Мышка в цирке

— Ну? Как котеночек?       Недолгая тяжелая пауза перед объявлением ответа. — Абсолютно безопасна.       По шатру пробегаются тихие вздохи не то возмущения, не то удивления. И лишь один был радостный. — Я же говорил: ей можно верить! — Ну-ка подожди! Прям вообще ничего? Страсть? Жадность? Скрытые желания? — Была лишь легкая корысть, которая показалась в тот же вечер. Мышка просто хотела себе заполучить в качестве зарплаты легкую книженцию, не более. Но что меня напрягает, так это, что она даже хочет жить с нами… — Шут, не подумай, пожалуйста, будто я сомневаюсь в твоих навыках, но… Ты уверен? Звучит очень… — По-тупому! — …Мало похоже на правду, я бы сказал. — Нет, я уверен, что видел именно желание и даже доверие. Абсолютное доверие. Кто-то, по всей видимости, сыграл на руку в стремлении Мышки остаться в цирке, да? Она теперь всепонимающая и всепрощающая, что даже негативной реакции на действия Арлекина я не заметил. — Пф… — На уровне психики ничего нет, на биологическом тоже… Может, я что-то пропустил в своих тестах? Данная ситуация заставляет меня усомниться в своих выводах и исследованиях, возможно, необходимо… — Док, я тебе в тот раз лично помогал — ты не мог совершить ошибки, я могу подтвердить. — Но где-то же должен находится ответ безрассудному поведению пациентки! Меня не пугает, что она все забыла. Это нам на руку. Меня пугает, что это может вскрыться позже, когда процесс уже будет запущен… — М-может, это все-таки болезнь Альцгеймера? Я слышал о такой на улицах. — Она должна проявляться по-другому, забывать больше. Как-то… Как-то не стыкуется все это. — Я предлагаю оставить все, как есть. Разделяю ваше стремление узнать о миледи побольше, но разве мы своими действиями не наталкиваем ее на ненужные нам мысли? А что если, когда мы узнаем правду, мы больше не сможет вернуть ее в то состояние, в котором она сейчас пребывает? Она спокойна и сыта — именно это нам и необходимо сейчас. Мне кажется, своими действиями мы только растормошим осиное гнездо. — Ой, какой ты аккуратный и прилежный. А если она выкинет не пойми что, когда мы не ожидаем? Тоже будешь предлагать оставить все как есть? — Хочешь во второй раз опозориться? Милости прошу. Останавливать не стану. — Не надо беспокоить леди! Может, в глубине души она до сих пор переживает из-за него.! — Ох, сколько женских сердец обо мне переживало. Ее не первое и не последнее. — Замолчи! — Что такое? Без котеночка рядом, шепчущей нежно тебе команды на ушко, сразу теряешь при мне самообладание?       Но собеседник не ответил. При мысли о тебе он скрестил руки на груди и отвернулся. — Отвратительно. С ней ты стал убийственно скучным. — Прекрати. Ты доказал ее ненависть к нам и тайное желание убить? — Нет. — Я выявил что-то подобное, напрямую касаясь ее сознания? — Нет… — Мышка безопасна — это факт. Прими это как данность. Не говорю, что с нее полностью снимается надзор, нет. Просто… Просто…       Говорящий тяжело вздыхает и прикладывает руку к лицу, слегка массируя чуть опухшие веки. — …Я не знаю. Если будем проводить над ней проверки и дальше, то мы действительно придем к той ситуации, которую нам описал Бил. Ждем начало эксперимента, там уже Док ее обследует, если понадобиться. А пока живем, как есть — с пополнением в се… В цирке. Как будто ничего и не было. А еще — мне необходимо вам рассказать новую версию событий появления Мышки…       На том и завершили совещание. *** — …То есть вы украли эту ванну? — ты небрежно наставляешь вилку на Шута и слегка хмуришься от мысленных рассуждений после рассказа. — Не украли, а решили забрать ненужное с помойки, — поправляет собеседник, все также не отводя глаз от газеты. — Но вы буквально забрали