Голова и сердце Повелителя Вод

(POV Хэ Сюаня)

8.

– Костяных чудовищ тебе было мало, и ты завел еще и пакостного демона, – заявил ему Хуа Чэн в тот раз, когда Хэ Сюань вытащил его из спальни посреди ночи. Наверняка потом в красках пересказал произошедшее своему принцу. – Почему ты просто не бросил его на произвол судьбы? – спросил Хуа Чэн, когда Ши Уду нетвердой походкой ушел из комнаты с алтарем. – Ты же четыреста лет фантазировал, как будешь сдирать с него кожу лоскутами. А тут и делать ничего не надо: садись и любуйся, как он то материализуется, то опять падает в агонию и развоплощается. Если это ради Ши Цинсюаня – вряд ли даже он ожидает от тебя доброго отношение к своему убийце. – Если ты так не хотел вылезать сегодня из постели, мог бы и не вылезать, – сказал Хэ Сюань. – Я же сразу тебе сказал, в чем дело. Хочешь, в счет долга запиши. Хорошенькое юное лицо Саньлана окаменело, словно Хэ Сюань сказал нечто оскорбительное. – Ответь, почему ты ему помогаешь? – потребовал он. – Да просто захотел и помогаю. Лучше ты мне скажи, с чего вдруг так переменился? Ты хоть и делал все с недовольной миной, но был с ним осторожен. О чем вы говорили, пока меня не было? – Я ему не доверяю. Толком Хуа Чэн так ничего и не объяснил. Хэ Сюань думал, что перед уходом тот запретит звать его по духовной связи вообще и в особенности из-за Ши Уду, но почему-то тот просто ушел, бросив напоследок испытующий взгляд. Просить у Хуа Чэна доступ в библиотеку сейчас не имело никакого смысла, но, с другой стороны, на острове тоже имелись какие-то книги и свитки, можно было порыться. В подобии библиотеки Ши Уду его и нашел через пару дней. Это помещение ничуть не напоминало ровные стеллажи во дворце Невероятного Наслаждения или в бывшей Небесной столице: свитки и книги валялись на полках и на столах, некоторые громоздились на полу, будто поленницы на растопку. Ши Уду рассматривал окружающий бардак растерянно, но без особого осуждения. Ни тот, ни другой братья Ши не были поклонниками чтения и науки. – Ни разу не видел тебя здесь с книгой, – сказал Ши Уду. – Как-то не хотелось, – он пожал плечами. Ши Уду подошел к ближайшему столу и взял свиток сверху стопки. – «Почвоописание южных земель», – прочитал он и положил свиток на место. – Где-то здесь, наверное, есть трактат о премудростях работы с лопатой. Хэ Сюань, парящий на уровне верхних полок, сбросил на пол пару свитков, чтобы не потерять. – Может, и так. Кто же знал, что, чтобы провести вас, бездарей, достаточно было просто представиться чужим именем и скрыть демоническую ци. Одни всю жизнь до вознесения мечом махали, другие марали бумагу. Хэ Сюань опустил взгляд на Ши Уду, тот стоял, привалившись к стеллажу, и с интересом следил за его манипуляциями. – Как ты вознесся? – спросил Хэ Сюань, вдруг сообразив, что никогда особо не задавался этим вопросом. – Ши Цинсюань говорил, что ты состоял адептом в каком-то храме, но за четыреста лет я ни разу не видел тебя с мечом. – В храмах не только машут оружием. Ты разве не знал? – Ну разве что тебя учили лекарскому делу. – Меня учили лекарскому делу, – кивнул Ши Уду. Хэ Сюань чуть не выронил свитки, которые перебирал. – Вообще-то, я и сам точно не знаю, почему я стал Повелителем Вод, – продолжил Ши Уду. – Море мне всегда нравилось, но на корабле я ни разу не ходил. Возможно, потому что посоветовал местным морякам, жалующимся на сыпь и выпадение зубов, брать с собой в долгие плавания запасы квашеной капусты и соевых ростков. Скорее всего, когда они поняли, что средство действенное, стали возносить мне молитвы. Ши Уду рассказывал с самым скучающим видом. Хэ Сюань тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение. – За помощью страждущим тебя тоже не замечали. – Мне не нравилось врачевание. Бросил его сразу же, как вознесся, – сказал он без тени раскаяния. – Хотя среди моих помощников были и лекари, даже неплохие. На последней фразе губы его странно дернулись, то ли в улыбке, то ли просто нервически. Неужели скучал по кому-то из своих помощников? Хэ Сюань сунул под мышку последний заинтересовавший его свиток и спустился вниз, поднимая еще несколько с пола. – Решил заняться наукой? – спросил Ши Уду. Хэ Сюань сгрузил всю охапку ему в руки. – Это тебе бы не помешало. Здесь трактаты про демонов, в особенности про злых и жестоких. Ши Уду рассматривал свитки с растерянностью человека, который в последний раз что-то читал четыреста лет назад, но кивнул. – Спасибо. – Он отвел взгляд в нерешительности. – Думаешь, там может быть что-то… насчет агонии? Ее можно избежать? – Подобные трактаты пишут, как правило, не демоны, а заклинатели или храмовники. Так что с большей вероятностью ты найдешь, как ее спровоцировать. Но от этого уже можно будет отталкиваться. Ши Уду снова кивнул, так и не встретившись с ним взглядом. – Скажи мне, если снова почувствуешь, что теряешь силы. Низшие демоны проваливаются в забытье из-за того, что им не хватает энергии постоянно держать в узде собственное сознание. Я попробую передать тебе ци. Ши Уду нашел его глаза, долго всматриваясь во что-то вместо того, чтобы показать, что услышал. – Это не ослабит тебя? – спросил он наконец, в его позе и выражения лица сквозило напряжение. – В прошлый раз потребовалась уйма энергии. – Непревзойденный демон по силе превосходит большинство богов. Как, ты думаешь, Наследный Принц умудряется выполнять обращения своих верующих, учитывая регулярно нарушаемый обет целомудрия? Ши Уду чуть расслабился. – Надеюсь, я не вызвал ревности Наследного принца. – Если только в мое отсутствие Хуа Чэн не передавал тебе энергию через поцелуи. Ши Уду хмыкнул, не выглядя ни удивленным, ни испуганным. – Что за глупость… – Да уж вряд ли бы он оказался хуже Пэй Мина. Ши Уду взглянул на него насмешливо из-под ресниц: – Как бы ты не вызвал ревность Наследного принца. *** Ревность Наследного принца вызвать им не удалось, поскольку в следующий свой визит Хуа Чэн с непроницаемым лицом вручил Хэ Сюаню корзину со свежей выпечкой «от гэгэ». Впрочем, учитывая таланты Его Высочества, сложно было с полной уверенностью сказать, хочет он этим