Мышка в цирке

      С твоим появлением в цирке обычные собрания перенесли из фиолетового шатра в красный. Никто просто не желал, чтобы ты ненароком подслушала кое-какие новости из мира их цирка. Правда такой расклад все меньше устраивал самого Арлекина. Фиолетовый цвет не так сильно бросался в глаза, успокаивал. Красный же будоражил. Хотя Арлекин должен был признать, что побыть в шатре Пьеро и лишний раз позлить его «случайно» уроненным реквизитом — весьма приятный вариант проведения таких скучных вечеров. В фиолетовом шатре нельзя было так баловаться…       Один из таких вечеров проходил сейчас. Ты уже спокойно посапывала на своей лежанке после весьма уматывающего задания Билетера, потому остальные не беспокоились, что ты начнешь шпионить. Как минимум, ошейник бы в любом случае предупредил Шута о твоем визите.       Арлекин лениво разложился на одной из сторон барьера подле остальных и слушал вполуха, что говорят присутствующие. Сейчас разбирались насущные проблемы цирка, по типу бюджета, распределения денег, частота посещения зрителями… Его это мало интересовало. Он приходил только для галочки, чтобы не нарушать правила, но с каждым разом соблазн возрастал. Арлекин перекатился на бок, вздохнул, оглядел окружающих. Шут, как обычно, сидел на барьере в центре манежа; Билетер стоял рядом, держа кипу бумаг и что-то постоянно подсовывая в руки лидеру вновь; Пьеро послушно сидел на полу и хлопал малопонимающими глазами, но очень старался вникнуть в происходящее; Доктор скучающее сидел по правую руку от фиолетового клоуна и лишь изредка вставлял слова, прося больше финансирования на какие-то его эксперименты. Кажется, он упоминал, что недавно нашел заброшенную халупу, поспешно брошенную некой группой людей, за которыми Доктор следил в последнее время. И в этой замызганной конуре он обнаружил, что эти люди ставили эксперименты и даже из-за скорого ухода оставили пару записей. Вроде, они даже заинтересовали Доктора, но чем — Арлекин уже не слушал. Что-то про монстров, что-то про людей, какая разница? Эксперименты Доктора мало отражались на жизни цирка, и большинство из них были направлены либо на повышение иммунитета здесь присутствующих, либо на сокрытие улик с некоторых мест преступления…       Арлекин хмыкнул и совсем немного облизнулся змеиным языком. Совсем скоро ты окажешься следующим экспериментом, и тогда годы изучения людей Доктором не пройдут зря. — …А теперь по Мышке, — Шут наконец-то отвлекся от бюрократии, кивнул Билетеру и собрал все бумаги в одну стопку. — Я вас, конечно, уже спрашивал насчет ее поведения, но хотел бы уточнить повторно. Вдруг кому-то из вас пришли в голову какие-то мысли или вспомнилось что-нибудь. — Она очень прилежно и быстро учится! Буквально за один день я научил ее готовить катаплану, и я думаю, у нее будут большие успехи в кулинарии. Может, она даже сможет заменить Билетера! — Вполне себе неплохой помощник, в чертежах разбирается и уже хорошо. Она могла бы помогать Арлекину у меня в шатре, чтобы снизить нагрузку на него. Глазки бы ей подправить на наши, и было бы идеально. — Не могу не заметить, что миледи является куда более… Способным рабочим, чем те же Дураки. Ведь ее ключевой момент — осознанность, которой не хватает нашим розовым человечкам. Пока они глупо машут тряпкой перед зеркалом, она запомнила полностью мою инструкцию и уделяла должное количество времени любой детали на зеркале. Она смогла оттереть отпечаток на стекле, чего до сих пор Дураки не могут, выполняя все машинально…       Арлекин слушал своих товарищей и все больше кривился. Почему тебя все так нахваливают? Просто выполняешь базовую работу, а тебя чуть ли не преподносят до небес. — Ух, ты, вау! Котеночек может выполнять базовый минимум в нашем цирке, не вижу ничего воодушивительного в ее действиях, — саркастично посмеялся Арлекин, устремляя взгляд в потолок. Его мало заботили разговоры о тебе. Ты тут временно, но почему-то забываешь об этом. — Базовый минимум? — в голосе Билетера появились эти уничижительные и дрожащие от возмущения нотки. — Что для кого-то базовый минимум, для другого — недостижимый идеал! Мне напомнить, как кое-кто решил тоже протереть зеркала и оставил на них царапины от когтей и слои пыли в зазорах между рамами? — Ты просто плохо выдал мне инструкцию, — пожал плечами Арлекин и развел руками в стороны. Он продолжал игнорировать взгляды своих товарищей. — Опустим этот момент, — вмешался в перепалку Шут. — Меня больше интересует другое: почему она резко отказалась от побега? Пьеро выдвинул предположение, что она просто… Забыла? — Все именно так! — закивал Пьеро. — Док, у тебя есть что сказать на этот счет? — Я проводил ее осмотр, когда она только прибыла на руках Арлекина и была в отключке, и проводил осмотр, когда она была в сознании. Голова целая, каких-то видимых гематом, возможно повлиявших на сохранность мозга, нет, — говорил Доктор, положа руки и голову на грудь. — Если и есть что-то, что заставило ее забыть какие-то моменты из жизни, то это явно не относится к внешним причинам. Надо смотреть в психологию и в сам мозг. Может, у нее есть какая-то болезнь, заставляющая ее забывать прошлое? — Точно-точно, — подтвердил Пьеро, показывая указательным пальцем на большую птицу. — Она, вероятно, просто болеет, потому и забыла все события… М-м, почти все