ее у бомжа! — Какая разница бездомному, на какой поверхности проводить ему ночи: на тонкой картонке или в холодной ванне? К тому же в дождь ванна будет не практична — вместо того, чтобы вся лишняя вода стекала, она наоборот будет собираться под ним и затапливать его, — Билетер нервно поправляет свои манжеты после твоих слов и пробует недавно налитый кофе. Сегодня произошел как раз тот день, когда ваши графики сна соединились, и вы втроем могли насладиться компанией друг друга. Или, по крайней мере, только тебе здесь было интересно. — Но у него было хоть какое-то твердое пространство, личная лежанка. А вы и ее отобрали! Это же как-то… Бесчеловечно что ли, — заканчиваешь ты, не придавая огромного значения последней фразе. Их поступок не был вершиной подвигов или преступлений, но все-таки можно же было не брать уже приватизированное.       Но как бы ты не ожидала, последняя фраза зацепила твоих собеседников. — Тебе жалко человека? — Шут спросил это с таким не верящим тоном, отложив газету и взглянув на тебя, что уже ты удивлялась такой реакции на свои слова. Ты смотришь на Билетера — он еще не повернулся к тебе полностью всем телом, но чашка застыла около его губ, а глаза, прищурившись, бегают по тебе. — Да… Я не должна жалеть людей? Я не обязана сострадать им? — с небольшим напором отвечаешь ты. Эта банальная истина — любовь и сочувствие ко всему живому — была в основе твоего воспитания и характера. Ты буквально родилась с ними, оттого искренне не понимала своих собеседников, что задавали такие глупые, на твой взгляд, вопросы.       Шут лишь тихо хмыкает и подпирает подборок рукой. Твой ответ его весьма озадачил. Боковым зрением он отслеживает поведение Билетера, чтобы представить, как лучше отреагировать совместно, но даже его соратник напротив не находил пока подходящих слов. Вновь необходимо выкручиваться лидеру цирка. — Вы выросли с когтями и клыками в обнимку с оружием по добыче мяса — как минимум так написано в некоторых учебниках по эволюции человека. Насилие — ваш главный спутник по жизни, чей след виден до сих пор, — коготь в черной перчатке несколько раз падает на заголовок об убийстве в магазинчике на другом краю города. Весьма громкое дело, ведь было совершенно с особой жестокостью. Морщишься от отвращения. — И ты, не зная самого человека, решаешь проявить к нему сочувствие? Тебе его действительно жалко? — А почему не должно? — недоумеваешь и слишком громко кладешь вилку на тарелку. «Ну, уж в этой теме меня не выставят глупой идиоткой!» — Даже если я его не знаю, у меня все равно присутствует эмпатия, что заставляет меня сопереживать даже незнакомцу, потому что каждый может оказаться в неприятной или даже опасной ситуации. Да, этот бомж без жилья. Возможно, он сам пришел к этому. Но это не повод не жалеть его в ситуации, когда ему судьба дает прекрасный подарок в виде ванны, а ее тут же отбирают!       Но после своей сногсшибательной и философской, как тебе казалось, тирады тебя встречают лишь непонимающие взгляды с обеих сторон. Тогда ты решаешь прибегнуть к биологии. — А вообще я слышала, что доброта, из которой и вытекает сопереживание, связана с интеллектом. Ведь если бы человечество на заре своей эволюции не сбилось бы в общины и не начало активно общаться и передавать опыт, мы бы так и не поумнели. Так что я считаю себя вполне разумным человеком!       Ты гордо приподнимаешь голову и ждешь извинений за неправильные суждения у собеседников. — Я промолчу, — торопливо сообщает Билетер и утыкается в себе чашку. — Я тоже оставлю без комментариев, — заявляет Шут, возвращаясь к газете.       «Вот и получила свои извинения…»       Легкое раздражение подкатывает к вискам. Ничего другого от них не стоило ожидать, поэтому ты лишь хмыкаешь и возвращаешься к своей тарелке с остатками еды. — Мне поэтому и не нравятся ваши представления — они слишком жестокие. Вот и стараюсь уснуть до их начала, чтобы ничего не слышать… — бубнишь ты себе под нос, точно зная, что любой твой тихий шепот будет услышан.       Взгляд Шута встречается с чужим напротив, и ты не замечаешь, с каким ехидством они одарили друг друга: Шут пожимает плечами и слегка приподнимает брови, Билетер — незаметно хихикает. У обоих в мыслях всплыл диалог с Арлекином на том собрании и оба внутренне искренне посмеялись над словами зеленого клоуна. Тебе бы оружием сначала научиться орудовать, а уже потом можно будет начать беспокоиться о том, что ты можешь кому-то навредить здесь.       Шут, быстро изучив газету, отдает несколько приказов Билетеру по поводу того, в какие районы города лучше переместить Дураков и Пьеро с Арлекином для раздачи листовок. Затем последовали небольшие указания по всему оставшемуся цирку, и Билетер уходит, запомнив поручения. Закончив с едой, ты тоже торопишься прибрать за собой, чтобы вновь не сбить график работы, дабы другие соратники не беспокоили лишний раз своего лидера по пустякам.       Билетер в приподнятом расположении духа возвращался в свой шатер: его походка была легка, одежда чистая, в теле чувствовалась сила. План работы на сегодня был ясен и явных сюрпризов не намечалось… Как вдруг до его слуха доносится звук человеческой возни около главных ворот. Билетер закатывает глаза, предвкушая долгий диалог с непрошенными посетителями о том, что цирк работает только ночью, а днем вход закрыт. Но какого же было его удивление встретить около ворот толпу не нечитающих афишу зрителей, а забористых, бранящихся на чем свет стоит водителей грузовиков. Одна машина показалась в поле зрения, стиснутая меж зданий напротив ворот. — О-о-о, ну, хоть какая-то живая душа в этом загробном месте, — один из людей замечает стремительно приближающегося Билетера и хлопает другого мужика по плечу, привлекая всеобщее внимание. — Дождались наконец-то, а то вас не докричаться! — Доброе утро! Цирк работает в ночное время, а сейчас даже нет девяти часов утра, — стараясь быть максимально вежливым с непрошенными гостями, подмечает Билетер. Все-таки с утра пораньше не хотелось тормошить других сотрудников цирка для разборок с невоспитанными животными. — Да нам плевать: заказ приехал — получите и распишитесь. И давайте побыстрее, а то у нас у всех сроки горят. Долго уже вас ждем, — и первый мужичок сует в руки Билетеру какую-то бумагу на планшете и подает ручку. Мужчина в шляпе мельком пробегается по строчкам. — Вы должны были приехать на дня два позже, — тон Билетера сменяется с вежливого на более строгий и опасный. — А приехали как смогли, — развязно пожимает плечами доставщик и нагло ухмыляется. — Принимать товар будете? Или мне вести его на склад обратно? — Нет-нет, — Билетер вздыхает, выравнивая струну, натянувшуюся в его теле. Раздражает. С такими рабочими всегда непросто. — Только один грузовик, я правильно понимаю? — Плохо понимаете, — ехидничает второй мужик и кивает в сторону.       Билетер наклоняется чуть в бок, дабы заглянуть за угол здания, около которого припарковался грузовик. И этот грузовик — был первой машиной из цепочки других пяти средств транспорта, полностью набитых необходимыми вещами…       Ты как обычно, закончив с посудой в столовой, направлялась к шатру Доктора в размышлениях, что сегодня придумает эта большая птица. Все-таки его шатер был наполнен больше всех какими-то интересными и неведанными тебе приборами и веществами, свойства и значения которых тебе хотелось бы узнать. Напевая себе под нос незамысловатую