подарком приободрить или прикончить. Хэ Сюань поставил корзину на столик, стараясь лишний раз даже не вдыхать, и малодушно отошел, оставив Ши Уду наедине с этим орудием пыток. Тот со скучающим лицом сидел на подушках, уткнувшись в свиток, и еду по привычке проигнорировал – поскольку кроме вкуса морской воды все равно ничего не различал. Да и запахи чувствовал крайне избирательно. Хэ Сюань постарался не выдать себя, зная, с каким трепетом Хуа Чэн относится к своему избраннику, но в животе все свело судорогой от одного воспоминания. Ши Уду, зато, жест оценил. – Пахнет умопомрачительно, – сказал он. – Передай нашу благодарность Наследному Принцу. Хэ Сюань только в этот момент понял, что сам не проронил ни слова, сосредоточенный на том, чтобы унять фантомные страдания. – Обязательно, – пообещал Хуа Чэн. Ши Уду вернулся к своему свитку. Хуа Чэн проводил его подозрительным взглядом и отвернулся к Хэ Сюаню. – Его Высочество нашел твоих клонов или то, с чем они соединились. Этому, – Хуа Чэн скосил глаза на Ши Уду, – возможно, тоже стоит сказать. Прежде, чем Хэ Сюань успел что-то ответить, раздался пораженный голос Ши Уду: – Наследному Принцу стоило вознестись богом кулинарии, а не богом войны. Не надеялся когда-нибудь снова испробовать вкусной еды! Хэ Сюань сначала опешил, а потом опрометью бросился к ничего не подозревающему Ши Уду, вырывая у него из рук надкусанную булочку. Как же он мог забыть, что не все в курсе про смертоносный кулинарный дар Его Высочества! – Не ешь! Выплюнь! – выкрикнул он, тряхнув Ши Уду за плечи. Но тот, вместо того, чтобы выплюнуть, от неожиданности проглотил то, что еще было у него во рту. – Да что с тобой? Я что-то не то… – Как ты чувствуешь себя? – перебил Хэ Сюань. – Как существо, впервые за шесть лет почувствовавшее вкус еды и тут же этой еды лишившееся. Хэ Сюань поражено моргнул, отпуская плечи Ши Уду из тисков своих рук. Он нашел взглядом Хуа Чэна – и тот, как ни странно, тоже казался несколько потрясенным. До этого момента ни один демон, небожитель или человек, кроме Хуа Чэна, не в состоянии были и капли стряпни Его Высочества съесть, не поплатившись. Даже сам Наследный Принц, насколько успел заметить Хэ Сюань, своей стряпней не угощался. – Что это значит? – спросил Хэ Сюань. – Что значит «что»? – будто нехотя отозвался Хуа Чэн. – Не прикидывайся. – Что-то не так с выпечкой? – спросил Ши Уду, но обеспокоенным он не выглядел: – Не считаешь же ты, что он принес тебе отравленную еду? – Он надумывает, – сказал Хуа Чэн. Искатель Цветов подошел к столику и молча надкусил одну булочку, медленно пережевывая. – Немного недосоленная, может быть, – заметил он. – Но в целом вкусно, как и всегда. – Да, пожалуй, побольше соли бы не помешало, – согласился Ши Уду. – Я подумал, мне кажется, потому что давно не пробовал ничего, кроме морской воды. Слова Хуа Чэна Хэ Сюаня не убедили абсолютно. Он закинул в рот небольшой кусочек булки, отобранный у Ши Уду – и стоило хлебному мякишу коснуться его губ и языка, как сознание Хэ Сюаня тут же помутилось. Он почувствовал, как валится на бок прямо в чьи-то руки, слышал взволнованные голоса, а потом разум его окончательно погас. Демоны не спали и не видели снов, но Непревзойденные могли порой впасть в короткое необременительное забытье. Не часто, разумеется, и в надежном месте. Хэ Сюань позволял себе такое в объятиях Ши Цинсюаня. На его груди было спокойно и тепло, а руки Повелителя ветров крепко прижимали к себе или просто мягко гладили вдоль позвоночника, грея и успокаивая. Засыпал Ши Цинсюань всегда первым, а к тому моменту, когда просыпался, Хэ Сюань уже успевал очнуться и лишь притворялся спящим. Сейчас ситуация была другой, но очнулся Хэ Сюань снова в уютных объятиях. Он полулежал на Ши Уду, уткнувшись лицом ему между плечом и шеей – что шея и плечо принадлежат именно Ши Уду было понятно по плотной ткани, покрывающей и то, и другое. Бывший Повелитель Вод так маниакально крепко заматывал шею бинтами, что даже мертвого уже Хэ Сюаня один только вид наводил на мысли об удушье. И еще – он вдруг уловил – от волос знакомо пахло морем. Хэ Сюань открыл глаза, наткнувшись на престранную картину: рука Хуа Чэна обхватывала его ладонь, передавая энергию, а Ши Уду вцепился пальцами и когтями в руку Хуа Чэна, то ли пытаясь прижать сильнее, то ли, наоборот, отнять. Хэ Сюань неловко высвободился и из объятий Ши Уду, и из хватки Хуа Чэна. Голова все еще казалась тяжелой, как после настоящего сна. – С тобой все нормально? – спросил Ши Уду. – Вопрос скорее в том, почему все нормально с тобой, – хрипло отозвался Хэ Сюань и тут же повернулся к Хуа Чэну: – Не хочешь объяснить? Хватит уже притворяться, что не знаешь, как стряпня твоего гэгэ влияет на окружающих. Я забыл, что он не в курсе, иначе не поставил бы корзину рядом. И уж тем более я не думал, что он станет это есть. – Аромат невероятный, – сказал Ши Уду. – И на вкус хороши. Не подумай, что я это сказал из вежливости. – Я бы никогда про тебя такого не подумал, – честно признал Хэ Сюань. Хуа Чэн недовольно поджал губы. – Я не виноват, что вам всем не нравится готовка Его Высочества. Умереть пока что никто не умер. – А ему почему понравилось? – спросил Хэ Сюань. – Откуда же мне знать? Хэ Сюань готов был поклясться, что Хуа Чэн чувствует себя уязвленным: не потому что Хэ Сюань обвинял его в попытке отравления и критиковал готовку его возлюбленного, а потому что нашелся еще один человек, которому кулинарные изыски Наследного принца пришлись по вкусу. И теперь в целом Троемирье их было двое. – Есть что-то, что вас объединяет, кроме того, что вы оба барыги? – спросил Хэ Сюань. – Исключено, – тут же отрезал Хуа Чэн так поспешно, что даже позабыл отрицать часть про барыг. Хэ Сюань взглянул на Ши Уду, впрочем, тот, казалось, и половины из их дискуссии не понимал, но бросал на корзинку с выпечкой тоскливые взгляды. Хэ Сюань мысленно отпустил эту тему. – Ты что-то там говорил про клонов, – напомнил он. – Да, – кивнул Хуа Чэн. – Скорее всего, мы их нашли. Некто с похожей на твою ци увязался за Ши Цинсюанем и не покидает его уже несколько недель.

9.

