Голова и сердце Повелителя Вод

(POV Хэ Сюаня)

15.

Ши Цинсюань и Вэньли, в отличие от них, вернулись ни с чем. Местные жители охотно делились странностями в поведении своих домочадцев и соседей, даже самого Ши Цинсюаня, но звучало это все совершенно заурядно и вряд ли было связано с проделками демона, а скорее с многолетними обидами и личными дрязгами. С горожанами, выжившими после происков колодезного духа, тоже ничего странного не происходило, они медленно, но уверенно шли на поправку, как и положено в таком состоянии. В сохранности могил погибших из-за отравленной воды убедились уже все вместе – и затем вернулись к храму Наследного Принца, находившемуся неподалеку от главной площади. – Может, Ван Мину просто привиделось, но уж больно подозрительное совпадение. Как раз в тот день, когда колодезный дух был уничтожен, да еще и неподалеку от колодца! Нужно оставить обращение в храме Его Высочества, – предложил Ши Цинсюань. Судя по тому, что год назад палочку благовоний за Ши Цинсюаня Хуа Чэну приходилось раскуривать самому, это уже был значительный прогресс. – Зачем идти в храм? – удивился Ши Уду. – У него сотни обращений, наше он прочитает-то хорошо, если через неделю. Если знаешь пароль Его Высочества, просто скажи мне или Хэ Сюаню. Ши Цинсюань казался то ли растерянным, то ли недовольным. – Смертные не должны просить одолжений у небожителей. Во всяком случае напрямую, – отрезал он, но потом смягчился: – Но сейчас в опасности не только я. Конечно, сделать, как ты предлагаешь, будет лучше. – И? – Одну тысячу раз прочти наизусть «Дао дэ цзин», вот и всё. – Надо же, какой остроумный пароль, – заметил Ши Уду. – Сразу догадался… – пробормотал Ши Цинсюань. Ши Уду недоуменно вскинул брови и затем ненадолго выпал из реальности, разговаривая с Наследным Принцем. – Он тоже считает, что следует проверить получше, – наконец сказал Ши Уду. – Ты сказал ему, что искать надо не в колодце? – спросил Хэ Сюань. – Я сказал, что ты в колодце не почувствовал ничьей существенной ци, кроме принадлежащей Вэньли. Пусть сам решает, где им искать. Хэ Сюань поджал губы, но тему развивать не стал. Как будто Непревзойденный бестолковее небесных чиновников и не учуял бы чужака. – Какой у тебя теперь пароль, гэ? – спросил Ши Цинсюань. – Я оставил старый. – Ши Уду пожал плечами. Лица Ши Цинсюаня и Вэньли синхронно вытянулись. – Но, Учитель… – неловко начала Вэньли. – Что не так с твоим старым паролем? – удивился Хэ Сюань. – Меня в нем все устраивает, – отрезал Ши Уду. – Эти двое, наверное, усмотрели какой-то подтекст. – Какой-то подтекст? – слабым голосом уточнил Ши Цинсюань. – «Голова отвалится – останется шрам размером с пиалу». Пальцами Ши Уду нервно вцепился в край рукава. – Смысл этой фразы в том, что в сложной ситуации лучше что-то предпринять, чем сидеть на одном месте и бояться последствий. А не в том, что следует рубить головы. Хэ Сюань понятия не имел, правда он так считает или отказывается менять пароль из упрямства. В какой-то степени, эта фраза жизненный, да и посмертный, путь Ши Уду действительно описывала как нельзя точнее: как в своем переносном значении, так и в буквальном. – Учитель, но ваша голова… – Хватит все время напоминать мне про мою голову! – воскликнул вдруг Ши Уду и топнул ногой. Его голос едва заметно дрогнул на последнем слове, а руками Ши Уду машинально обхватил себя за локти. Хэ Сюаню хотелось прикоснуться к нему, успокоить, но он боялся сделать только хуже: в конце концов это он отрубил ему голову, и глупо было бы надеяться, что Ши Уду сможет просто об этом забыть. Ши Цинсюань бросил нечитаемый взгляд на Хэ Сюаня и шагнул было к брату, но тот отступил назад, пробормотав на грани слышимости: «Не трогай». Хэ Сюань так был сосредоточен на происходящем, что даже не сообразил отклонить вызов Хуа Чэна по духовной сети. «Он опять слетел с катушек? Что тут происходит?» Хэ Сюань удивленно моргнул и быстро обернулся, сообразив, что Хуа Чэн или его бабочки, должно быть, находятся где-то поблизости, а иначе откуда ему знать, что происходит что-то странное? Так и оказалось: чуть в стороне, у ступеней храма, стоял никем не замеченный Саньлан. Хэ Сюань ответил так же по духовной сети: «Нет. Они напоминали ему про отрубленную голову». Хуа Чэн просто кивнул и не стал дальше расспрашивать. – Его Высочество сейчас будет. – Хуа Чэн шагнул вперед, игнорируя царившее между присутствующими напряжение. – Разговаривает в храме со смотрителем. При виде Хуа Чэна Ши Уду согнал с лица затравленное выражение и расцепил руки. – Почему вы пришли вместе? – спросил он. – Ты думаешь, здесь что-то опасное? – Даже если и так, то вряд ли это что-то опаснее Демона Темных Вод и Бога войны Юга. Его Высочество просто попросил составить ему компанию. Наследный Принц Сяньлэ как раз в этот момент показался на ступеньках храма и грациозно спустился к ним, вежливо всех поприветствовав и извинившись за долгое ожидание. – Ши Цинсюань, спасибо, что дал бывшему Повелителю Вод мой пароль. Я знаю, что принципы диктуют тебе совсем другое… – Столько людей погибло из-за этой колодезной твари, – Ши Цинсюань опустил глаза и вдруг воскликнул, наверное, чтобы сменить тему: – Кстати, вы не поверите, но гэ сразу же разгадал подвох в вашем пароле! Не думал, что кому-то это под силу. Наследный Принц после этих слов застыл, как истукан, и пошел красными пятнами, а Хуа Чэн укоризненно поджал губы. Как же удачно Ши Цинсюань с этим влез! Теперь Его Высочеству и доказывать ничего не надо, по перекошенному лицу Хуа Чэна все прекрасно видно. Колодец находился на другом конце городка. Они двинулись всей процессией. Наследный Принц бросил на Хэ Сюаня многозначительный взгляд и постарался сделать так, чтобы они с Хуа Чэном остались чуть позади. «Фантазии вам с Ши Уду не занимать, – донесся в его голове голос Искателя Цветов. – Обещаю сказать гэгэ, что ты со мной поговорил и что я больше не подозреваю бывшего Повелителя Вод в нечистых намерениях по отношению к нему». «Фантазия или нет, но перекосило тебя оба раза знатно, да и комплиментов про выпечку ты не передал», – заметил Хэ Сюань беззлобно. «Вот еще, большая ценность». «Он не со зла сказал тебе про руку». «Самому-то про голову слушать не нравится…» Их процессия подошла к проклятому колодцу. Раньше здесь, скорее всего, всегда было людно и шумно, но теперь место стало тихим и, хотя времени прошло совсем ничего, казалось заброшенным. Ряд домиков виднелся по правую сторону, неподалеку стоял невысокий лесок, зимой вид имеющий скорее куцый, чем живописный. – Что сказал вам тот человек? – спросил Наследный Принц. – Как все происходило? Хэ Сюань подошел поближе к остальным. Ши Уду еще раз пересказал историю Ван Мина: – Он шел из храма домой, поздним вечером, почти ночью, как вдруг увидел, что неподалеку от колодца кто-то вцепился в мальчишку лет семнадцати и наклонился к нему так, будто… хочет присосаться. Мальчишка вырывался, Ван Мин побежал к ним с криками, но, когда достаточно приблизился, никого уже не было, словно они испарились. Если этот Ван Мин не любитель приврать или выпить, то это точно