Good night, good luck

I wanna tell you Just what you meant to me Before you lost your mind Things never seem to change But they still are not the same As they were yesterday *** Утро не радует Оскара от слова совсем. На улице ужасная погода. Ветер завывает с пугающей силой, проникая в комнату сквозь щели сильнее, чем вчера. Дождь, начавшийся ещё ночью, не собирается останавливаться ни на минуту. Вода огромными каплями барабанит по стеклу, только усиливая пульсирующую головную боль. По чему Оскар точно не скучал, так это по похмелью. В какой момент он перестал считать выпитые бутылки? Вчерашний вечер врезается в его больную голову отрывками. — Ну ты понимаешь, нет? Я ей и цветы приносил, и закат водил смотреть, а она всё равно меня отшила! — Дикон едва ли может идти по лестнице. Ноги заплетаются и в какой-то момент — он падает. — Вот что ещё мне сделать? Оскар протягивает ему руку помощи, но и сам спотыкается о ступеньку. — Этим девушку уже не удивить, но ты должен пытаться. — Оскар поднимает голову с пола, чтобы у Дикона был шанс хотя бы услышать его. Если он ещё не в отключке. — Понял, да? Нужно пытаться до последнего. После таких воспоминаний, Оскар даже не знает, как оказался в своей комнате. Чего только стоит небольшая шишка на виске от падения на лестнице — путь сюда явно был тернистым. Он даже не думает, что сможет встать с матраса сегодня. — Это был не просто «квас». — бормочет он в подушку, натягивая одеяло на голову. Теперь Оскар знает все прелести похмелья в апокалипсисе: ни минералки, ни обезболивающего — ничего. И как бы ему не хотелось провалиться обратно в сон, ливень за окном становится всё громче. Да что уж там — даже падение камушка покажется ему взрывом. Следующее о чëм он вспоминает — Макс. Который лежит в неизвестном ему мед блоке второй день. Последний раз он видел его не в лучшем состоянии. Температура поднялась настолько сильно, что он начал бредить. Бредить о том, кого любил и любит до сих пор. Как бы Оскару не было обидно от слов Макса в пещере — он понимает почему они прозвучали. Тот ведь молчит до последнего, а потом взрывается после любой мелочи. Макс всегда был таким — абсолютно всё могло стать триггером. Начиная от слов преподавателя, заканчивая словами любимого. Во втором случае он впопыхах бежал извиняться, а в первом просто забивал на чем-то недовольного учителя. Так и неаккуратно брошенная фраза в пещере заставила кровь внутри него кипеть. Правда сейчас, Оскар всё больше об этом задумывается. «Они могут быть в городе?». Даже если это попытки выдать желаемое за действительное, но Дикон ведь говорил что-то про это. Вчерашний день немного затуманен в его памяти, но разговор он помнит почти дословно. Миротворцы пытали каждого, у кого был доступ к лабораториям… Даже ботаников. Пазл в его голове складывается с невероятной скоростью. Он мог быть там. И если это правда — он, с ещё большей вероятностью, мёртв. — Чëрт. — шепчет Оскар из-за тяжести осознания. Каждый раз искра надежды гаснет, не успев разгореться. Сильнее ранит только то, что при любом развитии событий — Оскара не было рядом с ним. И может быть Макс прав? Может быть хватит скорбеть? *** Оскар сидит на диване в гостиной, совмещённой с кухней. Они переехали сюда три месяца назад, но квартира не кажется ему обжитой. Без Ландо здесь даже неуютно. Ведь именно он выбирал мебель, краску для стен и комнатные растения. За окном настоящий снежный буран. Снег сыпался с неба весь день, но разыгрался только к вечеру. Видимость, наверняка, ужасная, дороги скользкие, а ветер сшибает с ног. А ещё Ландо не берёт трубку. И сложив всё это вместе — Оскар сидит как на иголках. — Ну вот где же ты? — с тревогой в голосе произносит Оскар после очередного «Абонент