Мышка в цирке

      Пробуждение было слегка волнительным и легким. После долгих часов слез и истерики по телу все еще проходила усталость, но зато эмоциональный фон был на удивление крепче. Как будто вчерашние слезы поспособствовали выплеску внутреннего напряжения, и спокойствие заполнило твой разум. «Сегодня никаких приключений на высоте», — твердо поклялась ты себе и поднялась с лежанки. Со стороны ширмы доносился знакомый запах вкусной еды и терпкого кофе. Все, что было тебе сегодня необходимо.       К твоему удивлению, Шут располагался за столиком в гордом одиночестве, без Билетера. Клоун сидел, как обычно, откинувшись на спинку стула, и лениво перелистывал страницы газеты, зорко просматривая каждый абзац и заголовок. Подле него располагался, по всей видимости, твой завтрак, уже опустошенная от еды тарелка Шута и кофейник с двумя кружками. Эта картина выглядела весьма умиротворяющей, и ты бы с удовольствием к ней привыкла. Хоть что-то в твоей жизни становилось стабильным и обыденным.       Шут не обратил на тебя внимание, когда ты, словно тень от призрака, выплыла из-за ширмы, не реагировал на твое пожелание доброго утра, но скривился от звука стучащей по фарфоровой тарелке слегка изогнутой вилки. Прошелся по твоему внешнему виду оценивающим взглядом. До сих пор припухшие веки и покраснения около глаз еще не сошли и указывали на прошедшую ночью истерику; движения были очень медленными, нерасторопными и ленивыми, обозначая усталость в теле. В таком виде ты была плохим сотрудником. Шут, немного подумав, отложил газету в сторону, налил кофе в одну из пустых кружек и молча галантным движением одних лишь пальцев пододвинул к тебе. Ты заметно воссияла от такого заботливого жеста. — Спасибо! — поблагодарила и пригубила напиток.       Ты работала в кофейне довольно продолжительное время. И хоть не так уж идеально, но все-таки знала разные сорта кофе, как они должны завариваться. Умела пользоваться кофемашиной. Но кофейня, в которой ты работала, не славилась какими-то элитными поставщиками оригинальных зерен кофе. Твой босс хоть и был хорошим человеком, но каждый бизнес должен приносить прибыль, а не убытки, потому он шел на хитрости: например, использовал кофе чуть менее крепкий и, соответственно, чуть дешевле, чем его конкуренты. От того ты и не знала, как должен звучать тот самый горький вкус кофе.       А сейчас узнала.       Прежде чем в голову пришла мысль о неуважении, ты уже плевалась остатками, что не успели проскочить в твое горло, коричневой жидкости в свою тарелку и вытирала рукавом пижамы (ею теперь являлась отданная тебе старая форма Шута) губы и рот. А хотелось еще и язык, чтобы стереть вкусовые рецепты к чертям. И все это под аккомпанемент радостного смеха Шута. Не злорадный, не ехидный, а именно наполненный искренней радостью ребенка, что заметил что-то забавное и энергично смеется над этим. И вновь этот фиолетовый громила вызывает в тебе чувства стыда, сам того не ведая. — М-мышка, ха-ха, — стирая слезы с маски, прыснул Шут и попытался отдышаться. — Ты же, вроде, в кофейне работала по словам Пьеро. Ни разу не пробовала то, что подавала своим клиентам? Жестоко, но мне нравится твоя логика, ха-ха. — Я пробовала! — возмутилась ты, скрывая ладонями вновь разгоревшиеся щеки. — Просто наш босс немного экономил на сортах кофе, и поэтому они не были такими… Горькими.       Ты съежилась, высовывая язык. Теперь твоя пижама неприятно липла к телу от влаги и вызывала дрожь отвращения. Пора сменить ее на свою официальную униформу. С брезгливым вздохом ты прошла за ширму и начала стягивать с себя не по размеру огромную одежду. — И даже не боится, что я могу заглянуть во время процесса. Глупая мышка, — прощебетал Шут за ширмой. И судя по его тени, он раскрыл газету и вновь продолжил свое прерванное занятие. — Ты этого не сделаешь, — парировала ты, но все же поспешно натянула розовые штаны на бедра. — Оу? — Ты сейчас занят чтением своих газет, и вряд ли тебе есть дело до какой-то полуголой девушки в паре метров от тебя. Ты же не Арлекин. — Хм, и то верно, — удовлетворенно согласился Шут.       