На расстоянии поцелуя

— Дорогой, ты будешь лимонад? — Было бы здорово, Тони, спасибо! Я беру в руки холодный стакан с напитком, пахнущим мятой. Лимонад Тони, отца Минса, это нечто. В принципе, как и всё, что из-под его руки выходит. Тони готовит лучшие блюда, Тони рисует лучшие картины, Тони безупречно играет на клавишных инструментах, Тони в совершенстве владеет искусством непринуждённой беседы. Тони — омега старой закалки, и я уверен, он ещё и симулирует с непревзойдённой грацией. — Как поживает твоя матушка? — Тони садится напротив и грациозно закидывает ногу на ногу. В отличие от таких прогрессивных омег, как я, он носит каблуки и ярко красится. В целом, ему даже идёт, но, на мой взгляд, это выглядит уж слишком старомодно. — Чудесно, — отвечаю, причмокивая лимонадом. — Поправляет здоровье, ругается на нас с отцом. — Я очень рад, — искренне улыбается он. За что я люблю Тони, так это то, что при всей своей ебанутости и зацикленности на «правильном воспитании», Тони никогда не лезет со своими правилами в чужой монастырь. Ему до лампочки, что меня, омегу, отселили в отдельную квартиру и что я хожу таскать железо, для него я — продукт совсем другой вселенной, и я никогда не чувствовал неодобрения в свою сторону. Оно, конечно, могло существовать, но уж слишком хорошо скрытым, что также вызывает моё уважение. — А как Ваши дела? Мне очень неловко, что пришлось зайти так рано, но кое-кто... — тут я лукаво ухмыляюсь, — очень не хотел ехать на такси. Есть два интересных факта о Минсе. Первое: ему запрещено водить машину. Второе: они так и не помирились с Башиком. Исходя из двух этих неприятных обстоятельств, забирать приятеля на нашу пляжную вечеринку с утра пораньше приходится мне. — Ой, да завали..! — доносится с лестницы. — Минстор Оливер Коултон! — хмурится Тони. — Не выражайся в этом доме! Злобно хихикаю в лимонад. — Прости, пап! Хлопает дверь. Минс скрылся в ванной. — У нас всё отлично. Джон, правда, обмолвился, что акции резко упали... — Тони смотрит на меня с интересом: я часто становлюсь для него источником информации, которую умалчивает консервативный муж. Я вот считаю, что Тони бы, с его природной хитростью и стойкостью, справился с работой куда лучше самодура Джона, но кто будет меня слушать? — Так и есть, — подтверждаю, прихватывая вкуснейшее имбирное печенье. В этот раз с лимонным привкусом. Похоже, что Тони наткнулся на распродажу цитрусовых. — Это из-за того, что Джон в этом году сменил команду рекламщиков. Они не очень поняли дух компании. Думаю, Джон будет снова их менять. — Да, муж что-то говорил об этом... — Так хорошо? — нас прерывает свалившийся сверху Минс. Придурок вертится перед нами, демонстрируя короткие шортики. — Вульгарщина! — заявляет Тони, морща носик. — Ты похож на колхоз-модель восьмидесятых, — не одобряю я. — Ты просто боишься, что твой шах переключит своё внимание на меня, — смеётся Минс, наливая себе кофе, и тут же убегает наверх. Менять очередной наряд. — Так это правда? — спрашивает Тони. — Ты общаешься с наследником Сидат? Я бы возмутился этому вопросу, если бы его задал кто-то другой, кроме моих друзей или отца. Или Тони. Как ни странно, ему можно доверять. Даже при условии того, что он близко общается с моей маман. Это странно, но, в то время как моя мама благоволит Минсу больше, чем мне, потому что он кажется максимально идеальным омегой по её представлениям, родитель Минса благоволит ко мне (не больше, чем к собственному сыну, но всё же). Почему? Чёрт его знает, но это вполне взаимно. — Ага, — киваю, пережёвывая очередное печенье. — Только не говорите моей маме. — Это тайна? — улыбается Тони. Да так улыбается, что в моей голове невольно проскальзывает мысль, а не он ли научил сына тому, как правильно развлекаться, оставаясь идеальной картинкой покорного благопристойного омеги внешне. — Нет, но... Амин мне нравится. Знаете... по-настоящему нравится. А мама начнёт приплетать деньги, выгоду... в общем, опошлять наши отношения в моих глазах. — Понимаю, — кивает Тони. — Я не стану рассказывать. Но тебе всё равно придётся рано или поздно. Если вы действительно нравитесь друг другу, когда-то придётся улаживать денежные вопросы ваших семей. Я краснею, понимая, на что он намекает. — Слишком рано думать о