временно не доступен». Остывший ужин на столе ещё больше напоминает о том, что вернуться домой, Ландо должен был ещё часа два назад. Ни смс-ки, ни звонка — абсолютно ничего. Вот почему именно сегодня нужно было ехать устраиваться на работу? Гора падает с плеч, как только в дверь звонят. Оскар отбрасывает телефон, моментально вставая с дивана. За дверью никто иной как его потерявшийся парень. Куртка и рюкзак покрыты снегом. Шапка почти залазит в глаза, а шарф натянут до самого носа. — Заходи быстрее. Оскар отходит от двери, пропуская Ландо внутрь. Щëки его красные от мороза, ресницы слиплись. Под шарфом не видно, но Ландо улыбается, шмыгая носом. — Скорее раздевайся, — Оскар начинает суетиться вокруг него, снимая сначала шапку, а потом разматывает шарф. — Оск, — Ландо не перестаёт улыбаться, желая поделиться новостью, как можно скорее. Он едва ли не подпрыгивает на месте от радости. — Тебе нужно под горячий душ, а потом выпить чай. Иначе заболеешь. — снимает рюкзак со спины, опуская его на пол. Берётся за замочек на куртке, как вдруг смотрит в его глаза, не в силах отвернуться. — Оск, меня взяли в лабораторию. — названный замирает от переполняющего его счастья. — Меня взяли в Кловердейл. Оскар, не задумываясь, целует Ландо, придерживая за плечи. Его губы потрескавшиеся и холодные, но не менее желанные. Их дыхание смешалось в тихий шёпот, прерывающийся короткими вздохами. Глаза Ландо прикрыты от наслаждения, он теряется в этом нежном поцелуе, полностью доверяя Оскару. Оскар отстраняется, оставляя руку в его кудрявых волосах, ласково поглаживая кожу головы. — Я никогда в тебе не сомневался. — оставляет быстрый поцелуй на его носу, всё же помогая ему снять куртку. — А теперь быстро в ванну — греться. Ландо снимает обувь, а после скрывается за поворотом, оглядываясь на своего парня. Встряхнув пуховик пару раз, Оскар вешает его на вешалку. Все мысли только о Кловердейле. Даже если он не очень понимает, что такого особенного в этой лаборатории — Ландо говорил о ней, как о самой лучшей и перспективной. После просмотра официального сайта — озарение не пришло. Всё, что ему оставалось — это слушать восторженного Ландо каждый вечер, стараюсь вникнуть как можно больше. Оскар возвращается обратно на кухню, зажигая ещё тёплый чайник второй раз за вечер. Ставит первую тарелку в микроволновку, услышав шум воды в ванной. Он всё прибывает в приятном шоке от новостей, тепло разливается по телу, вызывая мурашки. — Сколько же он мечтал об этом… — произносит шёпотом в относительной тишине кухни. Через десять минут две тарелки с разогретой едой стоят на столе, а чайник свистит. Оскар разливает заварку по кружкам, как вдруг чувствует трепетные касания на своей талии. Ландо обнимает его, прижимаясь к спине. Трётся ещё влажной щекой об его плечо, что-то бормоча. — Даже волосы не высушил. — мокрые кудри оставляют следы на его футболке, но он не собирается жаловаться. — А вдруг заболеешь? Ландо оставляет быстрые поцелуи на шее и плече Оскара. — Я так скучал. — уже разборчивее говорит он. Оскар, разлив кипяток по кружкам, ставит чайник обратно на плиту. Не обнять своего парня в ответ — выше его сил, поэтому он поворачивается, кладя одну руку на талию Ландо, вторую — на его щеку. Влажные волосы падают на глаза, футболка прилипла к телу, шорты, по всей видимости Оскара, болтаются на бёдрах. — Но ты не отвечал на звонки. В следующий раз, отправить хотя бы сообщение. Я переживаю за тебя, Кудряшка. — Оскар поглаживает его щëку, смотря прямо в глаза. Ландо льнет ближе к прикосновениям. — Прости, у меня разрядился телефон. Я опоздал сначала на автобус, потом — на электричку, а следующий рейс задержали из-за погоды. Я торопился к ужину, правда, но и здесь не успел… — он