Мышка в цирке

      Оставшуюся половину дня ты провела, бегая между мелкими поручениями то от Доктора, то от Пьеро. В итоге закончила под самую ночь, что сил оставалось лишь на быстрый душ и на путь до лежанки. Впервые за всё время в цирке ты чувствовала, что наконец-то вкладываешь максимум усилий для своего плана и не сидишь без дела, проявляя полностью свои навыки разнорабочего.       Но прошедший день так выбил тебя из сил, что проспала ты довольно долго. Да так, что пропустила утренний сеанс беседы с Шутом за чашкой кофе. Когда ты выглянула из шатра, солнце уже вышло из-за горизонта и скидывало свое тепло на остывшую за ночь землю. «Вот ведь! Почему в этом месте нет будильника?» — сокрушалась ты над холодным завтраком, оставленный все также по традиции. С одной стороны, ты опять проворонила ситуацию, когда могла бы быть полезна лидеру, с другой, в цирке всегда есть, чем заняться, и ты не собиралась сдаваться на полпути.       Поспешно закончив с едой и отнеся посуду в столовую, ты поторопилась в синий шатер. В глубине души все еще теплилась надежда встретить Шута хотя бы у Билетера, ведь еще с первой встречи ты заметила между ними какую-то особую деловую связь. И уж кто и является правой рукой директора цирка, то это был именно человек в шляпе. Но данная легкая надежда разбилась очень быстро, когда в шатре фиолетового клоуна не оказалось — лишь стояли в полутьме безмолвные зеркала. Еще немного прошерстив пространство, ты все-таки собралась уходить, как тебя остановил знакомый голос. — Что-то ищите, миледи? — Билетер появился неожиданно за твоей спиной, изрядно напугав. — М-м-м, ничего, совсем ничего, — ты замахала руками, дрожащими от волнения, и по всей видимости, собеседник это заметил. — Вы плохо врете, миледи, — снисходительно произнес он и приподнял шляпу, то ли в знак забытого приветствия, то ли как обозначение своей правоты. — Шут сегодня помогает Арлекину настраивать аппаратуру на сцене. Позвольте поинтересоваться, чем вызвано ваше желание постоянно видеться и угождать нашему Шуту?       Тон был слегка насмешливым, глаза в черной пропасти маски блестели от удовольствия наблюдать, как ты не находишь слов, что ответить. «Я не ожидала, что мое поведение окажется таким заметным», — подумала ты, размышляя, стоит ли доверять Билетеру свой корыстный план по упрашиванию книги, или пока не стоит. — Я просто… Хотела бы стать хорошим сотрудником цирка, а не питомцем, — неуверенно начинаешь ты и исследуешь маску собеседника на наличие хоть каких-либо эмоций и угрожающих признаков. Но Билетер умел хранить самообладание. Как минимум в данном случае. — Сделаю вид, что я принял эту полуправду, как цельную. Но учтите, не просите и не делайте чего-то… Неподъемного. — Хорошо! — поспешно уверяешь ты Билетера и уже собираешься к выходу, как тебя вновь останавливают. — Уже уходите? — Билетер издает максимально театрально удивленный возглас, и его прорези маски расширяются. «Что-то еще?» — А, ну, я… Хотела пойти, помочь, вдруг смогу решить пару вопросиков, — раз уж Билетер рассмотрел твои намерения как следует, то, вроде, и не было смысла продолжать от него скрывать очевидный факт, что тебе нужно к Шуту. Но ты забыла, что в этом месте над тобой сначала поглумятся, а потом выбросят, как использованную игрушку. — И не поможете мне? А мне ведь так необходима помощь парочки женских аккуратных ручек, — ты напряглась на этих словах собеседника. Но в следующее мгновение Билетер медленно подходит к одному из близко стоящих зеркал и проводит по нему пальцем. — Все в пыли и отпечатках несносных зрителей, — палец был чист, ты его прекрасно видела при свете, исходящего из входа в шатер. — Не хотели бы мне помочь? — ты мешкаешься около выхода, не зная, как поступить. Вот он шанс помочь лично Шуту, но и Билетера оставлять просто так было опасно, потому что… — Что такое? Неужели я так недостоин для оказания ваших услуг? Как печально. А до этого стремилась всем помогать с таким рвением. Очень жаль, придется Шуту рассказать, что