На расстоянии поцелуя

Я осознаю очевидное, когда пишу маме сообщение с просьбой включить Амина в список гостей. Это я делаю на автомате: просто нажимаю нужные буковки на экране, потом тыкаю в «отправить», откладываю телефон в сторону и иду варить кофе. А потом застываю с туркой в руках и раскрываю глаза, как рыбка в аквариуме. Я же собираюсь их познакомить. Захлопываю рот и аккуратно ставлю турку на плиту. Я собираюсь познакомить родителей и Амина на этой дурацкой вечеринке в честь выпуска. Ухмыляюсь, качая головой, и тыкаю в плиту пальцем, чтобы включить конфорку. Я попал. Попал, как последний... последний кто? Да разве это так плохо, что Амин стал настолько важен для меня всего за несколько встреч?! Почему я вообще так беспокоюсь об этом? Не потому ли, что до свадьбы нам ещё как-то далеко, а раньше неё этот сухарь, похоже, не собирается пользоваться моими прелестями, готовыми к его услужению? И что я буду делать всё это время? Дрочить на его фотки в инсте? Со злостью смотрю на пузырьки неторопливо вздувающегося кофе. Амин мне очень нравится, но я не знаю, что делать, потому что трахаться хочу, чем дальше, тем сильнее. Не помогают ни оргазмы под тяжёлое дыхание в только поставленную метку, ни поцелуи, ни держания за ручку, тем более, а лишь делают моё желание крепче. А теперь я собираюсь познакомить его со своими родителями, после того, как представил лучшим друзьям, чтобы закрепить нашу связь на социальном уровне ещё сильнее. Ведь после этого нас будут считать парой уже официально. А мама так вообще от меня не отвяжется! Ей ведь выгодную партию подавай! Закатываю глаза от собственных мыслей и слышу бурчание телефона. Поднимаю несчастного с подушек. С экрана на меня смотрит улыбающееся лицо симпатичной женщины за сорок. Легка на помине. Если она по поводу Амина в моём списке гостей, то легче сразу выпрыгнуть в окно. Настроение сразу падает ещё на десяток градусов вниз. Я принимаю вызов, уже предвкушая, какие темы мы будем обсуждать. «Неужели я, наконец, остановился на подходящем партнёре» — на закуску, «где будем играть свадьбу» — на горячее, «надеюсь, ты не рассказывал ему о том, сколько у тебя было альф до него» — на десерт и, вишенкой на торте: «а вот у дочери моей подружки, между прочим, твоей ровесницы, уже второй ребёночек на подходе». — Привет, мам, — говорю нейтрально, стараясь не опускаться до откровенной предвосхищающей усталости в своём голосе. Я ведь уже не подросток. Верно? Но раз я уже не подросток, то способен взять причиндалы в кулак и вытерпеть лишения ради нужного человека? Чёрт подери. — Здравствуй, дорогой. — От тёплого, задушевного тона матери, аж теряюсь. Кажется, лет десять она уже со мной так не разговаривала: словно я — лучшее, что вообще могло произойти в её жизни. — Неужели это то, о чём я думаю? — спрашивает с очаровательной хитринкой в голосе. Я хмыкаю. Сердце готово выскочить из груди от счастья, потому что редко когда удаётся услышать маму в таком позитивном ко мне расположении духа. Но не иначе, как включение наследника чужестранной корпорации в список гостей, помогло ей стать такой ласковой и довольной мамой. Наверняка, уже достала шампанское из дедушкой коллекции, чтобы отпраздновать, как только я подтвержу её догадки. Это одновременно приятно и обидно. Обидно в большей степени, потому что я не просто товар на выданье. И дело даже не в моих достижениях. Потому что особых достижений у меня и нет. Дело в том, что я хотел бы получать материнскую любовь забесплатно. Такое ведь можно устроить? Можно ведь, да? — А о чём ты думаешь, мама? — вздыхаю, но не слишком громко. — Наследник РК? Вы же