Заклинательницу звали Мэйлин, она помогла Ши Цинсюаню, когда он заболел. Ему, а также многим другим жителям рыбацкого городка. Затем они вместе нашли злобного духа, засевшего в колодце и отравляющего воду. – И ты уверен, что Мэйлин – это мои клоны? Ты сам с ней говорил? – Говорил в обличье рыбака. Ее ци очень напоминает твою, хотя и несколько отличается. И она явно знает про распорядки Небесной столицы больше, чем может быть известно обычной заклинательнице – пусть и пытается это скрывать. Его Высочество правда утверждает, что она довольно яркая и хорошенькая, а для клонов – даже блуждающих без присмотра – это не типично. – Его Высочество утверждает или так и есть? – спросил тут же Ши Уду. Хуа Чэн недовольно нахмурился. – Не обращай внимания, – посоветовал Хэ Сюань. – Просто Хуа Чэн не может восхвалять никого, кроме Наследного Принца Сяньлэ. Опиши ее. Может быть, я ее вспомню. – Довольно высокая, бледная кожа, черные волосы до талии, среднего размера глаза, ровный нос. – Пока что ты описал всех здесь присутствующих и половину Небесной столицы, – сказал Хэ Сюань. – Может, нарисуешь? Хэ Сюань потянулся к почти пустому листу бумаги, который Ши Уду использовал для записей, и подвинул поближе к Хуа Чэну, вручая ему также угольную палочку. Хуа Чэн задумчиво повертел ее между пальцами и кивнул, принимаясь за работу. Ши Уду нахмурился, недоверчиво следя за его движениями. Неужели никогда не видел левшей? Рисовал он быстро, портрет получался четким и реалистичным, но изображенную женщину Хэ Сюань не узнавал. Он думал, что, пожалуй, стоит сказать Хуа Чэну, что дальше можно не дорисовывать, но невольно продолжал следить за быстрыми пальцами, прорисовывающими тени, и яркие искорки в светлых глазах, и тонкие насмешливые губы. – Ну что? – спросил Хуа Чэн, заканчивая последние штрихи. – Я никогда ее не видел. Но она и правда красивая, не похожа на клона. Хуа Чэн оторвал взгляд от бумаги и вдруг замер, рассматривая что-то за спиной Хэ Сюаня. Он едва заметно качнул головой, указывая, очевидно, на Ши Уду. – А с этим что? Хэ Сюань обернулся. Ши Уду, до этого подозрительно притихший, сидел, спрятав лицо в ладонях. – Что с тобой? – спросил Хэ Сюань. Ши Уду медленно убрал руки от лица и бросил быстрый взгляд почему-то сначала на Хуа Чэна и только потом на него. – Это Вэньли, моя помощница. То есть бывшая помощница. – Продолжай, – потребовал Хуа Чэн. Ши Уду ответил ему недовольным взглядом, но все же продолжил. – Я взял ее на Нижние Небеса лет пятьдесят назад. Вэньли довольно сильный заклинатель с развитым золотым ядром. Может, и вознеслась бы, но сама не очень хотела. Ей нравится ходить и лично помогать сирым и убогим. Ши Уду уткнулся взглядом в стол. – Ты что-нибудь замечал в ней странного? – спросил Хэ Сюань. Ши Уду сцепил беспокойные пальцы в замок и наконец нашел его глаза, но только на мгновение. – Тогда, в Богучжэне, я не запомнил твоего лица, но твою ци запомнил. – Его голос смягчился: – Я взял ее к себе, потому что думал, что это твоя переродившаяся душа. Хэ Сюань замер в замешательстве. – На момент, когда ты принял ее на службу, прошло больше трехсот лет. За несколько перерождений моя энергия изменилась бы до неузнаваемости. Тебе не показалось это подозрительным? – Нет. Ты умер в таких физических и душевных муках, что это могло быть и твоим первым перерождением. Слова прозвучали сухо и твердо, но Ши Уду выглядел так, будто готов был к обвинениям и, возможно, побоям.  – Зачем ты взял ее помощницей? – ледяным тоном спросил Хуа Чэн. Ши Уду бросил на него злой взгляд. – Чтобы помочь, очевидно! – В твоем случае не очевидно, – отрезал Хуа Чэн. – Я бы сказал, очевидно другое. – Хватит, – попросил Хэ Сюань. – Я, как вы заметили, сижу рядом с вами и к появлению Вэньли не имею никакого отношения. Ши Уду снова нашел его глаза. – Ци и правда очень похожа, – сказал он. – Скорее всего, это переродившаяся душа твоей сестры. Так бывает, внутренняя энергия сохраняет сходство, если братья и сестры из прежней жизни еще не ушли в загробный мир. Я думал отыскать так Ши Цинсюаня, если… Прости. Если не удастся отделаться от Пустозвона. Хэ Сюань напрягся от уже полузабытого гулкого чувства внутри: как будто вот-вот вернутся всепоглощающий голод и нестерпимая жажда. Хуа Чэн коснулся его руки, и Хэ Сюань почувствовал, что под кожу снова льется темная ци. Хэ Сюань хотел высвободиться, но услышал голос Хуа Чэна по духовной связи: «Я закончу начатое. Гэгэ себе не простит, если узнает, что после его выпечки ты случайно проглотил брата Ши Цинсюаня. Хотя лично я не против». Хэ Сюань отвернулся, но руку вырывать не стал. – Ты не врешь? – спросил Хуа Чэн уже вслух. – Если она служила у тебя так долго, почему Хэ Сюань не видел ее на небесах? – Она не поднималась в Небесные чертоги. Я просто давал ей божественные силы, ничего не требуя взамен, как когда-то Ши Цинсюаню. Мы не то чтобы ладили. Но, учитывая, что я принимал ее за новое воплощение Хэ Сюаня, меня это ничуть не обижало. Мысли в голове роились и мешались от услышанного. – Получается, беспокоиться не о чем, – подвел итог Хэ Сюань. – Так ведь? – он посмотрел на Ши Уду. – Вреда она не причинит. Не знаю, специально она его искала или наткнулась случайно. Взгляд Ши Уду скользнул по их соприкасающимся рукам. Хэ Сюань снова переборол желание отдернуть руку – вместо этого он обхватил ладонь Хуа Чэна в ответ. Хэ Сюань понятия не имел, зачем это сделал. – Кто про нее знал, кроме тебя? – спросил Хуа Чэн, будто не заметив жеста. – Разве что Пэй Мин мог ее запомнить. Возможно, сообщил про мою смерть. Хэ Сюань все же высвободил руку и спрятал ее в складке ханьфу. Голод утих. В комнате повисла напряженная тишина. Хэ Сюань рассматривал рисунок Вэньли, Ши Уду продолжил сверлить взглядом левую руку Искателя Цветов под Кровавым Дождем. – Как бы там ни было, по-моему, настало время вам встретиться, – прервал молчание Хуа Чэн. – Кому «вам»? – уточнил Хэ Сюань. – Тебе стоит навестить Ши Цинсюаня и Вэньли. А этого возьмешь в качестве гаранта доброй воли. Гарант доброй воли не выказал возражений. – Его нельзя забрать из Темных Вод, – напомнил Хэ Сюань. – В лучшем случае он сразу же перенесется обратно. В худшем – впадет в агонию. От последнего слова Ши Уду едва заметно вздрогнул и сжал губы. Хэ Сюань коротко коснулся острого локтя – Ши Уду, казалось, чуть выпрямился, будто Хэ Сюань этим жестом призывал его к ответу. – Я не стану ничего делать против твоей воли, – сказал Хэ Сюань. – Или обманывать. – Я и не… – На твоем месте я бы с него стребовал ответное обещание, – посоветовал Хуа Чэн. – По-твоему, я лгу? – спросил Ши Уду. Хуа Чэн многозначительно вскинул брови. – Кто знает, может, где-то недоговариваешь. Ши Уду не удостоил это реакцией. А Хуа Чэн, наверное, увидел в глазах Хэ Сюаня немую просьбу или предложить что-то, или окончить уже разговор, потому что наконец сжалился: – Я могу использовать заклинание подданства, как с Инь Юем, когда его только низвергли. Пока я делюсь с ним силой, он сможет перемещаться из Темных Вод, не впадая в беспамятство. Выражение лица Ши Уду не выражало ни одобрения, ни беспокойства. – Злые не могут накапливать энергию, – он скосил глаза на трактат, который читал. – Разве нет? – Не могут. Мне придется нанести заклинание на твое тело, чтобы связь между нами не прерывалась. – Нанести на мое тело? – со странной интонацией переспросил Ши Уду. – Каким образом? – При помощи кисти и киновари. У тебя есть другие предложения? Ши Уду вдруг поднялся с места. – Пойду принесу киноварь, – сообщил он таким тоном и с таким видом, будто на самом деле приносить киноварь он не собирается. Хуа Чэн выглядел почему-то не удивленным, а раздосадованным. – Полагаю, он догадывается, что под действием заклинания окажется в твоем полном распоряжении, – заметил Хэ Сюань. – Или есть еще какой-то подвох? – Я бы сказал об этом, просто не успел. И уж точно бы не стал пользоваться положением. Зачем мне сдался низший демон? Вопрос был