Здесь умирают розовые фламинго

Человек сам себе герой, сам себе антагонист. В мире, где каждый день происходит сотня преступлений против других людей, происходит ровно столько же добра. Мировые весы всегда находятся в покое, но только благодаря тому, что у кого-то сейчас чаша перевешивает. Сегодня у соседки убили мужа, а в доме напротив родилась двойня. Кого-то уволили с работы, а где-то маленький голодный котёнок наконец-то обрёл себе дом. Чёрно-белые линии мира всегда смешивались, преображаясь в нейтральный цвет. Липкий воздух улиц Флориды всегда пах солью, гнильем и бензином, был слишком шумным и слишком жарким. Но, несмотря на испарину на коже и прилипающую футболку, Чимину нравилось это место и жизнь в нём. Он только вернулся с командировки, ремень сумки впивался в плечо, потому что в этот раз он прихватил с собой несколько бутылок из местной винодельни для своих коллег. Не так давно он понял, что, несмотря на то, что уже полтора года работал криминальным психологом и даже успел провести несколько профессиональных оценок и отстранить одного сотрудника от работы, дружбу ни с кем не завёл. Таллахасси оказался для него пустым. Он знал, что в зрелом возрасте заводить дружбу сложно. Да, отношения с коллегами были не на ножах, но мозгоправов рядом с собой полевые агенты держать не будут. Иногда его звали на посиделки, когда команда успешно закрывала дело, в котором он участвовал, но в целом за всё время это было не больше четырёх раз. Сейчас он списывал свою внезапно возникшую меланхолию по поводу своего одиночества и острое желание социализироваться с тем, что расстался с Тэмином несколько месяцев назад. И, несмотря на то, что сердечной боли это ему не принесло, а возможность новых отношений не грела, как и внезапная свобода от моногамии, было понятно, что за прошлым фасадом романтики пряталось тотальное «не с кем поговорить». Он решил не врываться в этот мир новых знакомств и понял, что ему нужно немного побыть по-настоящему наедине с собой, разобраться в дальнейшем, пройти очередную супервизию и, возможно, пересмотреть все свои планы на будущее. Работа в ФБР никогда его особо не прельщала. Жить жизнью, полной жестокости и насилия, казалось ему отвратительным. Возможно, докторская степень позволит ему открыть свой кабинет, и чтобы окончательно не разочаровать своего отца, он останется штатным консультантом. В целом у него ещё было больше чем три года, чтобы решить эти вопросы. Цель «до тридцати» почти выполнена, хоть недавно и остался только один из этих пунктов. Теперь начинать нужно почти заново, и только докторская степень в двадцать пять лет, которую он выгрыз своими знаниями и стараниями, ласкала душу. Счастливые отношения и дело мечты пока оставались несбыточными. Он думал, что командировка поможет ему немного отвлечься. Обычно он консультировал их из офиса, редко выезжал на места преступлений, но в этот раз всё вышло по-другому. Потому что пропал ребёнок. Это были его первые поиски, на которые он попал уже спустя критические двадцать четыре часа. Дела, касающиеся детей, особо трогали его душу. Нет, он ни в коем случае не делил жертв на достойных сочувствия и недостойных, но дети — маленькие невинные создания, не способные самостоятельно защитить себя, дать отпор, — они были особенными. Своих детей у Чимина, скорее всего, не будет никогда, так что все свои переживания он направлял на чужих. Да и в их работе всё просто: в тот момент, когда ты перестаёшь чувствовать — пора увольняться. Ребёнок, слава богу, нашёлся. Его похитил отец, которого лишили опеки над ним. На самом деле им повезло, всё могло быть хуже. Сейчас, после успешного поиска и двух суток отсутствия сна, Чимин, на удивление воодушевлённый и полный сил, возвращался в региональный офис ФБР. Душный, идеально белый, полный людей в одинаковых костюмах. Когда двери лифта открылись, Чимин, всё это время сжимавший переносицу, потому что его глаза слезились от яркого света, замер. До него не сразу дошло, что произошло. Но в офисе все присутствующие стояли и аплодировали. Даже Тэхен, системный аналитик. Взгляды, устремлённые на него, смущали. Он повернулся через плечо — может, не заметил кого-то стоящего за спиной? — и нервно вышел из лифта, двери которого уже начали закрываться. Тэхен, стоявший около него, нажал на кнопку, чтобы Чимин не пихал руку, и перехватил сумку. — Это такая традиция, если удаётся найти ребёнка живым и вернуть родителям, — Тэхен быстро шепнул на корейском и подтолкнул его вперед за поясницу. На самом деле ему нравился Тэхен, и тот определённо пытался подружиться, но вот сам Чимин не спешил. Он не привык сближаться с такими яркими людьми. Себя скучным он вряд ли мог назвать, но Тэхен… Он был очень громким и шумным, носил гавайские рубашки, очки в голубой оправе, перекрашивал волосы раз в месяц, и его смех было слышно на всех этажах. Он был по-настоящему энергетическим вампиром для него, полного сарказма, иронии и тихих разговоров. — Спасибо, спасибо, — дорога до кабинета ощущалась зеленой милей, Чимину определённо казалось такое внимание излишним. Он наклонился и так же перешёл на корейский: — Никогда раньше не слышал о таком. Тэхен лишь пожал плечами, и глаза его сделались немного грустными. — Ну, тогда ты сам понимаешь, как она возникла. Чимин понимал. На самом деле статистика по пропавшим детям очень даже неплохая, если смотреть на неё в целом: более восьмидесяти процентов детей возвращаются или находятся. Но проблема в том, что в эту