Тактическая передышка

      Кобб Вант сдержал слово. Маршал Мос Пелго молча отстегнул крепления и снял с себя поцарапанную, видавшую виды зелёную броню.       — Сделка есть сделка, мандалорец. — Сказал он, протягивая Дину тяжёлую кирасу. — Твой народ может спать спокойно. А мой город — тем более.       Дин кивнул. Он протянул руки в перемазанных слизью перчатках, чтобы забрать трофей. Когда вес бескара лёг ему на предплечья, колени Охотника предательски дрогнули. Адреналин, поддерживавший его во время боя и взрыва, начал стремительно покидать организм, оставляя после себя лишь зияющую, свинцовую усталость и тупую боль от ушибов.       Он сделал шаг к спидеру, но споткнулся, едва удержав равновесие.       — Эй, полегче, герой-желудочник. — Раздался рядом гнусавый голос.       Эйлин, демонстративно зажав нос двумя пальцами свободной руки, подошла ближе. Её лицо выражало абсолютное, нескрываемое отвращение, но второй рукой она решительно ухватилась за побитый реактивный ранец Бобы Фетта и потянула его на себя.       — Давай эту железяку сюда. И шлем давай. — Скомандовала она, морщась так, словно ей под нос сунули тухлую рыбу. — Ты сейчас рухнешь и сломаешь себе шею. А кто нас тогда с этой песчаной помойки повезёт? Я не умею водить твой корабль.       Ранец оказался неожиданно тяжёлым, и Эйлин крякнула, прогибаясь под весом мандалорского металла. Она брезгливо, двумя пальцами перехватила ремни, стараясь не касаться пятен зелёной кислоты, которые Дин успел перенести на трофейную броню.       Мандо не стал спорить. Он отдал ей шлем и ранец, молча наблюдая за тем, как она, шатаясь и кряхтя, тащит их к ржавому байку.       «Она даже дышать рядом со мной боится.» — Подумал Дин, чувствуя, как ноют отбитые рёбра под поддоспешником. — «Её тошнит от одного моего вида. И всё равно она забрала самую тяжёлую часть, потому что увидела, что я едва стою на ногах.»       Этот контраст между её вечным, паническим ворчанием и тихими, почти незаметными поступками продолжал поражать его.       Они загрузили трофеи и Грогу на спидер. Обратный путь до Мос-Эйсли прошёл в относительном молчании, если не считать того, что Эйлин всю дорогу пыталась сидеть так, чтобы между ней и спиной мандалорца оставалось хотя бы пару сантиметров спасительного пространства.       Горячий ветер пустыни сделал доброе дело — слизь крайт-дракона на броне Дина подсохла, превратившись в твёрдую, шелушащуюся зелёную корку. Но вот запах... Запах, казалось, только въелся глубже, приобретя стойкий аромат протухшего мяса и химикатов.       Когда ржавый спидер-байк, наконец, вполз в тень дока 3-5, навстречу им выбежала Пели Мотто. Женщина-механик радостно распахнула руки, но, не добежав до них трёх метров, резко затормозила, словно налетела на стену.       Её лицо исказила гримаса неподдельного ужаса. Она закрыла нос ладонью и закашлялась. Пит-дроиды, семенившие следом, жалобно запищали и бросились врассыпную, прячась за инструментами.       — Во имя всех песков Татуина! — Взвыла Пели, пятясь назад. — Мандо, во что вы вляпались?! От вас несёт так, будто вы спали в гниющей туше сарлакка!       Эйлин, с облегчением спрыгнувшая со спидера, сдёрнула с лица защитные очки и размотала пончо, жадно вдыхая прохладный воздух ангара.       — Скажите спасибо этому серебряному самоубийце! — Мстительно заявила девушка, указывая пальцем на тяжело слезающего с байка мандалорца. — Он решил, что принять ванну прямо внутри желудка гигантского червя-кайдзю — это лучшая тактическая уловка! Я теперь этот запах даже в открытом космосе чувствовать буду!       Пели осторожно, стараясь не дышать, подошла к спидеру и брезгливо двумя пальцами подхватила седельную сумку с Грогу. Малыш, к счастью, благоухал только пустынной пылью.       — Ну всё, мой сладкий, пойдём от этих вонючек. — Заворковала женщина-механик, унося ребёнка подальше от отца. — Твой папа окончательно сошёл с ума.       Дин молча отстегнул трофейную броню от седла. Усталость навалилась на него с новой силой. Каждое движение отзывалось тупой пульсирующей болью. Ему нужна была бакта, душ и долгий сон.       — Корабль готов? — Хрипло, сквозь искажения слизи на вокодере, спросил он.       — Заправлен и залатан! — Крикнула Пели из безопасного угла ангара. — Забирайте свой металлолом и проваливайте! И ради Силы, проветрите там всё, иначе я вызову санитарную службу!       Эйлин, всё ещё зажимая нос, подхватила с земли шлем и ранец Фетта.       — Идём, чудовище болотное. — Вздохнула она, кивнув в сторону открытой аппарели «Лезвия Бритвы». — Будем отмывать тебя и твою гордость. И я клянусь, если ты испачкаешь этой зелёной дрянью моё спальное место, я выкину тебя в шлюз!       Мандо не ответил. Он просто покорно побрёл за ней по трапу, понимая, что сейчас у него нет сил спорить даже с девчонкой-нянькой. В этот момент «Лезвие Бритвы» казалось ему самым желанным и прекрасным местом во всей галактике.       Тяжёлая аппарель «Лезвия Бритвы» с шипением поднялась, отсекая их от палящего зноя и пыли Татуина. Как только герметичные замки щёлкнули, система вентиляции корабля взвыла на максимальных оборотах, пытаясь справиться с густым, всепроникающим запахом желудочного сока крайт-дракона.       Дин Джарин сделал несколько нетвёрдых шагов по трюму и тяжело, со скрипом сервомоторов, опустился на край своей жёсткой койки. Он упёрся локтями в колени, опустив голову. Адреналиновый спад обрушился на него бетонной плитой. Каждая мышца горела огнём, а правое плечо пульсировало острой болью — там, где кислота всё-таки нашла уязвимый стык между пластинами бескара и прожгла ткань лётного костюма.       Грогу, почувствовав боль отца, тихонько заскулил и потянулся к нему своими маленькими трёхпалыми лапками, явно намереваясь использовать исцеляющую Силу.       — А ну-ка, мелочь, отставить. — Эйлин мягко, но решительно перехватила ребёнка поперёк живота и отнесла его к люльке. — Папа сейчас грязный, злой и радиоактивный. Сиди здесь и грызи свой шарик. Ему нужен механик, а не джедай.       Грогу недовольно надул щёки, но спорить не стал, послушно усевшись на матрас.       Эйлин развернулась, стянула с себя свою пыльную куртку, бросила её на ящик и подошла к встроенному шкафчику. Она порылась там пару секунд и извлекла белый металлический ящик стандартной имперской аптечки.       Мандо тем временем попытался самостоятельно расстегнуть ремни нагрудника, но его пальцы в перчатках, покрытых засохшей зелёной коркой, предательски дрожали и соскальзывали с застёжек. Он тихо, глухо выругался на мандалорском.       — Убери руки. — Безапелляционно скомандовала Эйлин, подходя к нему вплотную и ставя аптечку на пол.       Дин замер, подняв на неё шлем. Он ожидал очередного потока ворчания и жалоб на запах, но её лицо было непривычно серьёзным. Бледное от пережитого стресса, с разводами грязи и сажи, оно выражало лишь предельную сосредоточенность.       Она не стала ждать его разрешения. Её маленькие пальцы проворно подцепили заевший ремень на его правом наплечнике.       — Воняет, конечно, так, будто мы везём труп хатта в багажнике. — Привычно пробормотала она, морща нос, но в её голосе уже не было ни паники, ни истерики. Только тихая, деловитая усталость.       Застёжка щёлкнула. Эйлин аккуратно сняла тяжёлый бескаровый наплечник, стараясь не задеть обгоревшую ткань под ним, и с глухим стуком отложила его в сторону. Затем она так же осторожно расправилась с ремнями нагрудника, снимая с мандалорца верхнюю часть брони. Шлем она, разумеется, даже не попыталась тронуть.       