риторическим, да Хэ Сюань и не успел ничего ответить, потому что в зал стремительно вернулся Ши Уду, и правда неся в руках кисть, склянку киновари и лист рисовой бумаги. – Пожалуйста, – Ши Уду с поразительной услужливостью положил принадлежности перед Хуа Чэном. – Ты не мог бы показать, как выглядит заклинание, которое ты хочешь на мне нарисовать? Вместо того, чтобы поднять его на смех, пообещать не причинять вреда или в крайнем случае превратить в неваляшку, Хуа Чэн почему-то просто сверлил его взглядом. – Ши Уду, объясни, на что ты намекаешь, – попросил Хэ Сюань. – Построение, о котором он говорит, наверняка состоит из линий и иероглифов. Я хочу убедиться, что он сможет их начертать так, чтобы заклинание не превратилось в сглаз. Инь Юй был человеком, а то и сохранял остатки божественности, его, в отличие от меня, ошибка бы не рассеяла и не отправила в Диюй. Хэ Сюань опешил. – Ты же не думаешь, что он неграмотный? Ты разве не слышал, как он обошел в красноречии… – Он говорит про мою руку, – холодно перебил Хуа Чэн. – Две пястные кости были сломаны и неправильно срослись. Поэтому пальцы не двигаются как надо. Словно в доказательство этого утверждения, он обмакнул кисть в киноварь и изобразил нечто, что Хэ Сюань принял бы за руны из проклятий древних. – Что ты написал? – спросил Хэ Сюань. – Твое имя. Хэ Сюань молча вглядывался в жуткие расползающиеся линии. А потом – украдкой – взглянул на руку Хуа Чэна. Он был уверен, что у того нет никаких прижизненных ран: глаз Хуа Чэн вырвал себе сам, уже будучи жестоким или свирепым. – Я готов побыть… гарантом, но пусть построение нанесет Хэ Сюань, – сказал Ши Уду. В голосе его, как ни странно, не слышалось самодовольства. – Хозяин клеймит слугу своей рукой, – сухо возразил Хуа Чэн. – Если Хэ Сюань сам сделает построение, то ты будешь черпать его ци, а не мою. А в прошлый раз, если ты забыл, ты реагировал на его ци… необычно. Ши Уду помотал головой. – Я был в агонии. Нет, я готов на это пойти. Если снова впаду в беспамятство и окажусь бесполезен, построение можно будет стереть, – он вдруг будто одернул себя: – Хэ Сюань? – обратился он осторожно, словно боясь потревожить. Хэ Сюань встретился с ним взглядом. В синих глазах плескалось странное. Наверное, он и сам хотел бы увидеть Ши Цинсюаня, осознал Хэ Сюань. За этим он вернулся в этот мир, а не чтобы сортировать божественную дребедень на острове Темных Вод. – Можно попробовать, – дал согласие Хэ Сюань. Хуа Чэн равнодушно пожал плечами. – Объясню на словах. – Спасибо, – с внезапной искренностью поблагодарил Ши Уду. – Твою руку… – Забудь про мою руку, если не хочешь снова лишиться своих, – тут же отрезал Хуа Чэн. Но Ши Уду продолжил как ни в чем не бывало: – В свитках, что я читал, написано, что, если низшему демону оторвать руки, то они отрастут заново за несколько дней и примут первозданный вид. А если сломать – то срастутся как было максимум за шичэнь. Значит, сломать и правильно срастить кости Непревзойденному точно не получится. Но рука, да и в целом организм, состоит не из одних только костей. Кто знает, может, получится воздействовать на что-то другое. Пальцы у тебя гнутся и шевелятся, просто не совсем так, как нужно. Хуа Чэн выглядел так, будто вот-вот бросится и вцепится Ши Уду в шею. Хэ Сюань на всякий случай приготовился их разнимать: то, как быстро у низших демонов отрастает голова, проверять не хотелось. Но Ши Уду закончил мысль, несмотря на испепеляющий взгляд: – Спроси у Вэньли, она разбирается в методах врачевания. Или у другого современного лекаря. За восемьсот лет уйму всего придумали. Фигура Хуа Чэна вдруг немного вытянулась и раздалась в плечах, а миловидное личико Саньлана перетекло в истинное лицо Хуа Чэна. Зрачок в единственном глазу так расползся, что практически перекрыл радужку. – Хватит, – попросил Хэ Сюань. Ши Уду медленно поднялся, будто собираясь уходить. На его лице не было и толики страха. – Я не хотел тебя задеть. Да и что такого в сломанной руке? Ты восстал в целом и красивом теле лишь с парой крошечных недостатков, а не поломанной куклой в рваном тряпье, – он взмахнул рукой в демонстрационном жесте и добавил риторически, словно желая предупредить последующие комментарии: – Не то чтобы я сам не был к этому причастен. Хэ Сюань опасался, что терпение Хуа Чэна окончательно иссякнет еще на первом вопросе, но тот внезапно успокоился, гнев во взгляде сменился недоумением. Ши Уду, слава Небесам и Диюю, ушел, прихватив с собой свиток про демонов. – Надеюсь, ты не бросишься следом? – уточнил Хэ Сюань. – Подожду, пока не отпадет необходимость в гаранте доброй воли, – ответил Хуа Чэн, но уже без особого чувства. Взгляд Хэ Сюаня невольно скользнул по его левой руке, все это время находившейся в опасной близости от заткнутого за пояс кинжала. Хуа Чэн фыркнул, но в этот раз уже без злобы. – Я не знал про руку, – решил все же озвучить свои мысли Хэ Сюань. – Я видел твои рисунки и скульптуры в Тунлу. Они сделаны безупречно. Хуа Чэн заговорил будто нехотя: – В детстве, до перелома, я хорошо рисовал, но потом почти перестало получаться. Я несколько раз пробовал изобразить Его Высочество, но выходило коряво и не очень похоже. С этой рукой только к оружию удалось неплохо приноровиться. Увечье перешло со мной в посмертие, но демонические силы Тунлу вернули мне все утраченные хоть сколько-нибудь выдающиеся способности. Каллиграфия к ним никогда не относилась, хотя столь ужасной, конечно, не была. Сейчас, чтобы написать картину или вытесать скульптуру, мне инструмент и в руках держать не обязательно. Но разборчиво начертать даже самый простой иероглиф я по-прежнему не могу. Хэ Сюань едва заметно кивнул, медленно переваривая услышанное. Он сказал, «в детстве». Значит, рана, скорее всего, была нанесена не на войне. Осознание пришло быстро и внезапно и, наверное, отразилось в его взгляде, потому что Хуа Чэн пожал плечами: – Переломов и ран было так много, что на руку и внимания не обратили. А потом я сбежал. Хэ Сюань невольно коснулся своих запястий: жестокость и равнодушие тюремщиков ему вряд ли позабыть, но все они давно мертвы, некоторые убиты им же. Да, во всех его бедах виноват Ши Уду, но не Ши Уду бросил его в тюрьму, не Ши Уду морил голодом и заковывал в тяжелые кандалы без какой-либо на то необходимости. А Хуа Чэн уже восемь сотен лет таскал на себе напоминание об этом ничтожестве, которое когда-то покалечило его беспомощного ради забавы и затем веками мозолило глаза. И запрещал себе его убивать, чтобы не огорчить ненароком странствующего по свету Наследного Принца. Если бы не этот случай, Хэ Сюань никогда бы ничего и не узнал, скорее всего. Тогда, сто или сто двадцать лет назад, они лежали в обнимку во дворце Темных Вод, одетые, так и не решившиеся даже на поцелуй, и из здорового глаза Хуа Чэна текли прозрачные слезы, а из пустой глазницы – кровавые, пачкая одежду Хэ Сюаня; и даже тогда Хуа Чэн ничего толком ему про себя не рассказал и не объяснил. – Как Ши Уду узнал? – спросил Хэ Сюань. – Вцепился в мою руку, когда ты потерял сознание. Странно, что Его Высочество не заметил. Хэ Сюань потянулся к его руке и, прежде чем коснуться, бросил на Хуа Чэна вопросительный взгляд. Не получив отказа, Хэ Сюань осторожно ощупал тыльную сторону ладони, чувствуя какие-то бугорки и неровности, но не представляя, какие из них задуманы природой, а какие нет. – Ши Уду в своей человеческой жизни изучал целительство, – объяснил Хэ Сюань. – Я бы ничего не понял. Наверное, так же и Наследный Принц. – Ясно, почему никто никогда не видел Ши Уду с мечом. – Со снадобьями и иглами его, в общем-то, тоже не видели, – заметил Хэ Сюань, выпуская его руку. – Почему ты не расскажешь Наследному Принцу? – Не хочу, чтобы он винил себя за уроки каллиграфии. Да мне они и самому нравятся, – туманно ответил Хуа Чэн. – Так, может, все же стоит… Хуа Чэн решительно покачал головой, не давая ему закончить. – Хэ Сюань. Заклинание. И Хэ Сюань приготовился слушать.