события до палаты Доктора, — Пьеро воссиял, но потом резко поник: — Разве это не означает, что она и меня забудет?.. — В эту версию с болезнью я верю мало, — выпрямился Билетер и добавил от себя. — Она помнит, что Пьеро и Арлекин проникали ей в квартиру, но не помнит, как встретила свою же коллегу у нас в цирке? — Пьеро немного покраснел при этих словах, Арлекин лишь нагло усмехнулся. Ему не впервой проникать в дома красивых женщин. — Как-то избирательно работает ее забывчивость, не находите? Тут явно замешано что-то другое, но я сомневаюсь, что это болезнь… — Значит, пока к более-менее ясному ответу мы прийти не можем, — устало завершил переговоры Шут и потер себе веки. — Тогда попрошу всех оставаться начеку и следить за Мышкой. При возникновении каких-то подозрительных моментов сообщать сразу мне. Разрешаю, по возможности, аккуратно поговорить с ней насчет побега. Только не спрашивайте прямо. Пьеро, тебе я запрещаю такое обсуждать при ней.       Красный клоун сконфужено потупил взгляд в пол. — На этом я предлагаю закон… — И это все?!       Резкий окрик Арлекина заставил всех взбодриться и посмотреть на него. Арлекин уже не лежал вяло на барьере, он резво сел, всматриваясь в лица, окружавших его монстров. Руки были напряжены, и их слегка потряхивало. — Что «все»? — уточнил Шут, мысленно подметив, что собрание не закончится раньше, как ему хотелось бы. — И это все, что вы предлагаете сделать для безопасности цирка? — Арлекин обвел руками пространство перед собой и вновь встретился взглядом со своими товарищами. — Просто посматривать на нее время от времени? Вы действительно верите в ее внезапно начавшуюся амнезию? Никому даже в голову не приходит, что она может нас водить вокруг пальца, а затем… — Я очень сомневаюсь, что ее ума хватило бы на такой хитроумный план, так еще и отыгрывать такую дурочку сложновато, — тихо пробормотал Билетер. — И что ты предлагаешь? — игнорируя мужчину в шляпе, проговорил Шут, положа голову на руку, стоявшую на колене. — Хотя бы ограничить ее территорию, — буркнул Арлекин и скрестил ноги. — Почему ей можно ходить по всему цирку? Никто не опасается, что она может зайти в розовый шатер, например? — Бил следит за этим. Как сказал Док, если она будет постоянно находиться на поводке, который она будет осознавать и понимать, то ее моральное состояние может ухудшиться, что негативно скажется на эксперименте… — начал медленно объяснять Шут, будто рассказывал наипростейшую задачку маленькому ребенку, что наотрез отказывался ее понимать. — Ну, так проведите его! Что нам мешает взять то, что мы хотим уже сейчас? — Некоторые материалы еще не пришли, — влез в диалог Доктор. Собеседники перешли на его область знания. — Я не могу провести такой сложный эксперимент без недостающих материалов. Если начать сейчас, то гарантирован провал, а добыть повторно такой поддающийся материал, не испытывающий страха после похищения, будет практически невозможной задачей. — Так, а когда придет все необходимое?! — Примерно через… — А куда ты так торопишься, Арлекин? — прервал Доктора Шут. Данный разговор начал его стремительно утомлять. Но что было страшнее — он начал его раздражать, потому что пока он не понимал, почему так резко взъелся Арлекин, который после твоего переезда в другой шатер практически перестал уделять тебе внимание. — Потому что я не понимаю, — честно признался зеленый клоун, и в его голосе сквозил гнев и… Что-то еще. Далеко знакомое, не встречаемое более, давно ушедшее, но это «что-то» Шут помнил. — Мы оставляем без надлежащего контроля потомка тех ублюдков, что сделали это с нами, — острейшие когти Арлекина вцепились в барьер, и Пьеро поморщился от этого вида. Опять ему придется заделывать в нем дыры. — Сначала я думал, что ошейник был дан, чтобы Пьеро мог преспокойно забавляться со своим новым питомцем, — глаза Арлекина опасно блеснули и устремились на фиолетового клоуна, дрожа от злости. — Затем, думаю, вдруг нашему дорогому Шуту тоже захотелось опробовать новинку, покувыркаться пару ночей… Но теперь я вижу. Вы ослепли! Не видите угрозы перед собой, хотя она маячит перед носом! — Так все дело в том, что кто-то оказался обделенным женским вниманием? — усмехнулся Шут, но он все еще видел, что это не единственная причина, что заставила Арлекина наконец-то подать голос на этих скучных собраниях. Возможно, следующие его слова заденут Пьеро, он оскорбится за тебя, но Шуту плевать. Красному клоуну давно не пятьдесят лет, чтобы так невинно обижаться за другое существо. — Знаешь, если обходиться с девушками помягче, то и Мышка бы быстрее перед тобой ноги раздвинула. Даже домогаться бы не пришлось. Или сложно признать, что агрессивный флирт не со всеми работает, и поэтому хочешь избавиться от неприятной оплошности? Я прав? — Если бы такая низкая животная потребность меня интересовала, давно бы приметил одну из наших зрительниц, — Арлекин глубоко вдохнул, и постарался говорить спокойнее, не повышая тон. Он был близок к пропасти, ему нельзя было упасть. — И в чем же причина спешки? Мы с Билетером закупаемся всем необходимым, изучаем все черные рынки в поиске всего необходимого. Доктор собрал прибор. Что еще тебе нужно? А ты что делаешь для приближения эксперимента? Хочешь, чтобы она как послушный щенок сидела на цепи около твоей кровати и гавкала по твоему приказу или… — Шут понимал, что нещадно давит. Эта исправительная беседа отличалась от их обычных. Да, они могли поругаться, но приходили к компромиссу, благодаря усилиям Шута. Но сейчас Арлекин юлил и скрывал, потому лидеру сейчас необходимо было сделать надрыв сейчас, лопнуть этот пузырь недовольствия, чем если он случится позже и без его ведома.       