Поправив торчащие складки, ты вернулась к столику. Но прежде, чем сесть на свое место, встала на цыпочки и вытянула шею, чтобы посмотреть, что такого читает лидер цирка в газетах. Новости банков? Произошедшие преступления за последние два дня? Анекдоты? Шут проворным движением оторвал один из листов и все также не говоря ни слова протянул тебе, удовлетворяя твое любопытство. Ты присела за стол и стала вчитываться. В первом же блоке располагалась статья про цирк, написанная одним из журналистов, посетившим данное заведение. Он не написал ничего нового или интересного, все, что и так ходило по слухам на улицах: взрослые выступления, не предназначенные детям; клоуны, вызывающие трепет и испуг; красивое оформление шатров и ларьков. С последнего ты немного умилилась. — Читаешь отзывы про свой цирк? — поинтересовалась ты, возвращая лист владельцу. — Наш цирк, — поправил Шут, принимая отданное и комкая его в шар. — Не то, чтобы меня сильно волновали отзывы насчет наших выступлений — мы всегда попадаем в самое сердце зрителя. Просто интересно, как нас преподносят в средствах массовой информации. Забавные иногда попадаются статьи. Но только иногда, — Шут отбросил газету на стол и вяло посмотрел на часы со стрелками, висевшими над сундуком. — Ах да, надо к Доктору зайти, просил помочь, — с этими словами Шут элегантно, со сноровкой актера цирка, встал изо стола и потрепал тебя по голове кончиками когтей, вызвав неконтролируемую дрожь во всем женском теле. Ты жалобно посмотрела на него с вопросом. — Что? Разве питомцев не принято гладить, чтобы они вели себя спокойнее?       И уже под ехидный смешок ты вновь залилась краской. Ты привыкнешь. Возможно. Не факт. В конечном счете тебе сейчас нужна просто книга, потому лучше быть пока спокойной и старательно игнорировать любые попытки тебя задеть. А после книги?.. Будь, что будет. «А сейчас лучше потакать этим садистским желаниям Шута… Кстати, он уже ушел?» — ты развернулась и увидела уже удаляющую фигуру. — «Опять он оставляет меня без возможности проявиться!»       Быстро запихав в себя остатки еды, ты поддалась за Шутом в попытке скоро его догнать. Он не посмеет оставлять тебя без указов и чего бы то еще. Ты не поравнялась с ним, когда настигла его, а шла за его спиной, решила, что пока дождешься успешного момента попросить о деле. Раз Шут игнорирует безмолвные намеки, тогда ты последуешь за ним так тихо, как мышка, чтобы уж точно оказаться в нужный момент рядом и радушно оказать ему помощь.       Твой коварный план работал, как швейцарские часы.       Пройдя непродолжительный путь до голубой палатки, на протяжении которого Шут никак не прокомментировал твое присутствие подле него, вы оказались в шатре Доктора. Самого хозяина пока не наблюдалось, потому ты позволила себе осмотреться. Хотя удалось рассмотреть только «пыточное» (как ты его в голове называла после прохождения лечения от Доктора) кресло и около него стол, ведь в шатре было все также темно, и малое количество светильников плохо справлялись с большой площадью. Около входа располагалась какая-то корзина с отходами, не замеченная раннее. Ты присмотрелась. В ней лежали использованные шприцы, пустые пачки таблеток и полупрозрачные пакеты с надписью «Для парентерального питания. Аминокислотные растворы». «Надеюсь, Доктору было вкусно», — повеселела ты, поняв только слово «питание». — О, пришел точно вовремя, — послышался далекий бас Доктора, и через время сам его обладатель появился огромной тенью на освещенном участке шатра. — И пациентку взял с собой? — Конечно, как я могу опоздать на такое важное дело, — усмехнулся Шут и затем резко скомандовал: — Мышка, не трогай мусор. Подойди сюда.       Ты дернулась, не успев даже прикоснуться к этим полужелейным прозрачным пакетикам, поторопилась к Шуту и остановилась сбоку за его спиной. Не хватало еще разгневать его с утра. — Ого, как ты так быстро ее выдрессировал? — воодушевился Доктор, глядя на твою полную беспрекословность в приказах. — Она уже знала команды, — отмахнулся Шут. — Что там по тому делу?..       