Мышка в цирке

      Через пару мгновений после того, как ты успешно запихнула детективный роман обратно в коробку и заклеила остатками оторавшегося скотча, появился и сам лидер цирка. Легкое недоумение и раздражение отразилось на его маске при виде тебя около оборванной коробки. — Арлекин попросил затащить эту коробку вовнутрь. Она чуть-чуть порвалась, — бормотала ты, приглаживая складки на картоне и опять чувствую вину за то, в чем не было твоей ошибки.       Плечи Шута расслабились, и более он ничего не сказал. Устало сев за письменный столик около зеркала, он потянулся к бумагам, валявшимся пред ним. Видимо, это означало, что больше вопросов к тебе он не имеет. Ты подождала на месте несколько минут, но быстро смекнула, что к твоей персоне не то, что вопросов, даже интереса не имеется — Шут перебирал и писал в документах, абсолютно никак не реагируя на тебя. «Я-то думала, он меня сразу заданиями нагрузит. Принеси то, сделай это», — разочарованно подумала ты, даже не зная, что предпринять. Тихо поднявшись, ты подошла к Шуту со спины со стороны спинки стула так, чтобы твое отражение в зеркале было видно. Это был самый ненавязчивый намек, на который ты была способна на данный момент. «Ну, обрати на меня внимание, пожалуйста!» И даже так клоун как будто специально игнорировал тебя, опустив глаза вниз, никак не отвечая на мельтешение перед собой. «Хорошо, ладно, уговорил. Тогда я просто буду стоять здесь, у тебя над душой и смотреть в твои драгоценные сверхсекретные документы!» — взорвалась ты внутри и уставилась в содержимое листа, находившегося в руках Шута. Буквы тебе знакомы, это язык, который ты знала, но вот слова… Они явно были взяты из юридического словаря, и ты мало понимала, что происходит на листе. И уж тем более, было сложно понять, какой смысл они в себе несли, как будто юристы и другие официально уполномоченные лица писали так запутано, чтобы ни один смертный человек их не понял. Но, похоже, Шут осознавал прочитанное. Твои брови почти соединились при тринадцатой попытке перепрочтения первого абзаца, когда с сожалением отметила, что именно в этой бумаге ты никогда не узнаешь каких-то секретов, которые могли от тебя скрывать. Но об этом можно было еще и догадаться по расслабленной позе Шута — он не пытался от тебя спрятать что-то, даже наоборот, откинулся на стул, как будто давая тебе возможность разглядеть куда больше.       И даже твой отчаянный вздох не возымел необходимого эффекта на фиолетового клоуна. Ты устало посмотрела на зеркало. Налюбовавшись собой, перевела взгляд на сидевшего в кресле, и тебя внезапно позабавила его выражение маски: спокойные ищущие информацию глаза весьма ярко контрастировали с легкой полуулыбкой, обнажающей острые наконечники зубов, которыми, вероятно, обладали все в этом цирке. Ты усмехнулась. «Даже сейчас он старается улыбаться? Ну, эта улыбка хотя бы отличается от той, которую он показывал на сцене», — промелькнуло в голове, и ты постаралась вспомнить, как она выглядела в день вашего первого знакомства. Вопреки мнениям остальных зрителей, тебе казалось, что тогда улыбка Шута была более зловещей, чем радостной или официальной для представления. Казалось, что ее обладатель искренне наслаждался криками ненависти и шумом толпы, наполнившими шатер разом во время представления.       Ты вновь перевела взгляд на абсолютно не интересующегося твоей наискромнейшей персоной Шута, а потом на себя в зеркале. «А у меня получится такая же?» — прищурилась ты, разглядывая свое лицо в зеркале. — «Ну, надо только уголки губ выше потянуть», — свои мысли ты сопровождала действиями, вытянув губы в полумесяце вверх. — «И немного оскалиться. Может, показать клыки». Получилось явно не то, что обычно было у клоунов: более кривая, неестественная и… Фиолетовые огоньки в темных глазах сменили положение, уставившись на тебя.       И сдавленный смех, безуспешно останавливавшийся ладонью около рта, ударил тебе в лицо, вызывая волну стыда и покраснения в области щек. — Ч-что ты делаешь? — прохрипел Шут, стараясь унять дрожь в речи и теле, а затем уткнулся в себе ладонь. Послышалось более естественное хихиканье. — Я… — было невероятно неловко объяснять, что ты вдруг внезапно решила повторить его фирменную улыбку с выступления. — Я просто ожидаю хоть каких-то указаний… Приказов, может. Ты просто на меня никак не реагировал, поэтому… — А-а-а, точно, — хлопнул себя по лбу пальцами Шут и закатил глаза. — Прошу прощения, я просто привык, что если кому-то что-то от меня необходимо, то они говорят это словами через рот. Тебе, возможно, тяжело это понять, все-таки словесная коммуникация — это то, что присуще более развитым и разумным существам. Но не волнуйся, через пару витков… М-м-м, как это у вас, у людей называется? «Эволюция», верно? Через пару витков эволюции, надеюсь, достигнешь данного способа. Но сейчас должен признать, с ролью «питомца» ты справляешься на «отлично», — и Шут снова разразился смехом, глядя, как покраснения перебираются с твоих щек на остальное лицо, и ты отводишь взгляд в сторону. «Стоило догадаться». — Так… Для меня есть… Что-нибудь? — перебила ты невинный смех, заставлявший тебя внутреннее содрогаться от своей же глупости. «Говорить прямо и открыто. Намеки будет принципиально игнорировать. Хорошо, запомнила».       