таком... — бормочу, мелко откусывая от, наверное, десятого по счёту печенья. — Милый, — Тони кладёт ладонь на мою руку и проникновенно смотрит в глаза, — а он тоже так считает? Я краснею ещё больше. О том, что Амин мог бы думать о том, чтобы породниться со мной так скоро... Он же не может о таком думать? Мы ведь оба ещё так молоды! И... и виделись-то всего два раза! Я открываю рот, чтобы ответить, но тут снова вихрем врывается Минс. — А так? Теперь на нём нормальные шорты, в которых и позагорать можно, и в волейбол попрыгать, и для соц сетей пощёлкаться. — Стильно, — комментирую я. — Достойно, — кивает Тони. Минс чуть ли не прыгает от предвкушения. — Он красивый? Я пристёгиваюсь и поворачиваю ключ. — А ты погугли. — Ухмыляюсь, поправляя зеркало. Оно и так настроено идеально, но я сегодня совершаю слишком много бессмысленных действий. Если честно, я немного нервничаю. Даже больше, чем когда встречал Амина в аэропорту. Потому что одно дело — общаться тет-а-тет, а знакомить с друзьями — уже совсем другое. — Не хочу гуглить. — Минс в зеркале поправляет светлые прядки. — Как тебе его брат? — Большой, — хмыкаю я, выезжая с территории Коултонов. — Похож на типичного бабника, но я могу ошибаться. Ты взял крем? — Ага. Думаешь, он намажет меня? — Кто? — Его брат. — Чтобы какой-то мужлан лапал мою любимую омежку? Ну уж нет! Я тебя намажу, а они пусть слюни роняют. Минс выглядит слишком довольным. — Главное, чтобы Башик не уронил. — С чего бы ему? — Смотрю на друга через зеркало заднего вида. Он пожимает плечами. — Башик — единственный альфа на потоке, которого я ещё не трахнул. — Ты дебил? — злюсь я. — Опять на те же грабли? — Да ладно тебе! — Минс вздыхает. — Наши отношения и так уже дали трещину! Можно же извлечь из этого какую-то выгоду. — Ага. — Я зло выворачиваю на трассу. — А можно эту трещину залечить. У тебя что, друзей много? — И как я должен её лечить, если он не намерен мне помогать? — рычит Минс, с грохотом захлопывая козырёк с зеркальцем. — Ты видел, как он со мной разговаривал, когда мы помогали тебе с переездом. — И ты не придумал ничего лучше, кроме как переспать с ним. — Да блять. Мы молчим. Недавно вставшее солнце красиво играет по кромке моря, когда я выруливаю на дорогу к городу. Я встал довольно рано, чтобы забрать Минса, но чувствую, что не зря. Ему, как минимум, нужно выговориться. — Не верю, что ты серьёзно, — говорю я. И поясняю, видя его недоумевающее выражение лица: — Про секс с Башиком. Потому что это сделает всё только хуже. Вы были друзьями несколько лет и ссорились миллион раз. Если ты хочешь закончить эту дружбу, просто отдались. Но незачем рушить оставшиеся хорошие чувства друг к другу. — Это просто секс... — Нет, это не просто секс, и ты это знаешь. Ты хочешь воспользоваться им. Отомстить ему за то, что он на тебя обижен. Не без причины, заметь. — А что ты предлагаешь? — Предлагаю взять яйца в кулак и вести себя, как взрослый, а не как тупой похотливый школьник. Поговори с ним. — Он меня пошлёт. — Скорее всего. Но это даст ему повод тебя уважать. Я знаю Башика дольше, чем вы все. Он отходчив. Но его прощение нужно заслужить. Минс громко вздыхает, укладывая лицо в ладони. — Почему общаться так тяжело... Я ухмыляюсь, потому что понимаю его. Минс легко лавирует в горизонтальной плоскости. Он знает, как соблазнить, как удержать, как привлечь. Но когда дело доходит до более серьёзных отношений, дружбы или любви, он туп, как пробка. Виной тому пансион или же что-то ещё, я не знаю, но ему определённо придётся учиться близкому общению с людьми. Рано или поздно. — Знаешь... — продолжает Минс, устало откинувшись на сидении. — Я уверен, что не будь тебя, и Гордей с Башиком бы меня никогда не приняли. Мы с ними дружим, потому что я дружу с тобой. Если ты уедешь к своему шаху, я останусь совсем один. — Не говори так... — вырывается у меня на автомате прежде, чем я с тоской осознаю, что это правда. Минс — больше мой друг, чем Гордея или Башика. Минс — моё омежье пристанище, человек, с которым я могу обсудить альф, моду, протекание жопы... но, по сути, я больше парень, чем омега. Мне нравится бизнес. Мне нравятся машины и спорт. Мне нравится всё то, что любят Гордей и Башик. Изначально ценность Минса заключалась в возможности обсудить с ним то, что