Мы канем в неизвестность

      Лань Ванцзи медленно открыл глаза.       Сначала он увидел лишь мутное пятно света. Потом — расплывающиеся тени. И только спустя долгие мучительные мгновения различил потолок: деревянные балки, местами потемневшие от времени.       Он долго смотрел вверх, не моргая. Сознание плавало между сном и явью.       «Где я?..»       Память накрыла волной.       Межмирье.       Неужели всё, виденное в храме, было лишь сном, и ему вновь предстоит долгий путь?       А где Цзян Ваньинь? Почему он не чувствовал его тепла рядом? Сердце болезненно сжалось. Паника ледяной иглой воткнулась в грудь.       Он резко сел, и всё тело пронзила боль. Не просто боль — будто тысячи раскалённых стрел одновременно вонзились в каждую мышцу, в каждую кость, вырывая из груди сдавленный стон. Перед глазами потемнело, в ушах раздался противный звон. Казалось, тело сейчас просто разорвёт. Он не выдержал и рухнул обратно на постель. От новой волны боли почти помутилось сознание.       Инстинктивно Лань Ванцзи потянулся к духовным силам — к тому, что всегда помогало пережить раны и истощение.       И те… откликнулись, потекли по духовным каналам привычным тёплым потоком.       От неожиданности он затаил дыхание. На мгновение его охватил отчаянный восторг, тут же сменившийся удивлением: в межмирье сил не было. Так откуда?..       Переждав приступ, Лань Ванцзи огляделся. Первое, что бросилось в глаза — ровные ряды бутыльков, сосудов, коробочек, пучки трав на полках. Вот, запах чего так бил в нос. Лекарства. Похоже, он в домике лекаря.       На соседней кровати лежал Цзян Ваньинь. Весь перемотанный, он больше походил на мумию. Впрочем, и на Лань Ванцзи повязок было едва ли меньше.       — Цзян Чэн... — проговорил он пересохшими губами и с великим трудом потянулся к своему спутнику.       Слабое тело подвело. Он рухнул с кровати, как бесполезный мешок с костями, и от боли, взрывом охватившей каждую клеточку, едва удержался в сознании. Дыхание спёрло, перед глазами мелькали пятна, но Лань Ванцзи стиснул зубы и заставил себя подползти к кровати. Каждое движение отдавалось огнём в теле, словно его ломали прямо сейчас.       Наконец, он дотянулся. Коснулся мертвенно холодной руки Цзян Ваньиня. Тот никак не откликнулся, пульс его был слабый, в нём едва теплилась жизнь.       — Я не могу потерять тебя, — прошептал Лань Ванцзи, сжимая его ладонь в своей. — Пожалуйста, вернись.       Но Цзян Ваньинь не возвращался. Будто не хотел оставлять тот мир, того Вэй Усяня.              Дверь распахнулась. В домик вернулся лекарь. Изумлённо ахнул и кинулся к лежащему на полу пациенту. В домике закипела бурная деятельность. Лань Ванцзи уложили обратно в кровать, но он всё рвался и тянулся к Цзян Ваньиню, наотрез отказывался успокоиться, чувствуя, как внутри всё рушится. В очередной раз. Он вынудил лекарей сдвинуть их кровати, чтобы хотя бы взять спутника за руку и не отпускать.       — Своим упрямством вы ему ничем не поможете, — строго сказал лекарь. — А вот если отдохнёте, ещё может быть. Глава Цзян пострадал сильнее вас, ему понадобится больше времени, чтобы прийти в себя.       Но чужие слова терялись, не доходя до Лань Ванцзи. Он мог думать только о том, что тот никогда не придёт в себя. Просто потому что не захочет. И это приводило в отчаяние.       — Пожалуйста, вернись, пожалуйста, живи, — бормотал он, сжимая в своей руке безжизненную руку Цзян Ваньиня. — Пожалуйста, не... не сдавайся… Ты мне нужен.       Но тот не приходил в себя день. Другой. Третий. Лишь слабо дышал, сердце медленно и с перебоями стучало в груди, конечности были холодны. Всё это время Лань Ванцзи старательно лечили и не оставляли попыток оторвать его от постели того, кто стал ему так дорог. Но он был глух к их мольбам так же, как Цзян Ваньинь был глух к его собственным.