Шут глубоко вздохнул, желая отдышаться, и вновь тень усталости отразилась на его маске. — Дай подумать. Нет, ничего нет.       «Нет! А как же книга?!» — Может, я могу все-таки чем-то помочь лично тебе? Правда нет никаких поручений? — умоляюще, чуть ли не пища от жалости к себе, что план вот-вот падет крахом, произнесла ты. Шут перелистнул пару стопок бумаг, открыл было рот, чтобы ответить отказом, как вдруг его перебил скулящий звук, исходящий из района твоего живота. «Ну, теперь собственное тело меня позорит!» — Оу, ты голодная? Сейчас, вроде, как раз время обеда. Сходи тогда к Пьеро в столовую. Не все же ему одному тебе еду готовить. Человеческие женщины же тоже это умеют, верно? Помогай Пьеро до конца сегодняшнего дня, мне кажется, ему будет чем тебя занять, — Шут махнул рукой в сторону выхода и окунул свой взгляд на бумаги. Он вновь погрузился в себя и стал игнорировать твое существование. Не совсем то, чего ты ожидала. В планах было «подлизаться» максимально именно лидеру цирка, быть у него на виду постоянно. Но получить доверие через хорошее отношение его сотрудников, наверное, тоже неплохо. Так хотя бы будет хоть кто-то, кто замолвит за тебя словечко.       Бросив напоследок «хорошо», ты помчалась в столовую. Незнание ее расположения остановило тебя у выхода, заставив обернуться. «За красным шатром в отдалении находится серый шатер», — прозвучало строго еще до того, как ты успела открыть рот. Кивнув, ты умчалась, надеясь, что хотя бы Пьеро не будет вызывать у тебя постоянные приливы крови к лицу и ощущение ватных ног.       Столовую найти не составило большого труда, потому что красный шатер находился в центре пространства цирка, соответственно, к нему, как к Риму, вели все дороги. Ты скользнула за него и прошмыгнула дальше, к сером шатру, из которого уже шел приятный аромат. Столовая выглядела даже весьма себе прилично: никаких изысков или убитой мебели, все было в добротном состоянии. Левее от центра шатра стоял огромный стол, окруженный шестью стульями, справой стороны располагался небольшой холодильник, чуть выше тебя ростом, и ряд скрипучих тумбочек, в которых хранились все необходимые принадлежности для готовки. Ряд заканчивала висящая на трубе раковина с краном, сифон которой выходил куда-то в землю. На одной из тумб располагалась электрическая плитка на ножках, состоящая из двух конфорок. Освещение представлялось гирляндами, скрещенными под куполом шатра. Цирк был даже в столовой. — О, ты пришла? — удивился Пьеро, оглянувшись. Он уже стоял у плиты и что-то активно мешал на раскаленной сковороде. — Тебя отпустили погулять по цирку? — Ой, нет-нет, я просто попросила у Шута какое-то задание, и он сказал сегодня весь день тебе помогать, — ты немного замялась у входа, не понимая от чего, ведь с Пьеро у тебя лучше всех был налажен дружеский контакт. «Он, вроде, что-то сделал для меня неприятное?.. Разве?..» — расторопная мысль прокатилась у тебя в голове, но как это обычно с такими бывает, ее опять прервали. — Правда? Замечательно! Я тебе столько всего покажу и научу! Наконец-то ты вышла из своего кокона! — искренне порадовался Пьеро, скрещивая ваши пальцы с его и чуть ли не прыгая от восторга. — Тебя поди отправили сюда, потому что ты проголодалась? Я уже скоро приготовлю… — Пьеро, там, кажется, что-то уже горит, — перевела ты его восторг, ощущая легкий дискомфорт от такого близкого контакта с клоуном.       Пьеро мгновенно отстранился и за один шаг оказался около плиты, стараясь лопаточкой не дать прилипнуть продуктам к сковороде. Ты подошла поближе, заглядывая из-за плеча клоуна. На сковороде ерзало месиво из предположительных креветок, каких-то овощей и томатной пасты. Даже чуть-чуть подгорев, оно все равно источало приятный запах и выглядело аппетитно. — Что ты готовишь? — поинтересовалась ты. Живот тихонько заурчал, а рот наполнился слюной при виде уже скорой еды. — Катаплану, — гордо произнес Пьеро и положил руку себе на грудь. — Мое фирменное блюдо из категории «недесерты», которое я могу приготовить даже с закрытыми глазами. Могу научить. Возьми пока колбасу чоризо из холодильника и нарежь ее. А я пока залью всю эту смесь водой.       Ты кивнула и посеменила к холодильнику. Он оказался наполнен всякой едой, не всегда знакомой тебе, и напитками. Например, на дверце располагалось открытое почти допитое вино. Ты весело хихикнула. — Расслабляетесь после тяжелых выступлений? — проворковала ты, ища что-то наподобие колбасы в закутках холодильника. — Мы не выпиваем. Вино закупается только для блюд, — не обратив внимание на ехидный смешок, спокойно произнес Пьеро, аккуратно добавляя теплую воду в сковородку и помешивая содержимое. — Оно нам, кстати, понадобится. Достань и его, пожалуйста. — Как скажете, шеф-повар.       