И он лопнул. — ПОТОМУ ЧТО Я УСТАЛ БЫТЬ КЛОУНОМ!       В шатре повисла гробовая тишина, прерываемая только быстрыми вздохами Арлекина, пытавшегося восстановить контроль. И, наверное, только Пьеро беспокоился о том, чтобы ты не проснулась от крика. — Мы питаемся их мясом в страхе и тени, ведь иначе люди придут с оружием. Я устал радовать и доводить до удовольствий тех, кто пытался и попытается нас убить при подходящей возможности. Ты сам не раз говорил, что люди жестоки. Так и есть — они заточили нас в рабство на многие годы, — наверное, впервые остальные видели, как Арлекин дрожал, но не от холода или от страха, а больше от праведного гнева, что сжирал его изнутри. — Я не спорил с тобой по этому поводу. Никогда! Я разделял твою позицию, разделял! — Арлекин встал, и его тело напряглось. Теперь он не трясся, как осенний лист на жестоком ветру. Теперь он был готов нападать. — А что я получаю взамен? Мы разрешаем одному из представителей этих тварей гулять по нашему дому? Абсолютно без присмотра? Да что может сделать твоя безделушка на ее шее, а, Шут? Она хоть защитит кого-нибудь из нас, если эта тварь захочет перерезать кому-нибудь глотку в ночи? — Я сомневаюсь, что она на такое способна… — А ты поверил в ее добродетельность? И это я слышу от тебя? — Арлекин не верил своим ушам и глазам. Прямо перед носом у всех располагался комок отродья, с которым они пообещали бороться до конца своих жизней, а сейчас они блаженно закрывают глаза, делая вид, что ничего не происходит. — Ты действительно веришь ей? Скажи мне, Шут!       Никто не стремился прервать диалог, внутреннее съежась от происходящей картины. И только Шут ступал по минному полю без саперных инструментов, пытаясь предугадать, что будет дальше. — Я… Я не знаю, — устало ответил он наконец, и этот тон абсолютно не понравился Арлекину. — Мы их едим, — строго заявил зеленый клоун и поднял свой подбородок, более не утыкаясь в пол. — Но что я слышу, когда котеночек попадает в цирк? Не говорить с ней по поводу Дураков, не рассказывать, что мы каждые три месяца съедаем ее сородичей килограммами, не упоминать дела цирка? Ох, и все это на благо эксперимента… — нежно проблеял Арлекин, высмеивая интонацию тогда говорившего. — На благо эксперимента, насчет которого никто не торопится! Всем резко стало не до него, потому что, ой, посмотрите, у нас же новый замечательный сотрудник, который умело протирает кривые зеркальца Била, ой, давайте ее оставим, она ведь така-а-ая полезная и незаменимая!       Арлекин кривил голос, смеялся в открытую, но Билетер лишь задержал дыхание. Сейчас ему не время встревать в разгоряченный спор. И, если быть до конца честным, в каких-то моментах Арлекин был прав. Но так разговаривать при Шуте было опасно… — Мы чисто физически и материально не можем провести эксперимент раньше. Пойми это… — вновь рассудительно начал объяснять фиолетовый клоун, но зеленый уже не хотел слушать эти омерзительные отмазки его лидера. — Я просто надеюсь, что в перерывах между своими чаепития с новым питомцем, — прошипел Арлекин, — ты не забыл про нашу совместную мечту.       И тут что-то екнуло в глубине души Шута, и до него начало доходить, к чему все это время вел Арлекин. — Ты не забыл, как обещал и грозился построить общину в ту ночь? Нашу общину, где весь наш вид мог бы жить спокойно, скрываясь от этих мразей? Разве мы не хотим создать общину, чтобы не убегать с цирком из очередного города, как крысы с помойного корабля, потому что люди становятся слишком догадливыми с частой пропажей их сородичей? — Арлекин говорил четко, выдалбливая каждое слово, будто они проходили с большим усилием через его горло, наполняя каждую букву своим ядом. — Надеюсь, ты не забыл, что мы все хотим избавиться от зависимости от человеческого мяса, чтобы люди наконец перестали господствовать над нами с помощью желудка. Хоть что-то для этого сейчас делается, да, Шут?       Даже Доктор, что обычно развязно относился к таким перепалкам, сейчас старался не шевелить даже головой. Лишь краем глаза он заметил, с каким трудом встал Шут со своего места и подошел к спорящему. Фиолетовый клоун не отрывал глаз от смотрящего. Он не врал и не таил чего-то важного в глубине души. Скорее всего, пока не подозревал об этом. И Шут хотел, чтобы до Арлекина долетела искренность его слов. — Я делаю все возможное. Сейчас я прошу тебя только подождать. Совсем скоро мы будем свободны, — Арлекин присмирел под этим взглядом. Кажется, он поверил, но внутри все равно буйствовало негодование, которое необходимо было контролируемо выплеснуть, пока оно не усугубило положение. И вновь ты попадешь под горячую руку… — Мышка ведет себя аккуратно — спору нет. Пытается казаться ангелочком, приходящим всем на помощь. Но мы не можем верить ей на слово. Ну, так докажи нам, Арлекин, — Шут склонился ближе к маске собеседника, переходя на примирительный шепот, слышимый всем. — Докажи нам, что ее стоит опасаться. Тогда мы предпримем с Доктором все необходимые меры, чтобы она под нашим контролем дожила до эксперимента, не бегая лишний раз по территории цирка. — Вот увидишь, — пообещал Арлекин, радостно ухмыляясь. Уж кто-кто, а он мог довести любое существо до предела, узнать его возможности и скрытые желания. Умел давить на больное и выдирать все страшное наружу.       