Ты закатила глаза. «Смейтесь, смейтесь», — подумала ты. — «Вот потом я докажу, какой я ценный сотрудник, расслабитесь и потом вообще ничего без меня не сможете сделать в цирке. Да-да! Вы меня еще умолять будете, чтобы я хоть что-то сделала! Но я тогда даже пальцем не пошевелю, так и знайте». Приятные мысли о будущем господстве над этими существами приятно покалывали разум и сердце. Не сдержав предстоящего удовольствия, ты злобно хихикнула. Шут и Доктор, как по команде, резко обернулись на тебя в замешательстве. Не стоило им еще знать о твоих наполеоновских планах «порабощения», потому ты загадочно улыбнулась и склонила голову на бок. Пусть гадают, терзаются думами в попытке понять, что происходит в твоей голове. Но к твоему глубочайшему сожалению, два собеседника просто вернулись к предыдущему разговору, как ни в чем не бывало. «Ладно, попробую в другой раз». — …Пьеро вчера занес вот эту малышку, — Доктор подошел к какому-то деревянному плохо освещенному (из-за чего ты сразу его не заметила) ящику, высота и ширина которого были чуть больше роста самого доктора, а длина достигала метров пяти, если не больше. — Она нам поможет в нашем деле. Но ее собирать долго придется, одному тяжело, да и скучно. Тебе практически единственному я могу довериться в этом деле. — М-м-м, хорошо, — пробормотал Шут, прикладывая указательный палец к нижнему краю маски и оглядывая огромный предмет перед собой. — Что необходимо делать? — О, тут понадобятся твои мозги, — всплеснул руками Доктор и потянулся к инструкциям, лежавшим на столе. — Я-то могу разобрать, но мне кажется тебе будет в разы легче… — Шкаф собрать тяжелее, Док, — проворчал Шут и начал водить пальцем по чертежам, объясняя: — Механизм состоит из нескольких простых деталей: четыре ножки, само основание, на которое все крепится и главный цилиндр. Тут много всяких цифр и стрелок, но если присмотреться, то инструкция невероятно проста. Тебе просто нужно внимательно изучить принцип присоединения. Кстати, цилиндр еще не приехал? — М, нет, — Доктор сложил голову и руки на груди и простоял так пару мгновений, пока резко не щелкнул пальцами. — Вроде, поставщик задерживает из-за непредвиденных обстоятельств. Какие-то сложности с документами. — Бездари, — вздохнул Шут, прикрывая рукой глаза. Его сгорбленная поза над чертежами заставила твое сердце сжаться от жалости к нему. Да, он поддразнивал тебя питомцем, но в такие моменты он был похож на твоих родителей, которые много тащили на себе во времена твоего взросления. И такого рода внезапные обстоятельства очень легко выводили из колеи. — Как ты собрался это все соединять? — Я, может, и не понял всю инструкцию, но что-то понять смог, — Доктор перелистнул до последней страницы чертежи и показал ее собеседнику. — Цилиндр устанавливается в самом конце и закрепляется там же. Основную часть можно собрать без него, она все равно самая долгая из всех. — Ладно, с чего нач… — Прошу прощения, — на проходе появилась тощая синяя фигура. Билетер в обычной его манере приподнял шляпу и слегка наклонился, извиняясь. Выпрямившись, он отдельно кивнул тебе в знак приветствия. — Шут, я бы попросил тебя сейчас быть в другой части цирка. — Что-то случилось? — собеседник отозвался едко. Кажется, он догадывался, что ничего хорошего сейчас он не услышит. — Помнишь недавнюю партию тканей? — начал докладывать Билетер, скрестив ладони за спиной. — Припоминаю. — Новые ребята, у которых мы сейчас закупаем, решили, что не имеет столь значения подписывать, где, какая и кому лежит ткань… — Только не говори, что Пьеро и Арлекин подрались из-за этих тряпок, не сумев поделить. — Ни в коем случае! Они уже дерутся. И я бы попросил тебя поторопиться, потому что они решили побегать около моих драгоценных и дорогущих зеркал. Мне ведь не стоит уточнять, сколько стоит каждое? — последняя фраза Билетера прозвучала слишком угрожающе, но атака предназначалась явно не для Шута, а для того, кто не находился здесь с вами. Поза фиолетового клоуна стала еще более сгорбленной и уставшей. — Док, один не справишься?.. — Ну, если такие дела… То иди, я понимаю. Но мне б, конечно, помощника хоть какого-то, — простодушно ответил Доктор, вздыхая. — Хоть этих двоих бунтарей отправь. — Боюсь, там все перемешано, потому понадобятся они оба, чтобы правильно поделить всю поставку, — тревожно вмешался Билетер в разговор. Его плечи дрогнули, а сам он поспешно посмотрел на маленькие круглые часы, хранившиеся у него в кармане штанов.       Шут помассировал себе веки и огляделся в поиске знаков судьбы, которые ему помогут. И как ни странно, его взгляд упал на тебя, улыбающуюся во все лицо, в предвкушении предстоящего приказа. Сначала тебя долго рассматривала пара фиолетовых глаз, как бы взвешивая, готова ли ты на эту роль. А затем Шут холодно улыбнулся и прошептал так, чтобы никто его не услышал: «Это будет очень иронично». — Док, твой помощник, — клоун галантно указал на тебя всей рукой и отметил: — Пока на нее жалоб я не слышал, так что не стесняйся давать ей любую работу. Возможно, ты станешь первым неудовлетворенным клиентом, — а затем он повернулся к тебе. — Мышка, не подведи, хорошо?       