были духи. – Ван Мин не обманщик и почти не пьянеет, – сказал Ши Цинсюань, – но сейчас, когда ты еще раз рассказал эту историю, мне на ум пришло вот что: он сказал, что возвращался домой из храма, но единственный храм в этом городе – это храм его Высочества, находящийся на главной площади. И живет Ван Мин вовсе не в этой стороне, а недалеко от пристани. – Надо бы разыскать его и расспросить еще раз, прямо на месте… «Ши Уду рассказал, про что вы говорили в усыпальнице», – сказал Хэ Сюань. «И?» – Хуа Чэн вскинул бровь. Поскольку остальные их разговора не слышали, выглядело так, будто Хуа Чэн решил выказать неодобрение чему-то из сказанного вслух. Ши Цинсюань бросил на него вопросительный взгляд, но ответа не дождался. Наследный Принц указал на слабо виднеющуюся тропинку – даже не тропинку, а просто примятую траву – и все двинулись в сторону леса. Хэ Сюань вдруг почувствовал какое-то волнение внутри. Не потому что что-то было не так, а потому что увиденное отчего-то показалось ему знакомым. «Я знаю про Книгу Судеб», – Хэ Сюань настолько был занят другими размышлениями, что, казалось, даже мысленный ответ умудрился пробормотать. Он повернулся к Хуа Чэну – тот ведь наверняка заметил эту странность – и наткнулся в его глазах на совсем уж невероятную для того смесь опасения и сочувствия. Хэ Сюань непонимающе моргнул, переводя взгляд с Хуа Чэна на окрестности. Группа вошла в лес, где прямо по курсу виднелась порядком покосившаяся домушка. Стены были сделаны из камня, и крышу когда-то покрывал добротный материал, но в последние несколько лет за этим зданием явно никто не следил. Хэ Сюаня внезапно осенило. – Это храм Повелителя Земли, – прошептал он настолько тихо, что, наверное, только Хуа Чэн и услышал. – Это храм! – донесся тут же возглас Ши Цинсюаня. – Ну точно! Остальная часть компании уже подошла вплотную к двери. Ши Уду потянулся к почерневшей створке, и Хэ Сюань понял, что тот, наверное, позабыл, что демонам в храмы нельзя заходить без особого приглашения (да и с приглашением лучше не задерживаться), а может, забыл, что он теперь демон. – Ши Уду, стой! Назад! – крикнул он и ускорился, прекрасно понимая, что Ши Уду вовсе не обязательно последует совету или тем более приказу. Но тот вместо того, чтобы войти все-таки в храм или обернуться и бросить на него полный скепсиса взгляд, вдруг действительно встал как вкопанный, а потом нелепо грохнулся на задницу. Хэ Сюань опустился на землю рядом с ним, заглядывая в ошарашенное лицо. – Невнимательно же ты читал демонические свитки, – сказал Хуа Чэн, неторопливо приближаясь ко всем остальным. – Тебя ударило божественной энергией? – спросил Хэ Сюань. – Ты мне приказал, – удивленно прошептал Ши Уду. – Я почувствовал, как дернуло в районе печати. – Приказал? – переспросил Ши Цинсюань, присевший по другую сторону от брата. – Я не знал, что она сработает, – сказал Хэ Сюань. – Прости. Я же не… – Мне не было больно, – тут же заверил Ши Уду. – Просто не ожидал. Раньше же, кажется, никогда не получалось. «Кажется». Хэ Сюань помог ему подняться. – Печать срабатывает только когда тебе действительно нужно, чтобы вассал исполнил приказ, – сказал Хуа Чэн. – И это первый раз, когда она сработала? – спросил Ши Цинсюань. В его голосе не было ничего такого, но он смотрел на Хэ Сюаня, не отрываясь, и Хэ Сюань сам невольно задался этим вопросом. Говорил ли он ему когда-нибудь «Поцелуй меня?». А может, мысленного желания достаточно? – Хэ Сюань? – позвал Ши Цинсюань. – Что ты привязался? – вмешался Ши Уду. – Сказал же, что раньше никогда не работало. Он произносил приказ, а я его не исполнял. Наследный Принц с усилием раздвинул покосившиеся створки. – Ши Цинсюань, ты не знаешь, чей это храм? – спросил он. – Нет. Впервые вижу. Но я здесь всего ничего и значительную часть этого времени лежал без сознания. – Это храм Мин И, – негромко повторил Хэ Сюань, отчего-то не решаясь возвестить об этом во весь голос. Ши Цинсюань бросил на него взгляд украдкой. – Странно, я думал, все ваши храмы были снесены, – сказал Се Лянь, заходя внутрь. Ши Цинсюань и Вэньли последовали за ним. Хэ Сюань на всякий случай придержал Ши Уду за руку, но тот и не думал куда-то рваться. – Не бойся, я же не полоумный, – сказал тот, переплетая их пальцы и сжимая его ладонь в своей. А затем прошептал совсем тихо, словно великую тайну: – Не обращай внимания на то, что несет Ши Цинсюань. Ты ничего дурного не делаешь. Хэ Сюань спросил себя, не пожелал ли он, чтобы Ши Уду взял его за руку. Его будто отбросило на несколько лун назад, когда он гадал, зачем разговаривает с собственной фантазией. И прошлым утром, когда его вдруг обожгло осознанием, что Ши Уду вскоре либо решит следовать за братом, либо осознает, что тот стал достаточно самостоятельным, и упокоится – и он принялся целовать сначала его шею, а потом и губы, и все остальное – точно ли Ши Уду по своей воле ответил ему нежными ласками и громкими стонами? Хуа Чэн по-прежнему стоял рядом с ним, и Хэ Сюань спросил: – Почему ты так на меня посмотрел, когда я сказал про Книгу Судеб? – Как? – С жалостью. – Потому что я рассказал ему, как разрушил твою жизнь, – тут же ответил за него Ши Уду. – Ты не только про это ему сказал, – понял Хэ Сюань. – Он думал, что ты рассказал мне что-то еще. Со стороны храма раздался шум шагов, и трое вышли к ним на улицу. – Храм в упадке, но не заброшен. Есть скудные подношения, стоит запах благовоний, – подвел итог Наследный Принц. – Наверное, сюда и ходил Ван Мин. Жаль бедолагу. Надо передать верующих этого храма какому-нибудь другому небожителю. Ши Уду попробовал снова взять его за руку, но Хэ Сюань не ответил на пожатие. – Я поговорю с Ван Мином, – сказал Ши Цинсюань. – Они, конечно, считают, что я с приветом, но историям про Небеса все равно почему-то верят. Не дело молиться погибшему богу. Разговор будто круги наворачивал вокруг Хэ Сюаня, но тот не знал, что сказать. Язык словно онемел. Когда все направились назад, к колодцу, Ши Уду не отпустил его руку и волок за собой в хвосте процессии. – Раз Господин Темных Вод ничего здесь не почувствовал, то можно разве что попробовать спуститься поглубже, – предложил Се Лянь, когда они остановились у колодца. – Но вряд ли это что-то даст, учиты… – Он перегнулся через каменный бортик и вдруг пораженно умолк. – Гэгэ, что случилось? Хуа Чэн подошел к Наследному Принцу. Тот выпрямился и в нерешительности оглядел присутствующих. Хэ Сюань, немного выпутавшийся из странного транса, который накрыл его после замечания про печать, понял, что обратится Наследный Принц сейчас к нему. – Господин Темных Вод, не принимайте это, пожалуйста, на свой счет, но следы ци, что вы обнаружили, принадлежат не только Вэньли… – Не может быть. Наследный Принц медлил, только пристально глядя на Хэ Сюаня. И в голове Хэ Сюаня вдруг раздалось голосом Хуа Чэна: «Здесь твоя ци». – Я не врал. Мне правда показалось, что там только ци Вэньли, – сказал Хэ Сюань. – Легко запутаться, – кивнул Наследный Принц. – Но я чувствую также и вашу собственную ци. Наверное, он специально выбрал уклончивый ответ: не