я не гожусь для вашего внимания…       «Жалкий манипулятор!» — рвется наружу это осознание, но ты стремишься его подавить, дабы противоречивые чувства не отразились на твоем лице. Затем старательно, не выдавая напряжения в голосе, ты произносишь: — Как же я могу оставить тебя в таком ужасном положении? Нужно просто протереть стекла? — Ох, вы так добры, — нарочито эмоционально и вежливо благодарит Билетер и смахивает несуществующую слезу со своей маски. — Итак, слушайте внимательно и запоминайте порядок, — он отодвигает одно из зеркал, и за ним располагаются два ведра и три пушистых тряпки. «Вот и думай, он изначально это запланировал или действительно сам хотел прибраться». — Это ведро с моющим. Для него нужна эта тряпка. Проходитесь сверху вниз сначала по стеклу, потом по рамке. Начинаете вести тряпку всегда слева направо, и никак иначе. Затем берете вторую тряпку, слегка мочите ее в этом ведре, оно с обычной теплой водой. Проходитесь очень легко все также по стеклу, затем по раме. Но уже справа налево — так чище будет. Затем протираете абсолютно сухой тряпкой, стирая разводы, которые вы оставите за эти этапы. Очередность работы нарушать нельзя! Увижу хоть одно пятно или развод, заставлю перемывать все заново! — удостоверившись, что на твоем лице преобладают эмоции легкого отчаяния и страха, говорящие о том, что ты внимательно слушала, Билетер удовлетворенно поправляет шляпу и удаляется в глубины шатра.       Сейчас ты думала о том, насколько развит синдром ОКР у Билетера, или это была реальная необходимость с такой сосредоточенностью и внимательностью относиться к своему, вроде бы, незамысловатому делу. Внутреннее молясь не напортачить работу с самого начала, ты приступила к мойке и так, на первый взгляд, чистых гладких отражающих поверхностей. Рядом обнаружилась небольшая подставка, дабы ты могла доставать до самого верха. «Ну, точно спланировал заранее!»       …Сколько прошло времени с момента начала работы? Час? Два? Четыре? Ты точно не знала, потому что нигде не было видно часов, но по ощущениям, это длилось бесконечные десять лет. Занятие было не умиротворяющим, а больше монотонным и скучным. Ты успела отмыть только три зеркала, а дальше их было в разы больше. Рука начала постепенно неметь от постоянно пребывания на весу, и действия заметно замедлились. Начиналось состояние клеванием носом, как вдруг перед тобой образовывается бело-черное пятно, а потом резко появляется и голова Билетера. — Здесь пропустила пятно, — он указывает на жирный отпечаток пальца одного из посетителей, находясь по ту сторону зеркала, в то время как ты отпрыгиваешь назад, вскрикивая. — Реагируете так, будто я уже не проворачивал перед вами данный фокус до этого, — недовольное хмыканье заставляет тебя вновь зардеться от своей излишней боязливости.       А затем силуэт Билетера исчезает и появляется в уже отмытом зеркале. Он внимательно изучает его изнутри, а потом проходит сквозь него, отходит к спрятанному в отдалении реквизиту и записывает что-то в свой деревянный планшет. И тут до твоего изнеможденного сознания доходит, что в прошлый раз тебе не показалось и это не было иллюзией. Билетер действительно вышел из зеркала, как и сейчас. Это не доставляло для него каких-то проблем или неудобств, как будто это было что-то будничное. Но резкий голос оборвал твои размышления: — Что стоим? Тряпка сама мыть не будет, — Билетер по обыкновению даже не оборачивался на тебя, разговаривая через свою спину. — Ты… Ты и правда можешь проходить сквозь них? — немного заикаешься и восторженно восклицаешь ты. — Это даже не какая-то иллюзия или что-то типа того? — Когда мне говорили, что до вас долго доходит, я не думал, что природа и впрямь обделила вас когнитивными способностями к анализу и наблюдению, — устало проворчал Билетер и наконец обернулся на тебя, сверля гневным взглядом. — Работайте, пожалуйста.       