статистику входят все несовершеннолетние: сбежавшие подростки, просто любители приключений. Но дети, именно предпубертатные дети… По ним есть отдельная статистика. Она нигде не публикуется, прячется за семью замками, даже на лекциях рассказывается нехотя, словно накладывает тень на того, кто произносит её вслух, делает его таким же соучастником. И вот она пугающая. Так что аплодисменты были уместны. Когда дверь его кабинета хлопнула, всё, что он начал чувствовать, — это внезапно свалившуюся усталость. Плечи тянуло книзу, и становилось труднее передвигать. Он шумно выдохнул, заправив руки в карманы. Отчёт он сделал в самолете, осталось чуть поправить — и можно сдавать, а потом целых три дня выходных. Он хорошо отоспится и снова пойдёт в бой. Мягкое кожаное кресло так и манило в свои объятия, и он устало опустился в него, закрыл глаза и наконец-то почувствовал, как последние двое суток отпускают его. — Сделать тебе кофе? — Чимин подпрыгнул в кресле, хватаясь за грудь. Он не ожидал, что Тэхен зайдёт с ним. — Чёрт, напугал, — Чимин повернулся к нему и мягко улыбнулся. — Я не заметил, что ты вошёл. — Я же нёс твою сумку, — Тэхен виновато пожал плечами, мягко опуская её на пол, когда услышал лёгкий звон бутылок, едва заметный, но не для его слуха. — Собираешься хорошо провести выходные? — Нет, я привёз это вам, — Чимин лениво откинулся на спинку со скрипом. Голова начинала болеть, и он пожалел, что сразу не поехал домой, а решил сначала покончить с делами. Кажется, у него не было на это ни капли энергии. Может, он попросит её у Тэхена. Он указал на сумку. — Для тебя там тоже есть, если не против, возьми сам. Тэхен покосился на сумку. Ему не нравилась идея копаться в ней, он итак ежедневно ворошил чужое грязное бельё, вплоть до личных переписок. А залезть хоть и в командировочный набор своего коллеги не прельщало. Но подарок получить хотелось. Чимин видел эти сомнения. Честно говоря, это его немного удивляло. Тэхен не был похож на того, кто соблюдает хоть какие-то человеческие границы. Не потому что он плохой, а скорее потому что у него их не было. Для других он был открытой книгой, и его руки вытягивались не для того, чтобы остановить вторжение, а чтобы обнять человека напротив. — Они лежат сверху, — решился помочь Чимин, когда его телефон завибрировал. Он лениво достал его из кармана, слыша, как шуршит замок его сумки. Сообщение от отца. Он несколько секунд позволил себе наблюдать за горящим уведомлением, прежде чем открыть его через шторку. Отец. «Позвони, как отдохнешь. Это не срочно, но важно.» Никаких «привет, сынок», «ты молодец, сынок», «как дела на работе». Ничего подобного. А значит, что-то действительно важное. У них с отцом были весьма хорошие отношения, если судить по общепринятым меркам. Вернее, у отца с ним. Чимин его тоже любил, но были свои «но». И хоть их было не так много, именно они делали Чимина отстраненным, именно они заставили покинуть Джексонвилл и переехать в Таллахасси. Также как и то, что он сейчас работал в ФБР, а не занимался частной практикой. Его отец тоже был агентом. Полевым, удостоенным наград, раскрывшим сотни преступлений, а сейчас — начальником своего собственного отдела по особо тяжким преступлениям, со штатом почти в тридцать сотрудников. Через четыре года он собирался выходить на пенсию, и тогда, возможно, Чимину придётся совсем несладко. Но сейчас он смотрел на сообщение и смахнул его. «Не срочно» — так не срочно. Ему не обязательно делать это сейчас, по крайней мере, необходимости в этом нет, а значит, он позвонит из дома. — Какое хорошее! — Тэхен действительно был слишком громким. Особенно сейчас, когда голову стягивало и давило. Чимин чувствовал, как его пульс бился в горле. — И дорогое, — уже чуть тише. Он несколько секунд оглядывался по сторонам, словно оценивая обстановку. — Я рад, что тебе понравилось, — Чимин звучал совсем устало. Он медленно поднялся, потирая бёдра, словно те затекли, и наконец-то подошёл к своему столу. Тэхен всё это время следил за ним, не отрываясь. — Почему не поехал сразу домой? — от него не скрылось, что последнее время Чимин постоянно задерживался на работе, поехал в командировку, хотя он не переговорщик, и в случае выкупа этим занимался бы другой агент. Он вполне мог проанализировать ситуацию и из офиса. — Я почти закончил отчёт, осталось чуть-чуть. Доделаю и спокойно поеду отдыхать, — Чимин закрыл глаза и выдохнул медленно, словно пытаясь себя успокоить от внезапно нахлынувшего гнева. Да, полчаса — он доделает отчёт, сдаст и поедет домой. — Слушай, это, конечно, не моё дело, — Тэхен присел на кресло. Он крепко держал бутылку вина, и это выглядело мило. — Но раз уж мы друзья… — Чимину хотелось прыснуть от смеха на этом моменте, такое весомое заявление. Но он старался держать лицо, потому что ему казалось, что сейчас Тэхен переедет границы. И ему было интересно, какие. Это было не более чем простое психологическое любопытство. — …и я беспокоюсь о тебе. Ты немного изменился, поэтому я спрошу. У тебя всё хорошо? — Да, Тэхен, спасибо за беспокойство, я в порядке, просто устал. Тэхен не верил ему. Это было видно по тому, как он хмурился, всматривался в его лицо еще внимательней, читал как открытую книгу. — Просто… ты другой. Куда делся Чимин, который садился на край стола Дерека и называл его «хани», просто чтобы побесить его мускулистостью? Куда делся улыбающийся Чимин, который танцевал каждый раз, когда закрывал дело? Ты немного растворяешься в этом всём. Понимаешь, о