The Secrets We Kept

Спорткомплекс «Кентавров» Совещание — Итак, коллеги, — объявляет тренер Моррисон, — в январе начинается тренировочный лагерь. Две недели в горах. Силовые, кардио, тимбилдинг. Уезжаем второго числа, возвращаемся восемнадцатого. Илья сидит в конце конференц-зала, слушая вполуха. Две недели за городом. Интенсивные тренировки. Никаких отвлекающих факторов. Отлично. Ему давно пора уделить хоккею больше внимания. Давно пора прекратить думать лишь о… — Для тех, кто у нас семейный, — продолжает Моррисон, — отдельно скажу: можно взять членов семьи с собой. Несколько человек уже внесли в списки своих жён и детей. Если надо организовать присмотр за детьми, обговорим это отдельно. Илья включается. Можно поехать с семьёй. Получается… Он бросает взгляд в другой конец комнаты. Шейн сидит с остальными тренерами, сохраняя нейтральное выражение лица. Но Илье оно знакомо — переводится как «у меня есть проблема, которую надо срочно решить». Присмотр за детьми, понимает Илья. Ему нужен кто-то, кто смог бы присмотреть за Лили, пока они будут в лагере.

⨳

Спустя три дня Илья бегает на дорожке, когда слышит голос Шейна, доносящийся из тренерской комнаты неподалёку. — Я знаю, что сообщаю об этом в последний момент. Мои родители уехали в Ванкувер. Наша няня не сможет провести с ней целых две недели. Я пытаюсь найти… Пауза. — Взять её с собой? — не нужно даже смотреть на Шейна, достаточно услышать его голос, чтобы понять, насколько тот стрессует от разговора. — В тренировочный лагерь? Это не… У меня нет никого, кто бы присмотрел за ней, пока я работаю… Ещё одна пауза. — Вы уверены? Я не хочу, чтобы ко мне было особое отношение, только потому что… Ладно. Хорошо, я услышал вас. Я правда ценю это. Илья замедляет дорожку. Пытается осознать услышанное. Лили поедет в тренировочный лагерь. На две недели. Вместе со всей командой. Шестнадцать дней чистого, неразбавленного стресса для Шейна, которому одновременно придётся работать и пытаться как-то следить за ребёнком. Пульс Ильи ускоряется, и это мало связано с бегом.

⨳

Первый день тренировочного лагеря Комплекс находится в горах, в двух часах езды от Оттавы. Красивое место. Уединённое. С великолепно оснащённым спортзалом и тренировочными помещениями. И да, более чем подходящий для отдыха с семьёй. Дейвис приехал с женой и двумя младшими детьми. Другой игрок — Хендерсон — взял с собой свою девушку и её ребёнка. Здесь есть игровая зона. Детская площадка на улице. Менеджмент чётко дал понять, что совершенно не против, чтобы сотрудники приезжали семьями. Илья… впечатлён. В Бостоне такого никогда бы не случилось. «Рейдерс» — это, прежде всего, бизнес. Там не было места ничему личному. Тренер Моррисон в самом деле выглядит радостным, здороваясь с семьями своих подопечных. Говорит о «командном духе» и что надо «помнить, ради чего мы играем в хоккей». Мило. Нет, правда. И вот тогда Илья замечает их. Шейн входит вместе с Лили, которая, как коала, повисла на его боку. На другом плече — огромная спортивная сумка. Они только приехали, а Шейн уже выглядит измождённым. Лили замечает детскую площадку во дворе и тут же преисполняется энтузиазмом: — Пап! Можно пойти поиграть? — Как только мы закончим с размещением, ладно? — Ладно, — она нетерпеливо ёрзает. Шейн ловит взгляд Ильи. Кивает ему. Никаких лишних движений. Сама вежливость. Илья кивает в ответ. Две недели, думает про себя. Я смогу продержаться две недели.