Ты наконец выудила из холодильника небольшую палку колбасы и с возгласом «Нашла!» покрутила победоносно около своего лица, на что Пьеро воодушевленно похлопал. Внезапно тебе на глаза попалась надпись на упаковке «100% традиционная колбаса из Португалии». «Чего только не напишут, чтобы продать подороже», — ты закатила глаза и положила колбасу на доску, использованную, судя по кусочкам лука на ней, до тебя. Рядом примостилась бутылка вина. Взяв около доски лежавший нож, ты стала резать колбасу на тонкие колечки. — А почему ты уточнил «недесерты»? Ты любишь сладкое? — готовить в тишине тебе показалось очень скучным, поэтому решила разбавить рутину светским диалогом, заодно узнать про членов цирка чуть больше. — О да, я люблю сладкое. Честно, я бы только им и питался, но остальные не особо его жалуют, — погрустнел Пьеро, всыпая ингредиенты из миски, стоявшей подле него. — Кстати! — внезапно хлопнув в ладоши и повернулся к тебе радостный Пьеро. Его резкое воодушевление заставило тебя подпрыгнуть от неожиданности. Клоун потянулся к одному из ящиков в тумбе, нашел в нем пакет и достал маленький розовый комочек. — Хочешь зефир? Я сам готовил! — Спасибо, не хочу, — поморщилась ты, максимально отодвинув голову от предлагаемого лакомства. Внутри тебя все органы передернулись при его виде, и горло зазудело. — Ты. Не хочешь? — Пьеро смотрел на тебя так ошарашенно, будто ты этот зефир бросила наземь и растоптала, злобно смеясь. — Я думал, он тебе всегда нравился… Смотри, он же такой же розовый, как и ты. Попробуй хотя бы кусочек! — Благодарю, Пьеро, не надо, — запротестовала ты, для себя отмечая одну из брошенных фраз собеседника. «Что значит «всегда нравился»? Мы с ним что, знакомы давно?» — Я еще с детства не люблю зефир. Как-то мама накупила целую пачку, и я от жадности начала его лопать, как не в себя. Ела очень неаккуратно, в целом говоря. И вот один из маленьких кусочков попал мне в трахею, и я чуть не умерла… Спасибо родителям, стоявшим рядом, так бы меня, наверное, не было сейчас здесь.       Пьеро еще больше помрачнел от этой информации. Его вид был сравним с побитым щенком у вокзала, забытого на перроне. Он осторожно бросил зефир обратно в ящик и вернулся к сковороде. — Но, эй! Не отчаивайся, может, кто-то еще захочет попробовать твои кулинарные изыски помимо меня? — тебе стало неловко от такого разбитого зрелища и постаралась подбодрить Пьеро. Возможно, не совсем удачно. — Вряд ли бы кто-то оценил или захотел бы попробовать, — совсем сник Пьеро, медленно всыпая тобою нарезанную колбасу в сковороду и перемешивая. — Док постоянно сидит в свое шатре и не выходит даже днем, Бил занят бесконечным планированием всего, что есть в цирке, а Шут… Возможно, он бы попробовал. Он всегда хвалит мою еду. Но сейчас он занят э… — Пьеро осекся, расширив глаза и взглянув на тебя. Заметив недоумение на твоем лице, забеспокоился. — Э-э-э, новыми выступлениями! Да, он думает, какие новинки показать зрителям! — Пьеро начал активнее мешать массу. — А Арлекин?.. — что-то в глубине души тебе подсказывало, что, возможно, не стоит упоминать это имя, но с другой стороны, ты надеялась, что между этими двумя хотя бы установлена дружеская связь, которая немного прослеживалась, когда вы вместе сидели в палате у Доктора. — Этот урод любит соленое, — злобно прошипел Пьеро, и ручка сковороды вымученно заскрипела под его рукой. «Понятно, никах дружеских отношений. Только терпение и милосердие», — нервно проскочила мысль у тебя в голове, и ты судорожно перебирала еще варианты, кому можно было бы предложить ненавистный тебе десерт, дабы не разозлить повара еще больше. — Тогда… Дуракам? Почему бы им не предложить? — внезапная мысль о розовых человечках пришла как раз кстати. — А? А, они… — внезапно вспыхнувшая злость Пьеро теперь быстро перетекла в тяжелое волнение. Его глаза забегали по столешнице, а ладони крепче обхватили рукоятки лопатки и посудины. — Как же там было… — тихо прошептал он. — Ах, да. Кхм-кхм. Дураки являются неотъемлемой частью цирка. Они наши незаменимые помощники, которым необходим полноценный отдых. Потому вход в розовый шатер и беспокойство Дураков строго воспрещены посторонним лицам, не являющимися рабочими цирка. Дураки любят отдыхать только в розовом шатре, это их желание и право, которые мы не смеем нарушать, как толерантная администрация цирка, — рассказ Пьеро звучал, как выученный абзац учебника, который старательно отвечал у доски провинившийся школьник, просивший более высокую оценку в полугодии. — Знаешь, такое ощущение, что это слова Шута, а не твои, — хохотнула ты, чем еще больше вызвало волнение у собеседника. — А, ну. Просто Шут умеет говорить красиво и правильно. Поэтому я стараюсь равняться на него! — Пьеро выпрямился и показал указательным палец, повертев его