песенку, ты заворачиваешь за угол и чуть не бьешься со всего размаху лбом об деревянный ящик. Секундное непонимание возникает между вами. А затем ты задаешься вопросом, как пройти к нужному шатру и понимаешь, что твой обычный короткий путь перекрыт и необходимо двигаться по обходной дороге. Но и она была заставлена бесконечными пластмассовыми, деревянными и завернутыми в пакеты ящики, хотя и было место, где пройти. Подходя ближе к шатру Билетера, за которым шел шатер Доктора, так необходимый тебе, ты уловила чужие отдаляющиеся мужские голоса и звук мотора. Когда ты уже протиснулась на главную площадку перед главным входом, на ней уже никого не было, кроме знакомого тебе циркача. — Это обещанная Шутом приемка? — ты осматриваешься: посылки были повсюду, и были составлены в небольшие башенки в три-четыре уровня, норовясь вот-вот упасть от сильного ветра. — То, что должно было равномерно приехать в течение всей недели, приехало за один день! — удручающе заявляет Билетер, яростно заполняя бумаги у себя в руках и поглядывая на предметы перед собой. Потом он останавливает долгий взгляд на тебе, на твоей спине, пока ты разглядывала масштаб привезенного, и тихонько хмыкает. Повезло, что ты пришла после того, как водители уехали. Кто знает, чем закончится встреча с людьми, которые уже, возможно, подали тебя в розыск. Благо во время работы цирка ты не высовывалась из спальни Шута, предпочитая сидеть одной в это время или спать. — Идите к Доктору, миледи. Ваша помощь здесь не потребуется. — Но я тут нужнее, чем Доку, — пытаешься возразить ты. Почему-то для тебя опять это было очевидно: Билетер сейчас загружен по самое горло, он нуждается в помощи, от которой отказывается. Опять эти циркачи ведут себя не по логике. — И чем же вы поможете? Напомните, сколько ящиков вы тогда мне помогли перетаскать? Пять? Десять? — вопросы Билетера действовали отрезвляюще. «Ну, конечно, он справится с такой работой быстрее меня». — Два… — выдыхаешь ты, понимая уже свою неправоту, но в корне не хочешь с ней соглашаться. — Я ценю ваше желание помочь, но я не хочу потом бегать около вашей постели, если вы надорветесь, — уже мягче добавляет Билетер и кладет руку тебе плечо, слегка его сжимая. — Это моя работа, я справлюсь и сам.       Еще несколько секунд ты теряешься и метаешься между желанием все-таки пойти напролом, хоть чем-то помочь и быть послушной, повинуясь приказу. И строгий взгляд Билетера, возвышающегося над тобой, подтолкнул тебя ко второму варианту. Но буйное сердце альтруиста давало о себе знать, ведь побежала ты в противоположную сторону от палатки Доктора. Но Билетер лишь закатил глаза на твою выходку: главное, что ты теперь не будешь путаться под ногами.       Ближайшая палатка была зеленая. Но она оказалась пуста. За ней шла красная, в ней-то и происходили какие-то движения. Стоя на лестнице, Арлекин терзал внутренности динамика над сценой Пьеро, ловя снизу гневные взгляды. — Вот так? — зеленый клоун что-то переключил внутри прибора, и из него полился тихий звук мелодии. — Нет, — покачивает головой Пьеро, недовольный пребыванием ремонтника у себя в шатре. — Звук должен быть чище, в нем до сих пор улавливаются нотки помех. — У меня складывается ощущение, что только ты их слышишь, — цокает Арлекин и возвращается к перебиранию внутренностей пластмассовой коробки. — Котеночек, привет! — не отвлекаясь от занятия, кидает тебе зеленый клоун, когда ты останавливаешься у входа. — Привет! — не ожидая такой быстрой реакции на свое появление, ты выдыхаешь приветствие. Пьеро в миг преображается из недовольного надзирателя в самое милейшее создание, ярко тебе улыбаясь. — Моя леди! Доброе утро! — он подходит к тебе поближе, но в