Не попрощавшись, зеленый клоун покинул место встречи. Скорее всего, как думал Шут, он пошел в свой шатер обдумывая план, как продемонстрировать скрытую в тебе жестокость. Возможно, он прибегнет к каким-то опасным мерам, но лидер цирка не собирался его останавливать, ведь он знал наверняка, что Арлекин тебя не убьет, а все остальное — дозволено. Пока что дозволено. Ты ведешь себя слишком странно для нормотипичного человека, и Шуту хотелось бы посмотреть на тебя настоящую, увидеть, что скрывается за этим нежным и хрупким фасадом, что ты называешь добротой и отзывчивостью. Потому в эту ночь он разрешит Арлекину нарушить несколько правил, например, запрет о пугании тебя. Все это пойдет на благо цирка. Шуту необходимо удостовериться, что ты обычный человек, готовый на низость в любом случае, чтобы подготовиться к твоему предательству как можно раньше.       Лидер цирка распустил всех сразу же, как спину Арлекина поглотила темень ночи. Оставив обеспокоенного Пьеро одного, который даже не мог предпринять каких-либо действий в твою защиту, ибо лидер цирка на официальном уровне позволил Арлекину делать с тобой что угодно, Шут и Билетер отошли в сторону от шатра, на достаточное расстояние, чтобы их никто не услышал. — Думаешь, это хорошая идея дать возможность Арлекину измываться над миледи? — прервал тишину Билетер, удостоверившись, что Доктор уже ушел. — Несомненно, — улыбнулся довольно Шут. — Если он докажет, что Мышка такая же жестокая и озлобленная, как и все остальные люди, то это послужит неплохим напоминанием для Пьеро о моих указаниях и предостережениях насчет людей. Я не хочу, чтобы он терял голову при ее виде. Да и сам по суди, мы будем знать, что от нее ожидать в дальнейшем, и будем готовы… — А если… — Билетер запнулся, сам осознавая, что его мысль граничит больше с безумием, чем с предположением. — …Арлекин не сможет доказать? — Тогда у нас появится либо проблемы, — и тут Шут задумался, — либо возможности. — Возможности? — Что-то мне подсказывает, что характер Мышки можно использовать на пользу цирку. Но пока мне сложно догадаться, для чего именно, но ощущение меня не покидает. — Может, Арлекин был прав, когда намекал, что ты сошел с ума? — вяло усмехнулся Билетер и потер лоб. На что Шут горько хмыкнул. — Боюсь, если я сойду с ума, то весь цирк пойдет прахом. Но все столетия, что я был с вами, свой рассудок я еще не терял ни разу. Я помню про эксперимент, не переживай. — Да, эксперимент… — Билетер склонил голову на этих словах, закрывая глаза в тени шляпы. И этот внезапно взявшийся неуверенный тон от своей правой руки абсолютно не импонировал Шуту. — У меня к тебе дело, — строго заявил он, встряхивая словесно Билетера. Тот тут же подчинился. — Какое? — Я хочу пока снять с тебя запрет на слежку через зеркала. — Хочешь, чтобы я проследил за… Арлекином? — Нет, за Мышкой. *** — Привет, Пьеро! — радостно улыбаешься ты и машешь рукой взволнованному клоуну, заходя в столовую. Он стоит у плиты и пытается что-то приготовить. — Ох… Привет, — Пьеро машет в ответ, но получается это как будто больше напряженно, чем естественно. Но сегодня ты витала в своих мыслях, потому и не заметила перемены настроения в своем знакомом. — Ты представляешь, оказывается, Шут все это время относил тарелки за меня. А сегодня заставил меня саму отнести. Еще и сказал, чтобы я сама помыла, — захныкала ты, жалуясь. Опять тебе было стыдно перед лидером цирка, что неспециально заставляла выполнять его твою работу, но кто ж знал. — Оу… Ну, да. Шут он такой… Заботливый. Обычно, — Пьеро запинался через слово, и вот это уже начинало настораживать. Ты положила руку на бордовое плечо, невольно заставив собеседника вздрогнуть и напрячься. — Что-то случилось? — Н-нет, — Пьеро отводит взгляд. Он хуже всех прятал эмоции. Особенно от тебя. Но то, что произошло сегодня ночью, необходимо было спрятать так далеко, чтобы ты не смогла ничего заподозрить, иначе могли пойти весьма жестокие меры наказания и вся тайна цирка стояла бы под угрозой. Просто потерпеть… Пьеро качнулся. Не в его силах терпеть, он не может просто стоять в стороне, зная, что над тобой могут издеваться самыми извращенными способами в попытке найти то, чего в тебе определенно нет. Так считал Пьеро. И вдруг он совершил самый допустимый поступок в данной ситуации, когда над ним нависала незримая рука контроля. — Просто… Просто будь аккуратнее сегодня. Да и не только сегодня, можно всегда быть аккуратным. И осторожным.       Он медленно потянулся к твоей руке, взял твои пальцы в свою ладонь, немного сжал и прикоснулся к ним своим лбом. Это все, что ему было дозволено в этот момент. — Оке-е-ей. Как скажешь, — тебя невероятно смутил этот жест. «Да что у этого клоуна на уме?» — думала ты, отстранясь. Не хотелось говорить это вслух, но такие внезапные телесные интимные контакты с Пьеро стали для тебя чуть неприятными после разговора на кухне в тот день. Ты все также хорошо относилась к большому красному клоуну, но та беседа заложила некий фундамент для твоих опасений на свой счет. Что-то было не так в словах и действиях Пьеро, но что именно тебя напрягало, было пока неясно. И ты захотела это выяснить, не долго потянув резину: — Слушай, я хотела спросить… — Ах, вот ты где!       