мало касается этих двоих: секс с узлом и цикл. Конечно, у нас есть и другие общие интересы. Но... Я вздыхаю. — Поехали возьмём по кофе. — Мы разве не должны забрать Амина? — Амин может немного подождать. А у нас с тобой редко выходит побыть только вдвоём. Минс покупает нам кофе с булками в магазинчике на заправке, пока я добираю полный бак, а потом я паркуюсь у обрыва неподалёку, и мы садимся на капот, наблюдая, как встаёт солнце над ярким до невозможности морем. Минс задумчиво жуёт огромный круассан с начинкой из шоколадной пасты и присыпкой с сахарной пудрой, которая остаётся у него на верхней губе, а я кусаю маленький творожный маффин с черникой. — Тони же тебя не прибъёт за этот королевский круассан? — А мы ему не расскажем, — хмыкает Минс. — Как же здесь хорошо... Спасибо, Эмиль. — Он поворачивается ко мне лицом, на котором играют солнечные блики, красивый и тонкий, как вьюнок, скользящий по изгороди. Мне приходится воззвать ко всем воспоминаниям об Амине, чтобы не поцеловать его в этот момент. Для меня странно не чмокнуть Амина при встрече, но на нас смотрит его брат, награждающий меня лучезарной улыбкой и ещё более лучезарной — Минса. Мы лишь ненадолго сцепляем наши пальцы и смотрим друг на друга пару мгновений, пока это не станет неловким для Умида с Минсом, а затем мягко расцепляемся, скользя кожа по коже. Лёгкое прикосновение к моей руке заставляет в подробностях вспомнить вчерашнее, и я, кажется, розовею, потому что Минс как-то уж слишком понимающе смотрит на меня. Разве это не глупо, что после всех моих партнёров именно Амин, который даже не пытается заняться со мною сексом, своими действиями заставляет меня смущаться и трепетать? То, что он делает со мной, кажется куда более откровенным, развратным даже, чем всё, что у меня было до. К слову, сегодня от метки уже остались лишь два маленьких розовых пятнышка. Меньше, чем от комариного укуса. Она даже почти не откликается на присутствие своего хозяина. Наверное, к вечеру уже окончательно сойдёт. Я жестоко сбагриваю Минса на заднее сидение — развлекать Умида, но в итоге получается перекрёстный огонь: Минс трещит с Амином, а я трещу с его братом и, чёрт меня дери, если это не идеальный расклад, потому что я очень хочу наладить общение с роднёй Амина, пусть они и не в лучших отношениях, и также очень хочу, чтобы Амин наладил общение с моими тремя бро. — Я как увидел твою тачку, так чуть на месте не обкончался. — Умид нарочито не стесняется в выражениях, и это, на удивление, доставляет, несмотря на то, что он явно пытается меня смутить. — Это же та самая? Из лимитированного выпуска семьдесят третьего года? — Да, — ухмыляюсь я. — Я ехал на ферму к своей бабуле после попойки и забрёл отлить на какой-то заброшенный участок, а там стоит она. — Хочешь сказать, ты её пометил? — Умид ржёт, как припадочный. А он мне нравится. — Так у Вас работает рынок? Слушай, а отвернись-ка ненадолго, не хочу покупать тачку при омегах... — Блять... — смеюсь я в ответ. — А ты прямо на грани шутишь, разве у вас так принято? Умид наклоняется ближе, приникая к моему сидению сзади. — Ну, я не такой зануда, как мой брат. Знаешь ли, — говорит громко почти мне в ухо. — Так как ты её купил? — Оказывается, там жил какой-то сумасшедший дедок, — рассказываю я. — Он попросил за неё три курицы и корову. — Чего-о? — возмущается Умид, не обращая внимания на параллельную трескотню Амина и Минса о видах контрацептивов. Только такой, как Минс, способен разговорить такого, как Амин, на подобную тему прилюдно... — У нас почти никто не пьёт таблетки, — щебечет Минс. — Это же вредно! — Верно, — подтверждает Амин. — Но в Имме не очень принята пенетрация, поэтому таблетки чаще всего принимают те, кто... ведёт асоциальный образ жизни. К тому же на любые средства контрацепции есть большой косвенный налог. К сожалению, это ведёт лишь к увеличению статистики абортов... — Да! — внезапно вклинивается Умид. — Купить резину у нас — это целый квест. Почти как травку... — Умид. — Я прямо вижу, как мой парень хмурит бровки, хотя я слежу за дорогой. Какой же он всё-таки милый. — А что? — смеётся Умид. — Зато я не выжираю по кальяну за вечер, как некоторые. Ты знал, Эмиль? С кем ты связался? В ответ я смеюсь. — Умид, давай я оставлю тебя в секс-шопе