чём я? Чимин с интересом слушал, потом кивнул. — Я искал семилетнего мальчика и мог не найти его. Я не спал двое суток. Но, честно говоря, ты правильно начал: это не твоё дело, — он понимал, что прозвучал грубо, почти выплюнул слова. — Я разберусь с этим и приду в норму. Просто проблемы на личном. Сам понимаешь. Тэхен понимал. Они всё через это проходили в самом начале карьеры, когда выбор стоит между ней и построением долгосрочной связи. Почти все агенты не в браке, и у них не получается выстроить долгосрочные отношения, потому что вызовы по ночам, регулярные командировки, риск жизни, неспособность обсудить всё, что внутри, — не оставляют шанса на личное счастье. — Хорошо. Если захочешь поговорить, я всегда в кабинете или на связи, — Тэхен встал и помахал бутылкой. — Увидимся через пару дней. — Пока. Чимин заметил, что не стал указывать Тэхену, что они никакие не друзья. Наверное, потому что мысль иметь хоть одного друга, даже если эта дружба односторонняя, была приятна и хорошо ложилась на сердце. Может, им удастся подружиться по-настоящему. Чимин улыбнулся от этой мысли, потому что знал, что у них ничего не получится. Но все равно какое-то время попытается притвориться, что это так. Супервизору об этом он ничего не скажет. Это, конечно, не тульпа, но тот такое не одобрит — однозначно. Монитор перед глазами загорелся ярким голубым светом, и Чимин щурился, чтобы сфокусироваться. Наверное, ему всё-таки стоило сходить к офтальмологу, чем он и займется на выходных. А пока впереди был отчёт, который нужно было подправить и сдать, чтобы со спокойной совестью провести целых три дня в тишине. Пальцы достаточно быстро набирали остатки того, что он не успел допечатать в самолёте, и он в последний раз перечитал документ, прежде чем отправить его на печать. Теплая бумага в руках ещё больше начала клонить ко сну. Поэтому он немного просто постоял, держа его, пока ощущения не превратились в фантомные. И спокойно положил в бежевую папку. Достал из сумки вино и направился в кабинет. Он знал: его снова похвалят, скажут, какой он старательный, и похлопают по плечу. Ничего нового. Поэтому процедура казалась безболезненной ровно до момента, когда ему напоминали, как хорошо было служить с его отцом. Он еле сдерживался, чтобы не закатить глаза в этот момент. Как будто он без них всех не знал, что не оправдал его надежд. В этот раз кабинет оказался пустым, и Чимин аккуратно положил папку на край стола и поставил рядом бутылку. Всё и так было понятно без слов. Забравшись в свой же кабинет, схватил сумку и несколько секунд вспоминал, где его машина. Дома. Она дома. Придётся вызвать такси. Он выругался про себя, хотя осознавал, что, даже будь она здесь, за руль в таком состоянии он бы не сел. Вызовет по пути и подождёт на улице. Такси обещало подъехать через пару минут. Ему бы хотелось увидеть Дерека, чтобы понять, о чём говорил Тэхен. Вернее, нет, эксперимент был бы неудачным, потому что Чимин раздражал бы его намеренно не из-за мускулистости и легкой формы гомофобии, а из-за сказанного. Так что, наверное, хорошо, что он почти незаметно выскользнул из штаба. Дорога до дома будет быстрой. Главное — не уснуть. Что же, миссия «не заснуть в машине» оказалась провальной. Чимин проснулся от мягкой остановки и заглушенного шума двигателя. Таксист, наверное, собирался его будить. Солнце слепило глаза. Сейчас для всех был разгар рабочего дня. Он бросил взгляд на свой дом и подумал, что ему стоит окрасить его в другой цвет, потому что белый отражает лучи. На крыльце кто-то сидел, и ему потребовалось всего несколько сотых секунды, чтобы понять, что это Тэмин. Выходить из такси резко расхотелось. Но взгляд водителя, который уже начинал нервничать, давал понять, что ему не избежать этой встречи. — Спасибо, — Чимин достал двадцати долларовую купюру, протянул её и быстро вышел из машины. Солнечные лучи моментально нагревали золотистую кожу. Ему хотелось остановиться и понежиться под ними, сколько нужно, чтобы почувствовать жар, но Тэмин, всё это время сидевший на крыльце, встал. Чимин внимательно следил за ним. Всё говорило о том, что тот был спокоен. Даже слишком. — Привет, — Тэмин обернулся к двери и возвратился к Чимину, чуть пожимая плечами. — Я не мог дозвониться до тебя, а на работе сказали, что ты уехал домой. Так что я решил подождать тебя здесь. Не знал, как тебя предупредить. — Телефон, наверное, сел, — Чимин озвучил этот факт лениво, почти безразлично. Почему-то стало стыдно за то, что он занёс Тэмина в чёрный список, словно этот факт вскрыл бы какие-то тайны. — Я был в командировке, зарядку забыл дома, заряжался от всего, что под руку попадёт. Он порылся по карманам в поисках ключей, и их звон наконец-то помог ему расслабиться. — Да, я видел тебя по новостям. Вы искали пропавшего мальчика, — Тэмин поднял руку — то ли в порыве обнять, то ли в порыве похлопать по плечу, но остановился, понимая, что всё будет неловким одинаково. — Ты молодец. Отец, наверное, гордится тобой. Чимин пожал плечами, открывая дверь и позволяя Тэмину войти первому. — Я ещё с ним не разговаривал. Но это сейчас не самое главное. Что ты тут делаешь? — тон Чимина отдавал холодом, но вопрос действительно висел в воздухе. — В прошлом году я работал над одним проектом. В компании кое-что произошло, не могу рассказать, сам понимаешь, корпоративная тайна, все дела. Но дело пахнет большим иском. И нам нужны все копии и все черновики. Я не нашёл их дома и вспомнил, что работал над ним