видитесь, я верно полагаю, дорогой? — В голос закрадываются стальные нотки, мол, только попробуй сказать «нет». — Да, мам... — Это замечательно, дорогой! Хорошо, что я не рядом, иначе ослеп бы от лучей счастья. Мама начинает что-то радостно лопотать о своём, о женском, видимо, полагая, что раз я встречаюсь с мужчиной, да ещё и альфой, да ещё и угодном ей, то мне внезапно станет интересно обсуждать цены на косметологические услуги, кто как справляется на пилатесе и где лучше шьют нижнее бельё. Я очень вежливо угукаю на каждую реплику, лениво помешивая кофе, уже почти готовый, и думаю о том, что Амин сегодня выложил в сторис наше совместное селфи на фоне отлива на пляже. Мы там оба очень хорошо получились, правда, Амин в тёмных очках, а я — с мороженым у лица, но это ничего, от этого фото становится каким-то даже... не побоюсь этого слова, семейным. Это, вероятно, оттого что до того как сфотографироваться мы неплохо так пообжимались, лёжа на песке, и были (по крайней мере, я) во вполне себе умиротворённом состоянии. Когда мама заканчивает лить мне в уши своё радостное и бесполезное чирикание, шлёт поцелуйчик и отключается (надо же, даже без осуждающих фраз о том, что я не должен жить один), я наконец беру свой подстывший кофе и сажусь у окна. Вечеринка должна пройти, как довольно тесное мероприятие. Будут Минс, Башик и Гордей с родителями, а также многие другие друзья нашего круга, но не должно набраться больше пятидесяти человек, по моим подсчётам. Это хороший способ представить своего парня родным и знакомым. Достаточно официальный приём для того, чтобы нельзя было беспрепятственно лезть к нам с бестактными вопросами, и недостаточно официальный, чтобы Амину или мне могло стать неуютно. Вероятно, приедет мой знаменитый дед, и тут не угадаешь: дед был единственным, кто считал и считает, что такому, как я, нужна именно женщина, а не мужчина. Но, с другой стороны, он достаточно адекватен для того, чтобы принять мой выбор. Да и Амин — настоящая душка, ну кому он может вообще не понравится? Только полному идиоту. «Что по дресс-коду?» — единственное, что я получаю в ответ от Амина, когда заявляю ему в письменном виде о том, что мы с ним вместе идём на около-семейную тусовку. «Блэк тай». «К сожалению — для тебя, и к счастью — для меня». «Чем ты там занят?» В ответ мне скидывают фоточку, и Амин на ней в домашней футболке непонятного грязно-розового цвета, и улыбается так хитро и мило, а ещё у него эта густая щетина на лице, которую он не сбривал несколько дней, потому что мне было интересно, как он с ней выглядит... Я сглатываю обильно выделившуюся слюну. «Почему к сожалению?» «Я работаю, а ты?» «Потому что мне не к лицу смокинг. А ты в нём будешь выглядеть, как бог». «Я пью кофе по твоему рецепту». «Уверен, что ты прекрасен в любой одежде» «И как тебе?» «Очень вкусно» «Это я про тебя» «Хотя кофе тоже чудесный» Честно говоря, с тем самым дедом, папиным отцом, я общаюсь редко. Отчасти виноват Эрик — его молодой любовник, омега, в которого мой дед, даром, что бета, не на шутку втюхался несколько лет назад и теперь всё своё время уделял только ему, отчасти — несовместимость наших характеров. Нам с дедом, конечно, интересно вместе. Мы очень успешно болтаем за жизнь, за бизнес, за даже мироустройство. Но долго это обычно не длится, потому что беседа перерастает в спор, спор — в повышенные тона, а повышенные тона — в выяснение межсемейной иерархии. В общем... именно потому дед, видимо, и считает, что я должен быть с девушкой, а не с парнем: потому что я не даю ему спуску, когда он начинает проявлять свою доминаторскую натуру наследного «принца» и