на пару часиков. Купишь себе всё, что нужно. — Ну уж нет, только если ты меня проконсультируешь... — Вы же не пьёте? — спрашивает Минс. — Официально — нет, — отвечает Умид, и я хочу пошутить по этому поводу, но чувствую прикосновение к своему бедру. Это Амин ласково поглаживает меня через ткань. Выше, чем линия открытой кожи, но ниже, чем мне хотелось бы. На грани. Я вздрагиваю и расслабляюсь. Млею от этого касания, пока Амин не убирает руку. Кажется, я пропустил несколько реплик. — А ваши друзья такие же симпатичные? — интересуется Умид. — О да, — фыркаю я. — Настоящие сердцееды, — поддерживает Минс. Амин ухмыляется в кулак. Он-то знает, что Гордей и Башик — бета и альфа. Умид ничем не выказывает своего разочарования оттого, что остальные двое не оказываются омегами, да и думаю, что этого разочарования попросту нет. Умид — компанейский парень и с удовольствием подхватывает любую тему, превращая её во что-то интересное, даже если это спор о том, кто будет жарить мясо. Амин, с его спокойным темпераментом, тоже вписывается в компанию довольно просто. Башик, конечно, смотрит на него с недоверием первое время, но это Башик, он же главный альфа на прайде и считает своим долгом защищать нас всех, даже Гордея, который может быть и кажется на его фоне меньше, но мы-то все знаем, кто из них просто кач, а у кого чёрный пояс и куча побед на соревнованиях... Спор выигрывает Умид по праву, так сказать, рождения, и теперь они с Башиком на пару возятся, ругаясь, вокруг нашей индейки, а мы вчетвером с Амином, Гордеем и Минсом играем в волейбол, хотя мне, как играющему лучше всех, быстро надоедает, и я умудряюсь умыкнуть Амина в сторонку, пока остальные заняты пробой первой партии настоящего инийского шашлыка и знакомством с только прибывшей девушкой Гордея. Той самой, с которой он боялся сходиться, хотя я считаю, очень даже зря боялся, потому что она замечательная. А то что секс любит... так разве это минус? — У тебя хорошие друзья, — мягко говорит Амин, нежно убирая упавшую мне на лоб прядку волос. Мне очень хочется обнять его, сжать сильно-сильно, облапать за бока, но мы лишь жарко держимся за руку, поглаживая пальцы друг друга, пока стоим между двумя ресторанчиками. — Твой брат тоже, — улыбаюсь я. — Я его совсем другим представлял. — Мы не... — Амин задумался. — Не выносим сор из избы. Верно? — Да. — Киваю. — Я понял, о чём ты. — Я бы хотел познакомить тебя и со своими друзьями, — говорит он, поглаживая мою щёку. — Как ты на это смотришь? От нехитрого касания пальцев Амина, я смущаюсь и тихо таю и, в конце концов, ловлю его руку и прижимаю к губам. — Я отвечу «да» на любые твои предложения. — На все? — улыбается Амин. В его прекрасных зелёных глазах я вижу и затаённое желание, и робкую неуверенность рядом. И то, и другое я бы хотел познать. — Да, — шепчу я, ласково вбирая в рот его большой палец. То, что я вижу в этих глазах теперь, сложно описать словами. Но это что-то заставляет мои коленки подгибаться, а сердце — отбивать быстрый ритм в предвкушении. Я знаю, насколько вульгарным может показаться ему этот жест, но ради этого взгляда я готов сделать ещё много чего непристойного. Амин смотрит на мой рот, медленно всасывающий в себя его палец. Я втягиваю щёки и ласкаюсь языком, имитируя оральный секс, а затем выпускаю его, и альфа медленно поднимает взгляд к моим глазам. Меня немного подстёгивает страх: а что если он назовёт меня шлюхой? Сколько ещё действий мне можно совершить, пока он не назовёт меня так? Будет ли именно это спусковым крючком? И есть ли он вообще? Может быть, Амин готов позволить мне вести себя как угодно развратно? Я держу его руку двумя своими и заглядываю в подёрнутые голодом глаза. — Амин... — опускаю одну ладонь ему на пах, с удовольствием ощущая налитую твёрдость под ней, — хочешь, я... — Эмиль. — Он мягко отводит мою руку, переплетая наши пальцы, но я знаю, что это отказ. — Ты всё пытаешься. А я могу разозлиться. — Что же будет, если ты разозлишься? — спрашиваю я, прижимаясь к нему. — Научу тебя послушанию, — спокойно, но очень тихо отвечает он, не отстраняясь. Никогда раньше моему лицу не было так жарко. — Это звучит, как вызов, — шепчу я, вглядываясь в мшистую зелень глаз. Амин нежно оглаживает мою линию челюсти. — Это он и есть.