около твоего лица. — Ты тоже можешь. Все могут чему-то новому научиться у нашего лидера. — Но разве это не странно, что они практически не покидают свой шатер? — начала ты рассуждать, приложив указательный палец к подбородку. — Разве они не хотят прогуляться или что-то типа того? Размяться? Неужели они выходят только для того, чтобы поработать, а все остальное время проводят в своем темном шатре без окон? — …Ты не помнишь? — вдруг посерьезнел Пьеро и посмотрел тебе в глаза, пытаясь отыскать хоть каплю фальши или лжи. Но не находил. — Чего не помню? — ты смотрела на него в ответ, не скрываясь, искренне не понимая, про что говорит клоун. Что ты должна помнить? Розовый шатер вызывал в тебе какое-то странное чувство, словно он был тебе знаком, а также в ассоциациях с ним приходил Билетер. Но ощущение ты списывала на то, что этот розовый шатер ты постоянно видела в цирке, и его было бы сложно забыть, а Билетер принес из него вещи, в которых ты сейчас гуляла. Выходило как минимум логично. Пьеро прокашлялся. — Я тебя уверяю, моя леди, в их шатре есть все необходимые удобства, что им даже не хочется его покидать, — Пьеро сконфуженно переминался с ноги на ногу и показал рукой на стол. — Может, пообедаем уже? Я составлю тебе компанию!       Мысли, что нагрузили твою голову, быстро покинули ее. Тебе все-таки нет до них дела, ведь Дураков ты видишь очень редко, и особой опасности они тебе не представляют. Поэтому ты приняла приглашение Пьеро и присела за один из стульев. Клоун начал суетиться позади, загромыхала посуда, и уже через пару мгновений перед тобой расположилось горячее и ароматное блюдо. Поблагодарив его, ты принялась за обед, с наслаждением отмечая, что наконец-то это горячая еда за последнее время, и никуда не нужно торопиться. Можно просто сидеть и наслаждаться вкусным кулинарным шедевром в приятной компании.       Немного побеседовав за трапезой, ты выяснила, что компания циркачей очень редко собирается за столом вместе, ибо у всех имеются свои дела, свой распорядок дня, потому и редко пересекались, а Арлекина с Пьеро одних в закрытом помещении оставлять запрещено, потому они и держатся так отстраненно друг от друга. Ты попыталась мягко узнать, какая кошка между ними пробежала, но увидев разъяренный взгляд Пьеро и то, как его рука потянулась к одному из ножей на запястье, отбросила эту затею. Со временем, возможно, и узнаешь, но скорее всего не от Пьеро. Можно спросить у самого Арлекина… Но с ним разговаривать на такую животрепещущую тему тоже не хотелось — неясно, как он отреагирует на поднятие старых обид.       Закончив с заслуженным обедом, вы прибрали за собой, а затем направились в красный шатер. Пьеро не терпелось показать его инвентарь и сцену. Оказавшись внутри, клоун театрально вознес руки к потолку и принялся рассказывать устройство шатра. Оно было донельзя простым: манеж окружали скамьи и трибуны для посетителей, которые ты уже видела, а позади них располагались колонки для сопровождения выступления музыкой. Некоторые коробки с реквизитом пока располагались на манеже — Пьеро не успел их убрать после представления. Он предложил их унести в отдаленную специальную комнату для хранения инвентаря, как раздосадованно заметил, что в них уже похозяйничали — весь предметы были смешаны между собой и находились в разных коробках. Из груди Пьеро вырвался грозный рык: — Вот неймется же ему…       Ты почувствовала, как воздух немного накаляется между вами с каждой секундой разъяренного взгляда Пьеро, уставившегося на беспорядок, и приняла весьма логичное решение. Присев около одной из коробок, ты посмотрела на клоуна самыми невинными глазами, о которых он мог только мечтать: — Ничего страшного. Давай я помогу тебе все рассортировать, только подскажи, куда все складывать. — Оу, моя леди, вы так добры и очаровательны, — пролепетал Пьеро, и на его маске вновь засияла та счастливая улыбка, которая давала надежду, что на данный момент все будут находиться в безопасности.       Хотя бы ближайшие несколько минут. — Ох, ну и дела-а-а… — протянула ты, брезгливо доставая только указательным и большим пальцем из коробки булавы, истыканные полностью маленькими ножиками. — И часто он тебя так докучает? — Бывает, — пожал плечами Пьеро, принимая булаву одну за другой и доставая из них ножички. — После этого я обычно приходил в зеленый шатер и старался разнести его инвентарь на кусочки. Но меня всегда останавливал Шут, а потом мы вместе с ним сидели и разбирали мои вещи. Возможно, он так делал, чтобы мне было не так обидно работать одному, сортируя все это вновь, — внезапно один из ножей резко воткнулся в пол острием вниз. — Вот дурак! Если бы он не пытался мне насолить, то у Шута было бы куда меньше дел в цирке! — Если он так невоспитанно себя ведет по отношению к тебе, и, я уверена, по отношению к другим, то почему бы его просто не выгнать из цирка? — ты искренне сочувствовала сидевшему перед тобой Пьеро и даже разделяла