10.

Хэ Сюань посчитал, что Ши Уду отправится к морю, но, подойдя к его спальне, почувствовал слабое демоническое присутствие. Он хотел уже толкнуть створку, но в последний момент решил постучать. Тут же раздался шорох и шаги, створка отъехала в сторону, и в темном проеме показался хозяин комнаты. Лицо Ши Уду в обрамлении черных волос и черной же ленты на шее казалось фарфоровой маской. Взгляд синих глаз опустился к ящику с письменными принадлежностями, который Хэ Сюань держал в руках. – Готов принять вассальские обязанности хоть сейчас, – сказал он, отодвигаясь и склоняя голову. На губах его играла едва уловимая ухмылка. Хэ Сюань покачал головой и поставил ящик с кистями и киноварью на столик рядом со свитком, который Ши Уду, очевидно, продолжал изучать. В комнате стоял полумрак: в небе не виднелось ни звездочки, и только на столе горели пара свечей, третья погасла и дымилась. Присмотревшись, Хэ Сюань понял, что это тот самый уродливый подсвечник, который, как утверждал Ши Уду, долгие годы стоял в гостиной Мин И. – Хуа Чэн ничего не успел рассказать. Ты даже не знаешь, на что соглашаешься, – Хэ Сюань огляделся и опустился на подушку рядом со столиком. Ши Уду замер у циновки. Интересно, использовал ли он ее вообще? – Никогда не заключай договоров с демонами… – заученно проговорил Ши Уду, но лицо оставалось спокойным. – Заклинание сделает меня твоей марионеткой. Или не сделает – если ты ничего не будешь приказывать. – Я обещаю не причинять тебе вреда, – сказал Хэ Сюань. Ши Уду отвел взгляд, в плечах, во всей его позе читалось напряжение. – Со мной можешь делать все, что угодно. Но обещай, что не причинишь моими руками вред Ши Цинсюаню. Хэ Сюань почувствовал укол обиды. – Это ты тогда пытался его убить, а не я, – напомнил он. – В этот раз, пожалуйста, не заставляй мне вырывать тебе руки. Ши Уду безотчетно обнял себя за локти и бросил на Хэ Сюаня короткий нерешительный взгляд. – Я же говорил. Я не хотел его убить, я хотел, чтобы ты встал на его сторону. – Я не причиню вам боли ни твоими, ни своими руками. Если бы я желал вам смерти… – он взглянул на бледное лицо Ши Уду и поправил себя: – исчезновения, я бы сделал это давно и не спрашивал бы разрешения. Хэ Сюань видел, как пальцы, которыми Ши Уду обхватывал себя, на миг сильнее вдавились в черную ткань ханьфу. Наконец он кивнул. – Сколько действует это построение? – Пока само не сотрется или пока ты или я его не сотрем, – Хэ Сюань окинул взглядом все еще напряженную позу. – Если ты не понял, оно фактически вытащит тебя на следующую демоническую ступень. Ты сможешь ходить, куда захочешь, использовать ци для заклинаний и амулетов, менять внешний облик… – Я смогу скрыть рану на шее? – спросил Ши Уду. – Да. Ши Уду подошел к столику и опустился на подушку совсем близко от Хэ Сюаня, пальцы коснулись краев склянки с киноварью. – Ты ничего не хочешь у меня спросить? – Хочу, – признал Хэ Сюань. – Но пока не знаю, с чего начать. Может быть, позже. Должен предупредить, если что-то пойдет не так с заклинанием, Хуа Чэн разрешил позвать себя, но не удивлюсь, если торопиться он не станет. Уголок губ Ши Уду дернулся в подобии усмешки. – Но ты ведь сможешь передать мне и свою энергию, разве нет? – Ши Уду взглянул украдкой. – Или ты не хочешь? – Я не хочу снова тебя пытать. – Мне не было больно. От твоих прикосновений агония отступала, просто чувство, которое ее заменяло… было незнакомым. Ши Уду избегал смотреть ему в глаза, продолжая разглядывать набор для письма. – Что это за чувство? – Не знаю. Но его можно терпеть. Просто не обращай внимания, если я начну странно себя вести. – Вырываться и кричать? – уточнил Хэ Сюань. Ши Уду взглянул на него с осуждением. – Я попробую, – согласился Хэ Сюань. – Ты специально разозлил Хуа Чэна? – Я его не злил, – тут же возразил Ши Уду. – Но умереть случайно из-за ошибки в заклинании мне не хочется. Я готов исчезнуть, если мое существование в этом мире перестанет иметь смысл, или принять смерть от твоих рук, потому что перед тобой я виноват. Хэ Сюань едва удержался от того, чтобы коснуться его. – Ши Уду, но ты ведь и так уже мертв. И принял смерть от моих рук. Ты восстал демоном, все твое существование – неприкаянность и агония, даже если больно тебе не постоянно. Ши Уду нашел взгляд Хэ Сюаня, пару мгновений внимательно изучая его лицо. – А тебе? – спросил Ши Уду. – Для тебя все это тоже агония? Хэ Сюань потерялся с ответом. Разве не был он счастлив сотни лет с Ши Цинсюанем? И что еще хуже – разве не стало его существование немного менее серым и удушающим, когда на острове Темных Вод появился призрак его бывшего врага? Ши Уду нахмурился, будто выискивая что-то в выражении его глаз. Хэ Сюань почувствовал невесомое прикосновение к скуле. Тонкие бледные пальцы осторожно подцепили длинную черную прядь, отодвигая ее от лица. – Хэ Сюань? Рука Ши Уду задержалась в волосах. Хэ Сюань перехватил ее – осторожно, за запястье, обмотанное черной лентой, – и взял его ладонь в свою. Ши Уду проследил взглядом. Губы, казавшиеся темно-вишневыми в полумраке, дрогнули. – Нет. Но в этом не последнюю роль сыграла Тунлу. У тебя такого шанса, вероятно, не будет, если, конечно, Цзюнь У не сбежит из-под надзора и не обновит заново божественный пантеон. Ши Уду выпростал большой палец, крепче обхватывая руку Хэ Сюаня. – Для меня все это тоже жизнь. Я не жду ее завершения. Они молча смотрели друг на друга, будто впали в демонический ступор: когда время замедляется и пропадает, и мимо тебя плывут шичэни, дни и недели, но ты не замечаешь. Как он мог сказать, что Ши Уду принял смерть от его рук? Он ее выпросил, вытребовал. И получил новую жизнь взамен. Ши Уду шевельнул пальцем – то ли в подобии ласки, то ли чтобы высвободить руку. Хэ Сюань разжал пальцы. – Построение большое? – спросил Ши Уду таким тоном, будто не было только что этого странного молчания и сцепленных рук. Хэ Сюань вытащил из-за пояса свернутый вдвое листок бумаги и продемонстрировал Ши Уду. – Не очень. Но нанести все равно лучше на живот или на спину, учитывая, что на руках и шее у тебя кровоточащие раны. На запястьях тоже что-то есть? – спросил Хэ Сюань, взглядом указывая на черные бинты, покрывающие руку до костяшек. Ши Уду машинально сжал пальцы. – Нет, запястья чистые, просто не хочу лишний раз смотреть. – На что? – Кожа, как пергамент. – Я не почувствовал, но тебе виднее. Ши Уду отвернулся. – Давай на спине. Сейчас? – Как знаешь. Я бы подождал пару дней, пока Хуа Чэн хоть немного не отойдет от твоих рекомендаций. Вдруг у тебя все же непереносимость моей ци. – Не вижу смысла ждать, – сказал Ши Уду. – И я не пытался его задеть. Это и правда может сработать. Конечно, не исключено, что он уже все перепробовал – и ничего не вышло, но лично я в этом сильно сомневаюсь. Пэй Мину и Линвэнь тоже никогда