у тебя. И если ты не против, я бы посмотрел, может, что-то осталось от него в кабинете. Это правда важно. Тэмин бы не стал лгать о причине визита. Сейчас Чимин видел, что тот нервный и немного дерганный. — Да, конечно. Я не трогал ничего в кабинете очень давно, все твои бумаги я сложил в нижний ящик. Если там их нет — поищи в моих. Кабинет в твоём распоряжении. Он бросил сумку на пол и прошёл на кухню, чтобы заварить им чай. Возможно, это была плохая идея, но если у Тэмина неприятности, он сможет его выслушать и, может, даже предложит помощь. Хотя градостроительство и архитектура всегда полны судебных исков, ему бы не хотелось неприятностей для него. Все-таки они были почти три года вместе и врагами не стали. Ему бы хотелось так думать. Пока чайник закипал, он достал телефон и вытащил Тэмина из чёрного списка. Мало ли. Но не успел подготовить чашки, когда тот возвратился с увесистой папкой в руках. — Нашёл. Спасибо. Он так и остался на пороге между кухней и гостиной. Странно было наблюдать, как человек, который был частью этого дома, теперь ждал приглашения. Нет, даже не так — разрешения, чтобы остаться на чашку чая. А Чимин никак не мог решиться позвать его, несмотря на то, что держал в руках две кружки. Молчание становилось неловким, прежде чем прервалось. — Ну, я пойду. — Задержишься? Звучало одновременно. Тэмин оглянулся, мельком бросив взгляд на сочный зеленый газон. — Да, — он быстро прошёл на кухню. — Только не анализируй меня. — И не собирался, — Чимин разлил кипяток, пододвинул чашку через стол. — Иск против тебя или компании? Нужна помощь? Ты же знаешь, у меня есть знакомые адвокаты. Всё серьёзно, не нужно быть психологом, чтобы увидеть, насколько ты взвинчен. Чимин сделал глоток, чтобы спрятать лицо в чашке. Он знал, что поступал правильно, но Тэмин мог понять его неправильно. — Против компании. Но это был мой первый проект, и дело даже не в этом. Накосячили застройщики, но пытаются вину свалить на нас. Поэтому моя репутация как архитектора может пострадать. А я так долго её нарабатывал. В общем, ты понимаешь, много чего происходит, и я… — он поставил кружку на стол, так и не решившись сделать глоток. — …немного не справляюсь. Но в целом всё будет хорошо. Он встал, схватил документы и быстрым шагом покинул кухню. Дверь была почти открыта, когда Чимин нагнал его. — Тэмин, слушай. Я понимаю, как тебе тяжело. Или не понимаю, но суть ведь не в этом. Мы расстались, да, но мы не враги. Я всегда помогу тебе и всегда готов выслушать. Не тащи всё один. Чимин держал его за хрупкое запястье. В их отношениях всегда так было: Тэмин убегал, Чимин догонял; Тэмин рассказывал, как прошёл день, Чимин слушал. Никогда — наоборот. И сейчас он снова наступал на те же грабли, но теперь скорее как психолог. Потому что Тэмин выглядел как человек, который может сорваться. — Спасибо. Я правда ценю это. Но я должен уметь встречать проблемы лицом к лицу. И я правда благодарен тебе, особенно за это, — он поднял папку, и Чимин по глазам видел, что в ней сосредоточена надежда. Может, он будет в порядке. Он развернулся, когда Чимин отпустил его запястье, но застыл в дверях. — Какова настоящая причина того, что мы расстались? Он поднял взгляд, цепляясь глазами за глаза напротив, и Чимин понимал, что ложь будет считана. А какова настоящая причина? — Я не любил тебя. Ты нравился мне, и я думал, что смогу полюбить, но не смог. И когда осознал, счел несправедливым по отношению к тебе оставаться в этих отношениях. Ты достоин кого-то, кто будет готов пожертвовать всем ради тебя. Чимин говорил правду. Спасение чужих жизней, карьера — это всё, абсолютно всё было приоритетней, чем Тэмин. Просто пока не было нужды в выборе, но когда-нибудь она бы появилась, и тогда его сердце было бы уже не собрать. — Спасибо за честность. Я пойду. Дверь мягко закрылась, словно нехотя, будто оставляя себе шанс на то, что однажды она может широко распахнуться. Чимину и правда было больно, но он понимал, что это не сравнится с тем, что чувствовал сейчас Тэмин. Он ещё несколько секунд смотрел на дверь, подошёл и повернул ключ. Сон сняло как рукой, а вот голод давал о себе знать. Он отправился на кухню, чтобы сделать себе на скорую руку сэндвич, и набрал отца. Все равно, пока не спится, есть возможность узнать, что там за важное дело. Солнце уже приближалось к зениту, так что в любом случае спать сейчас было нельзя, иначе пришлось бы всю ночь потом бродить приведением по собственным стенам. Отец всегда долго поднимал трубку, но в этот раз звук ноющих гудков раздражал особенно. И когда Чимин был готов уже сдаться и положить трубку, её наконец-то подняли. — Сынок, ты уже дома? — голос отца был весёлым, немного хриплым. Несмотря на эмоции в голосе, он выдавал в нём мудрость и опыт оперативника. — Да, собирался поесть и немного отдохнуть. Но решил прежде позвонить тебе, — Чимин разрезал сэндвич и, посмотрев, понял, что пока не закончит разговор, поесть не получится. Поэтому он просто сел на стул и сделал глоток всё ещё горячего чая. — Я видел, ты успешно закрыл первые поиски ребенка. Ты молодец, — это был отвлекающий манёвр. Отец нашёл десятки, может, сотни детей за свою карьеру, не было нужды хвалить его в том, что он считал будничным. По крайней мере, это звучало именно так. — Спасибо. Ты написал, что это важно, — разговор шёл меньше минуты, но Чимин уже устал от него, от этого напряжения, что липло на кожу. — Да. Моему лучшему агенту требуется оценка перед тем, как вернуться на