некогда директора одной из крупнейших в мире корпораций. Неудивительно, что мой папа такой зажатый и тихий мужчина. При таком отце, нужно быть очень стойким, чтобы не сломаться под его волю. То ли дело мой Амин. Мой сладкий, нежный, милый шах, который никогда не давит и не заставляет. И взгляд у него такой... такой, что хочется либо самому и без подсказок упасть на колени и исполнять любые прихоти, либо поставить на колени его самого и долго, сладко владеть им ко всеобщему удовольствию... Я поправляю налившееся в штанах неудобство и отпиваю из кружки. Терпкий привкус приятно ложится на язык. Интересно, как долго придётся ждать, чтобы ощутить его вкус своим ртом, губами, горлом? И так ли это вообще страшно, это запретное слово «брак»? С одной стороны, хорошее слово браком не назовут, а с другой... с кем, если не с ним? С кем, если не с человеком, с которым я ощущаю себя таким цельным и счастливым? С человеком, который идёт мне навстречу во всём и к которому я тоже готов идти семимильными шагами? Кроме всего прочего, он красив, богат, очуменно, просто восхуитительно пахнет, и наш союз может стать для наших семей большим прорывом. С кем, кроме него? А то, что я пока не готов... значит, придётся потерпеть. Амин ведь действительно идёт мне навстречу. Он помогает мне кончить в его руках, хоть и без интимных прикосновений. А там, глядишь, и потихонечку склоню его к чему-то большему. А если и не склоню, то... в любом случае, брак — это не просто секс. Даже у Эрика с дедушкой образовались дружеские отношения. Что-то вроде. Хотя Эрик и туповат, на мой взгляд. Но что-то же дед в нём находит? Кроме голубых глазок и накачанной жопы? Иначе бы давно гнал взашей со своей виллы и нашёл другого или другую ещё моложе, а может, и несколько сразу. А ведь дед, насколько я знаю, даже налево от своей омежки не ходит. Сомневаюсь, что здесь во главе угла стоит секс. Скорее всего, им просто хорошо вместе. Чёрт. Нужно поговорить с дедом. Ему уже семьдесят семь исполняется в августе, уж что-то он мне да посоветует или хотя бы успокоит. И чего я сразу об этом не подумал? Нужно было знакомить Амина сначала с дедом, тот бы всё мне сразу по полочкам разложил, а не к родителям его тащить. Ну да ладно, надеюсь, любимый тиранский дедуля будет в наличии на торжестве. Игнорирую сообщения Амина, где он расписывает мне, какой я прекрасный и, боже, он скидывает вкладки с фото, надеюсь, он там не смокинг примеряет, иначе я за себя не отвечаю... и нахожу номер деда. Нажимаю на звонок. Над надписью «дед» загорается смешная фотография, сделанная на семейном ужине лет пять назад. Дед там размахивает вилкой с насаженной на неё морковкой, и выражение лица у него такое, словно он случайно сел на огромный дилдо: одновременно шокированное и злое. — Что? — отвечает мне раздражённый хрипловатый голос из динамика. Можно было бы подумать, что дед с кем-то меня перепутал, или что я постоянно названиваю ему по пустякам, или что он меня ненавидит, но тут всё мимо. Просто он не любит пустых разговоров. Наверняка проф. деформация с тех времён, когда интернета не было, и приходилось экономить время на словах. — Привет, дедуль, — весело парирую я. Думаю, не позлить ли его какделами и чемзанимашками, но решаю, что не стоит: всё же мне нужна его помощь. — Ты же придёшь на мой праздник? — Нет, — резко отрезает дед. Я молчу с секунду, ожидая пояснений, но он молчит. Действительно, зачем что-то объяснять, если можно просто приказывать? Закатываю глаза, и продолжаю. — Почему? Я бы хотел кое с кем тебя познакомить. И посоветоваться с тобой. Из трубки слышится недолгое ворчание, какой-то тихий