его гнев на зеленого клоуна. Твое отношение к горю не осталось незамеченным, тепло сохранившись в сознании Пьеро. — Его… Нельзя выгнать, — задумчиво произнес он, складывая острые предметы в специальные ящики, до этого заполненными ненужными тряпками. — Он часть нас и… Не знаю, так сложно это все объяснить, — Пьеро измученно вздохнул и прикрыл глаза. — В общем, просто нельзя. Да и Шут с ним беседует после таких событий, и он на время успокаивается. Не знаю, о чем они разговаривают, но это всегда идет на пользу. — Хм, если исходить из твоих слов, то Шут как будто неплохо находит подход к вам, согласись? — улыбнулась ты, наблюдая за реакцией Пьеро. Ты еще не слышала ноток страха в голосе клоуна, когда тот рассказывал о своем лидере. Хотя твое первое впечатление было о Шуте, как о кровавом тиране, что держит своих подчиненных в ежовых рукавицах. Тебя нельзя было за это винить, все-таки предстоящие до данного момента события вполне подталкивали к таким выводам. Но они дали трещину вчера, а сегодня уже разрастались с невиданной скоростью. Сложно было представить, что Шут, постоянно занятой и обсуждающий серьезные дела цирка (по словам остальных), будет терять время на то, чтобы помочь Пьеро перебрать его беспорядочный инвентарь вместо того, чтобы поручить это кому-нибудь другому. Это… Походило на терпеливую заботу, сродни той, что проявляла мать, когда ее дети погодки доставляли друг другу проблемы, и ей приходилось очередной раз разрешать этот необоснованный (как тебе казалось) конфликт. Данная мысль тебе показалось забавной: — Он как мамочка получается.       Пьеро прыснул и увел лицо в круг мишени, которую он только что достал из коробки. — Возможно, твое сравнение имеет смысл, — улыбнулся он, немного успокоившись. Но, будто вспомнив что-то важное, посерьезнел: — Только не называй его так в его присутствии. — Эм, хорошо, — ты немного опешила от вновь резкой смены настроения Пьеро и привычно поспешила сменить тему. — Ого, какая большая мишень, на ней тренируешься метать ножи? — Она для особых случаев, — Пьеро любовно погладил ее, а потом с интересом посмотрел на тебя, и ты начала догадываться, к чему сейчас все пойдет. «Почему я не попробовала переключить на что-то другое?» — Хочешь, я научу тебя метать ножи в нее? — Ой, знаешь, лучше не сто… — вяло запротестовала ты, дабы не разозлить или не ввергнуть в пучину горести повторно собеседника. Но он как будто тебя не слушал. — Нет-нет, тебе явно понадобится этот навык здесь! Давай покажу. Тебе нужно взяться за рукоятку здесь… — Пьеро потянулся к тебе, взял твою руку и положил ее на рукоятку ножа, столь похожего с его выступления. Ты дернулась всем телом, внезапный холод окутал запястье, и дыхание стало неровным. Пьеро, подпрыгнув, отстранился, испуганно озираясь на тебя. — Неужели, моя леди, я вас испугал?.. — Да! — не рассчитав громкость высказывания, выпалила ты. Освободившаяся рука прильнула к бедру и схватила ткань до такой степени, что костяшки пальцев побелели. «Пара глубоких вдохов. Ну же!» Выполнив привычное дыхательное упражнение для избавления от стресса, ты заметила, что тело наконец-то стало тебе подвластно, и позволила себе посмотреть на Пьеро. — Прости. Я не хочу. — Это я должен извиниться, — пробормотал пристыженно Пьеро и положил ножик в одну из коробок. — Я просто… Я просто подумал, что раз тебе понравилось мое выступление, то я мог бы нау… — Я соврала.       В конечном счете, это бы всплыло. И стоило сказать о своих чувствах сейчас, чем Пьеро от незнания все бы усугубил позже. — Я соврала, потому что мы еще недавно были знакомы. Я не хотела говорить, что мне не понравилось выступление, так как это выглядело некрасиво с моей стороны. Но мне не нравится та жестокость, которую вы показываете на сцене. Я понимаю, что это всего лишь куклы, а кровь искусственная. Но меня постоянно передергивает, когда что-то такое происходит. Просто они так похожи на реальных людей, и мне так страшно за них становится… Я не хочу учиться метанию ножей. Мне страшно, что вдруг я попаду в человека…       Ты обхватила себя за плечи, чтобы унять немного зябь, покрывшую твои руки. Пьеро слушал твой рассказ, не отвлекаясь, немного ошарашенно. Как будто его окатили холодной водой из проруби посреди зимы и оставили на льду. — И как много ты успела сказать мне неправды? — Пьеро не смотрел на тебя, неловко перебирая в руках бумажные флажки, выпавшие из коробки. — Просто… Все, что ты говорила, было неправдой, чтобы не испортить впечатление о себе? — Нет. Нет, ни в коем случае! — ты встрепенулась. Потянувшись к Пьеро, ты положила свою руку поверху его ладони. — Например, про мешки я не врала. То, что ты сделал, было милым, правда. По сути, мое мнение про выступление — было единственной ложью, сказанной тебе.       