службу. Но наш психолог ушла в отпуск. Так что я сделал запрос в твоё отделение, подумал, что лучше предупредить тебя о командировке домой, чтобы это не выглядело… — он немного запнулся, пытаясь подобрать слово, — …некрасиво. — Ммм… — Чимин совсем не хотел возвращаться домой, но он понимал, что такое возможно. В отделении Таллахасси не было криминального психолога, и он знал, что однажды ему придётся ехать туда по работе. Но точно не для того, чтобы проводить аттестацию сотрудника. Но надо же было с чего-то начинать. Даже если бы он сделал запрос на оценку в отделение Вашингтона, они бы прислали того, кто ближе, то есть его. — Хорошо. Я рад помочь. Расскажешь, что произошло? — Я выслал тебе дело на почту. Но если коротко и о главном… Он убил ребёнка. Полгода назад подросток из группировки, проходивший инициацию в неё, захватил кафе. Юнги вёл группу захвата, переговорщик не справлялся, и началась стрельба. Он устранил объект, получил ранение, после которого долго восстанавливался, потерял одного агента. И сейчас физически он в порядке, но допускать его до работы без оценки бюро запретило. Чимин помнил этот случай. Внутреннее расследование было долгим, трое пострадавших гражданских и их иски, переговорщика уволили, многие головы полетели вниз по карьерной лестнице. Зрелище было жалким, каждый берёг свою шкуру как мог. Но бюро тогда пережило немало перемен. Что же, похоже, Чимин тоже станет частью этой истории. — Я помню этот случай. Хорошо. Документы на мою командировку должно быть уже подписаны. Так что я приеду послезавтра. Поужинаем вместе? Как раньше, — он не совсем понимал свой порыв. У него были причины покинуть дом и отдалиться от отца, но при этом он скучал по нему. Отец был строг, но никогда не был холоден или жесток. Их отношения нельзя было назвать плохими. Тяжёлые или даже сложные — вот это идеальное описание. — Конечно. Мы не виделись полтора года. Я приготовлю твою любимую лазанью. Чимин улыбнулся, когда услышал, как голос отца смягчается. — В воскресенье будет игра. Можем посмотреть. Чимин никогда не был фанатом бейсбола, но отец как истинный патриот её просто обожал. Ему никогда не было сложно посмотреть её, чтобы поддержать его. — Отличная идея. Тогда до встречи. Он положил трубку, и тишина дома снова накрыла его. На улице слышалось пение птиц, изредка проезжающие машины. Наверное, ему стоило завести питомца. Он взял тарелку с сэндвичем и поднялся в кабинет. Взять в аренду двухэтажный дом было, наверное, глупо, но он привык жить на земле, не мог себя представить в квартире запертым без ощущения запаха скошенной травы, большого количества света и возможности поваляться на газоне и устроить барбекю. Он не делал ничего из этого, но… вдруг. В документах о Мин Юнги не было ничего, чего бы не знал Чимин. Всё бюро обсуждало эту операцию долго, отцу тогда тоже досталось. Он пробежался бегло по медицинской карте. Юнги поступил в больницу в тяжёлом состоянии. Настоящее чудо, что он выжил. В целом он был образцовым агентом с высокой раскрываемостью, не чурался дел, брался за всё. Было несколько жалоб на него и парочка драк в барах, замятых бюро. Но в целом он очень даже хорош. Но что-то не клеилось: его отпуск закончился две недели назад, а запрос на супервизию поступил только сейчас. Чимин ещё раз проверил отчёт и решился. Он быстро набрал сообщение Тэхену с просьбой прислать дело Мин Юнги и закрыл ноутбук. Всё-таки стоило поспать.

***

Дорога до Джексонвиля прошла мягко. Несколько часов прекрасных видов, открытые окна и тёплый воздух, ласкающий кожу. Чимин, на удивление, давно не чувствовал себя таким расслабленным. Командировку действительно подтвердили. Он планировал приехать с утра, но в итоге проснулся только к обеду. И это пошло ему на руку, потому что отец написал, что его вызвали в отдел и он будет только вечером. Было непривычно снова оказаться на пороге дома, в котором он вырос. Уже после поступления в институт, в свой первый приезд на выходные, он ощущал это странное чувство — словно он гость в этих стенах. Сейчас, когда он не был тут полтора года, оно чётко вырисовывалось. Отец никогда не показывал это, скорей сам Чимин начал рисовать эту границу, и сейчас она его немного напрягала. Старый ключ подошёл идеально. Было бы глупо, если бы отец сменил замки и не предупредил его. В доме по-прежнему пахло деревом, лаком и старой пылью. Отец никогда не умел вести хозяйство, справлялся с этим только с помощью своей сестры. Но с уходом Чимина из дома она стала реже приходить, да и их отношения стали более натянутыми. Но Чимину всегда нравилась тётя Соён. С ней связь он поддерживал даже чаще, чем с отцом. Она была важной фигурой в его жизни и знала истинные причины того, почему он так редко бывал дома. Чимин глубоко вдохнул, чувствуя, как запах родных стен оседал на языке и поднялся наверх. Его комната пережила некоторые изменения, но отец убрал её к его приезду. Ничего, что напоминало теперь о нём: ни постеров, ни книг, ни дешёвых пластиковых фигурок супергероев. Он бросил сумку на пол и вышел. Сейчас ему хотелось кофе, а это был отличный повод прогуляться. Улицы Джексонвилля выглядели знакомо и в то же время так, словно он видел их впервые. Чимин завернул за угол. Много лет назад там была кофейня, и он почувствовал почти детский восторг, когда понял, что она на месте. А за кассой неизменно стоял дядя Питер, правда, сейчас он выглядел совсем потрёпанным временем. — Чимин! — Питер улыбнулся и раскинул руки, словно