Ты радостно закивала, ощущая, как на твои плечи опускается очень весомая задача, повлияющая на весь твой план по добыванию книги. Нельзя было напортачить. Кивнув Доктору напоследок, Шут поспешно удалился под бурные рассказы Билетера, и вы остались с большой птицей один на один в шатре. — Что я могу для тебя сделать? — промурлыкала ты, подбежав к Доктору, готовая к любой работе, что тебе предложат. Только если она не опасная, не нарушает закон, мораль и так далее. Но твоему начальнику об этом знать необязательно. — Сейчас посмотрим, — отмахнулся Доктор и достал из-под плаща лом. «И долго он его там хранил?!» Ящик был закреплен гвоздями, так что мужчина, хорошенько приноровившись, с огромным треском отодрал железкой, против которого не было приема, деревянную стенку и заглянул вовнутрь. — Ну, что за ироды биологически недоразвитые? — возмущение Доктора тебя заинтересовало. Ты попробовала заглянуть через его плечо, чтобы посмотреть, за что продавец получает оскорбления в свой адрес, но ничего так и не увидела — было слишком темно внутри. В то же время послышался звон будто бьющихся друг о друга маленьких металлических деталей, и Доктор выудил из ящика огромный прозрачный пакет, наполненный гайками, шурупами и другими прелестями слесарной жизни. — Планета схлопнется, если они используют больше пакетов, чтобы это все не смешалось в кучу? Идиоты.       Пакет с мелкими, но необходимыми для сборки деталями плюхнулся с громким гулом около стола и порвался, рассыпав содержимое. — Я тогда разберу все это? — неуверенно протянула ты, указывая на пакет. — Да, конечно, — отмахнулся Доктор, проходя внутрь коробки. — Возьми корзинки для удобства, они сбоку.       Найдя все необходимо, ты уселась перед единственной лампой, располагающейся рядом с вашим место сбора, и начала перебирать содержимое надорвавшегося пакета. Доктор пыхтел сбоку, то что-то ломая, что-то выкидывая, что-то перебирая. Деятельность у него шла бурная, поэтому расспросами ты повременила его отвлекать, стараясь как можно больше напрягать глаза. Лампа яркая, но висела далеко. Твоим человеческим глазам было трудно в такой полутени разобрать совсем уж мелкие шурупчики, поэтому через время ты взмолила: — Доктор? — А? — отозвался он где-то из недр деревянной коробки. — Прошу, пожалуйста, дай мне хоть фонарик небольшой, у меня уже глаза устали, — прискорбно протянула ты, давя на жалость.       Из коробки послышалось какое-то отчаянное негодование и сетование на человеческую биологию. А затем задняя стенка ящика резво отлетела вперед от удара кулаком, пропуская мужчину. Он скрылся где-то в темных недрах своего шатра и вернулся уже с серым предметом у себя в руках. Подойдя к тебе вплотную, не наклоняясь, Доктор разжал пальцы, и он упал тебе на ладони. Это был тяжелый фонарь, который неплохо подошел бы для лагерного похода в лесу. — Дарю, — бросил Доктор, оставив тебя в полном замешательстве. — С-спасибо, — заикнулась ты. Фонарь был неплохой мощности — даже смотря сбоку от него, а не на прямой луч, глаза уже уставали. Зато с ним стало гораздо лучше видно все, что ты держала в руках.       Так вы провели около часа, пока ты тихо, мирно перебирала свои бесконечные детали, а Доктор разламывал ящик. Под конец сего действия он воскликнул: «Теперь можно и собирать!» Ты подошла с одной из корзинок поближе, чтобы подавать все необходимо, но все, что находилось в радиусе метра от разломанной коробки, было в острых щепках, деревяшках и прочих опасных предметах. Пренебрежение отразилось на твоем лице: — А здесь точно безопасно будет даже просто стоять? — А что не так? Беспокоишься из-за этого мусора? — Доктор осмотрел место происшествия и как ни в чем не бывало просто отодвинул весь хлам ногой в сторону. На секунду тебе показалось, что какой-то кривой гвоздь воткнулся в его ногу, но в следующую секунду Доктор отряхнул его, как букашку, что никак не задела его через одежду. — Поднеси сюда все корзинки, будем собирать эту штуковину.       