Тема мешков как-то неприятно зачесалась на подкорке мозга, но ты не обращала на это внимание, стараясь наладить этот до невозможного хрупкий контакт с такой нежной душой, как Пьеро. — Тогда, — клоун хмыкнул и немного играючи ответил. — Нам стоит убрать эти мешки с веревок сегодня. А то Бил меня скоро в них завернет и отправит почтой в далекие края от злости, что они так некрасиво висят меж двух шатров.       Ты хихикнула, соглашаясь помочь всем, чем сможешь. Остаток времени вы провели, перебирая вещи для выступлений и обсуждая, кто является более милым — щенки или котятки. Ты не планировала эту игру, она вышла сама по себе: утверждала одно, а Пьеро говорил противоположное; через время Пьеро соглашался с твоей позицией и принимал твою сторону, но ты, оценив аргументы собеседника, перенимала его изначальную сторону, и вы вновь оказывались на разных сторонах. И так повторялось пару раз, пока разговор не закончился глубокой задумчивостью Пьеро о том, не пытаешься ли ты его осознанно свести с ума.       Закончив с первым делом, вы покинули красный шатер. Мешки, как флаги над корпусами университетов, свисали совсем недалеко от вас. И ты в моменте согласилась с Билетером, что мешки на фоне красивых тканей шатров и яркий огней гирлянд смотрелись не очень презентабельно и красиво. Немного порыскав рядом, Пьеро нашел огромную стремянку и поставил ее около первой нити. — Я буду снимать и подавать тебе, а ты складывай на ближайший ящик, — Пьеро ткнул на подходящий пальцем. — Договорились, моя леди? — Договорились, сеньор, — подразнила ты, подыгрывая.       Пьеро воссиял от счастья, что его обращение по достоинству оценили и полез наверх. Глядя на него снизу вверх, тебе стало немного дурно, а к горлу подступила привычная тошнота. «И как он не боится забираться так высоко? Я на каждой ступеньке оглядывалась бы вниз», — подумала ты, когда клоун радостно помахал тебе рукой, достигнув наивысшей ступеньки. Затем он потянулся, убрал прищепки с первого мешка и кинул тебе. Мешок упал ровно по прямой траектории тебе в руки. Потом второй, третий. А на четвертом внезапно подул сильный ветер, и он чуть не отлетел на землю, но ты вовремя его поймала и заликовала перед Пьеро, победно вытянув мешок над головой. Клоун ответил бурными аплодисментами и комплиментами твоей ловкости. И так было через раз: три мешка свободно падали тебе в руки, а четвертый, как назло, старался улететь далеко.       Когда на бельевой веревке оставалось только несколько мешков, появился Билетер. Коротко кивнув тебе, он устремил свой взгляд на Пьеро и отдал короткий приказ помочь ему в одном деле. Кажется, необходимо было занести что-то тяжелое в шатер Доктора. Быстро соскочив с лестницы, Пьеро приземлился около тебя и предупредил: «Скоро вернусь, никуда не уходи». А затем он скрылся вместе с Билетером. Ты остался стоять одна около огромной стремянки и с кучей мешков поодаль.       Можно было бы ускорить процесс, и самой достать все мешки, но… «Нет, определенно нет», — подумала ты, облокачиваясь на одну из сторон лестницы. Ты не знала, как давно страх высоты тебя преследовал, но точно его запомнила, когда вскарабкалась по дереву за котенком, застрявшим меж ветвей. Он так прискорбно мяукал, что у маленькой тебя разрывалось сердце от жалости к этому милейшему существу, и без задней мысли ты полезла за ним. Милое существо не сопротивлялось, когда ты взяла его своими детскими ладошками, замурлыкав, и тебе подумалось, что никаких проблем не произойдет. Так казалось, пока ты не посмотрела вниз…       Ты дернулась, проглатывая неприятный комок с привкусом обеда, подкативший к горлу. Тогда тебе казалось, что под тобой метров двадцать пять, не меньше, и ты мысленно прощалась со всеми своими родственниками и друзьями. Как удачно, что рядом проходили соседские мальчишки, что сняли вас с котенком с дерева.       Сильный порыва ветра отвлек тебя от ностальгических воспоминаний из детства, заставив немного зажмуриться. Сверху веревка угрожающее заскрипела, готовая вот-вот лопнуть. Ты повернулась, чтобы проверить натяжение и заметила, что Пьеро забыл нацепить прищепки обратно на мешки, которые он собирался скинуть. На ветру они подозрительно натягивались с одного края, сползая, готовясь слететь с веревки и улететь вслед за ветром. Стихия немного улеглась, но ты не знала, насколько долго ее не будет, хотя легкий холодок у ступней предупреждал о скором возвращении. Можно оставить мешки как есть, можно молча наблюдать за тем, как они испаряются из виду, можно… «Тогда придет Шут, увидит недостачу мешков и накажет меня!» — лихорадочная мысль засела у тебя в голове, вызывая какой-то животных страх из глубины твоего чрева. — «И даже отмазка моей боязни высоты не сработает, потому что ему явно все равно, ведь меня же оставили сторожить эти проклятые мешки!» Напряжение нарастало, мысли крутились в голове, пытаясь выдать хоть что-то более-менее похожее на план, но ничего толкового в голову не приходило. Щиколотки вновь облизал активный холодный язык нарастающего ветра, заставив тебя принять неприятное и серьезное решение.       