собирался выскочить из-за прилавка и обнять его. — Давно тебя не видел! Решил навестить своего старика? — Можно и так сказать. У меня здесь командировка, но я приехал пораньше, чтобы провести немного времени, не обсуждая работу. Чимин коротко улыбнулся. Разговор отчего-то становился немного неловким. — Уже женился? Или всё ещё в поиске той самой? Минджу скоро выходит на пенсию, без внуков ему совсем тоскливо будет. Питер подмигнул и указал на безымянный палец, на котором всё ещё не было кольца. Чимин поджал губы и опустил взгляд. — Можно американо и кофе, который берёт отец. Хочу заехать к нему. Питер бросил смешок и отошёл от кассы. Ему такие разговоры не то чтобы не по душе, он просто не знал, что отвечать. За все эти годы он так и не научился врать на этот счёт и притворяться. — Держи. Питер поставил две чашки американо, и Чимин потянулся за кошельком, чтобы оплатить, но он остановил его. — Угощаю. Передавай привет отцу. — Спасибо, обязательно передам. Чимин взял картонную подставку и развернулся. Дверь кофейни открылась, и в неё зашла девочка лет одиннадцати, которая, заметив его, милостиво придержала дверь, чтобы он вышел спокойно. Она мило улыбнулась, очерчивая ямочки на своих щеках, и сердце Чимина отчего-то сжалось при виде этой картины — как она держала двумя крошечными руками тяжелую дверь, чтобы он мог спокойно выйти. — Джесси, малышка, — голос Питера звучал из-за спины. — Ты сегодня опять одна? Дверь за спиной Чимина закрылась, когда он обернулся, чтобы проводить девочку взглядом. Он заметил детали. Как она вприпрыжку подбежала к стойке, что её платье выглядело сильно поношенным, как и сандалии, подошва которых немного отклеивалась. Но в целом при этом она была чистой и ухоженной. Наверное, из небогатой семьи. Он подумал о том, чтобы набрать отца, но решил, что просто приедет. Отдел был всего в нескольких кварталах, и это ощущалось бы как просить разрешение. Но на самом деле оно ему не нужно было: на несколько дней он был сотрудником этого отдела. Несмотря на то, что Джексонвиль — административный центр, его отдел выглядел скромнее. Сотрудников здесь тоже по документам числилось в три раза меньше. Чимин показал своё удостоверение на входе и спокойно прошёл. Охранник его явно узнал, но промолчал, вписав имя в журнал посещений. Чимин подошёл к лифту и понял, что не знает, на каком этаже кабинет его отца. Надо было всё-таки позвонить. Он обернулся через плечо, когда заметил знакомое лицо, подходящее к лифту. Мин Юнги уверенной походкой подошёл к нему и нажал на кнопку вызова, бросив беглый взгляд. Он его очевидно не знал, отчего-то от этого было спокойней. Чимин тоже осмотрел его в ответ. Он был красивым. У него был особый взгляд «прожженного» агента, складки морщин в уголках глаз не по возрасту, тонкие губы. Но всё это выглядело гармонично. Встреться при других обстоятельствах, он мог бы им увлечься. Но сейчас он только любопытствовал. Оценка начиналась не с первого сеанса. Она начиналась с первой встречи. Сейчас Юнги выглядел уверенно и спокойно. — Вам на какой? — Чимин понял, что пялится на него, когда они зашли. — Я к старшему агенту Пак Минджу. Этаж не уточнил на входе. Юнги нажал на четвертый, и это была единственная кнопка. Но никак не прокомментировал то, что им, скорее всего, к одному человеку. Лифт тихо шумел, когда Чимину пришло сообщение. Он не достал телефон, решил, что ответит чуть позже. Юнги вышел первым, и Чимин не торопился следовать за ним. Он вышел, осмотрел помещение с открытыми столами и кабинетами вдоль. На них висели таблички, но он в них не нуждался. Отец вышел из-за угла, неся в руках несколько папок. Он не сразу заметил его. И Чимин понял, что у него есть возможность понаблюдать за отцом не как ребёнок, изредка навещающий его на работе, а как агент. Равный ему. — Юнги, подожди меня в кабинете. Юнги обернулся и смотрел прямо на Чимина, прежде чем отец заметил его. — Сынок? — он не рад. Он удивлён. — Привет. Решил завезти тебе кофе, раз игру не получится посмотреть. Заодно поговорить с тобой, осмотреться. Чимин пожал плечами. Сейчас он отчетливо жалел, что не позвонил. Отец очевидно был занят и, судя по всему, не рад видеть его. По крайней мере, его черты немного ожесточились, и Чимин чувствовал себя смущенным под этим взглядом. — Правильно сделал. Пойдём, я тебе всё тут покажу. Юнги так и не сдвинулся с места. Он лишь сдвинул брови и ухмыльнулся. Наверное, понял, почему Чимин его рассматривал. Что ж, всё равно это бы всплыло меньше чем через сутки, так что он не чувствовал вины по этому поводу. Чимин собрался и уверенно подошёл к отцу, протягивая картонный стаканчик и вытаскивая свой. Подставка тут же отправилась в ближайшую мусорку. — Мин Юнги, — Юнги протянул руку, и Чимин сделал то же самое. — Пак Чимин. Мягкая ладонь Юнги казалась почти ледяной после горячего стаканчика. Теперь и он внимательно осматривал Чимина. Он не был одет по регламенту: на нём была белая футболка, обычные синие джинсы, и он совсем не выглядел как человек с докторской степенью, приехавший совершать аттестацию сотрудника, ещё и очевидно лет на пять моложе. — Рад знакомству. Минджу много про тебя рассказывал. Чимину хотелось хмыкнуть на это, но он вытянул руку из захвата и неожиданно для себя понял, что она вспотела. — Уверен, сплошные разочарования. Чимин отшутился, одаривая обоих своей лучезарной улыбкой. — Ну что ты такое говоришь! Я горжусь тобой. Пак Минджу сделал шаг вперёд и закинул руку ему на плечи, мягко