Не стоило его злить, потому ты быстро ухватилась за тряпку и вернулась к своей рутине. Но только что произошедшее не оставляло твой воспаленный разум, а только больше раззадорило его. Ты украдкой из-за плеча стала наблюдать за Билетером: он быстро записал что-то на бумагах около одного сбора вещей, а потом перешел через зеркало в другое пространство и там начал что-то поспешно записывать в планшет. Он не двигался мимо зеркал, обходя, он двигался именно сквозь них, будто они представляли собой какую-то мягкую материю, по функционалу напоминающую дверь. «Может, это просто зеркала такие особенные?» Решила провести исследование. Ты надавила парой пальцев на гладкую поверхность, но она оставалась все такой же твердой и не намеревалась пропускать. «Может, мне нужно мысленно попросить? О, великое зеркало, дай пройти мне на другой конец!» — нажим пальцев усилился, но гладь оставалась неприступной и все еще не намеревалась подчиняться тебе. Резко появился весь силуэт Билетера за ней: — Перемывайте.       Цепкий страх от неожиданности вновь заставил твое тело вздрогнуть, а горло выкрикнуть что-то среднее между криком и сдавленным хрипом. — Я не люблю, когда люди трогают своей потной кожей мои блестящие зеркала. Вы не исключение. Так что перемывайте, — строго заявил Билетер и вновь исчез в темной глубине зеркала.       Усталый вздох наполнил грудь — ты уже почти домыла это зеркало, а по своей глупости необходимо теперь начинать сначала. Ты понуро направилась к начальному ведру с мыльной водой, ругая себя за вызванный гневный тон у человека в шляпе. Да был ли он человеком?.. «Может, называть его монстром в шляпе?» — Так получается, что это ты самый крутой в этом цирке? — стараясь разбавить гнетущую обстановку, усмехаешься ты и начинаешь елозить мокрой тряпкой с самого верха зеркала. — Мне кажется, мы уже это проходили, — подмечает Билетер, не отвлекаясь от своих дел. Но в его тоне слышится заинтересованность и легкая надменность, поэтому ты рассчитывала на плодотворный диалог. — Но ты же можешь проходить сквозь зеркала и общаться через них, а другие нет! — резко возросшая с нуля решительность не давала отступить назад и отказаться от своих слов. — Ха-а-а, — утомленно вздыхает Билетер, и он понимает, кто сейчас будет развлекать тебя разговорами последующие несколько часов. — У каждого из нас есть свои способности. И моя не самая полезная для нашего дома. — Дай-ка я попробую отгадать, какие у остальных, — задумываешься ты, отвлекаясь от дела. Позади слышится злорадный смешок. — Ну, попробуйте, обратно одаренный человек.       Но слова Билетера не задевали тебя на этот раз, ведь азартные мысли уже затянули твой разум, а желание доказать свою одаренность в «правильную» сторону воспылало сильнее, чем желание оскорбиться. На глаза попалось фиолетовое пятно, отраженное в зеркале, на твоей шее. В мыслях пришла фигура Шута, но какого-то внятного ответа насчет него ты выдать не могла. Как будто часть твоих воспоминаний заблокировалась и доставалась уж очень неохотно и лениво. Билетер рядом цокнул, и ты поспешила намывать гладь перед собой. Сейчас не время для глубоких размышлений, потому решила довериться своему чутью и каким-то невнятным эмоциям. — Шут умеет что-то вытворять с мозгами? — тихо пробормотала ты, боясь услышать, что ответ ложный. Но собеседник уловил твои слова. На удивление, Билетер выпрямился и пораженно посмотрел в твою сторону. — Почти верно. Попала в большую часть. Возможно, я поспешил с оценкой ваших умственных возможностей.       