Ты примостилась рядом вместе с корзинками, когда Доктор стоял на коленях и в полумраке рассматривал чертежи, недоуменно поворачивая клюв маски. — Может, включить фонарик? — предложила ты, протягивая свое спасение. — Нет необходимости, — отчеканил Доктор и уткнулся в лист перед собой. — Ни черта не понимаю.       Ты прищурилась, стараясь разглядеть в темноте, что находится на бумаге. — С вашего позволения, — твоя рука потянула за край листа, освободив ее из когтистый пальцев, и перевернула чертеж верх ногами. — Мне кажется, так будто понятнее. — Ах, ну точно! — хлопнул себя по виску Доктор и расхохотался. — Никогда не любил что-то собирать, этим всегда Арлекин занимался. А тут такое устройство, что Шут голову свернет за поломку, и ему не доверишь, — в его голосе звучала нотка печали. «Удивительно, что в этом цирке есть существо, которому искренне не достает главной занозы». — Я все понимаю, ты силен в медицине, а она куда серьезнее, чем эти шурупчики и гайки, — подбодрила ты, невольно положив руку на плечо Доктора. Он немного напрягся. — Разбираешься в этом? — устало пробормотал Доктор спустя несколько попыток понять, что происходит на чертеже. Фонарик включился, освещая все необходимо для твоего уверенного кивка. — Кажется, я могу прочитать. — Отлично, говори, что делать, а я соберу! — обрадовался Доктор и поспешил спихнуть на тебя все оставшиеся чертежи. — Что ж… Деталь А — это ножка. Ее необходимо соединить…       Так вы проработали некоторое время: ты сидела с фонариком наперевес, вчитываясь в рисунок на листах и тыкая пальцем Доктору, какую деталь с чем соединять, а он послушно исполнял все, что ты говорила. Иногда ты допускала ошибки — не стоит тебя винить, ты же еще новичок в сборке каких-то серьезных медицинский приблуд. Но Доктор был к тебе терпелив, иногда вздыхал, но больше от усталости, чем от безысходности и твоей глупости. Но чувствуя вину, ты все равно приносила три тысячи извинений за то, что заставила мужчину производить лишние телодвижения, на что он отмахивался: «Без тебя я бы вообще остановился на первом шаге». И так вы дошли почти до самого конца. Оставалось закрутить некоторые детали и отрегулировать крепление в разных местах, но этим уже занимался Доктор, а тебе лишь удостоилась участь сидеть, обняв колени и положив подбородок на них, и смотреть, как мелькают голубые линзы в темноте. Становилось скучно. — Доктор, тебе действительно не нужен фонарик? — ты покатала его по полу, отвлекая себя от безделия. — Неа, — отозвался тихий бас где-то из недр сборки, конца которой все еще не было видно. — Это твоя особенность или ваша физиология? — Физиология. — То есть другие тоже прекрасно ориентируются в темноте? — Конечно, — усмехнулся Доктор. — Весь наш вид хорошо видит в темноте. Где ваши человеческие глаза слепы, там наши приобретают дополнительную зоркость и остроту. — Но тогда почему только ты один сидишь в темноте, как сова в гнезде, а остальные свободно гуляют по улице при солнце? Глядя на тебя, может сложиться впечатление, будто ты боишься солнечного света, — ты уже вовсю вовлеклась в разговор. Доктор, по ощущениям, пребывал в отличном расположения духа — сборка оборудования этому поспособствовала — так что можно было потихоньку начинать раскрывать какие-то аспекты этого мира. — Не понимаю, почему остальные так любят освещение. Свет заставляет множество процессов напрягаться, когда темнота дает расслабление. Так и солнечные лучи таят в себе опасность. Тебе очень легко заработать рак кожи, знаешь ли, — наставления Доктора звучали совсем как те, что ты слышала от обычных врачей у себя в поликлинике. Видимо, медицина прививает не только одинаковое хладнокровное отношение к опасным ситуациям, но и речь. — Ты поэтому не выходишь днем под солнце? — хихикнула ты, вспоминая слова Пьеро. — Нет, — и голос Доктора прозвучал совсем отрешенно и неестественно: — Потому что больше нет смысла выходить днем.       