объяснять же Вэньли, почему их ци практически неотличимы. – Как это? – спросила Вэньли. – Моей ци там быть не может. Вероятно, это мои клоны, – сказал Хэ Сюань. – Но не могли же они… – Ты оставил здесь своих шпионов? – спросил Ши Цинсюань. – Нет. Я потерял контроль над всеми шпионами еще шесть лет назад. Те, кого не переловили небесные служащие, разбрелись по Поднебесной в виде бесплотных сущностей. – И одна такая обернулась демоном и выкосила семнадцать человек? – спросила Вэньли. – Да с чего ты взяла? – тут же вмешался Ши Уду. – Хэ Сюань – демон морских вод, а не колодезный отравитель. И с чего бы его клонам нападать на простых людей? Он никогда никому попусту не вредил. – Безликий Бай тоже сотворил Истинного Пустозвона случайно, – тихо напомнил Ши Цинсюань, и Хэ Сюань дернулся, как от оплеухи. – Почему ты не уничтожил их всех, когда было время? – Я думал, что рассеюсь сразу же после того, как отомщу Ши Уду, – ответил Хэ Сюань. – Они существуют, потому что я все еще… жив. Ши Цинсюань ничего ему не ответил и отвернулся. Ши Уду сжал руку Хэ Сюаня, пытаясь обратить на себя внимание: – Не слушай их. Вэньли шагнула вперед. – Если они когда-то были связаны сознанием с Черной Водой Погибелью Кораблей, а Черная Вода выполнял обязанности бога Мин И, то, возможно, этих шпионов, – Вэньли запнулась на этом слове, – подпитывает вера здешних прихожан… Может, они даже смогли исполнить какую-нибудь мелочь, чтобы люди от них не отвернулись. – Не исключено, но это слишком шаткая теория, Вэньли, – вздохнул Наследный Принц. – Чтобы доказать ее, нужно как минимум найти и опросить всех прихожан. Хэ Сюань не понял, сказал он так, потому что правда считал теорию Вэньли не очень правдоподобной или потому что Хуа Чэн по духовной связи попросил отвести от него атаку. Хэ Сюань же вспомнил слова Ши Уду, про то, как он не осмелился взглянуть в лицо своей умирающей жертве – сейчас он сам почувствовал то же самое, что не смеет поднять взгляд ни на Ши Уду, ни на его младшего брата, пусть один обвинял его, а другой упрямо защищал, сжимая руку, будто спасательный трос посреди бушующего моря. Хэ Сюань вдруг очень ясно увидел всю невероятную глупость своего положения: пленил и убил божество; доброго, пусть и легкомысленного Ши Цинсюаня оставил тонуть в чувстве вины и ненависти; по неосмотрительности создал кровожадную тварь, унесшую жизни простых людей. А в своего злейшего врага он влюбился. Да и человеком (небожителем? демоном?) тот оказался куда менее вредоносным, чем он сам. Вот только точно ли сам Ши Уду чувствует то, что хочется видеть Хэ Сюаню? – А как теперь избавиться от этого недопустозвона? – спросила Вэньли, и Ши Уду крепко сжал его ладонь. – Того другого одолеть оказалось не так и легко. Хэ Сюань назвал дурацкий пароль Хуа Чэна и, дождавшись его реакции, произнес: «Силы Ши Уду дает моя печать. Обещай, что не бросишь его, если что-то случится», – сказал он. На лице Искателя Цветов мелькнуло непонимание, затем удивление, затем гнев. – Отпусти мою руку, – тихо сказал Хэ Сюань, и Ши Уду тут же разжал пальцы, будто сам не понимая, что делает. Бросил на него растерянный взгляд. Прежде чем Хуа Чэн сумел его остановить, Хэ Сюань исчез.

16.

Перемещение на большие расстояния без помощи заклинаний сжирало кошмарное количество темной энергии, но Хэ Сюань, безвольной куклой рухнувший на прибрежные скалы Темных Вод, был этому даже рад. Никогда прежде демоническое существование не было настолько ему в тягость, как в этот момент. Острый каменный отросток размозжил ему нос и глазницу при падении, но Хэ Сюань даже не попытался себя излечить. Он лежал, не шевелясь, не меньше половины шичэня и думал, что вот-вот рассеется. Но ничего не происходило. Каким бы горестным ни было осознание собственной противоестественной вредоносности для окружающего мира и людей, его мертвое раненое тело так и продолжало неопрятным кулем валяться на мокрых камнях. Он был не нужен ни Небесам, ни Диюю. Хэ Сюань перевернулся на бок, отметив, что и глаз, и нос уже частично зажили, несмотря на потерю ци, и сунул руку в спрятанный в рукаве мешочек цянькунь, нашаривая изящную безделушку. Был еще и этот вариант – он погладил подушечкой пальца круглую гладкую жемчужину – вот только тогда нужна и вторая сережка. Хэ Сюань подозвал пару рыбин и велел им прочесать дно. Ши Цинсюань любил эти сережки – возможно, и сам не понимал почему, так часто бывает с подобными артефактами. Наверняка выронил их в Небесной Столице, когда Ши Уду приволок его, уже лишенного божественности, после встречи с фальшивым Пустозвоном. Интересно, догадался бы он о сущности подарка после той встречи с Хэ Сюанем? Уничтожил бы прах убийцы брата? Вскоре рыбины приплыли назад ни с чем. Хэ Сюань скинул с себя верхнее одеяние и прыгнул в волны сам, пытаясь уловить собственную ци. Он рыскал по дну не меньше шичэня, истратив еще больше сил на не увенчавшийся успехом поиск. Наконец, признав сокрушительное поражение, Хэ Сюань, еле перебирая ногами, вышел на берег, рухнул в песок и зарыдал. Даже это в его нелепом демоническом существование пошло наперекосяк: он не может себя уничтожить, потому что не может найти собственный прах! Словно в ответ на его внутренний крик, небо над Темными Водами разверзлось ливнем. Хэ Сюань не знал, сколько прошло времени, но слезы все текли, а силы не возвращались, будто все уходили в песок вместе со струящейся из глаз влагой. Он не почувствовал приближения, а когда его плеч и ребер бесцеремонно коснулись чужие ладони, лишь содрогнулся в новом рыдании. – И кто еще демон-плакальщик, – пробормотал Ши Уду, с трудом прислоняя к себе его неповоротливое тело. Под ухом Хэ Сюаня оказалась тонкая ключица, облепленная мокрой нательной рубахой. Верхнего одеяния на Ши Уду почему-то не было, как и на нем самом. Хэ Сюань думал велеть ему уходить, но вспомнил, что для Ши Уду Темные Воды – место смерти, и насовсем отсюда уйти, пока он не обзавелся достаточной демонической мощью, ему вряд ли удастся. Кто знает, как печать истолкует его приказ? – Оставь меня, – сказал он, стараясь вложить в эту фразу всю свою волю. – Печати больше нет, – ответил Ши Уду. – Так что твои приказы я выполнять не собираюсь. – Она исчезла? – растерянно спросил Хэ Сюань. Должно быть, это из-за того, что он истратил кучу сил на это перемещение. Наверное, Хуа Чэн все-таки помог Ши Уду, как Хэ Сюань и просил. – Я содрал ее когтями. Хэ Сюань чуть отстранился и выпростал руку, прикасаясь к тому месту, где раньше алела вассальская печать: кожа под тонкой тканью сорочки была неровной, будто кто-то и правда свез ее вместе с мясом, Ши Уду едва уловимо вздрогнул от прикосновения. На пальцах Хэ Сюаня осталась кровь. – Удостоверился? – спросил Ши Уду, укладывая Хэ Сюаня головой обратно себе на плечо. – Так нельзя делать, – сказал Хэ Сюань. – Твое тело перестроилось на получение энергии извне. Ты мог развоплотиться. – Оказалось, что внешний источник мне больше не нужен. Я стал Жестоким. – Бессмыслица, – Хэ Сюань едва шевелил губами, так что вышло тихо и невнятно. Одной воли тут недостаточно. Демоны наращивают