не приходили в голову простые решения демонических или божественных проблем. А они с ним почти ровесники. – Узнаю старину Водного Самодура. Хорошо, что хоть это ты ему не сказал. Ши Уду блеснул глазами, но смолчал. Он поднялся и отошел в более темную часть комнаты. Нужно было зажечь свечи наверху – если подумать, сам Ши Уду наверняка просто ленился туда лазить, а заклинанием воспользоваться не мог. Хэ Сюань следил за ним взглядом: руки касаются пояса, ловко развязывая, с острых плеч скользит халат, затем нижняя рубаха. Ши Уду аккуратно набросил одежду на ширму. Хэ Сюань отвернулся. – Я зажгу верхний свет. Ши Уду кивнул и неуютно повел плечами, когда свечи в канделябре вспыхнули яркими огоньками. – Куда мне сесть, – спросил Ши Уду. Одной рукой он обнимал себя за локоть, будто закрываясь. Взгляд Хэ Сюаня упал на зеркало, завешенное тканью. – На циновку, – Хэ Сюань пожал плечами. – Тебе лучше лечь, чтобы рисунок не растекся, пока я не закончу. Потом наложу чары для сохранности. Ши Уду кивнул и принялся раскатывать постель. Достал из шкафа сложенное покрывало, расстилая и аккуратно подбивая по краям. – Подожди. – Хэ Сюань подошел ближе, поднос с принадлежностями поставил на пол рядом. Ши Уду замер, стоя коленями на циновке. Волосы скользнули через плечо к груди, когда он вскинул голову. – Сними бинты. Если что-то пойдет не так, я сразу увижу. Ши Уду опустил глаза, рука взлетела к шее, будто просто проверяя наличие: повязки? головы? Пальцы с короткими, но острыми когтями неуверенно шарили по туго скрученной материи. Наконец он подцепил кончик, разматывая бинт. На его лице читалось смущение, которого не было, когда он снимал верхние одежды. Когда лента кончилась, обнажая розово-красный рубец, Ши Уду бросил на Хэ Сюаня быстрый взгляд и тут же снова спрятал глаза, принимаясь за бинты на плечах. Хэ Сюань подумал, что не надо было требовать так безапелляционно – или стоило попросить снять повязку с одного плеча, но не с шеи, самой страшной его раны, которая и стала причиной смерти. С выставленными напоказ прижизненными ранами демоны чувствовали себя совершенно обнаженными и беззащитными, более обнаженными, чем если бы Ши Уду разделся догола, а не ограничился халатом и нательной рубахой. Ши Уду сложил ленты в небольшую стопку у изголовья. Он и так казался меньше и тоньше без одежды, но сейчас и вовсе будто съежился. – Извини, – пробормотал Хэ Сюань. – Я не подумал, что тебе будет неловко. Ши Уду, казалось, чуть расправил плечи. – Ничего. Неважно. В конце концов ты этим уродством любовался все время, что я был бесплотным духом. Смотреть на шрамы было неприятно не из-за уродства, а потому что они служили напоминанием о том дне и об ослепляющей ярости, которая заставила Хэ Сюаня так его изувечить, буквально порвать на куски – выбросив как ненужное и Ши Цинсюаня, и верующих Мин И, да и самого Мин И. Но не говорить же об этом Ши Уду, унижая этими мыслями и себя, и его. Ши Уду улегся, пару мгновений пытаясь куда-то пристроить руки. Но в итоге просто вытянул их вдоль тела. Хэ Сюань отодвинул со спины мешающие волосы, и тут же прядь его собственных волос выскользнула, мазнув Ши Уду по ребрам. Тот вздрогнул всем телом. – Я сейчас уберу, – тут же сказал Хэ Сюань, скручивая волосы в пучок и закалывая лишней кисточкой. Не хватало еще случайно размазать какой-нибудь иероглиф по неосторожности. – Ты боишься щекотки? – спросил он. – Не знаю. Уже и не помню. Ну да. Ведь когда сам касаешься, не чувствуешь щекотки, а любовников у него не было, не считая таинственного поцелуя с Пэй Мином. Хэ Сюань взял кисточку, пока что без киновари, и мазнул по ребрам. Ши Уду поежился. – Значит, боишься, – констатировал он. – А здесь? – спустился к пояснице. – Здесь ничего. Хэ Сюань коснулся кожи рукой, вовсе не как пергамент, хотя, наверное, немного тоньше человеческой. – Говори, если что-то не так, – попросил Хэ Сюань, обмакивая кисть в краску. Ши Уду изобразил кивок и прикрыл глаза. Построения Хэ Сюань чертил быстро и аккуратно, намного лучше большинства знакомых ему небожителей. Линии ложились правильно, иероглифы выстраивались вокруг геометрической конструкции ровно так, как нужно. Он осмотрел результат, затем бросил быстрый взгляд на плечи и шею Ши Уду, чтобы удостовериться, что те не начали кровоточить, как в прошлый раз при агонии. Хэ Сюань начертал в воздухе другое построение, заставляя рисунок высохнуть. – Все готово. Ши Уду согнул одну руку, приподнимаясь, и чуть повернул голову. – Но я ничего не чувствую. – Вот сейчас, – кивнул Хэ Сюань, прижимая ладонь к месту печати и посылая небольшую порцию ци. Ши Уду слабо ахнул и зажмурился изо всех сил, сжимая пальцы в кулак. По телу прошла лихорадочная дрожь. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но вылетело лишь нечто нечленораздельное. Руки его не держали – он рухнул на покрывало и весь будто подобрался, скукоживаясь в позе зародыша: подтянул колени к животу, прижал к груди согнутые руки, уткнулся лицом в ладони – но не пытался уйти от прикосновения. С ранами тоже ничего не происходило. Хуа Чэн сказал, что передачу ци можно разорвать, когда появится связь, но описать, как эта связь будет ощущаться, и сам толком не мог. Хэ Сюань бездумно мазнул пару раз большим пальцем по коже и одернул себя, но вряд ли Ши Уду смог бы различить сейчас такую мелочь. Он тихо скулил на одной ноте, будто побитая собака, пока скулеж вдруг не сменился всхлипом. Напряженное как струна тело расслабилось, сотрясаясь уже не сухой дрожью, а рыданием. Злые не умеют плакать – как бы там ни было, заклинание подействовало правильно. Хэ Сюань чуть сдвинул ладонь и почувствовал, как что-то натягивается внутри по мере того, как рука соскальзывает с печати. Он убрал руку вовсе – и ощущение почти пропало, осталось что-то совсем незначительное. – Все получилось, – тихо заключил Хэ Сюань, аккуратно вытирая кисть и складывая письменные принадлежности обратно в короб. Ши Уду продолжал плакать, уткнувшись в свои руки. – Тебе больно? – спросил Хэ Сюань. Ши Уду приподнялся, садясь криво и явно неудобно. Он утер мокрую щеку ладонью, но слезы все равно продолжали упрямо катиться. В конце концов он просто помотал головой, не решившись ничего говорить вслух. – Повезло не стать сексуальным демоном, так оказался демоном-плакальщиком, – заметил Хэ Сюань. Ши Уду, наверное, хотел гневно сощуриться, но из-за этого из глаз потекло только сильнее. – Я не на… рочно… – выдавил он. Хэ Сюань это знал. Он медленно, отговаривая себя, коснулся его волос, убирая их от лица и гладя по голове. – Это Темные Воды принимают тебя, – сказал он настолько серьезно, что сам себе поверил. Ши Уду зажмурился, так что кожу прочертила очередная соленая дорожка, и повернулся лицом навстречу успокаивающей его руке, утыкаясь мокрой щекой в ладонь Хэ Сюаня.