И на пороге столовой появился сам Арлекин, не наведывавшийся с тех пор, как ты переехала к Шуту. Он не изменился — все тот же весельчак, что и несколько дней назад, когда игрался перед тобой с сырой курицей. Но на миг показалось, что его движения стали еще более плавными и замедленными. Так бывало, когда животное было напряжено и готовилось к броску. Но Арлекин не тупое животное, которое ты видела в зоопарке, верно? И ты решила убрать эту мысль на полочку. Зеленый клоун был еще загадкой, и поспешные выводы ты пока не собиралась совершать.       Но что ты точно не заметила, это то, как дернулся Пьеро при появлении Арлекина, как он увел взгляд в мойку, как сжались его пальцы на раковине, слегка скрипнув когтями. Он не хочет быть в стороне, но он должен слушать приказы. — Котеночек, как обживаешься? — издалека начал диалог Арлекин, подойдя поближе. Ты смотрела только на него, а он осматривал вас обоих. И вид тихо злящегося, но немощного Пьеро его изрядно забавлял. Арлекин хмыкнул. Он точно знал, что после сегодняшнего дня Пьеро перестанет так реагировать, пытаясь тебя защитить. Скорее он будет защищать себя от тебя. — Вполне сносно, — пожала плечами ты, держась спиной к Пьеро, не глядя в глаза Арлекину. — Бегаю по цирку, выполняю поручения, как в игре с бесконечными квестами про камень, хах. — О, да-да, я слышал, — энергично закивал Арлекин, вторя твоим словам, — решила поиграть в добродетельность или благотворительность? — От чего же? — не понимала ты. — Я просто выполняю свою работу. Не быть же мне нахлебником. — Да, логично, — примирительно согласился собеседник. — Но разве тебе не должны оплачивать в таком случае работу? — О, насчет этого, — кажется, Арлекин застал тебя немного врасплох. Ну, ему ты точно не будешь говорить про книгу и свою жалкую просьбу ее одолжить. — Ну, я думаю, мы с Шутом разберемся с этим вопросом. Он же у вас тут главный? — Ну, какая умница! И иерархию цирка запомнила, и нашу физиологию, и даже про способности узнала, — зааплодировал Арлекин, стараясь выглядеть весьма милым и вспоминая, про что говорили и предупреждали на собрании ночью. Но ты чувствовала, что некоторое недовольство сквозит в речах клоуна. — По истине настоящая мышка — все про всех узнала. Не зря у тебя длинный носик, — и Арлекин позволил себе тыкнуть тебя в кончик носа. Ты поморщилась. — Чего тебе? — Прибежал за помощью. Раз ты у всех поручения выполняешь, стало быть, и мне подсобишь, а?       Подмигивание от Арлекина тебе доверия не внушало. Возможно, он что-то задумал, а возможно, опять выводит тебя на эмоции. Отказаться от предложения поработать будет сложно, он же все-таки тоже обитатель цирка, и получится потом как с Билетером. В общем, некрасиво выйдет… Ты в надежде посмотрела на Пьеро, что тут же встал, как статуя, не шевелясь, когда ты перевела на него взгляд. — Ты об этом предупреждал? Быть осторожной с Арлекином?       О, как засияли в этот момент изумрудные радужки в бездне. Уже предупредил. Эта идея начинала забавлять зеленого клоуна все больше. Но нельзя было потерять все так быстро. Арлекин лишь пару мгновений снисходительно смотрел, как Пьеро, будто рыба на суше, пытался что-то сказать, но не находил слов. Но их нашел Арлекин: — Я просто очень острый, — клоун продемонстрировал свои когти на руках и высунул кончик языка. Его змеиный язык довольно облизнул остроконечные зубы и скрылся вновь. — Пьеро, скорее всего, предупредил, чтобы ты не поцарапалась об меня. Верно, Пьеро?       Красный клоун судорожно кивнул, но он не смотрел на собеседника. — Да и разве Шут одобрит такое отношение ко мне? Неужели я такой опасный? — добавил Арлекин, забавляясь. Если ты и не поняла, к чему сейчас было вставлено упоминание Шута, то Пьеро прозрачный намек понял, и под насмешливым гнетом двух ярко-зеленых глаз он пересилил себя, вымолвив: — Да, Шут бы не одобрил. Идите, моя леди. Я помою за вами тарелку. — Ну, даже если Пьеро соглашается, — задумчиво пробормотала ты и повернулась к вновь искрящемуся от счастья Арлекину. — Хорошо, показывай, что я должна сделать. — Ох, спасибо, котеночек! — благодарно залепетал зеленый клоун и взял твои руки в свои. Ты внутренне передернулась от такого интимного жеста. — Я бы за весь день не управился с инвентаризацией склада. Пойдем скорее, не будем мешать Пьеро заниматься той работой, которую ему доверил Шут, — бросил напоследок незримую для некоторых угрозу Арлекин и увел недоумевающую тебя за собой вон из шатра.       Пьеро стоял перед раковиной и не узнавал своего дыхания. Металлическая (в таких походных условиях только она и подходила) раковина скрипела под его пальцами, а взгляд бегал от посуды к посуде. Опять он будет стоять в стороне, как и в тот раз. Опять его любимую сожрет эта язва. И если в тот раз он не мог помочь от бессилия, то сейчас скован по рукам и ногам разрешением Шута. Да и что у лидера на уме? Но что бы это ни было, Пьеро знал, Шут всегда действует на пользу цирка. Никогда не было иначе. Потому и сейчас Пьеро не смел сомневаться в своем лидере и должен держаться до самого конца, каким бы этот конец не был.       