похлопывая. — Я знаю, отец. Он ещё раз бросил взгляд на Юнги. — Наверное, нам не стоит контактировать, чтобы не повлиять на оценку. Если я не вовремя — скажи, — это было оправдание. Просто сейчас, когда отец был таким, Чимин снова чувствовал это — жирный разделитель между ними. Концы оторванной пуповины. — Неправда! Ты не можешь быть не вовремя. Да и нет ничего плохого в том, что вы познакомитесь. Это не должно сказаться на твоём профессионализме. О, наживка закинута. И Чимин сделал вид, что клюнул на неё. Он улыбнулся, и Юнги заметил эту улыбку. Кажется, он распознал её неправильно, но от этого было даже спокойней. — Ладно, тогда я спокоен. Они не спеша двинулись вдоль коридора, когда Чимин получил второе сообщение. На входе в кабинет, и первое, что бросилось ему в глаза, — это рамка на стене с семейным фото на нем Чимину от силы лет десять и президентом. Это выглядело действительно странно. Обычно подобное ставят на стол, а не вешают на стены. Дверь мягко закрылась, и Юнги обошёл их и сел на диван. — Так значит, меня аттестовать будешь ты? Чимин мычаще кивнул в ответ, но не обернулся. Он всматривался в стены, разительно отличавшиеся от белых, выкрашенные в серый. Вся мебель была деревянной, как и стол. Вдоль протянулись стеллажи. На полу — мягкий ковёр. Больше напоминало кабинет детектора школы. — Есть то, к чему я должен быть готов? В голосе Юнги звучало немного надменности, но Чимин пропустил это мимо ушей. Его телефон зазвонил. Это был Тэхен. — Да, — Чимин не вышел из кабинета. — Ты получил мои сообщения? — Тэхен жевал, его речь звучала невнятно. Чимин отодвинул трубку и просмотрел телефон. В нём было несколько файлов, заботливо отправленных. — Подожди, сейчас посмотрю. Тэхен ничего не ответил, только продолжал жевать. Чимин открыл первый же файл и увидел лист аттестации, и отказ в возвращении на службу, а так же рекомендацию в обязательной терапии. — Это очень интересно. Не подскажешь, почему этого нет в официальном отчете? Отец повернулся, и Юнги тоже внимательно слушал, словно понимая, о чём речь. — Кто-то поколдовал, сделал парочку запросов, и вуаля — отчёт не попал в дело. Всё, дорогуша, я сделал своё дело. Но буду благодарен, если ты привезёшь мне бутылочку вина. Так, просто, побаловать своего друга. Чимин почувствовал странное тепло от этих слов. — Привезти тебе вина? Может, ещё на свидание тебя сводить? Тэхен на том конце провода начал смеяться и тут же закашлялся, потому что подавился. — Не умирай, давай, ты мне ещё пригодишься. Хоть и дорого обходишься. — Ты был бы ужасным парнем, — хрипло озвучил Тэхен и положил трубку. Чимин заблокировал телефон. Улыбка и лёгкость исчезли. Он обдумывал, стоит ли говорить об этом сейчас или припрятать козырь в рукаве, когда они останутся с Юнги наедине. Непонятно, признание первой аттестации нерелевантной — его рук дело или отец постарался. Он поднял глаза, ещё раз бегло осмотрел кабинет. Все молчали. Отец решил нарушить молчание первым. — Твой друг? — вопрос словно с подвохом. Но Чимин точно знал: его отец не догадывался о его ориентации. — Технический аналитик. Он своеобразный, но своё дело знает. Лучший, я бы сказал. Вот сейчас я получил результаты аттестации одного сотрудника, которые по каким-то причинам так и не стали официальными. Ты ничего об этом не знаешь? Чимин всё-таки принял решение сказать об этом отцу. Он мог быть и не в курсе. Юнги давно работал в агентстве, у него были связи, он даже успел поработать в отделении Вашингтона. Но у отца на службе он был менее трёх лет. Однако лицо отца в этот момент выдавало всё. — Послушай, всё не так, как ты думаешь. Под сомнение попал не Юнги, а квалификация доктора Льюис. Поэтому и назначили переаттестацию. Тебе же прислали отчёт. Глянь на него целиком. Отец говорил уверенно, но его мимика выдавала: за этим отчётом что-то скрыто, и он должен разобраться с этим самостоятельно. Юнги, всё это время сидевший на диване, лишь переложил ногу на ногу. В его взгляде ничего не изменилось, в движениях тоже. То, что он принял другую позу, говорило лишь о том, что ему неловко здесь находиться. — Хорошо. Надеюсь, ты не рискнешь моей карьерой и репутацией ради другого своего сотрудника. Я пойду. Хорошего вам дня. С вами, Мин Юнги, мы увидимся завтра в десять. Я могу занять кабинет предыдущего психолога? Отец кивнул. Чимин начал понимать, что больше ему здесь делать нечего. Он вышел из кабинета и чувствовал взгляд в спину — почти сверлящий, прожигающий его. Но не повернулся. Остывший кофе на вкус был отвратительным. Он понял, что забыл положить туда сахар, когда кислый привкус некачественных зёрен остался во рту и никуда не исчезал. Уже около машины его окликнули. — Чимин! Чимин! Он обернулся и увидел Юнги, бегущего за ним. Интересно, отец так сблизился с ним потому, что он действительно хороший агент, или из-за того что он кореец? В его деле было написано, что Юнги жил в Корее до девяти лет, потом его родители переехали в США. Чимин был в Корее один раз, в гостях у какой-то дальней родственницы по отцовской линии, которая всё время возмущалась, какой у него нерадивый акцент и как плохо он говорил по-корейски. Интересно то, что остальные его понимали без проблем. Но Корея, к слову, ему понравилась. Он планировал побывать в ней ещё раз как минимум. Юнги выглядел немного растерянным, словно этот порыв догнать его был спонтанным. Чимин снял машину с сигнализации. Его личный автомобиль всегда отличался от тех, на которых они ездили на службе: не седан, не винтажная, обычный гелендваген. Агенты на таких не ездят. Он развернулся и ждал уже перешедшего на шаг Юнги. — Слушай, это я попросил твоего отца о том, чтобы ты провёл мою аттестацию. Чимину захотелось закатить глаза. — И почему же? Думал, папа попросит, и я подпишу все нужные бумажки без вопросов? По взгляду было понятно, что так он и думал. — Я правда в порядке. Не скажу, что случившееся на мне никак не сказалось, но я в норме и готов приступить к службе. С ума схожу от ничегонеделания, — Юнги казался искренним в своих словах.