⨳

Расписание беспощадное. По утрам кардио, силовые тренировки во второй половине дня, между ними — разные командные упражнения. Шейн оставляет Лили сидеть в углу в спортзале во время тренировок. С собой у неё всегда книжки, игрушки, планшет с наушниками. Она ведёт себя подозрительно спокойно для трёхлетнего ребёнка. Илья не может не наблюдать за тем, как Шейн то и дело проверяет дочь взглядом — даже во время выполнения упражнений. Замечает напряжение в чужой осанке. То, как Шейн отвлекается каждые пять минут. Во время перерыва Илья машет Лили. Она машет ему в ответ, расплываясь в широкой улыбке: — Мистер Илья! Это замечают его товарищи по команде. — Ты знаком с дочкой Холландера? — спрашивает Дейвис. — Да. Мы виделись на семейном дне. — Милая девочка. Холландер справляется? Должно быть, сложно присматривать за ребёнком, когда тебе надо тренировать целую команду взрослых лбов. Илья переводит взгляд. Шейн сидит на корточках рядом с Лили, помогая той разобраться с чем-то. Крайне терпелив, несмотря на то, что перерыв между подходами короткий, а он к тому же потный и уставший. — Холландер отлично справляется, — отвечает Илья. Но он видит это внутреннее напряжение. На третий день Лили начинает общаться не только с ними, но и с остальными членами команды и их жёнами, чувствуя себя всё увереннее в их окружении. Девушка Хендерсона тоже приводит своего ребёнка, чтобы они поиграли вместе. А жена Дейвиса порой приглядывает не только за своими двумя, но и за Лили. В лагере царит тёплая, поддерживающая атмосфера. И это работает. По крайней мере, Илья замечает, как Шейн потихоньку расслабляется.

⨳

На четвёртый день по окончании заминки Илья идёт в лобби. Там на скамейке сидит Лили, пинает воздух ногами, выглядя очевидно заскучавшей. Шейн, по всей видимости, застрял на тренерском совещании. И вернётся не скоро. Илья подходит к ней. — Привет, малышка. — Мистер Илья! — она моментально приободряется. — Тебе весело? — Мне — да. А тебе? — Мне очень-очень скучно. У меня уже даже раскраски закончились! Илья присаживается рядом. — Вот беда. И что же нам теперь делать? Она окидывает его серьёзным взглядом. — А ты можешь почитать мне? — Но у меня с собой ничего нет. — У меня есть! — она копается в рюкзаке. Достаёт три книжки с картинками. — Выбирай! Илья смотрит на книги, потом — на озарившееся надеждой лицо Лили. — Окей. Давай… вот эту. Выбор оказывается так себе — это книга про принцессу и дракона, полная бессмыслица, — но Лили в восторге. Особенно её веселит, как Илья изображает дракона. — Ты такой смешной, мистер Илья! Он снова делает драконий голос. Она заливается смехом. И Илья снова чувствует это — то, как тянет в груди. Желанием. Желанием и впредь радоваться тому, как он смешит её. Как она доверяет ему. Как… нуждается в нём? Вот чего я хочу, думает он. Вот чего я всегда хотел.

⨳

Это становится их маленькой традицией. После тренировки Илья находит Лили. Читает ей, или они вместе играют, или просто болтают. Шейн позволяет. По крайней мере — не препятствует. Иногда наблюдая за ними издалека с нечитаемым выражением. Их взаимодействие также не остаётся без внимания со стороны других игроков. — У Розанова новый лучший друг, — дразнит его кто-то в раздевалке. — Она милашка, — пожимает Илья плечами. — С каких пор тебе интересно общаться с детьми? Думал, тебе больше… — Одно другому не мешает, — спокойно отвечает Илья. — С детьми всё просто. Они как глоток свежего воздуха. — Справедливо. К тому же она и правда милашка. — Ты отлично ладишь с ней, чувак, — подключается к разговору Дейвис. — Прям талант! У тебя есть племянники в России? — Да, — из голоса Ильи испаряется вся лёгкость. — У меня есть племянница. Но я уже давно с ней не виделся. — Ох, прости, я не хотел… — Всё в порядке, — успокаивает его Илья и меняет тему.