Под бескаром ткань тёмно-серого костюма была пропитана потом и слизью, а на правом плече зияла уродливая, дымящаяся дыра, края которой покрылись волдырями химического ожога.       Эйлин тихонько ахнула, увидев рану. Она открыла аптечку, достала спрей с бактой и антисептические салфетки.       — Сейчас будет немного щипать. Потерпи, терминатор.       Дин Джарин сидел неподвижно, не сводя чёрного визора с её опущенного лица.       Он наблюдал за тем, как её пальцы — те самые пальцы, которые сегодня утром тряслись от страха перед поездкой на спидере — теперь с хирургической точностью и поразительной нежностью обрабатывают его ожог. Она продолжала бубнить себе под нос что-то про «зелёную жижу» и «испорченную одежду», но это была лишь защитная ширма. На деле же каждое её прикосновение было максимально осторожным, словно она боялась причинить ему лишнюю боль.       «Она видела, как меня проглотил монстр..» — Подумал Дин. В его груди, под свежей прохладой бакты, распускалось странное, давно забытое чувство. — «И она не сбежала. Она не отвернулась.»       Мандалорец привык к боли. Привык сам зашивать свои раны в холодном одиночестве трюма. Позволить кому-то другому прикоснуться к своим уязвимым местам, снять броню в чьём-то присутствии — это требовало уровня доверия, которого он не испытывал ни к кому. Но сейчас, глядя на её нахмуренные брови и покусанные губы, он поймал себя на мысли, что полностью, безоговорочно ей доверяет.       Ему не нужно было быть напряжённым. Ему не нужно было быть идеальным оружием. Рядом с ней он мог просто выдохнуть.       Эйлин наложила последнюю синтетическую повязку на ожог и закрепила её пластырем.       — Жить будешь. — Тихо сказала она, убирая баллончик с бактой обратно в ящик. — Синяки сами сойдут, а ожог затянется. Повезло, что эта дрянь не прожгла тебя насквозь.       Она хотела отойти, но Дин вдруг заговорил. Его голос через вокодер прозвучал хрипло, но удивительно мягко:       — Ты стреляла в крайт-дракона.       Эйлин замерла. Её руки с щелчком захлопнули крышку аптечки. Она не поднимала глаз, но Дин прекрасно видел, как краска стремительно заливает её щёки, пробиваясь даже сквозь слой татуинской пыли.       — Это... — Она нервно сглотнула и отвернулась, убирая аптечку в шкафчик, чтобы скрыть своё лицо. — Это была тактическая глупость. Временное помутнение рассудка. Перегрев на солнце.       Она развернулась, упёрла руки в бока и попыталась посмотреть на него своим фирменным возмущённым взглядом, но её глаза предательски блестели.       — Я просто хотела... отвлечь его, понятно? Чтобы у тебя было время! И вообще, забудь об этом! Больше я никогда так не сделаю! В следующий раз я буду махать помпонами из укрытия, как и обещала!       Дин смотрел на неё пару долгих секунд.       — Спасибо, Лина. — Просто сказал он.       Эйлин снова густо покраснела. Она махнула рукой, пробормотав что-то неразборчивое про «дурацких мандалорцев, которые лезут в пасть к червям», и поспешно бросилась к лестнице, ведущей в кабину, словно спасаясь бегством от этой внезапной, удушающей нежности.       Дин проводил её взглядом, чувствуя, как боль в плече понемногу отступает. Он позволил себе медленно, со стоном откинуться на койку. Впервые за очень долгое время он чувствовал себя не просто охотником, возвращающимся в пустое логово, а человеком, который вернулся домой. Бакта уже начала действовать, притупляя жжение в плече, а равномерный гул систем корабля действовал лучше любого снотворного.       Следующие полчаса из глубины трюма доносился шум бегущей воды, периодические приглушённые вскрики (когда система освежителя, по старой привычке, выдавала ледяную струю вместо тёплой) и шуршание одежды.       