— Но ты тут решаешь. Мне ничего не останется, как играть по твоим правилам. — В этом-то и проблема. Это не игра. Ты работаешь не один. Оценивая тебя и твою готовность выйти на службу, я влияю на всю твою команду. Меня не пугает разрушенная карьера. Меня пугает, что от меня зависят жизни не только подозреваемых или случайных людей, но и всех тех, с кем ты будешь работать. Это большая ответственность. Поэтому, если ты закончил не знаю что ты там планировал начать… Завтра я жду тебя. Возьми у отца стандартные формы и заполни их. Вечером я их изучу. Но тот факт, что ты боишься провала стандартной процедуры, меня настораживает. Чимин был серьёзен. Столько обходных путей для стандартной процедуры не могло остаться незамеченным. — Дело не в этом. Льюис, она… — он замолчал и решил не договаривать. — Завтра в десять, да? Я передам анкеты. Он развернулся, собираясь уходить. На секунду его брови нахмурились. Он оценивал уровень доверия к Чимину и понимал, что на данный момент ему доверять нельзя. — Был рад познакомиться. — До встречи, специальный агент Мин Юнги. Чимин тяжело вздохнул, провожая взглядом Юнги, который теперь неторопливой походкой направлялся обратно в здание. Странное то, что все это не вызывало раздражения. Чимин хмыкнул себе под нос, забрался в машину и решил, что ужин приготовит сам. А завтра, скорее всего, поселится в отеле. В конце концов, бюро его оплачивает. Уже на подъезде к дому Чимин снова заметил девочку, бегущую по улице. Джесси, кажется. Он внимательно наблюдал за её маленькими, но осторожными шагами, за тем, как она поправляла платье, которое то и дело норовило задраться. Он обогнал её и притормозил около своего дома. Джесси медленно приближалась, не обращая внимания на Чимина, вытаскивавшего продукты с заднего сидения. — О, снова вы! — она улыбнулась и остановилась, вытащив ногу из одного сандалия и почесывая её о другой. — Снова я, — немного лениво ответил Чимин. — Джесси, верно? — она кивнула и прищурилась. — Я слышал, как дядя Питер тебя назвал. Я Пак Чимин. Девочка продолжила щуриться, а потом пожала плечами, словно сдаваясь. — Мама не разрешает мне разговаривать с незнакомцами, — она озвучила это правило, и стало понятно, что она собирается его нарушить. — Я живу на углу. Она указала пальцем на слегка обшарпанный дом на краю улицы. С такого расстояния его плохо было видно. — А я пока что живу здесь. Я сын Пак Минджу. Вы недавно сюда переехали? Она снова пожала плечами, и ветер накинул её каштановые волосы на лицо. Она аккуратно смахнула их. — Нет, перед Рождеством. Мама сказала, что начинать новую жизнь лучше с тихого места. Я вас раньше тут не видела. Она осмотрелась, провожая взглядом ребятню, промчавшуюся на велосипедах. — Я уже взрослый и не живу с отцом, а здесь в командировке. Я агент ФБР. Он поставил пакеты на асфальт, и Джесси инстинктивно туда заглянула, пока Чимин доставал удостоверение, чтобы показать ей и впечатлить. Но вместо этого получил только хмыкание в ответ. Бананы, лежавшие поверх, были куда интереснее. — Хочешь? — Нельзя ничего брать у незнакомцев, — уже расстроенно звучал ее голос. — Мы же только что познакомились. Да и ты уже нарушила правило не разговаривать. Так что одним нарушением больше, одним нарушением меньше. Он достал связку бананов и разделил её, отрывая один ей, один себе. Она не думая схватила банан и осмотрела его, проверяя, то ли спелость, то ли не отравлен ли он. — Спасибо. Банан уже был раскрыт, и её рот набился так, что щеки стали выпуклыми. — Что случилось с твоими сандалиями? Джесси пережевывала и вытраоа рот тыльной стороной руки, потом осмотрела свои сандалии, словно в поисках того, что заметил Чимин. — А вы про это? — она оторвала пятку, и подошва снова немного отошла. — Порвались. Мама сказала потерпеть, как только она получит первую зарплату, сразу купит мне новые. Можно мне ещё банан? Какая она простая. Чимин протянул ей свой банан, который и не собирался есть. Девочка не выглядела голодавшей, она была в хорошем весе, так что он понимал, что скорее это просто так: дают — бери. — Я могу починить. Джесси от этих слов выглядела расстроенной. — Тогда мама не купит мне новые. А эти мне немного жмут. Всё равно порвутся. Чимин несколько секунд обдумывал своё решение. Он скоро уедет и сделает ей подарок на свой отъезд. — Если не купит мама, куплю я. Не дело в такой обуви ходить, так и убиться можно. Она снова прищурилась, прекрасно понимая, что угостить бананом и купить сандалии — совсем разное. — Спасибо, но не надо. Мне пора, мама меня потеряла, наверное. Она спрятала банан за спину и прошла мимо Чимина, а когда он оказался позади, то её шаг начал пружинить. Ладно, у Чимина ещё было время, чтобы заслужить доверие этого ребёнка. Что-то в ней его насторожило. Он обязательно расспросит у отца про их семью. Пакет поднялся на руки. Впереди — готовка и, очевидно, серьёзный разговор с отцом. Но об этом у него есть ещё пару часов подумать.