Замялась. «Я так мастерски нахожу темы, на которые обитатели цирка не хотят говорить. Если есть психологи, то я могу успешно стать антипсихологом со своим подходом. Нет, ну, Доктора как можно было затащить в уныние?» — злилась ты на себя в голове, уткнувшись носом в колени. Начала перебирать, чтобы такого можно было предложить Доктору, чтобы не затягивать наступившую тревожную паузу, и воспаленный от усталости мозг не придумал ничего лучше, чем выпалить: — Давай поиграем в игру? — Ты думаешь… — Нет-нет, вставать не надо, она словесная, — умоляюще запротестовала ты, надеясь, что это хоть как-то отвлечет Доктора от невеселых дум. Мужчина, лежа на полу, с гаечным ключом сложил руки и голову на грудь. До тебя начало доходить, что Доктор так делал, когда глубоко размышлял. Наконец он щелкнул пальцами. — На что играем? «Ах ты, азартная сова!» — М, давай, если я выиграю, то ты рассказываешь какой-нибудь интересный факт или секрет про цирк или про одного из его обитателей. На твой выбор, — поспешила его заверить ты. — А ты что хочешь? — Если выигрываю я, то ты добровольно отдаешь мне часть любого твоего биоматериала.       Это утверждение застало тебя в тупик, но ты решила уточнить: — Любого — это, значит, любого? — Кровь, слезы, моча, ноготь, кожа — в общем, все, что я запрошу. — А… В каких количествах? — Это секрет, — загадочно хохотнул Доктор, и его линзы опасно блеснули в темноте. — Уже сдалась? — Ну… Я просто хотела предложить поиграть «Две правды и одна ложь», где один говорит три факта, а второму необходимо отгадать, что из этого ложь. Тема могла бы быть ваша физиология, но я уже боюсь тебе такое предлагать… — Ой, не переживай, моя дорогая пациентка, я постараюсь играть максимально честно, чтобы у тебя всегда был шанс на победу. Ну, что? — Доктор высунулся из-под деталей и посмотрел внимательно в твою сторону, ожидая реакции.       «С одной стороны, у меня была бы возможность получше узнать этих тварей… Но с другой, а что, если он попросит снять с меня всю кожу целиком?!» Воображение услужливо предоставило картину красного от истекающего кровью мяса, похожее когда-то на человека, лежащего всего пару минут назад на хирургическом столе. А рядом со зловещим смехом рассыпался Доктор с твоей нежной кожей.       Но через пару мгновений бурную фантазию вытеснило воспоминание: то, как Шут нежно, но прочно держал твоего колено, спрашивая про синяк; как он аккуратно и невесомо рассматривал твою голову в поисках ран. И что-то в глубине души отозвалось ликованием и тихим восторгом от этих памятных моментов. Но ты это приравняла к очевидному факту — что немного, совсем капельку — грел твою душу. Шут не допустит, чтобы эксперименты Доктора навредили твоему здоровью. Пока неважно, почему за тебя так заступался глава цирка, главное, что он это делал. — По рукам, — воспылала ты, и мысли о Шуте как будто придали тебе уверенности. — Вот это настрой, — хмыкнул Доктор и вернулся обратно под груды железа. — Так-с, с чего бы начать… Ага. Первый факт: мы хорошо видим в темноте. Второй факт: наш язык умеет улавливать запахи. Третий факт: нам приходится чесаться о ветки старых деревьев, чтобы избавиться от колтунов в шерсти. — Ха, легко! Второй факт ложный! Где это видано, чтобы языком можно было слышать запахи? — ликование затмило разум, а затем уступило место жестокому огорчению после следующих слов. — Неверно. У нас нет шерсти, только жесткий хитин, который можно разве что сравнить с чешуей, но это очень далекий вариант того, что мы имеем. Ух, на первом же вопросе, и так позорно упасть в лужу… — Давай мы не будем зацикливаться на проигрыше. Играем до трех раундов! — пламя ярости загудело в висках, вызывая неприятное тепло в теле. «Да как так можно? В первом же раунде!» — Хм-м. Дай-ка подумать. Так, ну, первый факт: мы не переносим холод в любом виде. Второй факт: мы можем долго обходится без еды, намного дольше, чем человек. Третий: при минимальных мешающих факторах наш Арлекин может быть быстрее гепарда.       «Во второй факт я могу еще поверить, ибо тарелку Шута я только сегодня увидела опустошенную, а вчера он обошелся только чашкой кофе, если, конечно, не убрал все заранее. Насчет холода — м-м-м, трудно. Хотя они постоянно ходят в таких закрытых костюмах даже в жару, а температура у них в каждом шатре приемлемой температуры, даже та, что мне подходит». В голове непроизвольно всплыл факт, что человеческим женщинам, как традиционно считается, комфортнее при более высокой температуре помещения, чем человеческим мужчинам. «Возможно, про холод действительно правда. А что касается Арлекина, то я в жизни не поверю, что он такой быстрый». — Третий ложный. — И ты вновь выбрала самый правдивый вариант из всех возможных! Молодец, две ошибки, я в шаге от победы. — Что? Да у вас постоянно тепло в шатрах, неужели вы так спокойно переносите холод, что тратитесь на отопление? — Я же сказал любой холод, — бас Доктора понизился до крайних возможных значений. — Но у нас же бывают дни мороженного.       