мощь, когда незаконченное дело, выдернувшее их с пути перерождения или из Диюя, начинает требовать больших затрат энергии. Но с Ши Цинсюанем все было в порядке… Не могло же что-то произойти в его отсутствие? – Что у тебя во второй руке? – спросил Ши Уду. Вопрос прозвучал до странного не праздно, и Хэ Сюань только в этот момент сообразил, что Ши Уду все это время гладит его по волосам, как расстроенного ребенка. Хэ Сюань медленно разжал кулак. Ши Уду, как и он, несколько мгновений рассматривал золотую сережку. – Скажи, что ты просто очень скучаешь по Повелительнице Ветров, – наконец попросил он. Хэ Сюань не ответил. – И вторая тоже есть? – осторожно уточнил Ши Уду. Хэ Сюань покачал головой насколько это позволяла поза. Пальцы Ши Уду, мягко массировавшие его висок и за ухом, чуть замедлились. Ну, конечно, он знает. Даже если сам не догадался, то Хуа Чэн наверняка подсказал. – Давай я пока ее подержу? – предложил Ши Уду. – Я верну, когда скажешь. Хэ Сюань никак не отреагировал, застыл как изваяние с раскрытой ладонью, на которой уже начала скапливаться лужица от дождя. Ши Уду медленно, давая ему шанс отдернуть руку, забрал украшение и быстро спрятал в мешочек цянькунь на поясе. Какая разница? Без второй сережки все равно ничего не сработает. Хэ Сюань заметил, насколько Ши Уду был напряжен, только сейчас, когда сережка исчезла из виду, надежно спрятанная в тайнике. Он взял его раскрытую ладонь в свою, большой палец мягко ласкал там, где чистая кожа соединяется со следом от кандалов. Хэ Сюань закрыл глаза, и какое-то время Ши Уду молча его обнимал. – Почему ты исчез? – вопрос Ши Уду вырвал его из транса, но заговорить не заставил. Ши Уду терпеливо ждал ответа. Он на короткий миг вжался губами и носом в его макушку, и затем волос снова коснулись ловкие пальцы, но в этот раз не гладили, а будто что-то выпутывали: сквозь пелену на глазах Хэ Сюань смотрел, как Ши Уду бросает рядом обрывки водорослей. На что же он вообще похож? Над ухом раздался едва уловимый смешок, и перед глазами Хэ Сюаня предстала раскрытая ладонь Ши Уду с маленькой морской звездой. Хэ Сюань коснулся ее, не особо отдавая себе отчета. Так бы жила спокойно на морском дне, но застряла в волосах Демона Темных Вод и погибла. – Все, что я ни делаю, для кого-то оборачивается проклятьем. – Ты не серьезно, – сказал Ши Уду больше утвердительно, чем вопросительно, и отбросил звезду подальше. – Это я принес беду в твой дом. Ты ничего не сделал для того, чтобы привлечь мое внимание, просто родился с Ши Цинсюанем в один день и время. Твоя семья и невеста погибли из-за меня. Хэ Сюань и сам не понял, как полились слова. – Мяо-эр много лет работала в таверне моих родителей. Когда она повзрослела, к ней начал свататься один богач из соседнего городка, и ее родители рады были бы этому союзу. Она хотела сбежать в столицу, но мне такой поступок казался опасным, и я предложил ей остаться, притворившись моей невестой. Подумал, что смогу добиться чиновничьего места – и потом помогу ей. Я обещал ее защитить, а вместо этого сделал легкой добычей. – Вы не были влюблены? – спросил Ши Уду. – Нет, – Хэ Сюань чуть повел головой, в результате только сильнее вжавшись в плечо Ши Уду. – Женщины меня тогда не привлекали. Наверное, поэтому она чувствовала себя в безопасности. Что за глупости я говорю, – подумал тут же Хэ Сюань. Тогда не привлекали! А потом как будто бы привлекали, за исключением Ши Цинсюаня в женском облике. Поверья про грозного повелителя Вод и красавицу-повелительницу Ветров ходили с самого начала, но не распространялись дальше отдельных деревушек. Но по мере того, как культ повелителей стихий креп и разрастался, верующие все чаще изображали Повелителя Ветров в виде юной прелестницы. Еще как следует не освоившись, Ши Цинсюань превращался в женщину против своей воли и никак не мог это контролировать: стоило большому количеству верующих начать молиться Повелительнице Ветров, как он преображался. Ши Цинсюань каждый раз впадал в такую истерику, что даже Хэ Сюань, изо всех сил старавшийся держать между ними хоть какую-то дистанцию, не смог остаться в стороне. Тот рыдал, и кричал, и колошматил о стены вещицы из своего дворца… Хэ Сюаню насилу удалось вытянуть из него объяснение: про то, что родители с детства наряжали его «сестренкой», чтобы скрыть от глаз демона; про невозможность заводить ни подруг, ни друзей; про взгляды мужчин, когда он подрос, но все равно вынужден был продолжать носить женские одеяния. Хэ Сюань не знал, чем тут можно помочь – разве что посоветовать явиться верующим во сне и наругать, но, если такое работает у Генерала Сюаньчжэня, недовольного статуями, не факт, что удастся переубедить людей в половой принадлежности божества. В конце концов Хэ Сюань молча принял женский облик, очень надеясь, что вот так, без предварительной тренировки и даже без зеркала, он не превратится в какую-нибудь нелепую циклопиху: и так и сидел, пока Ши Цинсюань не заметил. «Мин-сюн», – позвал он слабым голосом. Хэ Сюань на мгновение испугался, что тот примет это за издевательство, но тут Ши Цинсюань продолжил: «Какой ты красивый…». Он сел напротив, будто начисто забыв про свой ненавистный женский облик, и коснулся лица Хэ Сюаня. «Ты уже превращался в женщину раньше? Она немного похожа на тебя, но как будто бы другая…». От восхищения в его глазах внутри все предательски сжалось, а потом, когда Ши Цинсюань подвел его к зеркалу, и вовсе захотелось завыть. Повелительница Земли оказалась почти точной копией его истинного облика. – Как бы там ни было, ты поступил правильно, – голос Ши Уду оторвал его от воспоминаний, и Хэ Сюань даже не сразу сообразил, к чему относятся слова. – Юной деревенской девушке бежать одной в столицу – авантюра. Она оказалась бы в придорожной канаве или в борделе. Ты желал ей добра и не мог знать будущего. Пальцами Ши Уду снова вплелся в его волосы, осторожно выпутывая очередную соринку. – Меня не нужно в этом убеждать, – сказал Хэ Сюань. Ши Уду попросил уже мягче: – Рассказывай, в чем ты там еще считаешь, что виноват? Раньше Хэ Сюаня обожгло бы стыдом, но сейчас он был так разбит и обессилен, что ничего не почувствовал. – Какая глупость сравнивать тебя с Безликим Баем, – проговорил Ши Уду, так и не дождавшись ответа. – Он позабыл про чувство меры и мораль, играл жизнями людей и божеств, а ты, став демоном, так и остался отличником и умницей, – Хэ Сюань вздрогнул всем телом при этих словах, Ши Уду поцеловал его лоб прямо по линии волос. – Смертный, который, несмотря на все невзгоды, пытался верить в лучшее и трудился, следуя законам и правилам… Непревзойденный, который не доставляет хлопот небожителям и прилежно выплачивает долг мэру Призрачного города… Даже жажда мести не сделала из тебя подонка и эгоиста. Не знаю, каким бы богом стал Мин И, но из тебя вышел прекрасный покровитель для смертных. Не сам же ты оставлял в своих храмах те фонарики! Да и стал бы Безликий Бай оберегать своего поверженного врага? Отдал бы он свой прах ничего не подозревающему возлюбленному? – Я его предал. И обвинил в том, в чем он не виноват. – Это