шёпот, затем хлопок, и затем дед прочищает горло и говорит: — Приводи свою пассию на ужин сегодня. — Правда? — спрашиваю обрадованно, но ответа не получаю: этот охреневший вконец старик просто сбросил звонок. Вздыхаю и набираю Амина. — Привет, лучик, — слышу после трёх гудков ласковое и нежное, выведенное его тягучим голосом на контрасте с рычанием деда. Удивительно, что именно Амин — альфа, которым приписывается повышенная агрессивность и чрезмерная маскулинность, а не мой несносный дед. — Привет. — Растекаюсь лужицей по креслу. На моём лице сразу появляется блаженная улыбка. — Мы виделись только вчера, а я уже соскучился по твоему голосу. В ответ слышу тихий смех, и от этого смеха вниз по моей спине сбегают мелкие мурашки. — Я надеюсь, ты свободен сегодня вечером? — Для тебя свободен, Эмиль. — Вот же льстец! — Куда ты хочешь сходить? — Как насчёт поплавать в бассейне моего дедули? — спрашиваю, а сам замираю в волнении. Согласится ли? — Конечно, малыш. Мне нужно надевать смокинг? — Амин смеётся. Ну да, вряд ли он сильно волнуется перед встречей с родственниками своего парня, ведь он всем нравится и наверняка осведомлён об этом. Мне бы его уверенность... — Нет. — Смеюсь в ответ. — Буду только я, ты, дед и его парень. Он, кстати, твой ровесник. — Оу. — Ага. — Твой дед, наверное, очень активный альфа, — весело заявляет Амин. Чёрт. Я и забыл, что в его мире отношения между омегой и бетой лишь немного менее осуждаемы, чем отношения между двумя альфами, например. — Солнышко, мой дед — бета. — Оу. — Вот тебе и «оу». Амин пару секунд переваривает услышанное. — А его партнёр? — Омега. Амин тактично опустил эту тему простым «понятно», за что я был ему благодарен, а затем пожаловался на субподрядчика, который прошляпил сроки сдачи работы, а я с удовольствием вник в тему и обнаружил пару несоответствий в задачах, из-за которых и случилась заминка, и вкинул пару вариантов, как их можно было бы исправить. Мы проболтали об этом почти с целый час, пока Амин сам не напомнил мне, что нам нужно ехать загород. — Точно. Сейчас соберусь и заеду за тобой. Возьми немного вещей, Эрик может затащить нас на ночёвку. Перед тем, как выйти из машины, лезу к Амину целоваться и даже успеваю потрогать его за коленку, прежде чем краем глаза вижу приближение резвой приземистой фигуры деда и изящной, словно лань, — фигуры Эрика, приближающихся к нам по гравийной дорожке. Не знаю зачем, но парковка у деда расположена далеко от дома, и дорогих гостей он выходит встречать прямо к ней. — Ничему не удивляйся, — шепчу Амину, оторвавшись от его губ. Он хмыкает и проводит пальцем по моей щеке. — Вряд ли кто-то сможет удивить меня сильнее, чем ты. — Это оскорбление или комплимент? — Делаю нарочито-ошарашенное лицо, а затем, смеясь, выхожу из машины. — Эмиль! — радостно вопит Эрик. Несмотря на свой высокий рост (этот омега выше меня на пол головы), он очень тонкокостный, а потому выглядит маленьким и хрупким, даже учитывая то, что весьма горазд и на сплав сходить недели на две, и по скалам полазить, и даже железо потаскать. Поэтому ощущения, которые я испытываю, когда он тискает меня в своих тоненьких ручках со стальными мускулами, весьма неоднозначны. Я обнимаю своего... приёмного деда в ответ, наблюдая из-за его плеча за дедом кровным, который сначала просто стоит, широко расставив ноги, и хмуро смотрит на меня из-под кустистых седых бровей, а потом одну из этих бровей приподнимает. Я понимаю знак мгновенно, и отделываюсь от Эрика. Эрик — парень из простой семьи, он не осведомлён, что нового человека я должен представить сам. Странно, что дед до сих пор не обучил его