Злорадный смешок сладко пощекотал твое сердечко. Наивысшая похвала на данный момент. Затем ты подумала о Пьеро. Он был таким чутким и нежным, но ты сомневалась, что это именно та сверхъестественная суперспособность, которой он обладал. Наверное, было что-то еще. В воспоминаниях пронеслись кратковременные моменты, когда ты уходила из кафе, возвращалась на работу, находилась у себя на кухне и даже просто смотрела телевизор. Во всех этих воспоминаниях фигурировала аномальная тень в углу, которая поспешно испарялась, стоило тебе на нее посмотреть. Но в такие моменты ты четко ощущала, что за тобой наблюдают. И такое начало происходить ровно после того случая, когда ты впервые встретилась с красным клоуном. — Возможно, это прозвучит бредово, но у Пьеро нет случайно способности к скрытности или превращения в тень? — Случайно имеется, — довольно кивнул Билетер и остановился недалеко от тебя. Кажется, данная игра начала его забавлять, и он решил уделить немного внимания твоей персоне. Зеркало было уже почти домыто. — Он может менять форму? — воскликнула ты, не веря, что угадала и во второй раз. После вчерашнего спора с Доктором это являлось уже чем-то невероятным. — Ну, как менять. В тень превращаться — да. А тени разные бывают. Он хороший разведчик.       «Как все хорошо идет!» Ты направилась к следующему зеркалу, раздумывая над третьим претендентом. Арлекин был таинственным персонажем, но в его поведении тебя кое-что уже успело зацепить. И за эту маленькую деталь ты вцепилась с рвением тигра на охоте и начала ее развивать. Еще с первой встречи тебя удивлял и даже немного беспокоил факт, что Арлекин знал, что тебе сказать — он как будто отвечал на мысли, быстро текшие в твоей голове. Сначала ты это списала на то, что на лице все написано, но в голове всплыл недавний диалог у шатра Шута. «У-у-у… Как пошло», — и Арлекин захихикал. Как он мог узнать, о чем ты думала в этот момент? К тому же, на твоем лице скорее всего отражался страх, а не вожделение, потому что ты представляла себе довольно страшную сцену в голове. Мог ли Арлекин увидеть твои мысли и дать им свое личное мнение? — Вновь доверюсь своему чутью: Арлекин читает мысли? — цепкий взгляд устремился на Билетера, чтобы заметить любое изменение в поведении, если тот собирается соврать. Но он и не намеревался. — Отлично, угадала, — добродушно ответил он, наблюдая, как меняется твое напряженное выражение лица на выражение тихого ужаса. — Значит, он прямо сейчас может видеть то, о чем я думаю? — ты схватилась за голову, паника затрубила во всем теле, а в мысли так и лезли именно те фантазии, которые могли еще больше нагнать гнев Арлекина на тебя. — Если бы он был таким, то давно сошел бы с ума, — усмехнулся Билетер и вернулся к своему занятию. Его спокойный тон заставил тебя присмиреть. — Представь, какого это — читать мысли всех людей в радиусе одного города. Постоянный, не затыкающий поток информации бестолковых существ, а ты даже не можешь выключить его, поэтому его способность… — …Работает только при непосредственном контакте через соприкосновения, — завершаешь ты монолог Билетера за него, вспоминая, что все случаи чтения мыслей происходили либо когда Арлекин касался твоей кожи, либо… — …Или при зрительном контакте, — дополняет Билетер, кивая. — Неплохо. Вполне неплохо. Но я удивлен, что вам в первую очередь не пришел на ум Доктор. — Доктор? — недоумение и интерес заставляют тебя повернуться к собеседнику, отвлекая от мытья. — А что с ним? — Хотите сказать, он не предлагал вам какие-то кубики сахара, пахнущие миндалем, в стеклянной банке? — ты впервые слышала искреннее удивление в голосе Билетера и видела шокированный взгляд из-под маски. Стало вновь неловко, и рука торопливо вернулась к работе. — Н-нет. А должен был? — Нет, но я вижу, что вам поразительно повезло, — Билетер задумывается на пару мгновений, что-то подмечая для себя мысленно, и возвращается к работе. Любопытство возрастало. — На будущее. Если будет предлагать — не ешьте. Он просто любит так издеваться. — А что это за сахар такой? — Цианид калия.       