чувствует себя ещё больше виноватым за то, что не предупредил. — Главное что сейчас — ты здесь. — Оскар разрывает объятия, беря в руки кружки. — И сегодня у нас точно нет повода грустить. Через полчаса ужин съеден, а посуда вымыта. Они сидят на диване в уютной, почти интимной тишине, укрывшись одним пледом. Ландо прижимается к Оскару сбоку, подставляя голову под нежные поглаживания. — Ты бы видел их оборудование! Да там вход в лабораторию по отпечаткам пальцев! — восторженно произносит Ландо. — Но я стажёр и у меня нет допуска, можно будет зайти только со старшими. — смотрит на свои ладони, немного нервничая. — Понимаешь, я вообще не знаю почему из всех, они выбрали меня. Мне немного неловко находится среди профессионалов. Ты ведь знаешь насколько я неуклюжий, постоянно всё из рук падает. А это лучшая сеть исследовательских центров в стране, у меня вообще нет права на ошибку! Оскар позволяет Ландо выговориться и только потом начинает говорить. — Они выбрали тебя, потому что ты лучший. Ты горишь этим делом и не перестаешь учиться. И даже если будешь совершать ошибки — для этого и нужна стажировка — исправлять их. Ландо млеет под прикосновениями, засыпая под голос Оскара. — Я люблю тебя. — и только в его руках он понимает — у него есть дом, куда можно вернуться. Где его будут любить вне зависимости от того, в какой лаборатории он работает. — Ты даже не представляешь, как сильно я люблю тебя. — он поднимает, заснувшего и завернутого в плед Ландо, на руки, аккуратно относя его в их общую спальню. Укладывает в кровать и целует его в лоб, укрывая одеялом — и даже так он может замёрзнуть. Ландо, слишком удобно устроившийся на руках Оскара, не хочет его отпускать и хватает за руку. — Засыпай, Кудряшка. — шёпотом произносит Оскар, гладя Ландо по голове. — Я искупаюсь и вернусь. Ландо недовольно мычит в ответ, но отпускает его. Удобно устраиваться на подушке, натягивая одеяло с пледом выше. Окружённый заботой он непременно засыпает. Полученный, через полгода, допуск станет и благословением, и проклятием — но об этом они ещё не знают. *** Софи врывается в его комнату, резко открывая дверь и не беспокоясь о его больной голове. — Вставай, новый собутыльник моего брата. — она садится на пол перед матрасом, ставя перед ним бутылку воды. Судя по голосу — она прибывает в более бодром настроении. И даже не так скептически настроена к Оскару. Братец уже успел рассказать про их общие подвиги? — Меня споил твой Дикон. — он поднимается и сразу же хватает бутылку здоровой рукой. Рана под бинтом даёт о себе знать, болезненно ноя. Оскар посчитал успехом то, что она перестала кровить. Он дрожит перед мыслью о перевязке и медлит с этим, ссылаясь на маленькое количество марли в запасе. — Пока вы с ним дрыхли без задних ног, я успела совершить сделку с миротворцами. — ловит его заинтересованный взгляд. — Ты же не думал, что врач пропал сам? Мы скрывали, что он из НЕРО, иначе — его бы убили ещё в самом начале, как и остальных учёных. На улице гремит гром, заглушая её последние слова. Молния, сверкая, разделяет Старый Вилледор на две части — одна залита химикатами, другая старается жить несмотря ни на что. — Он из НЕРО? — спрашивает с недоверием, вспоминая кого он потерял из-за этих людей. Почему он вообще посадил его в их вертолёт? По большей части в этой организации работали только учёные. Образовав НЕРО в первые дни эпидемии, они заявили, что работают над вакциной. Вирус был быстрее — в первые недели погибло более двух миллиардов людей. — Да. И миротворцы всё узнали. Сначала выкрали его, а недавно согласились обменять О’Брайна на кристаллы. Самим-то страшно заходить в тёмные лощины. — она поднимается с пола, как бы зовя его с собой. — Идём в мед блок