последний момент замечает беспокойство на твоем лице и останавливает себя от привычных объятий. — Что-то случилось? — Билу нужна ваша помощь. Обоих, — последнее слово добавляешь громче, чтобы тебя услышали на другом конце шатра. — Занят, — Арлекин приподнимает левую руку, все также не сводя глаз с проводов перед собой. — Но это правда важно! Там около главного входа все заставлено коробками и свертками с приемки! Бил один это будет до завтрашнего утра все расставлять. — Но вещи должны приехать в течение этой недели, — недоумевает Пьеро и почесывает свой затылок в непонимании. — А доставка за всю неделю приехала сегодня. Я бы сама помогла, но он отказывается. Намекает, что я слишком слабая для такой работы, — твое бурчание под нос не остается без внимания, и Пьеро тихонько треплет тебе по макушке, утешая. — И он собрался все в одиночку растаскивать? Вот гений в отрицательную сторону, хах! — веселится Арлекин, крутя в руке отвертку. — Пьеро, я, кажется, нашел причину твоих «помех».       Красный клоун устремляется к плохо работающей колонке, давая тебе знак немного подождать. Арлекин в свою очередь дожидается, пока Пьеро встанет под ним ровно настолько, чтобы провернуть незамысловатый трюк. Зеленый клоун резко дует внутрь динамика, и из него вылетает огромного облако пыли прямо на красный костюм. Пьеро жмурится и откашливается от него, отстранясь на несколько метров. — Будет тебе уроком слушать мои советы: не оставлять динамики на улице без укрытия и частенько чистить. Особенно вот этот — у него корпус поврежден, в него постоянно пыль и песок залетают, — необычайно спокойно и без насмешек произносит Арлекин, спрыгивая с лестницы и приземляясь ровнехонько около Пьеро. Внутри ты подмечаешь, как легко он это сделал, абсолютно не боясь. И, прежде чем попасться под руку красному разъяренному выходкой клоуну, Арлекин добавляет: — Бил около входа? — Да, я думаю, он все еще там разбирается, — вид запыленного клоуна вызывает в тебе сочувствие, и ты предпринимаешь попытку отряхнуть хоть часть мелкой грязи с красивого костюма, когда собеседники поравнялись с тобой. — Ой, да брось ты его чистить. Сейчас выйдет под ветерочек, он сам с нашего нерадивого молчуна все сдует, — Арлекин издает едкий смешок, подтрунивает и спешит в сторону синей палатки. Пьеро, ведомый желанием отомстить и помочь другому своему соратнику, бежит за ним.       Ты же направляешься по самому длинному пути, обходя все палатки, к шатру Доктора. Внутренне ты надеешься, что два твоих «мастера» не поубивают друг друга по дороге и что большая птица будет в шатре. К твоему счастью, в шатре Доктора был не только он. — Опаздываешь, Мышка, — весело подмечает Шут и легонько постукивает себя по запястью, а затем вновь обращается к Доктору. — Опять твои вещи задерживаются…       Большая птица лишь издает тихий огорченный вздох. Ожидание и его изрядно утомило. На него возложено много ответственности, и он уже начинает побаиваться, что забудет все к тому моменту, когда его знания в медицине должны пригодиться…       Ты ждешь пока циркачи договорят, а затем неуверенно начинаешь: — Я могу попросить вас о помощи? Билу очень надо… — Что с ним? — Доктор моментально взъерошился, словно голубь при виде долгожданного зерна. — Дай ей договорить, — успокаивает Шут, выставляя руку перед соратником, а затем возвращается к тебе. — Продолжай, пожалуйста.       Ты вкратце обрисовываешь сложившуюся ситуацию и дополняешь о том, что Арлекин и Пьеро скорее всего уже помогают. — И он решил в одиночку со всем этим разобраться? — Шут не злится, а лишь вздыхает, как мать слишком самостоятельного дитя трехлетнего возраста. — До сих пор комплексует? — Доктор наклоняется ближе к уху Шута и говорит совсем шепотом, дабы услышал только он. — Надеюсь, что нет, — хмыкает лидер цирка. Вот уж не хватало чтобы из рабочей колеи выбилась его правая рука в цирке. А затем Шут командует уже громче. — Идемте.       