предательство не отменяет тех столетий, что вы провели вместе. И даже если Его Высочество действительно обнаружил в колодце след твоих двойников, нет никакой причины считать, что часть тебя, пусть и лишенная самостоятельного сознания, могла превратиться в духа-убийцу. Зато совершенно точно благодаря тебе та торговая посудина с парой десятков моряков все-таки вернется домой. Ши Уду замолчал, и воцарилась тишина. Хэ Сюань закрыл глаза и замер, уткнувшись ему между ключиц. Он лежал так вроде бы всего ничего, но, когда снова открыл глаза, дождь прекратился и сквозь тучи показался крошечный участок неба. Силы медленно восстанавливались, и Хэ Сюань заставил себя сесть самостоятельно и взглянуть Ши Уду в лицо. – Зачем ты здесь? – спросил он. – Если ты поднялся до Жестокого, то к месту смерти ты больше не привязан. – Я здесь ради тебя. – Так не получится, – Хэ Сюань помотал головой. – Если ты пришел в этот мир ради конкретного человека, ты не сможешь просто его оставить. Ши Уду кивнул и повторил: – Я пришел ради тебя, не ради Ши Цинсюаня. Хрупкое равновесие внутри вновь обрушилось. – Ты восстал демоном, чтобы отомстить мне? Взгляд Хэ Сюаня невольно упал на цянькунь на поясе Ши Уду. – Я забрал сережку, чтобы ты себе не навредил. Верну, как только успокоишься, – Ши Уду на мгновение опустил глаза, но тут же снова встретился с Хэ Сюанем взглядом и неуверенно продолжил: – Помнишь тот вечер, когда ты пил вино из кубка звездного неба? Хэ Сюань настолько был растерян этим вопросом, что просто кивнул. – Ты пошутил, что лишил меня и моего суженного радостей плотской любви. Ши Уду тогда рассмеялся – странно и неуместно – после его слов, как будто услышал лучшую шутку в своей жизни. Хэ Сюань нахмурился. – И ты решил отыграться на мне за… – Ты и есть мой суженный, Хэ Сюань, – быстро перебил его Ши Уду. – Только благодаря этому я и нашел тебя в Книге Судеб. Хэ Сюань застыл изваянием, лишившись, казалось, всех чувств, кроме слуха и зрения. Ши Уду сцепил в замок беспокойные пальцы и сложил их у себя на коленях. Снова начал накрапывать дождь. – В тот момент наша встреча еще не состоялась, поэтому я пожертвовал тобой, даже не задумываясь. Я никогда не был влюбчив или романтичен, не понимал, что значат те слова про истинную любовь, думал, что отказываюсь от чего-то… – он поморщился, не закончив, словно сама мысль о том, чтобы это произнести, доставляет ему страдание. Пальцы с острыми когтями загребли мокрый песок. – Но за все эти годы ты так и не покинул моих мыслей. Ши Уду замолчал и опустил голову, словно его больше всего на свете интересовали обрывки водорослей, которыми был усеян пляж. – Почему ты сразу мне не сказал? – выдавил Хэ Сюань. – Я думал, смогу просто следовать за тобой и Ши Цинсюанем. Правда только бы все усложнила и для тебя, и для него. – А сейчас разуверился в нашем с Ши Цинсюанем совместном будущем? – усмехнулся Хэ Сюань. – Нет, – Ши Уду нашел его взгляд. – Но теперь я сам... – он резко замолчал, как если бы слова оцарапали ему горло, и вдруг договорил, будто нырнул в омут: – Сейчас, даже если бы твое убийство было единственным способом спасти Ши Цинсюаня, я бы этого не сделал. Хэ Сюань прикрыл глаза, пытаясь справиться с головокружением. Руки Ши Уду тут же обхватил за плечи, придерживая. Голова снова коснулась влажной от дождя ключицы. – Отдохни. Прости меня, не надо было сейчас рассказывать, – пробормотал он. – Но я так боялся, что больше тебя не увижу. – Я был уверен, что навсегда потеряю вас обоих, – с испугавшей его самого честностью отозвался Хэ Сюань, неловко обхватывая его одной рукой. – Ты все время говорил про будущее, про нас, про Темные Воды… Я думал, ты просто не понимаешь, как работает демоническая привязанность к человеку. Ши Уду обхватил ладонями его лицо, сталкиваясь носами. Сбоку откашлялись. Хуа Чэн, в отличие от них обоих, был одет, как обычно, в руке он сжимал большой красный зонт, защищающий от моросящего дождя. На точеном лице были написаны недовольство и неловкость. Неужели все это время он находился где-то неподалеку? А впрочем, наверняка Хуа Чэн и помог Ши Уду вернуться в Темные Воды. – Пошли в дом, – предложил Ши Уду. – Тебе надо вымыться и отдохнуть. Видел бы ты, что за гербарий у тебя сейчас в волосах. Ши Уду помог ему подняться: конечности слушались с трудом, а голова кружилась. Хуа Чэн поддержал его под другую руку. – Как ты себя чувствуешь? – непривычно серьезно спросил он. – В глазах темнеет. Они медленно двигались в сторону Дворца Темных Вод. Капли дождя мерно колотили в зонт над их головами. – Я бы передал тебе ци, но боюсь, у тебя было искажение, – сказал Хуа Чэн. – Лучше сначала восстановись самостоятельно хоть немного. – У меня не было искажения. Просто много энергии ушло на перемещение, – возразил Хэ Сюань. Оба его спутника промолчали, Ши Уду только крепче обхватил его за пояс, не давая упасть на ступеньках. Хэ Сюань на миг прикрыл глаза, а когда в следующий раз открыл их, то увидел свое отражение в большом зеркале. Уже без рубашки и в одних нательных штанах, вид он имел осоловелый и потрепанный. Ши Уду осторожно провел гребнем по его волосам – не в первый раз – и Хэ Сюань откинул голову, подставляясь. – Я совсем не умею расчесывать, – пробубнил извинения Ши Уду, поняв его явно как-то не так. – Подожди, сейчас он вернется с водой. «Он?» Но додумать мысль Хэ Сюань не успел, снова погрузившись в вязкую, не свойственную даже высшим демонам полудрему. В другой раз он очнулся от того, как обнаженное тело обступает горячая вода. Хэ Сюань с усилием распахнул глаза, растерянно осматриваясь. Посреди его спальни стояла здоровенная бадья, наполненная водой, в стороне неопрятной кучей валялась верхняя одежда и белье. – Побудь с ним, – раздался голос Ши Уду. – Я схожу за травами. Если добавить их в воду, они помогут стабилизировать течение энергии. Ши Уду скрылся за дверью, а Хэ Сюань медленно повернулся к его молчаливому собеседнику. Хуа Чэн, точно, с ними еще был Хуа Чэн. Рукава белой рубахи были подвернуты до локтя, а выражение лица – Хэ Сюань к такому не привык – опустошенное, ни следа надменности и нахальства. Хэ Сюань, ожидал, что тот сменит мину на свою обычную, когда заметит его взгляд, но он так и смотрел прямо и устало. – Шею свернешь, – наконец сказал Хуа Чэн. – Сверну – заберешь Темные Воды в уплату долга, – привычно отбил Хэ Сюань. Лицо Хуа Чэна дрогнуло, как глиняная маска, которая вот-вот рассыплется. Хэ Сюань отвернулся, чувствуя неловкость. – Наклонись, – попросил Хуа Чэн, мягко надавливая на затылок. Его пальцы скользнули по шее, собирая облепившие кожу волоски. – Я могу и сам, – пробормотал Хэ Сюань, тем не менее, подчиняясь. На голову полилась вода, донесся едва уловимый запах мыльного корня и лаванды. Он сосредоточился на уверенных движениях рук, массирующих голову, промывающих и прочесывающих волосы от остатков морской живности и мусора. Левая рука двигалась немного иначе, чем правая, словно пальцам не хватало гибкости и чувствительности – и Хэ Сюань отчетливо понял, что нет ни малейшего шанса, что этого не замечает Наследный