этикету. Амин, разумеется, тоже в курсе всех приличий, поэтому смирно ждёт, пока я отцеплю от себя пахнущего сладким парфюмом омегу. На всякий случай кидаю ему поддерживающий взгляд, но мой альфа, кажется, и без того спокоен (или же просто выглядит спокойным). Аристократы... всегда сложно понять, что они испытывают на самом деле. — Дедуль. Это Амин, мой молодой человек, — представляю их друг другу. — Амин, это Лоис и Эрик. Услышав имя моего спутника, дед на мгновение распахивает глаза, но быстро берёт себя в руки. — Привет, — машет рукой Эрик, улыбаясь. Дед же просто пожимает Амину руку, активно её встряхивая. Он ростом с меня, а потому ниже и Эрика, и Амина, но выглядит крепче, чем они оба вместе взятые. — Добро пожаловать, — сухо говорит Лоис, а затем пригашающим жестом указывает нам в сторону дома. Я беру Амина под локоть и тяну за собой. — Микрочипы? — спрашивает дед, хрустя гравием под мягкими кедами. — В том числе, — отвечает Амин. О боже, он тоже умеет быть деловым сухарём... — Эмиль мне в детстве все уши прожужжал этими... — дед возводит глаза к небу, — новыми технологиями. Пока ещё мнил себя наследником... — Дорогой! — шипит Эрик откуда-то сбоку, и я благодарно глажу его по плечу, хотя мне и всё равно: дед может бурчать на меня сколько угодно. — Господь! — восклицает дед. — Я уже не могу поругаться на внука в собственном доме! Амин внезапно смеётся, и я подхватываю его тихим хихиканием. — А есть за что ругаться? — улыбается хитрец. — О! — Дед театрально взмахивает руками. — Сейчас я тебе всё расскажу. И покажу. Была у меня одна тысячелетняя ваза... Я закатываю глаза. Про то, как я разбил вазу своей прапрабабушки, уже знают все, кто хоть раз разговаривал с моим дедом. Хорошо одно: эта история, рассказанная холериком-дедом, точно настроит нам тёплую атмосферу, а вкусная еда, домашнее вино и Эрик уже усугубят положение, и мы с Амином расслабимся и хорошо проведём время. Сначала мы уютно гуляем по дому, и дед показывает Амину все древние вещи, которые я сломал, будучи ребёнком, сопровождая нашу экскурсию своей рычащей экспрессией, а потом останавливается где-то посреди коридора и недобро зыркает на нас с Эриком, хохочущих над его шутками. — Вы не хотите заняться ужином, дамы? — седая кустистая бровь выгибается дугой. Лоис нарочито выделяет последнее слово. Я хотел было опротестовать его сексистскую шуточку, но, дед слишком пристально смотрит мне в глаза, и я в кои-то веки решаю ему довериться. Всё же я ради этого и пришёл сюда. А Амин справится. Я в него верю. Уж дед моего скользкого, как угорь, альфу точно не переломит. — Ладно. Смотри у меня, — намекаю деду на расправу в случае, если он будет обижать моего парня, тепло подмигиваю растерянному Амину и подхватываю Эрика под локоть. Удаляюсь в сторону кухни не без сожалений. Всё же оставить Амина на съедение деду, учитывая то, что в такой ситуации я от него должен ни на шаг не отходить, как верный цербер. Я ведь и сам иногда побаиваюсь этого старикашку, хотя уже и не ребёнок. — Как у тебя дела? — спрашиваю у Эрика, когда мы отходим от наших возлюбленных. Эрик хмыкает и смотрит на меня сверху вниз очень хитрыми глазами. — Отлично, — говорит загадочно, но я-то вижу по его роже, что ему есть, чем со мной поделиться. В кармане не прекращая вибрирует телефон, но я не обращаю внимания: что там за новости у Эрика гораздо интереснее, чем смотреть на очередной вариант смокинга для вечеринки, которые беспрестанно высылают Башик с Минсом, словно они железно вознамерились перещеголять друг друга. Слава богу, хотя бы Гордей в этом цирке не участвует, а лишь поддакивает. Я знаю, что он