Через некоторое время уже все шестером вы собрались на главной площади: Арлекин сидел на одной из коробок, закинув ногу на ногу и вальяжно разложившись на ней; Пьеро слонялся меж ящиков и мешков, ища свое имя, но не находя; Билетер судорожно перебирал стопку бумаг прямо на одной из деревянных поверхностей; Доктор привычно сложил голову и руки на груди; а ты с Шутом оценивала и планировала, как лучше скоординировать работу. — Ни один из ящиком не подписан, — грустно заключил Пьеро, жалобно тыкаясь в разные стороны предметов, но заветной бумажки так и не было. — Сколько раз просили хотя бы подписывать, что внутри, — выдыхает Шут. — Бесполезные создания. — Придется вскрывать каждый и смотреть, кому достанется «подарочек», — повседневно заявляешь ты, берешь предусмотрительно принесенный Доктором лом и пытаешься открыть близстоящий ящик. Не получается. Со спины к тебе подходит Пьеро, и одной лишь ладонью надавливает на другой конец лома, и крышка послушно открывается. — Спасибо.       В ящике показались мягкие ткани и какие-то бусинки. Как раз для любителя устраивать кукольные представления. — Первая коробка — и сразу же моя! — Арлекин подскакивает к вам и нежно гладит яркую гладь. — Тогда вы с Пьеро смотрите содержимое коробок, а мы растащим по шатрам, — заявляет Шут, затем наклоняется к Билетеру. — Ты работай с бумагами столько, сколько потребуется, проверяй наличие и сохранность, хорошо?       Ответом был нервный кивок.       Так вы приступили к работе, как вполне себе слаженная команда: никто во время процесса не пытался подставить другого или отлынивать, чего ты ожидала от некоторых личностей, но, к твоему удивлению, все работали добросовестно. Даже Шут, про которого ты думала, что будет сидеть где-то недалеко от Билетера и давать указания из тени, активно присоединился к разбору вещей и лично таскал их в чужие палатки. Среди вскрытых контейнеров с Пьеро ты заметила весьма обычные вещи, необходимые для поддержания цирка в порядке: замена испорченного или уже негодного для выступления реквизита, иногда попадались личные вещи — плодородная земля в пакетах для Доктора (Пьеро рассказал, что тот занимается растениями), стикеры и бумага для Билетера, книги. В некоторых емкостях даже находилась еда, и вот ее приходилось разбирать быстрее, дабы срочно отнести в холодное место. Почти в равном количестве находились обычные крупы и еще не дозревшие овощи, однако все же преобладало в списке мясо. Но в принципе в нем ничего необычного не было: с такими зубами ты подозревала, какому продукту циркачи все-таки отдают предпочтение. Ты больше удивилась, откуда у них столько денег в бюджете, чтобы позволять себе несколько килограммов говядины, некоторых других видов птиц, которые обычно на прилавке не встретишь.       Вы разобрали внешние мелкие коробы. Вы с Пьеро доносили Билетеру что и в каком количестве находилось в коробках, а он это скрупулезно записывал в бумагах, иногда тревожно хмурясь, боясь пропустить что-то важное. Но зная его внимательность, ты больше переживала за совершенную оплошность у поставщиков, чем у него.       Отдав большую коробку с продуктами Доктору, ты обратила внимание на крышку, что освободилась после унесенного ящика. Она выглядела иначе: более гладкое дерево без сучков с металлическим дополнительным каркасом поверх. — Пьеро, помоги достать, пожалуйста, — ты оборачиваешься к своему помощнику, и он весело кивает, направляясь к тебе.       