Возмущенное цоканье вырвалось у тебя из груди, вызвав безудержный хохот Доктора. Звякнул металл, ударившись об пол, видимо, он даже не смог удержать гаечный ключ в руках. — Хорошо, на третьем раунде я не проиграю! Давай, озвучивай свои факты! — Ха-ха, ладно-ладно. Так, чтобы такое придумать… Первый факт: человеческие женщины могут от нас забеременеть. Второй факт, ну, не знаю: наше происхождение еще до конца не изучено и неясно. А третий факт: наша сперма не обладает свойствами привязывания партнера к себе на биологическом уровне, от чего мы не в состоянии создавать моногамные пары, меняя партнера каждый брачный сезон.       «Так, это уже какой-то бред. В первый раз ложный вариант был третий факт, во второй — первый факт. Значит, сейчас Доктор мог бы логично закончить тем, что второй факт вранье…» — Хм-м-м-м, — играючи протянула ты, навивая маленький локон на свой указательный палец, надеясь, что отследила логику Доктора. — Возможно, второй — самый ложный из всех.       Доктор выкатился из-под своего оборудования, положил голову на руку и без капли пошлости, сугубо с чистыми медицинскими помыслами радостно произнес: — У меня еще остались образцы семенной жидкости. Хочешь покажу последующее влечение и изменение поведения на мышах? — Да ты издеваешься!       Кулак ударился об прочный пол, и мгновенная боль острием воткнулась тебе в мозг. Ты тихо заойкала, махая рукой в воздухе в попытке ее остудить. И все это под дикий, животный гогот Доктора, который валялся на полу и откровенно насмехался над тобой, держась за свой живот. У тебя успешно получилось проиграть Доктору в сухую. И кажется, его чистосердечное «Я буду играть так, чтобы у тебя была возможность выиграть» попахивало ложью. — Ты специально задавал такие факты, чтобы я не смогла угадать! — возмущение разгоралось по телу, скрывая все твои потуги взять ситуацию под контроль и стать снова той «серой, тихой мышкой». — О, уверяю тебя, я был еще снисходителен. Так бы начал задавать факты, наподобие: а сколько ударов сердца у нас проходит в минуту? Двести пятьдесят или четыреста? Было бы очень грустно, если бы ты сдалась в первом раунде, — Доктор поднялся со своего места и направился к столу. Он покопался под ним и выудил маленькую железную клетку с попискивающими в ней мышами. — На какой мышке продемонстрировать? — и в руках Доктора оказалось основание от шприца с небольшим количеством белой жидкости внутри. «Откуда у него вообще такое имеется?» — Не надо, не издевайся над мышками! — ты вскочила и схватила, останавливая, Доктора за ту руку, потянувшейся к одному из серых комочков. — Что же с ними будет, если ты введешь эту штуку? — Ну, обычно моногамные пары становятся крепкими союзниками, если мы говорим про обоюдный секс, а не введение насильно в одного из партнеров жидкости — каждый из них следит, чтобы не убили его супруга. Если же кто-то все-таки умирает по разным причинам, то второму остается либо суицид, либо доживать свой век в терзаниях. — Это жестоко. Лучше не вводи ничего им, я не хочу, чтобы они умирали от бессилия постоять за свою парочку, — попросила ты, с полными жалости глазами смотря на Доктора. — Ваши человеческие врачи и ученные постоянно проводят эксперименты над животными, — глухо напомнил мужчина, но все же убрал образец в ящик. — Потому и начали появляться эко-движения против такого насилия над животными. Да и мне самой неприятно будет осознавать, что бедная мышка будет страдать всю свою крохотную жизнь из-за меня.       Доктор хмыкнул и пожал плечами. Мысль, что предстоящий эксперимент не будет проведен, его ни капли, похоже, не расстроила. Облегчение распространилось по твоему телу. «Нечего мышкам попусту страдать». Немного повозившись внутри ящиков, Доктор выпрямился. В его руках тревожно блеснули огромные ножницы. — Это еще зачем? — крик испуга вырвался сам по себе, и даже больше растревожил тебя, чем собеседника напротив. — Ты же проиграла спор, моя дорогая пациентка, — Доктор надвигался на тебя, махая ножницами около твоего носа. — А я запросил любой твой биоматериал. Что же мне взять? Часть твоего носа? — острие ножниц скользнуло к кончику твоего сжавшегося носика. — Может, глаз? — теперь ножницы лезвие было в паре сантиметров от твоего зрачка. — О, а вот это точно подойдет…       Ты сильно зажмурилась, напряглась, готовясь к мучительной боли. Возможно, ты была не права, когда подумала, что Шут будет иметь протекцию над тобой в этом цирке. Может, Доктор единственный, кто может причинить тебе вред. Или это все заслуга спора? Может, в данном заведении уговор был дороже…       Чик-чик.       