или ты ещё не в состоянии? — Софи усмехается, смотря на его потрёпанный вид. После услышанного имени кровь закипает в жилах. О’Брайн. Это он был в вертолёте. Он ведь успел прочитать имя на бейдже. Что если смерть его мужа не так проста, как на первый взгляд? Что если он близок к ответу на вопрос, который мучает его три года? Оскар встаёт на ноги резко, оказываясь у двери через два шага. — Веди. — он старается говорить спокойно, не подаваться эмоциям. Но как он может это сделать? Любое упоминание о нём выворачивает Оскара наизнанку, заставляя желваки играть на скулах. В который раз он хватается за зацепку, надеясь, что в этот раз он докопается до истины. Это уже не искры надежды — это пламя. *** Их небольшая и уютная квартира стала похожа на аптечный пункт. Лекарства можно найти на любой поверхности, в воздухе скоро начнёт витать больничный запах. А всё из-за обычной простуды. Ну, или не совсем. Шарль заходит в спальню с кружкой чая и тарелкой супа. Вид его озадаченный. Он присаживается на край кровати, ставя всё на прикроватную тумбочку. — Просыпайся, Макси. — он лежит спиной к нему, полностью укрывшись одеялом — видно только макушку. Шарль запускает свою ладонь в его мягкие волосы. — Надо покушать. Макс никак не реагирует, хотя скорее всего, уже проснулся. Шарль трогает его лоб и вздыхает — опять температура. — Макс, пожалуйста. — голос становится плаксивым. Сколько бы раз за день он не держал в руке скальпель — стоит его парню заболеть и Шарль впадает в панику. А ещё Макс, как обычно, терпит до последнего. Когда появятся симптомы — он будет молчать, а потом не сможет встать с кровати. — А за поцелуй покушаешь? — это уже крайние меры. Макс заинтересованно вытаскивает голову из-под одеяла. Глаза прищурены, хотя свет едва ли попадает сквозь закрытые шторы. Он смотрит Шарлю в глаза, надеются убедиться, что это не уловка. — Честное слово. Но только если съешь весь суп и выпьешь жаропонижающее. — проверенная схема с поцелуем никогда не подводит его. Заметив молчаливое согласие на лице Макса, Шарль помогает ему сесть. Непрекращающаяся несколько дней слабость мешает ему управлять своим телом полноценно. Туман в голове не делает ситуацию лучше. — А ты меня любишь? — во время болезни Макс становится похожим на капризного ребёнка. Этот вопрос Шарль слышит десятый раз за сутки. — Люблю и очень сильно. — он двигается ближе к парню, беря тарелку с супом в руки. Первую ложку Макс съедает без сопротивления. — Если бы не любил, то отправил бы Оскара лечить тебя. — ему пришлось бы сходить в квартиру на два этажа выше. Шуршание чистых простыней создаёт в комнате уютную атмосферу. Макса клонит в сон ещё больше, но он не намерен засыпать без поцелуя. Позволяет кормить себя, послушно съедая ложку за ложкой. — Медицина — его худшая сторона. Когда болеет Ландо — у Оскара случается нервный срыв. — Макс усмехается, но ведь в конце концов было бы приятно вернуться в студенчество. Когда тарелка становится пустой, наступает время выпить противовирусное и жаропонижающее. Если с первым нет никаких проблем, то со вторым… — Нет, оно противное, я не буду его пить! — Макс показательно отворачивается. — Просто запей чаем. — Шарль держит несчастную таблетку в руке, стараясь уговорить его. — Или ты не помнишь про нашу сделку? Макс смотрит то на розовую таблетку, то на кружку. Не зря же он ел суп, правильно? Кладёт противное лекарство в рот, делая сразу несколько глотков чая. — Вот и всё. — Шарль забирает из его рук кружку, ставя на тумбочку. Перестав морщиться от неприятного вкуса во рту, Макс смотрит на лицо любимого. Начинает хлопать ресницами, выпятив нижнюю губу, словно ребёнок. Если он не получит свой поцелуй, то вероятно расплачется. Шарль не позволяет этому