Воздух стал поперек горла, и ты поперхнулась. Вот уж от кого не ожидалось подвоха, так это от Доктора, который с удовольствием скармливал своим пациентам настоящий яд, не задумываясь. — Зачем он это делает? — возмущение берет вверх, и страх того, что, если бы не предупреждение Билетера, ты бы без задней мысли приняла лакомство, что являлось отравой, теплился где-то в глубине. — Надеется найти такое же существо, как и он. Или просто ради забавы, — пожимает плечами Билетер. — Резистентность к ядам, если отвечать на вопрос, какая способность у Доктора. — И… Оно работает со всеми ядам? Даже с жидкими и газообразными? — О да! — неожиданно рычит Билетер, и ты шарахаешься от него. «Опять я задела какую-то важную струну души очередного монстра?» Но это была не нежная душевная нить, а скорее напоминание, что вызывало лишь праведный гнев. — Я помню, как мы в тысяча девятьсот пятнадцатом году решили переждать близ одного города, когда эти полоумные люди в форме… Как их звали? Фашисты? Как эти недалекие решили распылить заразу над нему. Шут, следящий за новостями у людей, предусмотрел такой вариант событий, потому мы успели спрятаться в какой-то землянке на холме. Но не Доктор. О, нет, только не он! Доктор, единственный радостный, как полоумный фанатик, побежал в этот город, дабы проводить то… Ну, что обычно все безумные ученые делают. Не знаю. Он вернулся только через день, и я его категорически отказывался впускать обратно, пока он не отмоется от этого безобразия и не станет более безопасным для совместного проживания с нами!       Минутная душевная слабость, накопленная веками, излилась в шатре, не найдя реакци, но затем Билетер выдохнул, поправил шляпу и хищно спросил: — Что-то еще? — Нет! — мыший писк вырвался из уст, и ты поспешила старательнее намывать зеркало перед собой, дабы не навлечь ярость обычно тихого и спокойного, держащего все в своих руках Билетера на себя.       В шатре снова наступила тишина, прерываемая только легким поскрипыванием зеркальной глади. Небольшой диалог придал тебе сил, отчего работа пошла намного быстрее. Билетер все также ходил сквозь зеркала и иногда появлялся перед тобой, чтобы вновь указать на пропущенное пятно, но с каждым разом ты все меньше и меньше вздрагивала от неожиданности и больше принимала его особенность. Уже вечерело, когда шальная мысля решила пробежаться и оставить после себя лишь легкое ерзанье на краю подсознания. Но оно довольно поспешно стремилось развиться в какую-то глубинную фобию, которая не давала бы ночью покоя. Терзаясь смутными сомнениями, ты сдалась, чтобы спросить: — Билетер? — Да? — отозвался собеседник с другого края шатра, а затем его скучающий силуэт появился в соседнем зеркале. Он смотрел на тебя. — А, ты так свободно перемещаешься меж зеркалами, тебе ведь ничего не мешает? — Так и есть, — кивнул он, все еще не понимая, к чему ты ведешь. — И это обычные зеркала? Не специальные? — Нет, такие же обычные, как и зеркала у всех остальных, — подтвердил Билетер. И данная фраза заставила тебя сжаться сильнее. «Значит, моя догадка почти верна». — Получается, ты можешь ходить по всем зеркалам цирка или твое влияние ограничивается только границами этого шатра? — заискивающе бормочешь ты и надеешься, что второй вариант самый верный. Ведь в других шатрах Билетера никогда не было, а ведь общаться через зеркало гораздо удобнее, это было как разговаривать по телефону, даже усилий прилагать не надо было. — О, я могу и дальше выходить, — зловещая улыбка озаряет маску Билетера, и он понимает, к чему был весь этот допрос. Опять тебя схватили за крючок, а ты только и рада стараться, оказываясь в ловушке. — Я наблюдаю за всеми вами. Так что знайте, когда вновь будете баловаться перед зеркалом, стоящего на столе у Шута, я слежу за вами с другой стороны.       Все верно, ты не умела врать, и у тебя на лице уже было написано неимоверное смущение и испуг за сохранность той малой личной жизни, что давал тебе фиолетовый клоун. — Я даже боюсь представить, что вы делали перед его зеркалом, что моя напускная угроза вызвала в вас такой мандраж, — Билетер посмотрел на тебя уже невесело, в его взгляде читалась довольно грубая фраза «Ты сейчас серьезно?» — Не хожу я по чужим зеркалам, успокойтесь, миледи. Во-первых, для этого причин нет. А во-вторых — вы сами догадаетесь.       