Феликс снова сел, оказываясь слишком близко к чужому лицу. Это смутило бедного парня. — Конечно, не брошу. — Ура! Вот всё и решилось! — воскликнул Ян, обнимая Хвана со спины. — Как же хорошо! — Эй, пацан. Ты вытянул джекпот. — даже Чанбин улыбнулся, отвлекаясь от своего занятия. Однако через мгновение он снова помрачнел и рявкнул на друга: — Эй, Ян Чонин, отлипни ты уже от него. Прям мёдом намазано, что ли? Студия наполнилась весёлым тёплым смехом. *** Вскоре учитель и ученик вернулись в квартиру Хёнджина, где пахло сваренным и уже разбухшим раменом. Феликс сел за стол, придвигаясь ближе, и выжидательно посмотрел на парня, что неловко мялся у плиты. — Я... Ну я хотел поблагодарить учителя. И вот... Я не умею готовить, если честно. Да и всё уже разбухло. Вам не понравится. — Мне понравится. Накладывай. — уверенно заявил Ли, но, когда увидел кашу из макарон, его уверенность резко поубавилась. Он сохранил невозмутимое выражение лица, точно зная, что Хван на самом деле старался угодить и хоть как-то порадовать его. Надо было съесть и поблагодарить. Хорошо, что есть, не думая и не ощущая вкуса, он научился очень давно. Скелет в шкафу содрогнулся от пронёсшегося воспоминания. — Мм, очень вкусно. Ты молодец. — улыбнулся Феликс, набивая рот лапшой. — У тебя поразительные навыки. — Смеётесь надо мной, да? — сощурился Хёнджин и сложил руки на груди. — Нет, что ты. — Ли выставил ладони перед собой и улыбнулся глазами, когда заметил замешательство на чужом лице. — Учитель, зачем вы мне всё это показали? Зачем впустили в свой мир? Я ведь никто для вас, просто ученик. — внезапно спросил Хван, поворачиваясь к окну, за которым ночь уже вступила в свои права. — Этот мир тебе можно видеть. Этот мир может пойти тебе на пользу. Однако большего, к сожалению, я показать не могу. — нотка печали проскользнула в голосе Феликса. — Почему? — спросил юноша прежде, чем подумал. — В мире больших денег за всё приходится платить, Джинни. Ли не смотрел на ученика. Он концентрировал всё своё внимание на тарелке с раменом. А вот «Джинни» с выражением шока на лице резко повернул голову и уставился на мужчину. Слова прошли мимо ушей. В голове набатом билось только одно. «Джинни» Его даже мать никогда не называла так ласково. Всегда Хёнджин, Джин. Ни разу он не слышал это «Джинни» ни от кого другого. Это единственное слово выключило мозг парня окончательно. — Поэтому тебе надо участвовать в конкурсе. — закончил Феликс, но Хван так и не понял, о чём говорил этот человек. Однако он понял, что теперь больше никогда в жизни не сможет забыть это сладкое «Джинни», что нечаянно слетело с чужих пухлых губ. Возможно, ему следовало бы запомнить совсем иное. *** Ночь длилась бесконечно долго. Джисон так же бесконечно долго смотрел на звёзды. Они светились в темноте, освещая потолок и разгоняя тьму в комнате. Обнимая подушку, парень так и не закрыл глаза. Он всё смотрел, смотрел, смотрел. Казалось, что в звёздах невозможно увидеть ничего нового, но сегодня Хан видел. По его прохладным бледным щекам катились безмолвные слёзы, а губы время от времени дрожали. Вечер, что должен был стать лучшим в его жизни, превратился в самую ужасную ночь, что разрушила его заново. В очередной раз. А ведь всё из-за Ари. Ари и всей его семьи, что была одержима идеей расширения бизнеса и деньгами. Для этого любые средства хороши, любые пути подойдут. Ну почему его семье понадобился именно тот, кто для Джисона был дороже всех на свете? Вечером после тренировки сестра рассказала отцу о спортивном лагере и о том, что она туда не едет. Глава семьи долго молчал, обдумывая новую информацию. В его голове наверняка велись какие-то расчёты прибыли, строились планы. Хан молча сидел за столом, даже не глядя в сторону родителей. Он смотрел в тарелку с едой и думал, что приближается что-то ужасное. И да, оно очень быстро приблизилось, а после настигло и ударило с такой силой, что в ушах зазвенело. Отец набрал чей-то номер, вставая из-за стола. Ничего