Но в такой ситуации Пьеро мог сделать только одно: присесть, обнять себя за плечи руками, дрожа от злости и горести за твою жизнь, и попытаться не зарыдать от собственной жалости к себе… ***       К твоему удивлению, в цирке находился еще один шатер. Он был меньше остальных, серого цвета, и располагался в дали от главных, загораживаемый. По словам Арлекина, там-то и хранились все необходимые вещи для выступлений, которые не помещались в шатер Билетера или в чужие шатры. А также там была местная свалка ненужных вещей, которые необходимо было отсортировать, а потом бы их все дружно вывезли и выкинули. «Звучит не совсем уж тяжело», — думала ты про себя, параллельно слушая, как Арлекин рассказывал про это место. Возможно, там было много вещей, тогда да, было бы сложно и муторно все это перебирать, особенно, если бы это были маленькие вещи.       Вы проходили мимо синего шатра. Около входа стоял Билетер со своим излюбленным деревянным планшетом с бумагами, который по своей уже устоявшейся традиции поздоровался с тобой, приподняв шляпу. Ты махнула ему в ответ, улыбаясь. «Что ж, в случае чего и свидетели есть», — ты хихикнула такой забавной мысли, и Арлекин недоуменно посмотрел на тебя. — Я знаю, что я смешной, но не думал, что такие простые вещи из моих уст звучат, как шутка, — промурлыкал он над ухом, приобнимая тебя за плечи. — Просто смеюсь своими мыслям, — отмахнулась ты и дернула немного корпусом, желая убрать руку Арлекина. Но он держался за тебя, будто боялся, что ты убежишь. «Глупый клоун, куда я от тебя убегу», — подумала ты и резко осеклась. — Будешь оскорбляться, я отвечу чем похуже, — хохотнул Арлекин совсем рядом и уволок тебя дальше к серому шатру, не подозревая, что Билетер уже вошел в свой.       В шатре не пахло чем-то противным и даже не летала пыль, как ты предполагала. Однажды был случай, когда босс попросил тебя разобрать кладовую в кафе, и там была и плесень, и пыль, летающая клубками, и всякая живность. Ты поежилась. «Надеюсь, хотя бы тут не будет этих мерзких тараканов». Арлекин тем временем тебя уже отпустил и дал пространство, чтобы ты огляделась. На вид склад не выглядел так, как его описывал зеленый клоун. Все предметы стояли в строгом порядке на стеллажах, а сами стеллажи стояли в ряд то вдоль, то поперек относительно входа, создавая некий лабиринт, но в нем ты отчетливо видела логику. Но что отличало этот шатер от других — тут не было гирлянд. Все освещали какие-то настенные лампы, прикрученные на стеллажи впопыхах и до сих пор не доведенные до ума. Ты закатила глаза. Видимо, это место не так часто посещали.       Ты прошла дальше, а Арлекин следовал за тобой на расстоянии, не отвлекая. Ты не понимала, чего он так тянет и ждет. «Возможно, что-то находится впереди, что я должна буду разобрать? И это будет прям явно-явно, что даже не нужно утруждать себя словами, чтобы объяснить?» — ты подозрительно покосилась на Арлекина, тот ответил весьма простодушной улыбкой. — «Ну, если Пьеро согласился, то потерплю этого загадочного монстрика». Ты дошла до середины шатра, зайдя за стеллаж, и даже сейчас не увидела то, что необходимо было разобрать. Но тут на глаза попалась груда мусора: всякие отрывки газет, отрезы тканей недостаточного размера, крошки стекла, непонятные мелкие деревяшки и даже убитое зеркало с одним маленьким сохранившимся осколком на краю рамы. Все это выглядело так, будто уже разобрано. И чутье тебя не подвело: рядом с этой грудой хлама на стеллаже висел какой-то лист. Присмотревшись, ты смогла разобрать написанное: «Сортировка». Лист представлял собой список дат и имен сортировавших. В большинстве случаев стоял Билетер. А последняя дата стояла за его рукой. И было этой дате три дня. — Кажется, тут Билетер все уже рассортировал, нам точно нужно ему помогать? — спросила ты, обращаясь к зеленому клоуну. — Ах, уже? Так жаль, а я хотел сам рассортировать, — жалобно промычал Арлекин и пошел вдоль коробок, выставленных на мусор. В одной из них он нашел какой-то вытянутый предмет. Ты не могла разглядеть его со своего расстояния, пока Арлекин игрался с ним. И вот в луче лампы блеснула сталь, и… Всего в паре сантиметров от твоих ног воткнулся кривой, но все еще готовый причинить боль нож. — Ты что делаешь? — взвизгнула ты, отпрыгивая. — Ты же мог в меня попасть! — О? — Арлекин сделал мгновенное удивление и прикрыл рот рукой в испуге. А затем на его маске расползлась самодовольная и наглая улыбка, очерчивающая его опасные зубы. — Я знаю…       Недолго думая, ты ринулась к выходу. Но зеленый клоун это предусмотрел: одним рывком он толкает стеллаж, стоявший стеной поперек к выходу из шатра, и мебель со скрипом опасно проносится перед твоим лицом, падая и преграждая один из проходов из вашего закутка. Второй проход находился прямо за спиной Арлекина, и вряд ли он позволит тебе так просто уйти. — Боишься? — нежно спросил он, медленно шагая к тебе. В руках его вновь блеснула сталь. «Да он просто наслаждается растягиванием момента!» — Есть немного, — честно призналась ты, отходя в бок для маневра. Но и тут тебя предупредили — Арлекин шагнул в сторону за тобой. — Умница, мне нравится твоя честность, — протянул клоун, улыбаясь еще шире. — Знаешь, почему я позвал тебя сюда? — Поиздеваться? — стараясь не смотреть Арлекину в глаза, поспешно сказала