Ты ухватилась за ближайшую ступеньку, до которой смогла дотянуться. Глубокий вдох и продолжительный выдох. «Главное, не смотреть вниз». Данную фразу ты, словно мантру, повторяла про себя, придавая уверенности. Но этой легкой уверенности хватало только на то, чтобы ты не ринулась вниз головой вперед и крепко держалась за металлически части стремянки. Ты смотрела только на мешки, сосредоточив все свое внимание на них. Ноги то и дело старались соскользнуть, но ты заставляла себя максимально прожимать на ступню, напряглась всем телом, ибо одно неловкое движение, и ты знала, все пойдет прахом. Через пару минут ты оказалась на достаточно высоте, чтобы забрать ненавистные куски ткани. Ветер возвращался порывами, играя с тобой в некое подобие качелей. Эмоциональных, конечно же. Дрожащей рукой (вторая крепко держалась за лестницу) ты потянулась к первому мешку и убрала его под колено. Второй мешок и так не очень крепко держался за веревку, а с последующим сильным воем ветра сорвался окончательно. Ты среагировала быстро: наклонилась вперед, распрямила руку и успешно поймала за уголочек. На секунду расслабленное тело потеряло центр тяжести, и верхняя часть туловища перекинулась через последнюю ступеньку стремянки, свесив твою безвольную голову над разразившейся пропастью. «Нетнетнетнетнет!» Это были не те двадцать пять метров из детства. Теперь это были все сорок или даже больше. Пропасть тянула тебя вниз, засасывала, как черная дыра, а ты бессильно барахталась там, на вершине, стараясь отвести взгляд. Но это было тяжело. Шея как будто специально перестала подчиняться мозговым импульсам, а глаза рыскали по земле в поиске того, на что ты упадешь и разобьешься. Умрешь ли ты, соприкоснувшись с этим маленьким камешком, который ты даже не заметила, когда пришла сюда? Или полетишь вниз, упав на шею и свернув ее в кривую линию? А может, упадешь на лицо, обезобразив свой труп так, что даже родственники не смогли бы опознать? Боль в груди, трепыхавшейся, как птица в клетке, протянула в твоем окутанном в панике сознании тончайшую нить, за которую ты зацепилась и надеялась не порвать. Знакомая боль от того, что ты слишком сильно прижалась грудью к краю ступеньки, заставила встряхнуть немного мозг и предпринять хоть какую-то попытку спастись. Ты затрясла руками в воздухе, надеясь найти основание, за которое можно зацепиться. Но твои дрожащие пальцы лишь суетливо летали около головы. Данное движение вызвало смещение одной из ножек стремянки. Если бы ты спокойно взобралась и спустилась, то, возможно, даже и не заметила бы, что одна из ножек стояла слишком близко к яме. Но сейчас ты барахталась и боролась за свое существование, как рыба на суше, и под дрожью лестница слегка сместилась, и одна из ножек медленно покатилась в небольшую яму. Теперь уже стремянка неторопливо теряла свой центр тяжести, намереваясь упасть, с грохотом придавив и тебя за одно под собой. Наблюдая разворачивающиеся события внизу, твои глаза наполнились жгучей влагой, полностью отключив хоть какую-то возможность рационально подумать и спастись. Это был конец. Сейчас стремянка рухнет, и ты разобьешься. Упадешь. Расшибешься. Ты сжалась максимально сильно, группируясь и стискивая всем телом корпус стремянки. Это было весьма глупо в данной ситуации, тебе бы это не помогло. Но если падать, то необходимо это делать грамотно. Всегда.       Приняв недавние мысли как последние слова, лестница покачнулась на ветру и вяло накренилась. Затем наступила точка невозврата, сила всемирного тяготения заработала, и земля стремительно приближалась к твоему лицу, заставив тебя вскрикнуть…       Послышался звук металла, ударившегося об оземь, в метре от тебя. Сама ты резко оказалась в окружении мягких мышц, притянувших тебя к чему-то теплому. Ты не намеревалась открыть глаза, боясь, что это ощущение ошибочное, неправильное. Ты уже умерла, надо было просто это осознать. — Моя леди? — донеслось над ухом, что заставило тебя встрепенуться и неуверенно приоткрыть один глаз. Перед тобой находилось черно-красное пятно с белой линией, свисающей совсем рядом. — Ты можешь открыть глаза. Не ушиблась?       Подчинившись просьбе, ты огляделась. Стремянка валялась рядом, не задев, а ты сидела перед Пьеро, что обнимал тебя. «Невероятно». Неужели лестница тебя не задела, неужели тебя спасли. Чувство облегчения расслабило напряжение внутри, но конечности до сих пор холодели от уже прошедшей погибели. Пьеро помог встать, хоть и нехотя разнимая свои руки от объятий. Ты попыталась сказать ему, что хотела сделать, как спасала улетающие мешки, что глупый ветер поднимался и готов был все испортить; но единственное, что ты сейчас могла — это судорожно открывать рот и нелепо тыкать пальцами в сторону стремянки, пытаясь не разрыдаться. Пьеро понимающе потрепал тебя по голове. — Все хорошо, ты упала в мои руки, можешь больше не плакать. Хочешь, я приготовлю тебе тортик или что-нибудь еще, чтобы ты успокоилась? — Н-нет, — торопливо произнесла ты и закусила губу, ощущая, что волна отчаяния совсем скоро накроет тебя с головой. — Можно я… Кхм… Пойду? — Конечно, отдохни, — тихо пробормотал Пьеро, убирая руки. Как бы он не хотел тебя, зареванную и испуганную, сейчас не отпускать, но что-то ему подсказывало в глубине души, что лучше это все-таки сделать. Если тебе этого хотелось, то почему он не должен хотеть этого, верно?       