Ты неуверенно покачала головой из стороны в сторону, смотря во все глаза, и Билетеру пришлось пояснять, словно он был учительницей какого-то двоечника. — Во-вторых, у нас есть правила в цирке. Надеюсь, людям знакомо, что это такое, потому что, смотря на это, — Билетер тыкнул в еще грязное зеркало, и в отблеске лампы на поверхности ты разглядела тысячный отпечаток человеческой ладони, которые уже видела до этого. — Говорит о том, что вам слова «закон» и «правила» не знакомы. Но в цирке есть правило, касающееся лично меня одного, что по зеркалам вне данного шатра мне ходить запрещено. — И ты следуешь ему? Даже не возникало мысли пошпионить за кем-то? — не веря пока ни единому слову, пробормотала ты. Доверять таким абсолютно альтруистическим словам из рта монстра пока приходилось с трудом, если вообще невозможно. — Что я и говорил — люди, — вздохнул собеседник. — Только вам приходят мысли нарушать установленные правила, вы даже не осознаете всю их ценность. Правила — это залог будущего существования. Это лишь то немногое, что сохраняет наш мир, что катится в кромешный хаос, вводя его в порядок. А я люблю порядок. Порядок, — Билетер жестом руки обвел все пространство перед собой, и ты последовала взглядом за ним. — Должен быть во всем. Иначе есть шанс закончить жизнь где-нибудь в канаве на отшибе городе. — Но не все правила возможно соблюдать чисто физически или морально. А также существуют законы, которые не только не улучшают нашу жизнь, а только ее бессмысленно ограничивают, рождая дисгармонию! — запротестовала ты в попытке вытянуть из собеседника его истинные намерения. — Ах, ну точно! — деловито всплеснул руками Билетер, а потом наклонился ближе к твоему лицу так, чтобы каждое слово могло в дальнейшем выбиться в твоей памяти, как скульптура в мраморе. — Человеческие законы. А я напоминаю, что вы — несовершенные существа, ни с точки зрения физиологии, ни с точки зрения моральных устоев. Вы готовы друг друга перебить за кусок земли или металла. Разве это не говорит о том, что вам должны выдаваться правила еще строже и с еще более суровым наказанием? Вы не следуете тем правилам, что вы же и установили в обществе, и от того оно пребывает в хаосе, с которым вы не можете совладать. Глядя на вас, несложно догадаться, почему я так усердно следую всем уставам и законам в нашем цирке. Они придуманы не для пустой галочки.       На это не нашлось, что ответить. — Усмирилась? Хорошо, — Билетер выпрямился и окинул взором оставшиеся недомытые зеркала. — Немного работы осталось. Скоро стемнеет, поэтому поторопитесь. Вы мне порядком уже поднадоели.       Билетер оставил тебя средь зеркал в недоумении. Ты не была бунтаркой, чьей целью жизни являлось нарушение установленных норм. Но и самым прилежным гражданином своей страны ты не могла назваться. Но эта непоколебимая вера и благоговение перед обычными словами, что превращались в закон, если сказаны были чуть официальнее и громче обычного, вселяло в тебя небольшое чувство… Удивления? Благодаря своей работе бариста в кафе ты видела много людей, повидала много характеров и поведений, но чтобы человек… Нет, монстр! Монстр так относился к запретам чего-либо поражало воображение и разум. С детства в голову закладывалась мысль еще со сказок для малышей, что все монстры — нарушители порядка и привычного устоя жизни человека. Их было необходимо истреблять, потому что они привносили тот самый всеразрушающий хаос в жизни простодушных людей, убивали героев, распространяли зло. Но сейчас, после того как Билетер искренне защищал эти же самые правила, которые, как ты считала, присущи только людям, в голове заела довольно нудящая мысль: а с тех ли существ писали люди сказки про свирепых антагонистов.       За такими размышлениями прошли еще несколько зеркал, и работа была наконец-то закончена, как тебе показалось. Ты удовлетворенно осмотрела все зеркала, что стояли в центре шатра и являлись развлекательным аттракционом. Они блестели при свете небольших прожекторов, как золото на солнце, и не ясно, чья это была заслуга: четко поставленной инструкции Билетера или твоих умелых рук, привыкших отмывать стеклянную витрину. Только ты бросила тряпку в ведро, немного расплескав воду, как заметила в углу шатра еще одно зеркало. Оно стояло в отдалении ото всех и было покрыто льняной тканью. «Странно, это зеркало тоже надо протереть? Вроде, уговор был только на те, что нужны для представления». Немного поразмыслив над этой сложной когнитивной задачей, ты пришла к выводу, что протереть не помешает, ибо не хотелось отмывать повторно все стоящие здесь зеркала, ведь на них был потрачен практически весь день.       