Наконец, дверь освежителя с шипением открылась.       Эйлин поднялась по лестнице в кабину. Она выглядела совершенно иначе. Волосы, влажные и наконец-то лишённые хрустящего песочного налёта, были небрежно собраны на затылке. На ней была чистая, пусть и такая же мешковатая, запасная футболка и штаны. Но главное — от неё больше не пахло пылью, страхом и кислотой. Она пахла дешёвым корабельным мылом с лёгким ароматом синтетической хвои.       Девушка с тяжёлым, невероятно довольным вздохом рухнула в кресло второго пилота.       Грогу, который до этого дремал в своей люльке, приоткрыл один глаз, довольно пискнул, почувствовав знакомый запах чистой няньки, и снова сладко засопел.       Эйлин вытянула затёкшие ноги, положив пятки прямо на край приборной панели (подальше от кнопок, наученная горьким опытом), и откинула голову на подголовник.       Дин молча сидел в соседнем кресле. «Лезвие Бритвы» плавно, с низким утробным гулом оторвалось от раскалённой поверхности Татуина. Сквозь обзорное стекло было видно, как бескрайние, ненавистные Эйлин жёлтые дюны стремительно отдаляются, превращаясь в мутный грязно-оранжевый шар на фоне чёрного космоса.       Как только корабль вышел на стабильную орбиту и Дин активировал автопилот, он снял перчатки, чтобы дать рукам отдохнуть, и сейчас просто смотрел на бесконечную россыпь звёзд за стеклом. В кабине царил полумрак, разбавляемый лишь мягким свечением приборов. Это была та самая идеальная, безопасная тишина, ради которой он и летал среди звёзд.       — Знаешь.. — Тихо произнесла Эйлин, не открывая глаз. На её лице блуждала блаженная, почти идиотская улыбка. — Я думала, что буду вытряхивать песок из ушей до конца своих дней. Мне казалось, что я сама стала одним большим барханом.       Она потянулась всем телом, чувствуя, как хрустнули позвонки.       — Но теперь... о, великая Сила, как же хорошо. Вода — это величайшее изобретение во вселенной. Сразу после гипердрайва и тех синих печенек, которые любит мелкий.       Мандо чуть повернул к ней шлем. В мягком синем свете звёзд её умиротворённое лицо выглядело совсем юным, лишённым той судорожной паники, которая преследовала её последние двое суток.       — Мы улетаем из этого сектора? — Спросила она, всё так же не открывая глаз.       — Да. — Коротко ответил Дин, пробегаясь пальцами по клавиатуре навигационного компьютера, прокладывая курс подальше от Внешнего Кольца. — Возвращаемся на основные торговые маршруты. Найдём спокойное место, чтобы починить броню и пополнить припасы.       Улыбка на губах Эйлин стала ещё шире. Она уютно свернулась в кресле, подтянув под себя одну ногу.       — Звучит просто идеально. Никаких пустынь. Никаких тускенов. И уж тем более, никаких ящериц-переростков, плюющихся кислотой. — Проворковала она, буквально растворяясь в ощущении комфорта и безопасности. — Всё. Самое страшное позади. Теперь нас ждёт только тихий, скучный, невероятно прекрасный полёт. Мы в абсолютной безопасности.       Она блаженно выдохнула и наконец-то позволила себе провалиться в долгожданную дрёму.       Дин Джарин смотрел на звёзды и мысленно с ней соглашался. Дракон мёртв, броня Фетта у него, Мелкий спит, а девчонка наконец-то замолчала. Идиллия.       И именно в этот момент, разрывая идеальную тишину кабины, на приборной панели раздался резкий, пронзительный и безостановочный красный писк радара.       ПИП-ПИП-ПИП!       Резкий, режущий слух звук системы раннего предупреждения разорвал идеальную тишину кабины. Красные аварийные огни вспыхнули на приборной панели, заливая умиротворённые лица Дина и Эйлин тревожным, пульсирующим багровым светом.       Эйлин подскочила в кресле так резко, что едва не ударилась головой о потолок. Сон слетел с неё мгновенно.       — Что?! Что опять?! Мы падаем?! Двигатель взорвался?! Ящерица воскресла?! — Завопила она, судорожно вцепляясь в подлокотники побелевшими пальцами.       Дин не ответил. Его руки молниеносно, повинуясь старым рефлексам, легли на штурвал, а взгляд прикипел к обзорному стеклу.       Пространство впереди исказилось. Из гиперпрыжка, оставляя за собой короткие затухающие световые шлейфы, вынырнули два изящных силуэта. Они заложили синхронный вираж и угрожающе близко пристроились по обе стороны от «Лезвия Бритвы», беря старый, потрёпанный транспортник в идеальные тактические «клещи».       Белые фюзеляжи с характерными оранжевыми полосами. Раскрытые в боевом положении крестокрылые плоскости. X-Wing'и. Гордость флота Новой Республики.       Динамик рации ожил, издав короткий треск статики, а затем кабину заполнил строгий, официальный и хорошо поставленный голос:       — Неопознанный корабль класса «Ганшип», говорит патруль Новой Республики. Ваш транспондер отключён, а векторы полёта нарушают правила сектора. Немедленно сбросьте скорость, активируйте опознавательный маячок и приготовьтесь к передаче идентификационных кодов.       Эйлин уставилась на изящные истребители за стеклом. Её расширенные от первобытного ужаса глаза медленно вернулись в нормальное состояние. Паника на её лице сменилась недоверием, а затем — абсолютно искренней, лучезарной радостью.       Она с шумом выдохнула, откидываясь на спинку кресла и прижимая руки к груди.       — О, слава Силе! — В её голосе звучало такое облегчение, словно она только что выиграла в сабакк целую планету. — Космическая полиция! Ты видишь, Мандо? Это же Новая Республика! Закон и порядок!       Она даже подалась вперёд, радостно помахав рукой пилоту ближайшего X-Wing'а через стекло кабины.       — Наконец-то нормальные, цивилизованные люди, а не контрабандисты, мародёры или рычащие монстры в бинтах! — Счастливо щебетала она, поворачиваясь к мандалорцу. — Всё, мы спасены! Они нас проводят до безопасного порта! Можно расслабиться!       Дин Джарин смотрел на истребители совершенно иначе. Его челюсти под шлемом плотно сжались.       Вместо того чтобы активировать канал связи и дружелюбно поприветствовать патруль, он резко щёлкнул рядом тумблеров. В кабине басовито загудело — корабельные дефлекторные щиты перешли в боевой режим, а гипердвигатель начал экстренную, форсированную перезагрузку.       — Отключи питание маячка на своей панели. И пристегнись. — Мрачно, с ледяной металлической холодностью скомандовал мандалорец, перехватывая штурвал поудобнее.       Улыбка медленно, мучительно сползла с чистого лица Эйлин. Она перевела растерянный взгляд с мигающих боевых индикаторов на непроницаемый чёрный визор Охотника.       — В смысле «отключи»? В смысле «пристегнись»? — Её голос дрогнул и предательски пискнул. — Мандо, это же полиция! Хорошие парни! Зачем нам от них прятаться? Ты же просто охотник за головами, у тебя лицензия!       — Потому что нам нельзя попадаться на глаза властям. — Коротко отрезал Дин, переводя всю мощность реактора на маршевые двигатели, готовясь к манёвру уклонения. — Я вытащил заключённого из их тюремного транспорта. Мы в федеральном розыске.       В кабине повисла звенящая, тяжёлая тишина. Только рация продолжала монотонно требовать идентификации, да тихонько посапывал в своей люльке Грогу, не подозревающий о новой катастрофе.       Эйлин медленно подняла обе руки и в абсолютном, чистом, кристально ясном отчаянии схватилась за голову. Её мечты о спокойном полёте, тишине и отдыхе только что разлетелись в пыль.       — ДА ВЫ ИЗДЕВАЕТЕСЬ?! — Истерично завопила она на всю кабину, пока «Лезвие Бритвы» резко бросало в крутой вираж.