Принц. – Ты слышал наш разговор на берегу? – спросил Хэ Сюань. – Да. – Ты знал про Ши Уду, – утверждение. – Во время агонии твои прикосновения вызывали у него не боль, как ты предполагал, а экстаз. Я нашел это странным. Хэ Сюань закрыл лицо руками. – И подумал, я взял его силой перед тем, как убить? Или… после? – Я не знал, что думать. Хватило же небожителям ума обронить его труп в Темных Водах. Может, и ты его голову на палку насадил и использовал вместо метлы. Хэ Сюаня передернуло от одной мысли, и руки Хуа Чэна замерли в его волосах. – Прости, – сказал он совсем уж небывалое, учитывая, что он регулярно говорит Хэ Сюаню вещи намного более оскорбительные. – Я был груб. Хэ Сюань кивнул, обхватывая себя за плечи. – Ты не сказал мне. Как, ты думал, я отреагирую? – спросил он. Хуа Чэн полил на него воды, смывая пену, которая тут же – будто так и было запланировано – хлынула на лицо, так что пришлось закрыть глаза и рот. – Не стал рисковать. Ты и так вел себя странно. Страннее обычного во всяком случае. Хэ Сюань отплевался от мыла и попытался обернуться к Хуа Чэну, но из такой позиции со склоненной головой рассмотрел только его руку до локтя. Хэ Сюань думал, тот сейчас влепит ему какую-нибудь гадость про, то что Господин Темных Вод чуть не захлебнулся, сидя в кадке, но тот вместо этого мягко развернул его обратно и в следующий раз полил уже аккуратней. – Я решил, что принуждаю его, – сказал Хэ Сюань. – Что он отвечает взаимностью из-за печати. – Он был твоим вассалом, а не наложницей. Нельзя при помощи вассальской печати заставить думать и чувствовать то, чего нет. Даже если бы приказ сработал на физическом уровне, Водный Тиран проинформировал бы тебя о своем несогласии со свойственной ему прямолинейностью. Почему ты не спросил у меня, Хэ Сюань? – Ты бы соврал. – Судишь по себе? – спросил Хуа Чэн. – Может и так, – кивнул Хэ Сюань. – Хотя думаю, Его Высочество сейчас рад, что сто двадцать лет назад я просто тебя обманул и не выполнил ни первую, ни вторую твою просьбу. В дверях послышались шаги, и в следующий миг створки разъехались в стороны, пропуская Ши Уду с целым подносом каких-то плошек и пузырьков. Выглядел бывший Повелитель Вод так, будто ему самому не помешала бы ванна. – Устал подслушивать? – спросил Хуа Чэн. – Достаточно и того, что Хэ Сюань тебя облапошил, – сообщил он и поставил поднос на пол рядом с бадьей. – А дальше мне и так все понятно. Ши Уду взял в руки одну из пиал и вылил ее содержимое в воду. В воздухе разлился обволакивающий запах трав и древесины. – Откуда это? – спросил Хэ Сюань. – У меня не было здесь таких трав. – Да благословят небожители – из тех, кто поприличней, – Сюаньчжэня с его мигренями и застойными меридианами, – сказал Ши Уду. – Пару сундучков с запасами выбросило на берег в позапрошлую луну. – Откуда ты знаешь, что это его сундучки? – спросил Хуа Чэн. – И что у него мигрени? И застойные меридианы? – Долго рассказывать. – Ши Уду пожал плечами. – Просто обращаю внимание на детали. Он взял с подноса какой-то флакон и опустился Хэ Сюаню за спину, бесшумно откупоривая пробку. Хэ Сюань уловил аромат эфирных масел, и в следующее мгновение пальцы Ши Уду осторожно коснулись его висков. – Как ты? – тихо спросил Ши Уду, задерживая руки немного дольше необходимого. – Со мной все нормально. Хуа Чэн сказал: – Ци уже почти не сходит с ума. – Постарайся пока не злиться, – попросил Ши Уду. Злиться? Хэ Сюаню казалось, он вообще разучился испытывать эмоции. Пару мгновений он просто сидел, а потом обернулся всем телом, опираясь рукой на бортик. Хэ Сюань в растерянности оглядел обоих своих собеседников, уставших, потрепанных, со следами песка на лице и одежде. Как же глупо разрешалась вся эта ситуация. Хэ Сюань казался себе нелепым, слабый и голый в этой ароматной ванне, со снадобьем Генерала Сюаньчжэня, успокаивающим ток энергии в его голове. Ши Уду накрыл его руку, сжимающую деревянный бортик, и Хэ Сюань прижался к его костяшкам щекой, чувствуя, что сознание снова его оставляет.

17.

В следующий раз Хэ Сюань очнулся, лежа в своей постели. Голову больше не вело, а мысли не путались. Хэ Сюань думал подняться, но вдруг услышал легкий плеск. Бадья, оставленная посреди комнаты, не пустовала. Волосы Ши Уду забрал заколкой, наверное, чтобы не намочить и не маяться потом с сушкой, и перед глазами оказалась узкая спина с острыми лопатками и стройная шея, разделяемая пополам черной повязкой. Нужно было окликнуть его, но Хэ Сюань будто прилип взглядом к четкой линии позвонков, к гладкой бледной коже. Снова раздался плеск, и рука Ши Уду обхватила плечо в районе повязки, поглаживая, как в задумчивости. Мелькнули темные демонические когти. Словно очнувшись от дремы, Ши Уду поднялся, сверкая обнаженными ягодицами, и выбрался из воды. Он взял приготовленный заранее отрез ткани, не спеша обтираясь. Взгляд его был устремлен на кучу одежды неподалеку: наверное, осознал, что переодеться ему не во что. Хэ Сюань ругал себя за бесстыдство, но продолжал тайком наблюдать за стройным телом. Его самого худоба изуродовала – и, хотя Тунлу немного преобразила его внешний облик, смягчив последствия нескольких лет голода и кандалов, смотреть на себя ему по-прежнему не нравилось. Ши Уду же худоба шла и не казалась болезненной. Проступающие через бледную кожу ребра и позвонки, тонкая талия манили своей хрупкостью и изяществом, ягодицы же оказались крепкими и приятно округлыми. Чуть выше, на пояснице, красовались остатки печати с поджившими следами от когтей. – Ты очнулся. Хэ Сюань вздрогнул от звука его голоса, не сразу заметив, что Ши Уду обернулся через плечо. – Прости, – пробормотал Хэ Сюань. – Я отвернусь. Прости, если смутил тебя. Показалось, последняя фраза Хэ Сюаня смутила его намного больше любопытных взглядов. Ши Уду замер в нерешительности, так и оставшись к нему вполоборота. – Но ты бы не хотел отворачиваться? – спросил он, и никогда Хэ Сюань не слышал в его голосе столько неловкости. Обычно все, что вылетало изо рта бывшего Повелителя Вод, произносилось либо с раздражающей прямолинейностью и самоуверенностью, либо – в последнее время – обескураживающей откровенностью. Удивительно, что в тупик его поставила именно эта ситуация. Но, наверное, всем демонам свойственно недолюбливать свой внешний вид, не зря же Ши Уду тогда признался, что побоялся даже осмотреть свое демоническое тело под бельем. – Я тобой любовался, – сказал Хэ Сюань, садясь на кровати. Ши Уду зажался еще сильнее, но медленно шагнул в его сторону, так и придерживая тряпку на уровне промежности. Будь у него живое сердце, наверное, колотилось бы как сумасшедшее. Хэ Сюань хотел бы его приободрить, но боялся случайно задеть неосторожным комментарием. Раньше Ши Уду собственная неопытность не смущала, но кто знает, как он представляет эту сторону отношений и представляет ли вообще. – Ты разрешишь мне на тебя посмотреть? – спросил Хэ Сюань, осторожно высвобождая ткань из цепких пальцев, когда Ши Уду подошел к краю кровати. Тот не стал возражать, но пару раз сжал и разжал руку, будто пытаясь ухватить воздух, и с усилием отвел