хорошего это не предвещало. Жизнь готовилась сделать очередной кульбит, выбивая последний воздух из лёгких Джисона. — О, Ли! — голос главы семьи изменился до неузнаваемости. Он стал радостным, медовым. — Как ты? Как семья? Всё хорошо у вас? Слов по другую сторону Хан не слышал, но уже ощущал, как всё внутри сжимается, а сердце ускоряет свой ритм. — Очень рад! Не хотите в субботу прийти к нам? Ари собиралась приготовить что-то удивительное. Она хочет порадовать своего будущего жениха. — рассмеялся отец, разыгрывая спектакль дальше. Сестра втянула голову в плечи и замерла. — Да, Джухо, может быть, нам стоит как-то, узаконить помолвку наших детей? Уверен, что они будут счастливы. Джисона замутило. Перед глазами всё поплыло, огни свечей замелькали, забились встревоженными мотыльками. — Как славно, что наши мнения совпадают! Ждём вас в субботу в шесть вечера. — глава семьи Хан положил трубку и сел обратно за стол в полном молчании. Мама тоже молчала. Она не стала ничего комментировать, зная, что всё происходящее неизбежно. Они все отлично умели играть роли. — Ари, подготовься как следует. — холодно бросил отец. — Да, папа. — тихо ответила девушка, склонив голову. Джисон чувствовал, как ужин поднимается к глотке. Ему стало вдруг страшно, что всё содержимое желудка окажется на столе. Что скажет на это отец? Как на него посмотрит мама? А сестра? Что бы сказал Минхо, если бы сейчас посмотрел на него? Сказал бы снова надеть маску? Не показывать свои страдания? Парень резко подскочил и сорвался с места, чтобы успеть добежать до ближайшей уборной. Никто за ним не пошёл. Никто не захотел удостовериться, что с сыном и братом всё в порядке. Поэтому Хан в одиночестве ещё долго сидел в туалете в обнимку с унитазом, глотая слёзы и пытаясь избавиться от отвратительного привкуса гнили во рту. Что бы сказал Минхо? Ему бы было всё равно. Ночь шла к своему завершению, а Джисон всё никак не мог согреться под светом тусклых мерцающих звёзд. Он медленно дышал, пытаясь найти новую точку опоры внутри, но всё было тщетно. Раньше ведь Хан жил мыслью, что пока Ари и Минхо не помолвлены официально, есть шанс на их разрыв, но теперь... Теперь всё катилось в бездну с поразительной скоростью. Как жить с мыслью, что твоя любовь вот-вот женится на твоей сестре? Джисон схватил телефон с соседней подушки, утёр слёзы рукавом пижамы и быстро напечатал одно единственное сообщение для Ли: «Я не смогу надеть маску, ведь твоя улыбка слишком прекрасна». Это был первый и последний неожиданный, совершенно отчаянный шаг Хана в сторону человека, чьи карие глаза никогда не выходили из его головы. Возможно, это бесполезно и глупо, но душевная боль отличается от физической. Её нельзя заглушить таблетками, нельзя изменить положение и разгрузить страдающее сердце, как руку или ногу, например. Душа болела остро и отчаянно, разрывая всё внутри и даруя последнее, что могла. Смелость. Даже если зря. Утром, когда мистер Ким пришёл будить молодого хозяина, то обнаружил, что у подростка настоящий жар. Температура поднялась, а всё лицо выглядело опухшим. Парень лежал совершенно без сил, время от времени то засыпая, то просыпаясь. Ему было ужасно плохо. Мать разрешила сыну не идти в лицей, а Ари прокралась чуть позже с маленьким пакетиком любимых конфет брата и положила их на тумбочку, рассматривая расслабленное лицо Джисона, пока тот спал. Сестра наклонилась и поцеловала его в лоб, мысленно желая, чтобы всё было хорошо. Хан был единственным, кто действительно понимал её, кто защищал всё детство от отца. Поэтому сейчас, когда ей приходилось по приказу семьи забирать у брата единственное, чем он действительно дорожил... Ари ощущала себя самой главной предательницей. Возможно, наступит день, когда она сможет сделать что-нибудь хорошее для своего любимого брата, когда тоже сможет защитить его. Однако пока что ей приходилось только тяжело вздыхать и смотреть на бледные дорожки от высохших слёз на его щеках. Когда девушка вышла из