Из-за ткани показалась небольшая паутинка трещин на стекле, когда ты подошла поближе, чтобы рассмотреть. Сначала в голову пришла техника безопасности: не стоит стараться отмыть уже разбитые вещи. Но потом стало интересно, а что такого мог прятать здесь Билетер. Ты немного отодвинула ткань, надеясь увидеть что-то устрашающее или компрометирующее, но нет, это было обычное, когда-то целое зеркало. Единственное, что его отличало от остальных разбитых зеркал, обычно стоявших в таких местах, — это маленькая круглая часть зеркала, вписанное точно по середине, от которого исходила эта система из трещин. Все они имели направление от этого круглого стеклышка, и могло создаться впечатление, что по зеркалу ударили точно по центру, из-за чего надломы и образовались, но это круглое пятно по середине говорило о другом. Оно выглядело так, будто его аккуратно вырезали из основной массы стекла, на нем не было следов удара или борьбы. Оно было невероятно целым и самым чистым на фоне остальных осколков, словно его постоянно протирали. — Миледи? — голос Билетера раздался откуда-то издалека, заставив тебя отвлечься от осмотра неизвестного происхождения стекла. — Я здесь, — подала голос ты, думая: «Это всевидящее око цирка не может найти меня в своем же шатре? Все чудесатее и чудесатее».       И через пару мгновений до твоего слуха дошел легкий звон дребезжащего стекла. До этого, когда Билетер пользовался зеркалами, данный звук не появлялся. «Он волнуется?» И в следующую секунду мужская рука выхватила у тебя ткань и завесила полуразбитое зеркало обратно. — Не надо, — как-то отстраненно констатировал Билетер, и ты послушно отошла. — Почему ты хранишь его? Даже ведь не используешь? — Вы достаточно помогли, спасибо. Попрошу на выход, миледи, — шляпа Билетера надвинулась чуть ближе на глаза, а рука показала жестом на выход. Было в этом что-то и унизительное, и предупреждающее с особо тяжкими последствиями. Ты подчинилась в этот раз, как и в предыдущие, как и в последующие. Не хочется портить отношения с обитателями цирка, потому прямо перед выходом ты сказала как можно дружелюбнее и искренне: — Билетер, я рада, что такая страшная способность есть только у тебя. Ибо будь она у Пьеро или Арлекина, мне кажется, обычным проникновением в мой дом они бы не обошлись. Прошу прощения, если чем-то задела.       И ткань шатра с глухим хлопком закрылась за тобой. Билетер лишь хмыкнул на твое раскаяние. Люди часто пускают пыль в глаза, уж его-то век долог, и знает он это не понаслышке. Но сейчас его мало интересовал анализ сказанных тобою слов, необходимо было отчитаться Шуту о проделанной работе. Но перед этим Билетер неспешно прошелся мимо всех своих зеркал, около которых ты сегодня так усердно трудилось. Каждое было идеальным. Нет, точнее, они были приближены к идеалу, ведь идеальны те зеркала, что лично полирует сам Билетер. Но твоя рука в плане работы была похожа на его, и ты следовала всем его указаниям. Это одновременно и льстило, и раздражало. Льстило, потому что наконец-то появилось размышляющее и осознанное существо, которое, не спрашивая, следует всем указаниям. Раздражало, потому что ты показывала достойнейший уровень по сравнению с теми же Дураками, что могли быть лишь безвольными болванками на представлении, да разносчиками листовок, поэтому от тебя было сложнее избавиться…       Билетер стоял в центре своего лабиринта из зеркал и размышлял. Долго размышлял. Взвешивал все «за» и «против». Подведя итог своим умозаключениям, он кивнул себе, принимая и соглашаясь. Оставалось более тактично преподнести свои мысли начальнику.       