ее за спину. Ши Уду зря переживал насчет своих интимных частей, выглядели они точь-в-точь как человеческие и божественные. Хэ Сюань подобрал под себя ноги, чтобы чуть приподняться, и огладил стройное бедро сбоку и сзади, оставив руку на ягодице. Ши Уду разрешал ему, но по-прежнему смотрел так, будто не знает, куда деть собственные глаза и конечности. Хэ Сюань притянул его чуть ближе, сжимая в ладони упругую мякоть, и сам подался вперед, трогая губами низ живота. Ши Уду вздрогнул, и Хэ Сюань почувствовал прикосновение рук к волосам. Он спустился поцелуями к тазовой косточке, ладонь Ши Уду сместилась ему на затылок, а с губ сорвался тихий задушенный то ли стон, то ли вздох. Хэ Сюань поцеловал совсем близко от его возбужденного естества, но в рот не взял, игнорируя потемневшие от желания глаза, неторопливо прошелся по внутренней стороне бедра до бархатистой мошонки: та удобно легла в руку. Хэ Сюань мягко огладил яички, но, кажется, задел нежную кожу когтями. Не до крови, однако Ши Уду вскрикнул от неожиданности. – Прости, – Хэ Сюань тут же нашел пострадавшее место губами. – Я никогда не был с кем-то в истинном обличье, мне надо приноровиться. Лучше я спрячу когти. – Нет, не надо, – тут же возразил Ши Уду, хватая его за руку, и поднес его пальцы к губам, целуя там, где кожа соединяется с ногтевой пластиной. Ши Уду отпустил его руку, и Хэ Сюань пару раз провел по его напряженному естеству и затем направил себе в рот, мягко и плотно обхватывая губами и горлом. Ши Уду простонал громко и протяжно, руки бестолково шарили по волосам и плечам Хэ Сюаня, словно боясь обхватить. Хэ Сюань выпустил его изо рта и сказал, стараясь справиться с хрипотой: – Берись так, как тебе нравится. Я не задохнусь при всем желании. Хэ Сюань поцеловал его в живот рядом с сочащейся вершиной и затем, дождавшись судорожного вздоха, приник ртом к возбужденному стволу, изучая его губами и языком. Ши Уду запустил пальцы ему в волосы, расчесывая шелковистые после масел пряди, а затем невесомо, но не опасливо, как раньше, коснулся скулы и щеки. Хэ Сюань мотнул головой, ловя губами ладонь, а глазами его взгляд – и оторопел от неприкрытого, испепеляющего обожания. Он оставил еще один поцелуй на запястье, а затем, чтобы не развалиться ненароком на части, как тогда на берегу, положил его руку себе на макушку и вернулся к своему занятию, снова заглатывая его целиком и ублажая языком и горлом до разрядки. Ши Уду кончил с протяжным стоном и опустился к Хэ Сюаню на ослабевших ногах, обнимая за плечи и целуя. Хэ Сюань подумал, что, возможно, стоило поцеловать его с самого начала, а не сразу приниматься за откровенные ласки. – Я тоже хочу на тебя посмотреть, – сказал Ши Уду, отрываясь от его губ. – Вечно я раздет или почти раздет, а ты в полном облачении. Полным облачением нательные штаны и рубаху назвать было сложно, но Хэ Сюань кивнул. Самого-то его такой расклад вполне устраивал: он так привык всегда прятаться за немного чужое, но благовидное тело Мин И, что, разоблачаясь перед Ши Уду, чувствовал себя слишком открытым. Но, с другой стороны, и самому Ши Уду пришлось за эти месяцы затолкать подальше стыдливость: то он ходил перед ним в лохмотьях, то обнажал прижизненные раны… – Разве не ты раздевал и одевал меня сейчас? – спросил Хэ Сюань, стаскивая с себя рубаху. – Стал бы я пялиться при Искателе Цветов? Он и так меня взглядом испепелял. Ши Уду любопытно обшарил и ощупал его грудь и плечи, прошелся пальцами по ребрам, вызвав дрожь. Хэ Сюань отвел взгляд, но Ши Уду тут же поймал его лицо в ладони, шепча в губы: – Ты самый красивый, а-Сюань. Не прячься от меня. Хэ Сюань вспыхнул бы от смущения, будь он человеком. – Что ты такое говоришь… Ши Уду накрыл его через тонкую ткань нижних штанов, и Хэ Сюань зажмурился и впился зубами в нижнюю губу. – Приподнимись. – Ши Уду развязал тесемки и стянул с него белье, оставляя обнаженным, как он и хотел. – Сядь поудобнее, – попросил он, и, стоило Хэ Сюаню подвинуться ближе к изголовью, забрался к нему на колени, тут же завладев его вставшим органом. Ши Уду обхватил его пальцами и накрыл губы Хэ Сюаня, перед этим прошептав: – Только не кусай меня, когда тебе станет хорошо. Хэ Сюань от растерянности не сдержался и простонал ему в губы, жадно обшаривая ладонями талию и зад. Ши Уду сделал еще пару движений рукой и вдруг придвинулся к его уху: – Скажи, как мне доставить тебе удовольствие? Что угодно. Можешь даже вставить его в меня. Хэ Сюаню стало горячо от одной только этой формулировки. Он хотел коснуться его там еще когда вылизывал его янский стебель, но побоялся напугать. Но не вламываться же в нежную хризантему сейчас, когда его едва ли хватит на должную подготовку. Ши Уду просто сам не знает, что предлагает! – Тебе будет больно, если я войду в тебя прямо сейчас, – сказал Хэ Сюань, нащупывая подушечкой пальца местечко между ягодиц. – Ну и что, я вытерплю, – возразил Ши Уду, жмурясь от непривычных ощущений. – Не дури, – покачал головой Хэ Сюань. – Во время любви обоим должно быть хорошо. Позволь мне пока просто потереться о тебя, а потом я как следует тебя подготовлю, так что ты и вовсе не почувствуешь боли. Хэ Сюань обхватил его за талию, пересаживая вплотную к себе, так что навершием он проезжался ему между ягодиц, касаясь заднего отверстия, но не пытаясь протолкнуться внутрь. Ши Уду обвил его шею руками, двигаясь вверх-вниз, его собственный орган, тершийся о живот Хэ Сюаня, снова начал твердеть и подниматься. – Хочешь я сниму… с шеи? – прошептал Ши Уду совсем иным тоном, чем когда предлагал овладеть собой. В голосе сквозила неловкость. Хэ Сюань просто кивнул, сам охваченный смущением, граничащим со стыдом. Ши Уду выпрямился на пару мгновений, разматывая черные ленты, так что янский стебель Хэ Сюаня остался без источника трения. Хэ Сюань снова проник пальцами ему между ягодиц, стараясь не касаться кожи когтями, и ощупал мягко пульсирующие края. Ши Уду расправился с повязкой и бросил ее на пол, смотря на Хэ Сюаня с несвойственной ему неуверенностью. От его движений заколка, слабо державшая прическу, выпала, так что черные волосы рассыпались по плечам, укрывая их обоих. Губами Хэ Сюань тотчас припал к чуть выпуклому шраму, а Ши Уду вновь опустился вниз и застонал, выгнувшись в направляющих его руках Хэ Сюаня: неясно отчего, от давления на чувствительное местечко или от поцелуев, которыми Хэ Сюань покрывал его шею. Хэ Сюань кончил с коротким надломленным стоном, выплеснувшись ему на ягодицы, и затем помог Ши Уду рукой. Тот просто прохныкал что-то, уткнувшись ему между плечом и шеей. Хэ Сюань нашел тряпку, которую в самом начале взял из рук Ши Уду, и обтер себя и его. – Давай полежим, – попросил Ши Уду, не отнимая лица от его ключицы. – Даже не оденемся? – спросил Хэ Сюань, ложась горизонтально и помогая Ши Уду устроиться сверху. – Ведь Хуа Чэн наверняка вернется. – Чуть позже. Мы же с тобой не заснем. Услышим, как он идет. На какое-то время они замолчали. Хэ Сюань едва заметно поглаживал его по спине, и, убаюканный собственными равномерными движениями, вернулся мыслями в прошедший