комнаты, на телефон парня пришло сообщение: «Что за бред ты несёшь? Где ты? С тобой всё нормально?» А следом ещё одно: «Не заставляй меня волноваться за тебя, придурок». *** Минхо проснулся в пятницу утром с бешено колотящимся сердцем и безумным взглядом тёмных глаз. Облизав сухие губы, он резко вскочил с кровати и с ужасом опустил глаза на неожиданно влажные пижамные штаны. Парень дрожащими пальцами провёл по ним и почувствовал горячую липкую естественную смазку. Его как будто по голове ударили. Ли с изумлением, отрицанием и абсолютным неверием смотрел на пальцы, ощущая волны стыда, накатывающие на него с новой силой каждую гребаную секунду. Внизу живота отчаянно ныло и горело, требуя разрядки после слишком откровенного сна, который игнорировать теперь было просто невозможно. Ну почему? Кто ему ответит на этот идиотский вопрос? Почему ему снится этот придурок? Да, и почему они в этих снах страстно целуются на заднем ряду кинотеатра? Это разве нормально? Он парень из ненавистной Минхо семьи. Он парень, да? Давайте просто с этого начнём. Да и к тому же какой! Это грёбаный Хан Джисон! Который засовывает свой острый язык в чужой рот уже вторую ночь подряд... «Меня проклял Хан Джисон.» Через минуту сообщение улетело на телефон Хёнджина, а Ли с выражением вселенского страдальца поплёлся в ванную, ненавидя свой мозг за непотребные картинки. И был ещё вопросик, кстати. Почему его тело вообще так реагировало на этот тощий кусок яда? Что в нём такого особенного, что впервые в жизни Минхо стали сниться эти ваши эротические сны? Может время пришло? Ли не хотел себя касаться. Уж точно не с мыслями о Хане. Однако тело требовало, отчаянно просило о разрядке, которую не могло получить. Парни в его возрасте часто уже начинали вести половую жизнь, но недотрога Минхо берёг себя для кого-то уже восемнадцатый год. Он не заводил отношения, не искал разовые связи. Он просто жил жизнью девственника, и его всё устраивало. До этой самой ночи. — Ох... Какой же это... Тотальный... — простонал парень, упираясь головой и руками в стену душевой. Неужели он хотел этого придурка? Или это всё игры разума и гормонов? Когда это прекратится? Может быть, ему попробовать с Ари? Вдруг тогда всё встанет на свои места и эти поганые сны закончатся? Серьёзно, если приснится ещё хоть один... Минхо точно вскроется. «Сегодня приду в лицей. Расскажешь о проклятии». Пришло уведомление на телефон. Ли уже представлял, как его друг ухмыляется. Перспектива увидеть Хвана резко приободрила Минхо. Старательно отбрасывая в сторону воспоминания о сценах в кинотеатре, парень начал быстро собираться, тайно надеясь, что Джисона сегодня не будет на занятиях и ему не придётся скрывать свой неловкий румянец, а после прятать стыд за раздражением. Вселенная в первый раз услышала его настолько быстро и чётко. Именно сегодня Хан не явился на учёбу, о чём тут же сообщила староста, когда вошла в кабинет. То, что этот придурок не пришёл на уроки, казалось удивительным и странным. Может быть, даже страшным. Ведь Джисон ходил на занятия даже с высокой температурой, даже задыхаясь от кашля, даже со сломанной ногой умудрялся как-то ковылять. Такой он был прилежный ученик, так сильно он любил лицей. Ну или не лицей, но это уже другая история, о которой Минхо даже не догадывался. — Его машина переехала? — усмехнулся Ли, когда староста села рядом поболтать. — Да тьфу ты! — девушка замахала на него руками. — Не говори такие страшные вещи. Вроде просто заболел. — Да ну. — выгнул бровь Минхо, качая головой. — Наш маленький бельчонок по таким пустякам школу не пропускает. — Может, душевные проблемы? — предположила староста, хмурясь. — Душевные? У Хан Джисона? Мы про одного человека говорим? — рассмеялся Ли, но внутренне напрягся, пытаясь воспроизвести в памяти вчерашний разговор на конюшне. Что он упустил? Что сделал не так? — Сегодня возвращается Хёнджин? — спросила между делом девушка. — Да, да. Сегодня. — отстранённо ответил Минхо, заходя в телефон