11.

Касание продлилось недолго. Ши Уду на мгновение вжался лицом в его руку – кожи коснулись нос и губы – и, будто одумавшись, отодвинулся. Хэ Сюань задавался вопросом, почему сам не отодвинулся, зачем вообще потянулся к его волосам. – Мы не можем заснуть, – сказал Хэ Сюань, разглядывая безутешный вид Водного Тирана, – но иногда помогает притвориться спящим. Попробуй, может, тогда слезы утихнут. – Но я же буду просто лежать с закрытыми глазами, – хрипло проговорил он. – Расслабься, не думай ни о чем, не ворочайся. Ничего с тобой не случится. – Откуда ты знаешь? – Я побуду здесь. Тоже притворюсь, что ты спишь. Ши Уду взглянул на него украдкой и тут же отвел взгляд. Кивнул, укладываясь на бок почему-то лицом к Хэ Сюаню. Нужно было посоветовать ему снова замотать шею и плечи бинтами – кожа на месте рубцов могла причинять неудобства и демонам в ранге Жестоких, но Хэ Сюань не додумался сделать это сразу, а Ши Уду тут же закрыл глаза, будто и правда мгновенно вырубился. Хэ Сюань щелкнул пальцами, и комната погрузилась в темноту. Он отвернулся к окну, все раздумывая, как он вообще оказался в этой ситуации: в этой комнате, рядом с лежащим на циновке Ши Уду, охраняя его покой. Может быть, ему просто нравится следить за падением своего главного врага? Ведь он кричал, что даже остаться человеком для него немыслимо, а в итоге стал слабым демоном с весьма призрачными шансами на увеличение ранга. Но нет, злорадства Хэ Сюань не испытывал. Прошло не меньше шичэня, прежде чем Хэ Сюань обернулся к Ши Уду. Тот лежал неподвижно, сжавшись в позе зародыша, как от холода. Тонкие пальцы обхватывали плечи прямо под шрамами. Хэ Сюань бесшумно встал и подошел к открытому шкафу, достал еще одно покрывало, осторожно набрасывая на Ши Уду. Тот вздрогнул, но тут же снова расслабился, укутываясь получше. Хэ Сюань замер, где стоял, вдруг сообразив, какую странную вещь совершил. Ши Уду не мерз. И не спал. Хэ Сюань думал, тот откроет глаза и бросит на него вопросительный, а то и скептический взгляд, но тот снова замер, кажется чуть разогнув скрюченное тело под плотной тканью, словно и правда чувствовал тепло. Утром, когда рассвело, Хэ Сюань окинул взглядом силуэт Ши Уду под покрывалом и заметил, что его горло и плечи теперь не украшают жуткие рубцы. Больше в его внешности ничего не изменилось: может, остальное тот считал и так пригодным, а может, просто не особо умел менять личины. Ши Уду открыл глаза, почувствовав то ли его взгляд, то ли льющийся в окно солнечный свет. Он больше не плакал, но, умытый слезами, вид имел настолько скорбный и говорил с настолько чуждыми ему интонациями, что Хэ Сюань всерьез опасался, что при виде его такого Ши Цинсюань и сам обернется демоном и ступит на путь мщения. – Вижу, маскировка удается тебе даже с закрытыми глазами, – сказал Хэ Сюань. – А мы иногда спорили, менял ли ты внешность хоть раз за всю жизнь. – И на какой стороне спора был ты? – спросил Ши Уду, поднимаясь. – Учитывая, насколько легко после нашей первой встречи в Богучжэне я нашел тебя на небесах… В глазах Ши Уду появилось уязвимое выражение. – Но в конце концов ты убрал божественное сияние и даже, кажется, удлинил нос. Честно говоря, я думал, что тот нос был твоим настоящим, а в ипостаси небожителя ты его укоротил из тщеславия. Но сейчас вижу, что нет. Ши Уду усмехнулся. – Во всех южных землях не было ни одной даже близко похожей статуи или картины. Это Сюаньчжэню чревато спускаться без хорошей маскировки. Или Его Высочеству, если оформлением его храмов занимается Хуа Чэн. Вэньли была как живая. Ши Уду выпутался из покрывала и медленно, будто это было в порядке вещей просыпаться в одной комнате с Хэ Сюанем, поплелся к своим вещам. Хэ Сюань невольно скользнул взглядом по голой спине с бледно-красной печатью на пояснице, и тут же отвернулся. Это не спальня Ши Цинсюаня в Небесной столице, где он порой лениво и не скрываясь наблюдал за тем, как Повелитель Ветра приводит себя в порядок после ночи – в мужском или женском теле. А тот делал все нарочито медленно, чтобы подольше оставаться перед ним обнаженным. – Я пойду, – сказал Хэ Сюань, поднимаясь. Ши Уду растерянно кивнул, взглянув на него через плечо. – Спасибо, что побыл со мной, – тихо добавил он, быстро отворачиваясь. Хэ Сюань просто вышел, не найдясь с ответом. Он и сам не знал, зачем проторчал всю ночь здесь, охраняя фальшивый сон демона, которого самолично разорвал на куски несколько лет назад. Хэ Сюань выловил в пруду здоровую рыбину и затем долго и тщательно ее чистил и готовил, стараясь не думать ни о Ши Уду, ни о встрече с Ши Цинсюанем. Когда Хэ Сюань водрузил на стол огромное благоухающее блюдо, на кухню вошел Ши Уду с надкусанной булочкой в руках. – Я думал, Хуа Чэн заберет их в отместку, – заметил он, с наслаждением откусывая еще раз. – В отместку… – невольно повторил за ним Хэ Сюань. – Ты не интересовался, почему они так на тебя действуют? – серьезно спросил Ши Уду. – Сомневаюсь, что Наследный Принц желает тебе смерти. – Они на всех так действуют, включая и твоего брата. На всех, кроме вас с Хуа Чэном. Раньше я думал, что ему застит глаза любовь. Ну или чувства Его Высочества к нему служат противоядием. Но ведь вряд ли у Наследного Принца чувства и к тебе тоже. – Почему? – спросил Ши Уду, доедая булку. – Обещай не задавать этот вопрос Хуа Чэну до того, как мы встретимся с Ши Цинсюанем. Ши Уду усмехнулся и достал еще одну из рукава ханьфу. Хэ Сюань принялся за еду. Ши Уду провожал взглядом быстро исчезающую рыбину. – Ты волнуешься? – спросил он. – Не беспокойся, я не настолько голоден, чтобы съесть тебя. Особенно учитывая, что ты теперь напичкан стряпней Наследного Принца. Губы Ши Уду дрогнули, но он так ничего и не сказал. – Когда ты хочешь пойти? – произнес он наконец. Наверное, все демоническое существо Ши Уду выло от невыносимого ожидания. А Хэ Сюань не просто волновался, он боялся. И встречи с Ши Цинсюанем, после которой истлеет, наверное, последняя надежда. И присутствия Вэньли, о которой он и думать себе запрещал. Душа его сестры, чье лицо он безнадежно забыл еще двести или триста лет назад, в теле незнакомки. – Сегодня после полудня. И нужно будет скрыть демонический облик. Если в том городке люди гибли из-за проделок злобного духа, вряд ли они обрадуются еще двоим. Ши Уду окинул взглядом свои выставляющиеся из широких рукавов руки. Повернул ладонями вверх, потом опять тыльной стороной. – Надо изменить цвет кожи? – предположил он. – И убрать когти, и вытянутые кончики ушей, и острые клыки. Кожа меньшая из проблем. Ши Уду дотронулся до собственных ушей с таким видом, будто сказанное Хэ Сюанем было для него новостью. Потом вернул обе руки на колени, рассматривая их с некоторой растерянностью. – К когтям я уже привык, даже не замечаю, – сказал он. Это, как и многое другое из того, что делал или говорил иногда Ши Уду, объяснению не поддавалось. Заматываться бинтами