случиться, притягивая парня за плечи, нежно целуя в губы. Макс будто бы оживает, больше не чувствуя слабости. Запускает руку в мягкие, волнистые волосы, наслаждаясь первым поцелуем в губы за время болезни. Отстранившись первым, Шарль произносит: — Если я заболею, Макси, ты будешь меня лечить. — он облизывает губы, желая повторить поцелуй. — А сейчас тебе нужно поспать. — Непременно, Шарли. — Макс опять ложиться, укрываясь одеялом. *** Зайдя в медблок Оскар видит беспокойного Макса на койке и врача, стоящего над ним. Ферстаппен ворочается на матрасе, шепча только одно имя и не давая перевязать свою руку. — Софи, я сделал всё, что мог. — его руки трясутся. — Ему не станет легче. Он поднимает голову, видя перед собой совсем не Софи. О’Брайн замирает. Узнал, узнал с первого взгляда на раненого блондина. А имя, что тот шепчет всё время — помнит с той самой роковой ночи. Оскар скалится, словно хищник. Истерический смех только нагоняет ужаса. — Ты помнишь нас, да? Точно помнишь. — он подходит ближе, прижимая О’Брайна к стене. Рука сама тянется к ножу. — И ты наверняка знаешь о чём, я хочу спросить. Невысокий парень всем телом вжимается в стену, желая исчезнуть. Крутит головой, пока острое лезвие не оказывается у его шеи. — Рассказывай. — Оскар давит на нож сильнее, первая струйка алой крови скатывается по коже. — Сука, я сказал говори где они! — он кричит надрывая связки, почему-то наслаждаясь слезами О’Брайна. — Я не знаю! Не знаю! — парень задыхается, пока нож входит всё глубже. Очередная молния разрезает небо. О’Брайн вскрикивает от острой боли. Он замер всем телом в ожидании смерти. — Обещаю, ты умрёшь также мучительно, как и они. — Оскар шепчет до пугающего спокойно. — Гореть заживо — не самое приятное занятие. Это комната будет залита кровью и Оскар не станет жалеть его. Столько невинных людей было убито его руками и ни одна смерть не принесла ему облегчения. Но это убийство будет самым лучшим и правильным за всю его жизнь. — Я перебинтовал ему рану! Поставил капельницу и дал анальгин! — боль в шее не ослабевает совсем. — Всё, что можно было сделать — я сделал! Он мог умереть в пожаре или его забрали миротворцы! Я не знаю! Не знаю! Парень рыдает в голос, когда Оскар убирает нож. Он хватается за шею, скатываясь по стене. Справа на койке, Макс мечется по простыням в бреду. Ему и правда не стало лучше. Оскар присаживается на корточки, отмечая жалкий вид свой жертвы. — Если умрёт и он, — указывает ножом в крови на Макса. — Я выполню своё обещание. Софи молча стоит в дверях. Ей удалось увидеть только конец сцены. — Оскар, мне нет дела до ваших разборок, но не смей думать, что ты решаешь кому жить, а кому нет. Он поднимается с карточек, всё так же стоя спиной к двери. Тяжело дышит, не понимая почему он не убил его. Это была одна из лучших возможностей в его жизни для мести. — Оставь личное при себе и не устраивай мне хаос. Уходим, есть дело. — она ждёт, обжигая его спину взглядом. Смотрит на пострадавшего О’Брайна, цокая языком. — Подожди медсестру, она поможет тебе с этим. Оскар ещё раз окидывает совсем бледного Макса взглядом и разворачивается, доходя до двери за два шага. Останавливается, когда слышит сиплый голос. — Этот парень, — О’Брайн пытается отдышаться после пережитого ужаса. — Он не выживет. У него развивается заражение крови. Руку нужно ампутировать и как можно скорее. В Сентрал-Лупе есть хирург. Твоя последняя надежда, если хочешь, что бы он жил. Всё ещё недовольная Софи прижимает его к стене рядом с дверью. Держит не крепко — Оскар может вырваться без особых усилий. Тем не менее, он готовится слушать нотации. — Как ты посмел? — она говорит с неприязнью в голосе. — Он единственный врач на весь Старый Вилледор. Мне абсолютно