Глаза невольно распахнулись. Кончики твоих волос аккуратно приземлились в пробирку, располагающуюся в руке Доктора. «Это просто волосы!» — выдохнула ты, а потом заметила странность — Доктор держал пробирку большим и безымянным пальцем. «Это какой-то тайный прием врачей, о котором я не знаю?» — Вот и все, — удовлетворенное произнес мужчина и закупорил пробирку. — Только волосы? — Только волосы, — утвердительный кивок. «Фух, легко отделалась». — Тебе не пора принимать свою долгожданную порцию еды? — уточнил Доктор, убирая клетку с мышами в тень. — Ой, уже? — замешкалась ты, положила фонарик в свой карман (теперь он некрасиво из него торчал) и оглянулась в поиске часов. — Я сам знаю, когда моим пациентам необходимо принимать важную для жизни пищу. Особенно тебе, — явного предупреждения в прозвучавшей фразе не было, но ты помнила способы Доктора запихивания чего-либо вовнутрь организма, постоянно брыкающегося и отталкивающего всего, что ему дают. — Хорошо, я поняла намек. Уже иду кушать самостоятельно! — ты специально сделала ударение на последнем слове и активно потопала в сторону выхода. Но прямо перед ним ты остановилась. Хотелось сказать что-то приятное напоследок, но вышло что-то кривое: — Кстати, Доктор. Попробуй все-таки выйти на улицу. Там частенько щебечут милые птахи. Ты мог бы с ними подружиться. — Я подумаю, — пробурчал мужчина, не поворачиваясь к тебе. — Ах да, чуть не забыл, — ты вновь остановилась перед выходом из шатра, увлеченная тем, что тебе сейчас скажут. — Забеременеть получается не с первой попытки. И даже не со второй. Надо много стараться. — Да я бы не.! — даже Шут не умудрялся так быстро вгонять тебя в краску собственного стыда и смущения, как это сейчас сделал Доктор.       Безотчетно дав волю своей привычке топать ногой от злости, ты поспешно скрылась под разразившийся, как гром летом, хохот мужчины в птичьей маске. Уж пусть лучше он запомнит тебя хорошим, чем неблагодарным и злым помощником.       Когда Доктор выровнял дыхание от внезапно нахлынувшего веселья, за спиной послышался молодой и уверенный голос: — Что смешного? — А, Шут, ты уже здесь? — Доктор развернулся к собеседнику, стоявшему в отдалении от него. — Как все прошло? — Дольше, чем я планировал. А ты, развлекаешься тут? — Шут скептически пробежался взглядом по внешнему виду Доктора и остановился на пробирке с содержимым. — О да. Дорогая пациентка не захотела навредить мышкам, когда я предоставил возможность провести презабавнейший эксперимент. — Конечно, не захотела. Она же сама мышка. Не будет же она вредить своим сородичам, — ухмыльнулся Шут, разделяя непрошедшую забаву собеседника. — Что с машиной? — Почти готова, — Доктор показал рукой на стоявший в тени металлический столик. Тебе было не видно, но мужчина постарался, собирая его, и сейчас оборудование было почти готово. — Осталось дождаться цилиндр, и можно заполнять необходимым физраствором. Но для этого еще несколько приготовлений нужны. — Какие? — Она в прошлый раз под воздействием твоего ошейника вообще была не в состоянии принимать еду. Пришлось все подготовленные пакеты для внутривенного питания использовать, — Доктор тяжело вздохнул, глядя на корзинку около входа. — Нужны еще. Ну, и там по мелочи насобирается, я тебе позже весь список предоставлю, — мужчина потряс пробиркой. — А этим я займусь лично. Понадобится для проверки совместимости необходимых препаратов. — Ох, хорошо. Мыслей про побег не наблюдалось? — Не-ет, она решила заинтересоваться нашей физиологией. Но не переживай, я ей не выдал, что наше слабое место под затылком в основании шеи, защищенное рогами обычно. — Говори еще громче, чтобы весь город услышал, — возмутился Шут. — А в качестве помощника? — Идеально. Без нее бы в жизни не собрал! Хороший помощник, только излишне сочувствующий к экспериментальному материалу.       Тень легкого изумления отразилась на маске Шута.