ты. Необходимо было придумать экстренный план побега, но читающему мысли клоуну об этом знать необязательно. — Ни в коем случае. Я просто понял, что сам был не до конца честен с тобой, — злорадно промурлыкал Арлекин и за долю секунды оказался около тебя. Еще несколько мгновений назад между вами были добротные метры, а уже теперь он мягко перекидывает тебя на спину, роняя на пол и придавливая собственным телом сверху. Ты пытаешься отпихнуть его от себя, но понимаешь, что спорт ты уже давно похоронила в своей жизни, и сейчас твои руки лишь безвыходно мнут чужое туловище. Арлекин расхохотался. — Какая ты забавная! — в его голосе сквозил чистый восторг, вызванный мучением жертвы. Он хватает тебя своей когтистой лапой за лицо и стремится поймать твой взгляд. Делаешь попытку сопротивления, но рядом с головой в пяти миллиметрах в землю утыкается острозаточенный ножик, и ты резко успокаиваешься. Это была последняя попытка. — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, пока мы так с тобой разговариваем. — Хочешь покаяться в грехах своих? — бормочешь ты, ощущая жгучее давление на твоих щеках. Кончики коготков аккуратно гладят твою кожу, но затем немного смыкаются на ней, давай повод забеспокоиться о своей безопасности. — У-у-у, до сих пор надеешься, что Пьеро спасет тебя? А Шут не даст в обиду? Какая детская наивность! Но ты не знаешь страшной тайны про нас. Тебе кто-нибудь рассказывал, на чьих костях создан этот цирк? — Арлекин облизывается, грязно и отвратительно, вызывая в тебе больше ненависти и неприязни. Дрожь слабо начинает покалывать где-то внутри, но даже так, нависающий над тобой собеседник ее чувствовал. — Дрожишь? Правильно. Ведь я растерзал этих людей так, что их даже собственные матери бы не узнали.       Дыхание задержалось, и все тело оцепенело после этих слов. Ты знала, что Арлекин опасен, но чтобы убить людей… — О да-да, так и было, — согласился он, устраиваясь на тебе поудобнее, и по бедрам прошлась ноющая боль, заставив тебя засопеть. — О, неприятно? А представь, какого было этим бедолагам, когда я рвал их сухожилия одно за другим? М? — Арлекин полностью лег на тебя, сокращая расстояние между вами окончательно, что его жаркое противное дыхание тошнотворно обжигало тебе лицо. — Но я не сказал главного. Когда-то мы работали на этих людей. О, да-да, не удивляйся, пожалуйста, мы действительно в далеком прошлом работали на людей. Хах, как вспомню, так смеяться хочется. Они были слабы разумом, все представления, что они изобретали, получили бы в рот от наших нынешних. Но потом…- Арлекин выдержал паузу и потянулся к ножу, остававшемуся около тебя. — Произошло очень… Неприятное событие. Все по вине тех раздолбаев. И я решил их убить! — кончик ножика высунулся из земли и очень аккуратно начал огибать сначала твой висок, потом скулу, хрящик носа… — Так просто, представляешь? Это избавило меня от множества проблем. Раз — и все. Нет никого, кто бы мог тобой командовать. О-о-о, это было моим самым гениальным решением за всю жизнь, — сладко проворковал Арлекин, поглаживая твою щеку большим пальцем и все еще водя острие ножа по второй части твоего лица. — Я пришел ночью, когда они спали после вновь такого успешного и скучного представления! Я до сих пор удивляюсь, как вы, люди, любите смотреть всякую дрянь и даже отдавать за это деньги, — он рассмеялся, утопившись в своих мыслях, чуть приподнялся. Но через минуту вновь остановил свой взгляд на тебе, проникая в бурлящий поток твоих мыслей. А мыслей у тебя было очень много. И главенствующая была, как можно быстрее сбежать. Но скоро она сменится. Клоун знал это, даже не предполагал иного. — Я пришел в их шатер и… Бам! — ножик внезапно вонзился в землю слева от тебя, заставив вздрогнуть от предстоящей физической боли. — Одному я разорвал глотку чистыми руками. Бам! — ножик вышел из земли и быстро воткнулся уже над твоим правым ухом. — Второму я вырвал язык и засунул тому вместо глаза. Бам! — и ножик вонзился в землю над твоей головой. Арлекин положил на рукоятку обе свои руки, вновь сблизившись с тобой на коротком расстоянии от лица. — А третьему я распорол грудину и вырвал сердце, затолкав его поглубже в глотку! Но если я буду так рассказывать про каждого, работавшего в цирке, то на это уйдет весь день, да? — он усмехнулся, не радостно, не злобно. Словно машинально. — Но знай, я поиздевался над каждым в том цирке. Я уродовал этих ублюдков, а сам наслаждался их крикам и мольбами о пощаде. Кажется, они просились домой к свои женам и детям. Какая жалость, они к ним больше не вернулись. Такие беззащитные создания остались на попечение судьбы, пока их так называемые заступники утопали в собственной крови с отрезанными конечностями!       