плевать, что он сделал с кем-то из твоих близких, но за него — я убью и тебя. Она отпускает его так же резко, как и придавила к стене. Грациозно уходит в свой кабинет, оставив последнее слово за собой. И нет, Оскара не мучает совесть — его это только веселит. *** Дикон сидит на стуле, внимательно изучая какую-то схему. На столе лежит взрывчатка, будто бы так и надо. Оскар подходит ближе, вытирая нож об джинсы. Ярость, что он не выпустил наружу, кипит внутри. — Сегодня устраиваем фаер-шоу для миротворцев! — воодушевлённо произносит Дикон. Софи подходит к своему стулу, вырывая бумагу из его рук. Всё её внимание обращенно к Оскару. Она всё ещё зла на него за выходку, но вот его гнев можно направить в нужное русло. — Мы подорвем их базу. И ты поможешь Дикону разложить взрывчатку. — она говорит так, будто не терпит отказов. Взорвать базу миротворцев — звучит грандиозно. С учётом всех дозорных — практически невозможно. Для себя он определяет два исхода событий: подорвется на собственной мине, возьмут в плен и будут пытать. Нравятся ли ему эти варианты? Абсолютно нет. От этого Оскар закипает только больше. — Я, блять, не буду рисковать ради вас! — есть ощущение, будто его отправляют туда, как живой щит. — Мне не выгодно. И сразу после сказанного Оскар осознаёт, что не выгода играет роль, а месть. Месть за возможное убийство его любимого. Что там сказал этот жалкий врач? Его могли забрать миротворцы? Перед ним идеальная возможность истребить целый муравейник с этими тварями. — Хочешь попасть в Сентрал-Луп? — и возможно, ему становится ещё интереснее с появлением выгоды. — Ты пробыл здесь всего два дня, а я уже оказываю тебе очередную услугу. — она смеётся, смотря ему в глаза. — Если у нас всё получится, то миротворцы из метро кинутся спасать своих товарищей. Ей не нужно договаривать до конца. Он понимает сам. Метро — единственное, что связывает Старый Вилледор с Сентрал-Лупом. Второй шанс спасти Макс, при этом отомстить за понесённые жертвы, раскрывается во всей красе. — Мы попадём в Сентрал-Луп. — завершает Оскар за неё. — Но куда нам идти? Не могу же метаться по городу с умирающим Максом. — взмахивает он руками от осознания насколько плоха их затея. Софи отдаёт схему Дикону, подходит к небольшому шкафу и берёт другую. Она ещё более потрёпанная, с неровными краями. Расстелив её по столу, она привлекает внимание Дикон, всё это время сидевшего молча. — Это карта города до эпидемии. — удивлённо, но тихо произносит Дикон, бегая глазами то в один угол, то в другой. — Единственное, что я знаю про Сентрал-Луп сегодня, это то, что миротворцы сидят здесь. — она указывает карандашом в место, подписанное как: «Порт». — Преобразовали большой круизный корабль в свою базу. Но когда вы выйдете из метро, а это будет ночь, ищите «Рыбий глаз». В этот момент Оскар считает, что над ним насмехаются. Он смотрит на неё, нахмурив брови, ожидая услышать смех или что-то в этом роде. — Нет, я серьёзно. Вам в «Рыбий глаз». — она кивает головой для убедительности. Переместив карандаш по карте, продолжает. — Так должен был называться отель, но открыть его не успели. На здании будет нарисована огромная разноцветная рыба. Все простые выжившие, с большей вероятностью нужный вам хирург, там. Всё это вместе звучит как бред сумасшедшего. Ещё больше Оскара напрягает мысль, что им опять нужно отправиться в путь. Их никто не встретит, не отведет в этот «Рыбий глаз» — в этот раз они и вправду идут туда, не зная куда. Ему бы ещё не подорваться и дойти до Сентрал-Лупа, а уже потом искать рисунки рыб на зданиях. — А теперь к тому, ради чего мы с вами здесь собрались. Не могу не согласиться Дикон — настоящее фаер-шоу. — названный расстилает схему здания поверх карты города. — Заходить