наденет: тот же костюм, что и в прошлом году на все наши дни рождения. — Давай колись. — Тыкаю Эрика локтем под рёбра. Эрик издаёт хитрое мычание и выруливает на кухню, откуда доносятся ароматы рыбы со специями, цитрусов, картофеля и мягкого сыра. Готовить эти двое умеют и любят. Я с наслаждением тяну носом, понимая по лицу своего приёмного дедули, что он расколется и без моего давления, и оказываюсь прав. Я только и успеваю, что достать запечатанный салат из холодильника, когда Эрика прорывает. — Я беременен! — Ниху... вот это да! — Я невольно опускаю взгляд на его живот, но он пока что абсолютно плоский. В пупке, то и дело выглядывающем из-под свободной укороченной футболки, сияет тоненькая штанга с бриллиантами на концах. Да уж, парню-омеге забеременеть от дедка под восемьдесят, да ещё и не альфы — это надо изловчиться. Я гашу в себе неприятные мысли. Эрик любит деда, он бы не пошёл налево, да и дед всегда действует по принципу «доверяй, но проверяй», он бы знал, если бы его любовник загулял. Поэтому я позволяю счастливой улыбке скользнуть на лицо. — Поздравляю тебя! — Я обнимаю Эрика за плечи и отстраняюсь. — Когда свадьба? Или вы распишетесь? Вы же распишетесь? Эрик покраснел. — Не знаю... мы об этом не говорили. Я хлопаю его по руке. — Наверняка, Лоис уже забронировал дату. Это вполне в его духе, просто сделать всё самому, не спрашивая ничьего мнения. Мы вместе накрываем на стол, как послушные мужья, потом не торопясь курим на балконе, разглядывая неспешные волны отлива, и разговариваем о ерунде: о моих экзаменах, о погоде, об именах для детей. Дед с Амином так и не являются, поэтому, оставив Эрика на кухне, иду их искать. Мне нравится дедова вилла. Она большая, светлая и очень-очень спокойная, несмотря на шум волн. Ребёнку здесь, возможно, будет немного скучновато, но зато он сможет играть на берегу, бегать по песку, замки строить и всё такое. Хорошо, что дед её отстроил. Жаль только, что слишком поздно. Я-то не успел по ней как следует побегать. Когда проект был положен Лоису на стол, мне уже было девятнадцать. Ожидаемо нахожу этих двоих не в кабинете, а в дедовом особом гараже. В особом гараже он хранит свой раритет: автомобильные шедевры, на которых в наше время уже ездить страшно. Он их любовно разбирает, полирует и совершенствует, и раз в год выгоняет на выставку или на соревнования. Я знаю, что Амин не большой любитель авто, однако то, что дед пригласил его поассистировать — хороший знак. — Этой малышке, — слышу хлопок ладони по капоту, — лет почти столько же, сколько и мне. На ней ездил мой отец, когда был молодой... — А ещё в ней был зачат мой отец, — оповещаю о своём присутствии и спускаюсь по ступенькам. Вижу, как расслаблено и элегантно Амин облокотился о дедову полку, и что-то в груди ёкает. Такой он красивый, такой умный, такой мой. — Пойдёмте уже наверх, Эрик, наверное, устал разогревать нам ужин. — Твой отец, Эмиль, был зачат на пляже, — фыркает дед. — А вот его старший брат... — Дед! — рычу на него, замечая, что Амин слегка покраснел. Да уж, ему, наверняка, непривычно выслушивать столь интимные подробности. — Что? — рычит старик в ответ. — Неужели я уже не могу свободно говорить в своём доме?! Тем не менее, он идёт в мою сторону и, чуть задевая плечом, выходит из гаража. На языке уже вертится колкий ответ, но я сдерживаюсь ради Амина. Ему уж точно неинтересно смотреть на нашу традиционную перепалку. — Прости, лучик, — говорит Амин нежно, когда подходит ко мне. Тёплые смуглые пальцы касаются моего плеча. — Нужно было сразу идти к тебе... — Тебя никто и не обвиняет... — смеюсь я, подставляя под невесомые