Ты кивнула в знак благодарности и быстрым шагом помчалась к знакомому фиолетовому шатру. Если бы тебя кто-то попытался сейчас остановить, он бы не смог. Ты бы не отозвалась, не откликнулась. Единственное, что сейчас было необходимо, это успокоиться. Побыть одной и, желательно, в тишине, под теплым одеялом и максимально близко к земле. В воспоминаниях не остались моменты, как ты врываешься в шатер, как бежишь к своей лежанке и падаешь в нее лицом вниз, зарываясь в мягкие ткани. Осознание безопасности и отсутствие угрозы мягко подкралось со спины и окутало тебя самым нежным одеялом из возможных. Теперь ты можешь прорыдать хоть всю ночь. ***       Сконцентрировавшись на произошедшем, ты даже не заметила, как пробежала мимо Шута. Он направлялся в вашу сторону проверить, что происходит, после того как услышал чей-то женский крик. Неудивительно, что это было твой крик; удивительно, что ты была готова разрыдаться. Ступив на место происшествия, он оглядел встревоженного Пьеро, поднимающего лестницу, и вопрос, почему ты плакала, отпал сам собой. — Я могу объяснить, — начал Пьеро, но Шут прервал его жестом руки и покачал головой. — Просто не подпускай ее больше к стремянке, хорошо? Лучше расскажи, как прошел твой день.       Пьеро поставил лестницу и немного задумался. Шут не так часто интересовался, как проходил день у других, если не происходило каких-то ссор или стычек. Хотел ли он послушать об Арлекине? Вряд ли, потому что он же и помог в разрешении конфликта. Скорее всего, вопрос больше звучал про тебя, чем про самого Пьеро. Клоун выдохнул: — Отлично. Леди спокойно вела себя целый день и помогала мне на кухне, в шатре и… — Пьеро замялся, оглядывая чуть покосившуюся стремянку. — Здесь. Я не думал, что она полезет на нее. — Хорошо. Мысли о побеге были?       Пьеро задумался, качнув головой. — Вроде, не было… Как минимум, я не припомню, чтобы она пыталась выяснить, как проще покинуть цирк или что-то около того. Но знаешь, Шут, — Пьеро затревожился и посмотрел в упор на собеседника. — Мне кажется, она забыла, что было до того, как мы ее похитили… — Не может такого быть. — Я клянусь, — Пьеро задрожал, вкладывая всю искренность и честность в свои слова. — Она спросила про Дураков и… Я сказал все точь-в-точь, как ты учил на случай, если она начнет задавать про них вопросы. — Даже не меняя текст? — Не меняя… — Ох, Пьеро, — Шут провел пальцами по векам глаз, массируя. — Я же говорил, чтобы добавил больше естественности в эту речь. Ладно, забыли. Что дальше? — Так вот. Она расспрашивает, расспрашивает, и я уже забеспокоился, что она спросит про свою коллегу, но она не спросила. — Это ведь хорошо, разве нет? — Да, но… Я случайно спросил, что разве она не помнит. — Пьеро… — Я понимаю, что сделал неправильно, спросив. Но я был под таким впечатлением, что не мог даже вообразить, что такое возможно, — Пьеро прислонил руку к груди и умоляюще затребовал: — Поверь мне, пожалуйста. Она искренне не понимала, про что я говорю. Она уже забыла про ситуацию с ее коллегой. Возможно, она забудет про свой побег, если уже не забыла.       Шут смотрел на Пьеро снизу вверх (Пьеро все-таки был выше) и отчетливо осознавал, что он не лжет. Он бы не стал лгать. И это тревожило. Шут видел тебя насквозь, а ты и не пыталась прятаться, оголяя свое нутро перед ним. Ты бы не смогла сыграть так правдоподобно амнезию или ее аналог. От того слова Пьеро казались до нелепого устрашающими — значит, с тобой происходит что-то серьезное, о чем никто из них не подозревал. Правда, все это находилось под одним большим «но». У Шута не было причин не верить Пьеро, но так же и не было причин верить в твою внезапную амнезию по поводу события, из-за которого тебя похитили. Надо было наблюдать за тобой. А может, даже показать Доктору. — Я верю, — успокоил Шут собеседника, и Пьеро заметно расслабился. — Но мне сложно поверить в ее внезапную амнезию. Я понаблюдаю. И ты смотри во все глаза. Я хочу, чтобы ты докладывал обо всех странностях, что происходят с ней. Не хотелось бы, чтобы наш прекрасный образец для эксперимента до его начала превратился в неизведанную угрозу. — Хорошо, — Пьеро кивнул и резко встрепенулся, когда Шут уже собрался уходить. — Представляешь, леди помогала мне сегодня рассортировать спутанный Арлекином инвентарь. Можем ли мы повременить с экспериментом? Не хотелось бы лишний раз отвлекать тебя, если Арлекин, трогая мои вещи, снова захочет позлить меня. А леди причем сама вызвалась помочь в этом деле, совсем как ты обычно делаешь!       Недоумение отразилось на маске Шута.