внутрь слишком опасно. Самое разумное — разложить взрывчатку по периметру. — тем же карандашом она ставит точки на бумаге, указывая на места установки взрывных устройств. — Путь отступления у вас один — прыгать в канал с водой. База миротворцев на другом берегу, туда пройдёте по мосту, обратно — вплавь. И без самодеятельности, Оскар, ясно? Был бы подростком — закатил бы глаза. Вместо этого складывает руки на груди. — Даже парочку миротворцев нельзя прирезать? Они и так сдохнут под завалами. — размышляет Оскар. — Нет. — Софи пресекает его идею на корню. — Мы с Максом и вашими вещами будем в укрытии рядом с метро. После взрыва мигом туда. Заражённых внутри нет — миротворцы зачищали все тоннели. — она замолкает, будто готовясь сказать самое важное. — Байк придётся оставить на базаре. Будем хранить, как зеницу ока. Честное слово! — наблюдать за его реакцией — одно удовольствие. Это единственное, что вводит Оскара в шок. Они и так попрощались с одним мотоциклом, оставив его на горе О’Лири. А оказывается придётся расстаться ещё и со вторым? Что он будет делать в Сентрал-Лупе? Скакать по крышам, как кузнечик? — Нет, ну, это пиздец! — театрально взмахивает руками Оскар. Вот этого он точно не ожидал. *** Перейдя мост, они затаились в широких кустах. Взрывчатка в рюкзаке у Дикона, через несколько минут будет взрыв и вместо базы миротворцев останутся лишь руины. Оскар не исключает, что взрывная волна будет настолько сильной, что заденет и другие дома. — Эй, Дикон, — шелест кустов и хлюпанье мокрой земли под ногами заглушают, едва ли слышимый, шёпот. — Зачем мы это делаем? Один из миротворцев выносит горящий факел из главных дверей. Ультрафиолетовые лампы освещают ему путь. Поджигая каждую железную бочку с дровами, осматривается по сторонам, возвращаясь обратно внутрь. Оскар сравнивает здание с горящей свечкой по середине торта. — Они хотят взять базар под контроль. Он всегда был лакомым кусочком для них. — провожая человека взглядом, тихо говорит Дикон. — Софи заручилась поддержкой ренегатов. Их решение оказалось довольно простым — подорвать их нахер. Ещё несколько минут они ждут, пока сменятся дозорные. После, сразу же перебираются в другие кусты, ближе к зданию. Шелест остаётся незамеченным, благодаря гулящему, после дождя, ветру. Двое миротворцев отвлекаются на разговор, не подозревая о скорой смерти. Это возможность, которую они точно не хотят отпускать. Дикон первый выскакивает из кустов, Оскар, не теряя ни секунды, сразу за ним. Таким образом, всё время идя по правой стене — они обойдут здание и удачно смогут улизнуть через водный канал. Вытащив из рюкзака первое взрывное устройство, Дикон прикрепляет его бетонной стене. На таймере высвечивается: 8 минут. У них всего восемь минут на установку ещё пяти бомб — не больше. Все они связаны — после первого взрыва, последует череда следующих. — Пригнись. — Дикон говорит, как можно тише, дублируя жестами. Вторая, третья, четвёртая — всё идёт по плану. Нож, в ладони Оскара, ощущается подозрительно тяжёлым. Будто ещё чуть-чуть и придётся им воспользоваться. Дикон возится с пятым устройством, нервируя их двоих. Курок у виска не пугает Оскара. Рука у нападающего дрожит, в отличии от его собственной. Перехватив пистолет свободной рукой, он вставляет нож незнакомцу в живот. Крутящееся внутри лезвие доставляет адовые муки. Миротворец умирает с застывшей гримасой ужаса на лице. — Блять, — Дикон сбрасывает рюкзак с последней бомбой. Время утекает, словно песок сквозь пальцы. Из-за заминки на пятой, установить шестую шансов нет. Дикон хватает Оскара за рукав, призывая бежать за ним. Споткнувшись перед самым каналом, Оскар падает на грудь. Острая боль поражает его в районе рёбер — он едва ли дышит. Он