прикосновения поясницу. — Надеюсь, ты в старости будешь покладистым альфой... — О, в этом не сомневайся... — Амин! Эмиль! — орёт дед сверху. — Долго вас ещё ждать?! Смеюсь в кулак и заглядываю в тёплые зелёные глаза напротив. — Пошли, — шепчет Амин, хотя по его глазам я вижу, что он хочет остаться в этом подвале со мной вдвоём. Его лёгкая рука проходит по позвоночнику от самой шеи и до поясницы, пока мы поднимаемся вверх. Она останавливается почти у самых ягодиц и нажимает сильнее, словно отмечая точку невозврата на моей спине. Если я сейчас стеку по лестнице, меня можно потом будет перелить в кувшин? — Это на самом деле полезно для сердца, но Ваши колени не скажут Вам спасибо... — С моими коленями всё в порядке!.. Но а вообще... чем бы ты лечил больные колени? — Чёртовым когтем. Но тогда желудок спасибо не скажет... — С моим желудком всё отлично! Я переварил первые кулинарные шедевры Эрика! Эрик! Эрик, который, как и я, последние минут двадцать не участвовал в разговоре, а мочил зомби в мобильной игре, вскинулся. — Я! А? — Тихо, Эрик! Не спорь со мной! — А, ладно... — Эрик флегматично уткнулся обратно в телефон. После ужина мы все немного выпили, но искупаться не удалось из-за прохладной погоды, потому мы просто прогулялись по пляжу и сели с пледами на веранде. Эрик отдыхал от нас, убивая зомби, я отдыхал от деда, изучая совершенно одинаковые на мой вкус запонки, которые мне скинул Минс с просьбой облегчить ему выбор, а дед пытал Амина на предмет своего здоровья. Я иногда подслушивал и, признаться, был в который раз удивлён количеству его познаний как в сфере классической медицины, так и в сфере медицины традиционной. Казалось, у этого человека есть ответы на любые вопросы от правильного предохранения до оказания экстренной помощи. И это при всём при том, что учился Амин на управленца. И при том, что работает круглые сутки. Когда он успевает и где находит силы читать свои статьи, я не понимаю. Наверное, нужно быть действительно помешанным на этом деле, чтобы даже отдыхать с книжкой по фармакологии в руках. Я отложил телефон на край столика, оставляя Минса и его одинаковые запонки в компании друг друга. Сидеть так, завернувшись в мягкий плед, вдыхать запах моря и соли, просто молчать, слушая родных людей — это ли не счастье? Я поглядел на Амина, удобно устроившегося в кресле. Закинутая на колено лодыжка обнажила кожу более светлую, чем на руках, увитую короткими тёмными волосками. Даже ноги у него стройные. Жаль, я никогда не видел их полностью обнажёнными... Дед ещё что-то бурчал ему, а потом поймал мой затуманенный взгляд. Сбежавшие от своих парней, мы засели в его кабинете наверху. Кабинет был небольшим. Здесь было только два шкафа с книгами, дубовый стол приемлемого размера, кресло для посетителей, в которое я и примостился, и диван для чтения в углу. Уютно, как и везде в этом доме, но и весьма консервативно. Дед прикурил огромную сигару, но мне не предложил. Жмот. — Ну что? — спрашиваю, собирая раскиданные бумажки с его стола. Замечаю парочку знакомых названий и таблиц. Не знал, что дед до сих пор работает. Видимо, помогает папе на досуге в перерывах между Эриком и бурчанием под нос. — Что, что? — фыркает дед. — Мой внук слепой идиот, вот что! Демонстративно закатываю глаза и зло стучу собранными бумажками о стол, приводя их в относительный порядок. — Ты мне тут рожи не строй, сопля! — Дед резво закидывает ногу на стол. — Тогда объясняй по-человечески, — требую я. — По-человечески? Что тебе объяснять, если ты сам дальше своего носа не видишь? Пришёл в мой дом, отвлёк меня от вечера с любовником... — Ты сам меня пригласил! — ...