Шут стоял позади шатра Арлекина, оценивая гарнитуру. Опять сломался один из динамиков, придется заказывать новый. Давно пора привыкнуть к затратам на технику, но Шуту никогда не нравилось тратиться вне бюджета на какие-то внеплановые расходы. Конечно, он всегда их подразумевал при составлении бюджета, но всегда надеялся, что в этом месяце сможет избежать очередного незапланированного расточительства. И каждый месяц он разочаровывался.       Вечер уже подходил к концу, и последние лучики солнца оставляли прощальный отблеск на земле, когда Билетер нашел Шута, записывающего покупку динамика в список дел. — Так быстро? Я думал, она провозится с твоими драгоценными зеркалами до следующего дня, — отвлекся от дела фиолетовый клоун и посмотрел на Билетера. Его внешний вид был опрятным и аккуратным, что и должно предоставлять самое первое лицо цирка. Но что-то в глубине души забеспокоило Шута, и он насторожился. Неужели будут плохие вести? — Все прошло даже быстрее, чем я думал, — отрапортовал Билетер, не выражая абсолютно никаких эмоций. К тому же, в разговоре с ним Шуту не надо было напрягаться лишний раз и задавать наводящие вопросы. Билетер знаком с ним достаточно давно, потому прекрасно изучил всего его повадки, намерения и поведение. И сейчас его рапорт выглядел более полным, чем у остальных. — Справилась хорошо, нареканий практически не было. Один минус — болтливая очень. Но если разрешишь использовать скотч, то в дальнейшем проблем не будет. Мыслей о побеге не наблюдалась. — М, хорошо, — протянул Шут, задумываясь и стуча карандашом себе по подбородку. — Неужели наша Мышка исправилась и больше не думает о чем-то столь важном? — У меня есть некоторые дополнения. — Я слушаю. — Мыслей о побеге не было, но вот то, что было до него… Когда ты рассказывал предположения Пьеро, я думал, что миледи забыла абсолютно любую информацию, связанную с цирком, что была до похищения. Но сегодня она обронила фразу. Не вспомню досконально, но она была рада, что способность проходить сквозь зеркала имеется только у меня, ведь если бы Арлекин или Пьеро ее имели, то обычным проникновением в ее квартиру не обошлось бы. И это странно, не находишь? Почему она помнит, как эти двое незаконно заходят к ней в квартиру, но не помнит свою коллегу, по словам Пьеро. — Действительно странно. Намекаешь на какую-то взаимосвязь или логику, которую мы упускаем? — Взаимосвязь — вряд ли, но вот невидимая логика, которая нам неподвластна, — это верно. Могут ли стереться из памяти миледи травмирующие события? — Хм, как интересно тогда выстроено мышление Мышки, раз для нее нахождение двух монстров в ее квартире является менее травмирующем, чем ее коллега в маске, — мнительность сквозила в речи Шута, и это не осталось незамеченным. — Всякое бывает, существа все разные. И опять же, если верить словам Пьеро, он успел с ней подружиться. Может, она и не так боялась… — Хорошо, я учту твои замечания и наблюдения.       Но Билетер не сдвинулся с места. — Что-то еще?.. — Шут, я бы хотел отметить ее осознанность, которой не хватает Дуракам. И тут до фиолетового клоуна начало доходить, к чему сейчас начнет клонить собеседник. — Предлагаешь оставить ее в живых? — Ни в коем случае, — Билетер протестующе повертел головой и заверил: — Я все еще считаю эксперимент нашей главной целью. Но я прошу тебя немного задуматься о том, что нам катастрофически не хватает думающих рук в цирке. Нас всего пятеро, а цирк огромен. Дураки глупы, лишь марионетки, они не могут анализировать свои действия, они могут быть лишь податливым материалом в наших руках… — И что ты хочешь? Чтобы я начал нанимать людей в качестве разнорабочих? — Нет… Не знаю. Я прошу тебя просто учесть данный факт для дальнейшего развития цирка, потому что сегодня миледи приблизилась именно к тому недостигаемому для Дураков идеалу по мойке зеркал. Было бы славно, если бы у нас было больше таких сотрудников.       Плохо скрываемое удивление было расписано самыми яркими красками на маске Шута.