И Арлекин рассмеялся, как никогда до этого, захлебываясь своим превосходством. Его смех, звериный и дикий, заставлял тебя цепенеть все больше. Тело отказывалось что-либо предпринять, и ты могла лишь наблюдать, как клоун над тобой медленно, но верно сходил с ума от своей безнаказанности. Мысли проносились на бешенной скорости, умоляя убежать, как можно дальше, но знакомая ноющая боль в бедрах давала понять, что тебя не так скоро еще отпустят. — О, ты правильно думаешь, что я оказался безнаказанным в этой ситуации, котенок! — оскалился Арлекин, возвращаясь к своему монологу. — Я не получил абсолютно ничего за свой поступок. Более того, мне так понравилось! Я бы повторил… — внезапно ты чувствуешь холод на твоих запястьях и шарахаешься, вызывая новый прилив злорадного веселья. Арлекин схватил тебя за руки, потянул и положил твои ладони на рукоять ножа над твоей головой. Вновь перед глазами промелькнули выступления в цирке, вызывая тошноту. Не дав тебе возможность собраться с мыслями, Арлекин дернул тебя вновь, и представшая перед твоими глазами картина повергла тебя в ужас. Теперь ты держалась за нож, твои ладони мягко, но с нажимом, что нельзя было дернуться, обхватывали ладони Арлекина, а острие ножа упиралось ему в горло. Ты хотела зарыться в землю от вида, как кончик холодного оружия слегка натягивал кожу на теле клоуна, вот-вот готовясь ее проткнуть. — А теперь скажи мне, котенок, заслужил ли я жить после этого?!       Сложно было рассуждать о таком, когда ты находилась в максимально уязвимом положении. Тебе показалось, будто ты ослышалась, что Арлекин так шутит. Он же не будет давать себя убить?.. — Ты до сих пор не поняла? — возмутился зеленый клоун и надавил острием сильнее на горло, чуть царапая его. Из ранки тут же полилась тоненькая струйка крови. — У тебя есть прекрасная возможность отомстить за своих сородичей? Ну, же! Или у тебя нет сочувствия к ним? Разве эти люди заслуживали того, чтобы их убили? Их убили с особой жестокостью! Ты даже не попытаешься меня ранить?! — Арлекин уже орал тебе в лицо, всматриваясь в твои бегущие глаза. Он читал тебя насквозь и запоминал каждую мысль, что проносилась у тебя в голове. Но не находил ту самую. Нужную. — Убей меня! — Нет!       Звонкая пощечина вырвалась в моменте, когда Арлекин позволил себе ослабить хватку, опешив от твоего крика. Боль, прошедшая по всей маске, врезалась в лицо и остудила тот напор, с которым наседал на тебя этот клоун. Рука почувствовал свободу, дав знак телу, что можно бежать. Ты действовала, не думая, что произойдет, больше инстинктивно, боязно, что тебя снова схватят и заставят распороть глотку другому существу. Ты вынырнула из-под Арлекина и отбежала на расстояние, спотыкаясь. Только сейчас на глаза попались твои бешено трясущиеся руки, как у опытного алкоголика в запое. Попыталась обнять себя за плечи, но ладони проскальзывали и не цеплялись за одежду. Потуг рвоты заставил тебя согнуться пополам, но ты сдержала позывы. Только не в таком уязвимом месте.       Так ты барахталась с минуты, но Арлекин не шевелился. Он не попытался вернуть тебя на место или предпринять повторную попытку давления. Отдышавшись, ты постаралась сказать как можно тверже и увереннее: — Не мне решать, жить тебе или умереть. Я не убийца, как ты.       Больше не было желания оставаться с Арлекином наедине, и ноги послушно унесли тебя прочь из серого шатра.       Арлекин негодовал. Ты была в его руках, твое сознание и мысли были открыты для него. Он взывал к твоей животной жестокости, к твоему социальному древнему чувству, благодаря которому человек собрался однажды в общины и начал развиваться. Но ты сопротивлялась. В твоей голове было много мыслей о том, как хотелось бежать, плакать, обороняться. Но ни одной искренней, где ты хотела бы его убить. Арлекин сплюнул. Но больше всего его злило чувство жалости в тебе. Жалость к нему.       Жалеть такого, как он? Ты сошла с ума, в этом зеленый клоун не сомневался. А с сумасшедшими он не водится, обитателей цирка ему достаточно.       Кулак с отвращением пробил пробоину в земле перед Арлекином. Позор. Годы вскрывания самых худших черт людей, выливание из них всего дерьма, как из мыльного пузыря, что в них было, столетия практики привели к тому… Что он так позорно облажался с наипростейшим заданием Шута? О, он возненавидит себя. Еще сильнее, чем в ту ночь в клетке…       Думать о своем провале было непросто в сером шатре. Тут не было того, на чем можно было бы спустить пар. Например, как на какой-нибудь красной игрушке. О да, сейчас бы Арлекин ее избил, только повод дай. Он хватает свой нож и яростно бьет в один из самых толстых и твердых стеллажей. Под ударом подпирающая сторона со скрипом сгибается, и парочка вещей падает на пол. Но Арлекину было плевать на это. Приберутся. Сейчас его волновало невыполненное обещание, данное лидеру цирка, и ожидание презрения от остальных. Особенно от Пьеро. Уж он-то первый поглумиться над первой громадной оплошностью Арлекина, не смотря на все успешные проведенные задания ранее.       Клоун ушел, с хлопком закрыв за собой ткань шатра. Синий огонек погас в оставшемся осколке размолотого зеркала. ***       Ты не отдавала себе отчет, куда ты бежишь, вплоть до того, пока твои ноги не рухнули от бессилия. Кажется, ты забежала в чей-то шатер, и тебя никто не попытался остановить. Значит, хозяина в нем не было? Или просто не хотел брать ответственность за твое утешение? «Неважно, просто уже неважно!» — закричала ты в мыслях, закрывая уши руками, будто этот страшный раздирающий звук исходил извне. Сейчас тебе нужно было отдохнуть. И как по мановению руки, знакомая влага промочила кожу на твоих щеках, плечи задергались, а ладони накрыли лицо. Тело накренилась вбок, найдя опору. Тяжелую, гладкую с небольшими длинными и узкими пробоинами. И этого было достаточно, чтобы ты могла почувствовать себя хоть капельку в безопасности и уйти далеко от этого мира…