а всё ради чего? Чтобы подтвердить очевидное! — Очевидное что? Дед выпускает дым и смотрит прямо в глаза своим тяжёлым, цепким взглядом, словно надеясь, что я внезапно освою телепатию, и ему не придётся пояснять сделанные выводы самому. — Я бы не нашёл тебе лучшей партии, чем он. — Партии?.. — Эмиль, ёб твою!.. — Ну что ещё? — Я морщу нос. — Ты всегда говорил, что я должен быть с женщиной, однажды чуть с мамой не подрался из-за этого, а теперь хочешь, чтобы я выскочил замуж! И за инийца! Тебя мама подговорила? — Когда это я вообще слушал, что говорит твоя мать? — Дед усмехнулся. — Амин твой — редкий образец мужчины, который, являясь альфой, умудряется при этом быть гибким в общении. Я был против альф, потому что ты не тот, кого можно подмять под себя. Но этот... — Дед взмахнул руками и чуть не выбросил сигару в окно. — Удивительно наблюдать за тем, как два закоренелых тирана стелются друг под друга и ещё и испытывают от этого удовольствие... — Кто это тут ещё тиран?! Дед поднял ладони в защитном жесте, мол, «боюсь, боюсь». — А ведь ты ещё и имеешь трусость утверждать, что не готов пойти с этим человеком под венец. — Я... — Я? Что я? — Не перебивай! — почти рычу, ударяя кулаком по стопке бумаг, которые так любовно собирал. — Мне двадцать три! Я не готов! Я знаю его недостаточно! Дед! Он же иниец! А если... если он увезёт меня и запрёт в доме, заставит... заставит рожать раз в год?! А я хочу работать! Хриплый стариковский смех вырывает меня из истерики. Я расслабляю кулак, которым бил по несчастным бумагам, и дышу глубже, чтобы успокоить разволновавшееся сердце. — Идиот ты малолетний, вот ты кто, — смеётся дед, щуря глаза. — Ты вообще замечал, как он на тебя смотрит? Да он сам родит, только чтобы тебе напрягаться не пришлось! Я криво усмехаюсь в ответ на его шутку. — А ты сам? — Дед внезапно теряет всю весёлость. Выкуренная на половину сигара утыкается мне почти в грудь. — Найди уже свой яйца и признайся себе, что просто боишься. Как маменькин сынок боишься, что тебе придётся ждать, пока он соблаговолит, наконец, тебя трахнуть! Прав я, или нет? — Прав... — Конечно, прав! — Дед замолкает, крепко затягиваясь. — Бедный! Несчастный Эмиль! Как же ты проживёшь пол годика без секса? Я чувствую, как к лицу прибывает жар. Наверняка я сейчас красный, как помидор, но я молчу, глотая злость и смущение, ведь дед, по сути, прав. Мой эгоизм не даёт мне спокойно жить, спокойно наслаждаться обществом человека, который мне нравится. Нравится по-хорошему, а не просто как ходячее дилдо со встроенной функцией постоянных комплиментов. Мы какое-то время молчим. Я обдумываю дедовы слова, а сам он, по-видимому, успокаивает ритм сердца. Да уж, ему так орать уже давно не к возрасту. — Ты ещё сам не понял своих чувств, — говорит дед наконец. — А всё потому, что трусливый, как кролик. Будь уже мужиком, возьми ответственность за свою жизнь. Иначе так и будешь дальше плясать под мамкину дудку. Что? Думал, если сбежал от неё жить отдельно, она тебя не достанет? — Мама наоборот хочет нас свести. — А ты сомневаешься из-за чего? Из-за того, что она всю жизнь за тебя решала. И теперь ты не знаешь сам, чего хочешь. Дурак ты, Эмиль. — Сам дурак. — Не выражайся в моём доме! Я в который раз закатываю глаза и устало расползаюсь в кресле. Мы молчим с несколько долгих мгновений. — Вы как ребёнка назовёте? — Не будет никакого ребёнка! — В смысле не будет?! — Какой ребёнок, Эмиль?! Мне семьдесят семь! Я могу сдохнуть завтра! Сейчас! Я могу прямо сейчас окочуриться из-за моего бешеного внука! Какой ещё к чёрту ребёнок? Кто будет его воспитывать? Ты? Ну уж нет! — Дед!