пытается встать, как вдруг его отбрасывает в воду взрывной волной. Оскар чувствует удар головой об дно. Размахивая руками и ногами в воде, он хочет выплыть на поверхность. Сердце выпрыгивает из груди от страха. Дикон вытаскивает его из воды, бросая на землю, только усиливая боль в рёбрах. Оскар кашляет, пытаясь вытереть кровь с лица, но делает только хуже. — Оскар, нам нужно уходить! — Дикон кричит изо всех сил, заглушая даже вопли миротворцев. Он слышит его, словно сквозь толщу воды, но едва ли может разобрать слова. — Блять, вставай! Дикон резко поднимает его с земли, закидывая одну руку на плечо. Оска ничего не понимает, но позволяет волочить себя. Его беспокоит лишь острая боль в груди, что усиливается при каждом вдохе и пульсация в голове. *** Софи уже стоит около входа в метро. Макс едва ли находится в сознании, сидит, облокотившись спиной на стену. Взрыв было слышно даже здесь, а дым от пожара разнёсся по всему Старому Вилледору. По её подсчётам они уже должны были здесь. Дикон не отвечает по рации и это бесит Софи ещё больше. Каким бы противным старшим братом он не был — Дикон единственный, кто у неё остался. Потеряв его — она потеряет себя. Ходя по кругу рядом с лестницей, ведущей вниз, она только сильнее накручивает себя. Всё больше ужасающих картинок рисуется в её голове — чертова фантазия. Заметив вдали две фигуры она едва ли успокаивается, но не тут то было. Дикон тащит Оскара на себе. Тот переставляет ноги через раз, норовя завалить и её брата за собой. Обернувшись на Макса, она приходит к пугающей истине — чудо, если они выживут. — Его задело взрывом. — Оскар буквально повис на Диконе, но всё же предпринимает попытки стоять самостоятельно. Кровоточащая рана на голове, поверхностное дыхание и едва ли ясное сознание — всё, что замечает Софи при первом взгляде. Порванная и мокрая одежда не добавляет Оскару шансов на выживание. — Эй, Оскар, смотри на меня. — Софи хлопает его по щекам, привлекая внимание. Он поднимает на неё один глаз — другой залит кровью. — Вы с Максом должны идти просто прямо. Никуда не сворачивай, понял? И не смей останавливаться. Оскар отстраняется от Дикона, практически падая. На ватных ногах он подходит к Максу, сначала поднимает свой рюкзак, а потом и его. Дикон сравнивает их с алкашами, от чего посмеивается в кулак, ведь на самом деле ситуация страшная. -Да… Просто прямо… — последний раз смотрит на них, прежде чем спуститься на освещённую ультрафиолетом станцию метро. — Спасибо вам… — уходит, переставляя ноги с невероятными усилиями. Дикон и Софи смотрят на медленно удаляющиеся силуэты совершенно молча. Они спотыкаются через каждые два метра, но Оскар всё равно встаёт через боль, продолжая идти вперёд. Спустя пятнадцать минут они исчезают из их поля зрения. — Они выживут? — интересуется Дикон. — Бегуны будут ждать их с другой стороны. Даже если они не дойдут на собственных ногах — из дотащат. — после этой фразы Софи они уходят. Они ещё встретятся. Она знает это наверняка. *** Оскар точно в сознании, но веки слишком тяжёлые, для того чтобы их открыть. Он лежит на кровати, что-то сдавливает его голову и грудь. Будто бы слишком тугая повязка. Он не помнит, как оказался здесь — взрыв стал последним воспоминанием в его памяти. Спас ли он Макса? Попали ли они в Сентрал-Луп? Он не знает. Рядом с ним кто-то сидит. Он всё ещё не может открыть глаза и посмотреть. Оскар точно чувствует — что-то капает на его ладонь. После услышанных всхлипов он убеждается в том, что кто-то плачет. Мысли буквально приносят ему физическую боль. — Ты нашёл меня, Оск… — этот голос, Оскар точно знает его. — Спустя три года, ты нашёл меня. — самый родной голос, что не кажется ему галлюцинацией в это раз. Неужели это… Ландо?