с ног до головы, скрывая бледность кожи, но забыть про когти и клыки. Или спуститься с небес в мир смертных, не изменив ничего, кроме длины носа. – Внешность не обязательно менять кардинально, но от демонических черт надо избавиться. Смотри. Когда Хэ Сюань подцеплял палочками кусок рыбы он все еще был собой, а когда донес его до рта уже стал выглядеть как обычный человек, разве что излишне бледный. – Это все еще ты… – заметил Ши Уду. – И правда почти ничего не изменилось. – Внешность Мин И тоже основана на моем демоническом облике. Просто демонические черты невообразимо уродуют, особенно когда демон жаждет мести. – Как ты выглядел, когда был человеком? – спросил Ши Уду. – Не знаю. Может, я был похож на Мин И, а может, на эту форму. А может, выглядел как-то иначе, с кривым носом и разными глазами. Спросить не у кого, как ты понимаешь. – Иногда я пытаюсь вспомнить. Я ведь мог видеть мельком. Хэ Сюань вспомнил слова, сказанные еще призраком Ши Уду: «Если бы только я запомнил твое лицо». Тогда они показались ему странными, плодом безумного сознания. – Зачем? – Не могу выбросить из головы. – Тебе больше повезло. Если доживешь, то и через триста лет сможешь посмотреть, как примерно выглядел, будучи божеством. Ши Уду поджал губы. – Я не был уродливым. Хэ Сюань доел последний кусок рыбы и отодвинул тарелку, вытирая рот и руки полотенцем. – Пошли. – Куда? – Ши Уду растерянно последовал за ним. – Менять облик. Хэ Сюань молча прошел по темному коридору и толкнул дверь в свою спальню. Ши Уду притормозил у входа, но Хэ Сюань ухватил его за локоть и затащил внутрь. В глубине комнаты, отгороженное ширмой, висело большое зеркало. – Зачем мы здесь? – спросил Ши Уду и тут же напряженно замер, увидев свое отражение. – Хотя бы собственное лицо ты должен рассмотреть. Ши Уду выглядел так, будто ему влепили пощечину. Хэ Сюань в какой-то момент подумал, что он уйдет, но вместо этого Ши Уду и правда шагнул к зеркалу и покорно уставился на себя. Хэ Сюаня кольнуло неприятное подозрение. – Я же не заставил тебя? Ши Уду вскинул брови. – Подойти к зеркалу, – пояснил Хэ Сюань. Ши Уду отвернулся к своему отражению, рассматривая его со смесью опасения и брезгливости. – Не думаю. Я ничего такого не почувствовал. Да и вряд ли это заклинание работает так же бестолково, как парчовое одеяние. Иначе Инь Юй давно был бы мертв. Не верю, чтобы Хуа Чэн ни разу за все годы не сказал ему проваливать в Диюй. Хэ Сюань согласно кивнул, однако, все еще не очень убежденный. Ши Уду встретился взглядом с его отражением. – Что в тебе изменилось? – спросил Хэ Сюань, подходя ближе и возвращая себе демонический облик. Ши Уду нехотя снова перевел взгляд на свое отражение. На лицо вернулась прежняя брезгливая гримаса. – Тот же разрез глаз, – начал Хэ Сюань, – тот же ровный нос, те же губы – не тонкие, но и не очень пухлые, в точности, как у Ши Цинсюаня. Лицо худое, но не болезненно. – Ты хорошо меня запомнил, – пробормотал Ши Уду. Он коснулся своего носа и губ, виска. Затем заострившихся кончиков ушей. Брезгливость почти пропала с лица, подросшие клыки он изучал уже с любопытством. – Зачем демонам клыки? Не все же охотятся в буквальном смысле. – Завтра сможешь использовать, чтобы раскусывать зачерствевшую выпечку Его Высочества, – заметил Хэ Сюань, но дальше сказал уже серьезно: – Помимо когтей и клыков, у тебя появился еще и инстинкт, который будет подталкивать тебя к цели. Не будь его, может, ты и не согласился бы на вассальскую печать, поискал бы другие способы, чтобы увидеться с Ши Цинсюанем. На последней фразе Ши Уду оторвался от собственного отражения и снова перевел взгляд на отражение Хэ Сюаня. Тот продолжил: – Демоны почти что животные. Чем ниже ранг, тем меньше различий и меньше возможностей контролировать себя. И больше вероятность стать добычей более сильного демона. Для таких случаев когти и клыки тоже могут пригодиться. Ши Уду покачал головой, отворачиваясь. – Ты словно хочешь напугать меня. Я твоя добыча? Но я ведь уже сказал, что ты в праве делать со мной все, что тебе заблагорассудится. Я украл твою жизнь, а потом восстал демоном на твоих землях. – Я не имел в виду себя. Я тоже не раз тебе говорил, что больше не причиню вреда, разве что не нарочно. Но, если ты уйдешь вслед за Ши Цинсюанем в его странствие по миру смертных, ты так или иначе будешь сталкиваться с другими демонами. – А ты? – спросил Ши Уду. – Мы с ним оба сделали выбор шесть лет назад. Он выбрал отправиться спасать своего старшего брата, несмотря на его страшное преступление. А я выбрал убить его старшего брата, даже зная, что этим перечеркну всю прежнюю жизнь. Как ни странно, мы оба выбрали тебя. – Но ведь ты терпишь меня в своих владениях уже целых полгода. Возможно, и Ши Цинсюань оставил то, что случилось, в прошлом. Хэ Сюань недоуменно покачал головой. – Я тебя не понимаю. На твоем месте я бы молил всех демонов и небожителей, чтобы Ши Цинсюань прогнал меня со двора, а тебе не пришлось бы больше делить кров с собственным убийцей. – Дело не во мне. – Он пожал плечами. – Я хочу, чтобы он был счастлив и не корил себя за случившееся. А вдвоем вы были счастливы – мне так казалось. – Привяжешь нас обоих к кровати? – спросил Хэ Сюань. – В прошлый раз же отлично сработало, – скептически отозвался он, словно этот метод он отмел просто как неэффективный. Хэ Сюань не выдержал и фыркнул. – Попробуй изменить внешность, – сказал он, переводя разговор в другое русло. Ши Уду кивнул. В следующее мгновение, его уши и ногти стали человеческой формы, а кожа приобрела более живой оттенок. – Все равно что-то не так, – растерянно заметил он. – Просто у тебя теперь менее самодовольный вид. В остальном не отличить от предыдущей версии. Ши Уду пропустил это замечание мимо ушей. – Прикажи мне что-нибудь, – попросил он. – А я попробую противостоять. Хэ Сюань задумался. – Да что угодно, – поторопил Ши Уду. – Превратись в женщину. Ши Уду ничего не сказал, но взгляд его был красноречивей любых слов. В женщину он не превратился. – Может, не сработало потому, что ты не можешь превратиться в женщину? – предположил Хэ Сюань. – Почему это? – Для этого нужно представлять, как женщины выглядят под одеждой. – О, поверь, женских интимных мест я повидал побольше твоего. Я служил в храме близ портового города. Большинство наших пациентов были либо моряками, либо проститутками. И последние либо болели срамными болезнями, либо страдали от последствий… грубой любви, – он запнулся, словно ему было неловко, – либо рожали, так что ничего из того, что я видел, на себя мне бы переносить не хотелось. Хэ Сюань подумал, что это, возможно, одна из причин его сексуального воздержания, но вслух не сказал. Это вполне могло оказаться правдой, а еще один серьезный разговор для этого утра стал бы перебором. – Удлини нос, – попросил Хэ Сюань. Внешность Ши Уду не изменилась за исключением поджатых губ и уничижительного взгляда.