⨳

Девятый день лагеря Вечер После ужина Илья снова читает Лили книжку. Про медведя, который не может спать. Она свернулась у него под боком, подсыпая на ходу. — Мистер Илья? — Да? — Было бы здорово, будь вы с папой друзьями. Сердце пропускает удар. — О чём ты? — У моего папы совсем нет друзей. Бабуля говорит, что он слишком много работает. Но ты — классный! Ты стал бы ему хорошим другом. Илья без понятия, что на это можно ответить. — Я… Я бы тоже хотел быть ему другом, малышка. — Тогда почему вы ещё не друзья? Потому что я влюблён в него. Потому что он предал меня. Потому что он ненавидит меня, и я не знаю, как это исправить. — Это сложно, — вот и весь ответ, который даёт Илья. — Взрослые всегда так говорят, — Лили зевает. — А я думаю, это совсем не сложно. Ты классный. Папа тоже классный. Вы должны подружиться. Если бы всё было так просто. Глаза у Лили закрываются сами собой. Она засыпает, уткнувшись ему в бок. Илья поднимает взгляд. Шейн стоит в дверях и наблюдает за ними. И как долго он там находится? — Она устала, — говорит Илья тихо, чтобы не разбудить её. Шейн кивает. Подходит к ним. — Я заберу её. — Всё в порядке. Я могу… Я могу отнести её в номер? Шейн колеблется. Пока наконец не роняет: — 304. Илья осторожно берёт Лили на руки. Она, не просыпаясь, утыкается щекой ему в плечо. Шейн открывает номер. Номер маленький — двуспальная кровать и кроватка для Лили. Илья бережно укладывает её. Шейн накрывает одеялом, рядом оставляет плюшевого кролика. Они оба молчат, чтобы не разбудить её ненароком. Когда они выходят в коридор, Шейн тихо прикрывает за ними дверь. — Спасибо, — начинает он, — что проводишь с ней время. — Для меня это не проблема. Она хороший ребёнок. — Ты ей нравишься. — Мне она тоже нравится. Они замолкают. Илье пора идти к себе. Нужно соблюдать дистанцию. Но вместо этого он говорит: — Если ты хочешь… Если тебе иногда нужен свободный вечер. Сходить куда-нибудь… не знаю там. Я могу присмотреть за ней, чтобы освободить тебе вечер. Он говорит это, не подразумевая ничего такого. Просто предложение помощи, которое в этот раз не связано с деньгами. Но заставшее выражение на лице Шейна говорит о том, что что-то пошло не так. Взгляд у него леденеет. — Сходить куда-нибудь? — вторит Шейн. — Ты имеешь в виду… — Я имею в виду, если тебе нужно время, чтобы побыть одному или чтобы встретиться с… друзьями. — Я понял. Сходить куда-нибудь, — в голосе Шейна отчётливо слышна сталь. — Так ты думаешь — мне этого не хватает? Пойти потрахаться с кем-то? Илья заторможенно моргает. — Чего? Нет, я… — Мне не нужно, чтобы ты сидел с моим ребёнком, пока я хожу на свиданки, Розанов. Это твоя прерогатива, не моя. — Я такого не говорил. — Ты намекнул на это. — Я ни на что не намекал, — Илья замолкает, делает глубокий вдох. — Я предложил тебе помочь. Вот и всё. Чтобы ты мог… Я не знаю, просто поспать. Почитать книгу. Отдохнуть… что угодно. — И с чего бы тебе заниматься такой благотворительностью? — С того, что ты устал! Потому что ты работаешь, тренируешь и одновременно следишь за ребёнком. Без перерыва. Потому что я… — он обрывает себя на полуслове. — Потому что ты? — Забей, — сквозь зубы произносит Илья. — Нет. Скажи что хотел. Потому что? — Потому что я волнуюсь, окей? Потому что я волнуюсь за Лили, я волнуюсь за… — он снова замолкает не в силах закончить предложение. Шейн просто молча смотрит на него. — Раньше ты не был таким… подозрительным, — в отчаянии роняет Илья. — Не пытался в каждой фразе усмотреть двойное дно. — Раньше у меня не было дочери, за которую я несу ответственность. — Я понимаю! И я предлагаю тебе помочь с твоей дочерью, а не пытаюсь разлучить вас. — Мне не нужна твоя помощь! — Нужна! Ты выглядишь абсолютно измождённым, но продолжаешь упрямиться, и знаешь что? — Илья сдаётся, поднимая руки перед собой: — Тебе реально нужно пойти потрахаться. Может, тогда ты перестанешь так… — он берёт паузу, чтобы отыскать подходящее английское слово, — напрягаться! Шейн краснеет. — Прости, что ты сейчас сказал? — Ты слышал, — теперь злится и Илья. Профессиональная дистанция между ними тает на глазах. — Возможно, тебе стоит найти себе кого-то на одну ночь. Тогда ты перестанешь вести себя… так. — Да пошёл ты, Розанов. — А вот и настоящий Холландер, — Илья ядовито улыбается. — Приятно знать, что он всё ещё существует где-то там… под слоем льда. — Свали отсюда. — С удовольствием. Илья поворачивается и уходит, как было сказано. Идёт в свой номер. Хорошенько хлопает дверью. Садится на кровать и падает лицом в раскрытые ладони. Тебе реально нужно пойти потрахаться. Он правда так и сказал? Он был в растерянности. Потому что Шейн опять не принял его помощь. Потому что каждый раз, когда Илья пытается стать к нему ближе, Шейн снова и снова отталкивает его. Потому что Шейн параллельно спал с кем-то три года назад — и это до сих пор делает Илье больно. Потому что Илья — мелочный и ревнивый, раз не может пережить это. Ты такой идиот, Илья, думает он. Он ложится на кровать, пялится в потолок и думает, как они вообще докатились до такого. Как что-то — что некогда было простым, понятным и приятным — превратилось в минное поле сплошь из неразрешённых недопониманий и уязвлённых чувств? Он думает о том, что́ сегодня сказала Лили. Вы должны подружиться. Если бы, думает Илья. Если бы.