и только сейчас замечая непрочитанное сообщение от Джисона. «Я не смогу надеть маску, ведь твоя улыбка слишком прекрасна». Внутри что-то щёлкнуло и с грохотом перевернулось, выбивая воздух из лёгких. Что за бред? Что вообще несёт этот мелкий поганец? Как понять эти слова? Мозг вскипел за мгновение. — Ох, я снова смогу смотреть на этого красавчика! — мечтательно вздохнула староста. — Как же хорошо! «Что за бред ты несёшь? Где ты? С тобой всё нормально?» В ответ тишина. Гулкая, одинокая, холодная. Внутри Ли произошло короткое замыкание, и он написал то, что даже не планировал. Тревожные мысли вылились в текст, и теперь он чёрными буквами горел на белом фоне их чата: «Не заставляй меня волноваться за тебя, придурок». Но похоже, придурком здесь был только Минхо. Зачем ему вообще волноваться за Хана? Мало ли что он пишет? Да пусть никогда больше не приходит в школу. Глаза б его не видели. Однако сердце почему-то отозвалось на эти мысли тупой ноющей болью, что ещё сильнее запутало и сбило с толку разволновавшегося подростка. — Хэй, ребята! Все противоречивые эмоции отступили в тот момент, когда на пороге класса появился улыбающийся Хван Хёнджин, сияющий своими белыми зубами и чистой рубашкой как после отбеливателя. Феликс что ли постирал? Друг сиял изнутри, светился как дискошар, но почему? Ай, Минхо перестал понимать этот мир. Он умывает руки, сдаёт свои полномочия и уходит на покой. Хватит. — Чего это ты такой хмурый? — бьёт одноклассника по плечу Хёнджин и падает рядом, где ещё минуту назад сидела староста. Сейчас девушка наверняка неслась к своим подружкам, чтобы рассказать о возвращении главного красавчика их класса. И пусть Хвана недолюбливали за его поведение, у него всё равно водилась толпа поклонниц, что томно вздыхали из-за углов на переменах, когда их личный айдол проходил где-нибудь неподалёку. Хёнджина это развлекало, поэтому он частенько расхаживал по коридорам и иногда даже подмигивал хрупким созданиям. А те, конечно, после такого падали в обмороки от переполнявших их чувств. — Не с той ноги встал. — хмыкнул Ли, старательно делая вид, что ему всё равно на возвращение лучшего друга. — А ты чего такой весёлый? Я думал, после случившегося ты не скоро отойдёшь. Время с учителем проходит плодотворно? Парень поиграл бровями, на что Хван тут же скривился. — Фу, бро, это пошло. Между нами нет и не будет ничего, что ты представляешь в своём извращённом воображении. Просто мы вчера хорошо провели вечер, и я чуть развеялся. — А ещё он классный, да? — усмехнулся Минхо, дописывая в тетради номер по математике. — Да. Он очень классный. — кивнул Хёнджин. — И вообще, хватит мне портить настроение своими странными мыслями. Бесишь. Вот десяти минут не прошло, а уже хочется тебе по голове дать. — Попробуй. — оскалился друг и, подхватив ручку, схватил её как затычку. — Я, конечно, не слабый герой, но отпор дать смогу. Вскоре парни уже смеялись над очередной дурацкой шуткой, рассказывая друг другу, что происходило за последние дни. Конечно, каждый из них опускал много деталей, не желая открывать то, что было скрыто от посторонних глаз. Однако это ведь не проблема, да? — А если серьёзно, то что ты будешь делать? — наконец тихо спросил Ли, когда в кабинет стали подтягиваться другие одноклассники. — Я узнал про Мину у парня из её класса сегодня. — шепотом ответил Хван, напрягаясь. — Она не появлялась в лицее с той самой вечеринки. Никто из одноклассников не знает, что случилось. — Интересно, очень интересно. — нахмурился одноклассник. — Да, но есть ещё кое-что. Ещё интереснее. — на губах Хёнджина появилось подобие улыбки. — Как ты наверняка знаешь, наш лицей участвует в конкурсе. Этот конкурс очень важен для будущего продвижения. Директор выдвинул две кандидатуры. Знаешь кого? — Понятия не имею. — хмыкнул Минхо. — Меня и Вон Силя. — торжественно выдал друг, словно раскрыл страшную тайну. — Пупу... — протянул Минхо, хмурясь ещё сильнее. — Вот теперь всё становится ещё интереснее.