день. Сейчас Хэ Сюань и впрямь задавался вопросом, не случилось ли у него искажение ци. Почему все в тот момент казалось ему таким мрачным и безнадежным. Почему – и правда – он не пришел к Хуа Чэну, как тот это сделал сто двадцать лет назад. Уж если даже Искатель Цветов под Кровавым Дождем перешагнул через гордыню! – Эй, – позвал вдруг Ши Уду, немного приподнявший голову от груди Хэ Сюаня и взирающий на него с явным неодобрением, – что ты там опять себе выдумываешь с таким лицом? Опять вспоминаешь, где обронил вторую сережку? – Думаю, что и в монастырях при лекарских орденах встречаются радующие глаз экспонаты, – ответил Хэ Сюань. – Роль монастыря в моей жизни крайне мала, если не сказать ничтожна, – отрезал Ши Уду, но даже по тому, как он заканчивал фразу было понятно, что он и сам осознал, что погорячился, учитывая, что вознесся он благодаря познаниям в врачевании. – Может стать причиной твоей второй погибели, если будешь приставать к Хуа Чэну с иглами, – сказал Хэ Сюань. – Я говорю про суть лекарства и этого ордена. Да, я, вероятно, вознесся благодаря предположениям, которые сделал на основе их учений. Но я ничего оттуда не взял в последующую жизнь. Хэ Сюаня забавляла упорное неприятие им врачевания как достойного занятия для мужчины, но спорить с ним было бесполезно. – Признай, стащил-таки из монастырского сада пару спелых яблочек, – примирительно сказал Хэ Сюань, съезжая ладонью к маленьким упругим ягодицам. Ши Уду тут же приподнялся на локтях и возмущенно уставился на Хэ Сюаня. – Зачем ты так говоришь? – спросил он. – Я ничего ни у кого не крал. И там росли вишни! Хэ Сюань усилием воли заставил себя не расхохотаться. Значит, есть у братьев Ши что-то общее. Но Ши Уду, в отличие от Ши Цинсюаня, хотя бы прямые намеки понимает, раз заметил соседствующие циновки! – Глупая шутка, забудь, иди сюда, – он притянул к себе вскипевшего Ши Уду. Тот неохотно улегся обратно, медленно расслабляясь. Хэ Сюань зарылся пальцами ему в волосы, успокаивающе поглаживая. Когда напряжение ушло из его тела, Хэ Сюань спросил, переводя тему: – Помнишь, ты вернулся с травами и маслами, когда мы с Хуа Чэном разговаривали про то, что случилось очень давно? – Помню, – сказал Ши Уду. – Ты сказал, что тебе все понятно в этой истории. Ты просто задирал Искателя Цветов, ведь так? Ши Уду сложил руки на груди Хэ Сюаня и уперся в них подбородком. Он смотрел задумчиво и серьезно, хотя Хэ Сюань был уверен, что уж это бывший Повелитель Вод точно обернет в насмешку над Хуа Чэном. – Сто двадцать лет назад он пришел к тебе и попросил о двух вещах, в которых ты ему отказал. И Наследный Принц Сяньлэ был бы тебе благодарен… Уже и этого достаточно для относительно обоснованных предположений. Но дело еще в том, что я знаю, что случилось сто двадцать лет назад, и это сужает круг версий еще сильнее, – сказал Ши Уду и продолжил, заметив, что Хэ Сюань внимательно слушает: – Прошел слух, что падший небожитель в маске и с проклятой кангой на теле помогал заклинателям и был сильно ранен лютым зверем из Диюя, а затем в суматохе схватил чей-то криво нарисованный талисман перемещения и перенесся непонятно куда. Такой талисман и сильного заклинателя, да даже слабого небожителя, высушит досуха, а уж тяжело раненого и с проклятой кангой и вовсе прикончит и развеет по воздуху. Слух этот, судя по всему, шел из проверенного источника, и намекал на то, что несчастный – это Наследный Принц Сяньлэ. Ши Уду скривил губы и перекатился на спину, возобновляя свой рассказ: – Меня самого, как ты понимаешь, нечто подобное вряд ли заинтересовало бы, учитывая, что Его Высочества я до повторного вознесения не знал вовсе, да и слышал только что-то совсем незначительное, байки и слухи.  А запомнил я об этом, потому что тогда убедился в том, что генералы Наньян и Сюаньчжэнь не просто соперники. Вечером того дня, когда новость еще не прогремела, ко мне во дворец пришел Генерал Наньян обсудить один южный вопрос. Мы просидели с ним долго, но в какой-то момент на поиски Наньяна в мой дворец явился совершенно невменяемый Сюаньчжэнь. Уровень его ци был меньше обычного из-за нарушения обета: он был беспробудно пьян. Рыдал в голос, валился с ног, сносил мебель. Сквозь завывания рассказал о случившемся и наговорил еще кучу всего про свое предательство, вину и неблагодарность. Наньян тоже был разбит, но все же больше пытался привести в чувство Сюаньчжэня, чем изливать свое горе, а тот только цеплялся за него как утопающий. Наньян попросил позволить им остаться на ночь в моем дворце, чтобы не вести Сюаньчжэня по улице на глазах у поздних прохожих. Я не отказал, все же не каждый день видишь божество на четыреста лет тебя старше в полубезумном состоянии. Они переночевали в одной из гостевых спален, а утром Сюаньчжэнь проснулся с уровнем ци как у новичка-заклинателя и попросил отправить помощника в его дворец за травами, – Ши Уду кивнул на стоявший рядом с кроватью поднос. История была вовсе не предметом для сплетен, но Хэ Сюань не удержался: – И тогда ты понял, что они любовники? – Когда тогда? – Когда Сюаньчжэнь попросил трав, восстанавливающих ток ци. – Я понял, что они любовники, потому что Сюаньчжэнь вис на нем, как пьяная куртизанка, и пытался поцеловать в губы, а Наньян его успокаивал, шепча нежности, и затем на руках унес в спальню. – Понятно, – сказал Хэ Сюань. – Дальше ты знаешь. Небожители обыскали место столкновения с тварью и заметили, что несчастный обронил кулон. Кулон опознали как принадлежащий Инь Юю. Его Высочество Циин тогда забрал его себе, думая, что Инь Юй мертв, ведь тело его так и не нашли. Но это небожители… Судя по всему, Искатель Цветов справился с задачей намного лучше. – Так что, по-твоему, он попросил? – напомнил Хэ Сюань. – Если бы пришлось выбирать один вариант, было бы сложней. Думаю, он тоже поначалу поверил слухам, попытался найти раненого небожителя и не смог. Поверил, что того больше нет… – Ши Уду, до этого рассматривающий потолок, вдруг повернулся к Хэ Сюаню, и тот внезапно пожалел, что завел этот разговор. – Я думаю, он попросил себя убить. А когда ты отказал… заняться с ним любовью? Хэ Сюань отвел взгляд, чувствуя невероятный стыд за то, что обсуждает эту историю. – Когда я впервые встретил Вэньли, я ощутил что-то подобное, – сказал Ши Уду. – Я впервые за много лет нашел тебя в материальном мире, а не в собственных мыслях. И одновременно я с новой силой осознал, что тебя больше нет и никогда не будет. Переродившаяся душа – абсолютно другой человек с другой судьбой. Хэ Сюань потянул на себя стройное тело, и Ши Уду с радостью снова устроился на нем, принимаясь выводить круги у него на груди. Он и сам не знал, как у него вырвалось. – Я соврал ему, что видел запись Его Высочества в Книге Судеб и что ему прочат счастливую жизнь и новое вознесение. Хуа Чэн продолжил поиски и нашел полумертвого Инь Юя. Ши Уду поцеловал его туда, где у человека билось бы сердце. – За это, я думаю, тебе благодарен не только Наследный Принц Сяньлэ. – В вещах, что я передал Инь Юю, был серебряный кулон… – вспомнил Хэ Сюань. Ши Уду кивнул. – Это тот самый.