Через пару минут перед тобой предстал ящик весьма внушительных размеров. Странности с ним не закончились: ты обошла его вокруг и не заметила ни единой этикетки, что говорила бы о том, что внутри и кто производитель. Если другие поставщики забыли подписать имена, но все равно клеили снаружи какие-то опознавательные бумаги, то этот был кристально чист. Пьеро, помедлив, а затем резко встрепенувшись, заметно заволновался: — Давай отнесем эту коробку Билетеру, пусть он сам с ней разберется…       Красный клоун в надежде стал вертеть головой в поиске необходимого сокомандника, но по велению судьбы, тот стоял слишком далеко, увлеченный активным диалогом с лидером цирка. И как только у Пьеро появлялись проблемы, они обязательно усугублялись другим товарищем. — О, что это тут у нас? — необычно едкий певучий голос пронесся над твоей головой и черно-зеленая рука похлопала по коробу. — Уже пришло? — Что это? — появление Арлекина тебя ни разу не смутило, ты полностью сосредоточилась на неопознанном объекте, совершенно не заметив, как гневно засверкали глаза Пьеро при появлении зеленого клоуна. Наказ Шута он помнил, но помнил ли об этом Арлекин? Или тот предпочитал играть с огнем настолько близко? — Сейчас узнаешь, — Арлекин скрытно для тебя подмигнул Пьеро, схватил лом и одним движение откупорил крышку. Изнутри посыпался легкий, но устойчивый к нагрузкам наполнитель и рассыпался по земле вокруг. Сдвинув слегка верхний слой наполнения, на глаза попалась лишь пластиковая вздутая обертка. — Давайте подождем Билетера или Шута, пусть они разберутся, — умоляюще вопрошал Пьеро, легким захватом за плечи стараясь отодвинуть тебя от содержимого. — Ах, как же я ненавижу тянуть с сюрпризами, — в голове Арлекина сквозила нотка раздражения. Он опустил руки в коробку и одним рывком достал содержимое, аккуратно уложив на землю. А затем он легко освободил внутренности от обертки, и ты наконец поняла, для чего были все эти ступени защиты. Под пальцами Арлекина показалось прозрачное стекло. А еще через пару мгновений перед тобой предстало устройство, напоминающий цилиндр: сверху и снизу он закрывался металлическими колпаками с небольшими отверстиями, предположительно, под трубки, с рычагами для открытия, а основное «тело» составляло небликующее стекло. — Ого… — только и сумела выдавит ты из себя, проходясь рукой по гладкой поверхности. — Зачем оно вам? — Чтоб тебя туда запихивать! — Арлекин играюче подпрыгнул рядом с верхним освободившимся колпаком и отворил его. — Запрыгивай, котеночек! — Арлекин!.. — голос Пьеро стал подозрительно ниже и угрожающе. Ты его понимала: данная штука выглядела весьма хрупкой в середине, где крепилось стекло, и чрезвычайно чужой для этого цирка, чтобы так халатно к ней относится. Но слова против ты не успела вставить, за тебя это уже сделали. — Ты даже не представляешь, насколько он дорогой и как тяжело его было найти, — низкий бас Доктора заставил поежиться даже зеленого клоуна, что поспешно затянул рычаг обратно. — Сломаешь — Шут заставит тебя бесплатно работать в цирке на всевозможной работе пять лет для отработки. И я не утрирую. — Ну, ладно-ладно, успокойся, я просто показал котеночку, как эта штуковина работает, — Арлекин приподнимает свои руки в знак поражения. Уж Доктора лишний раз провоцировать ой как не хотелось. — Так, а что это? — не унималась ты и обернулась к Доктору. Тот, до этого стоявший неподвижно и словно готовящийся к прыжку, как хищник, неловко встрепенулся и закрутил головой то к тебе, то к себе за спину. — Если эта штука такая дорогая, значит, и важная. — Слишком много вопросов для такого покладистого котеночка, не находишь? — Арлекин появился перед тобой, загораживая объект, и потрепал по голове, положив свою руку на нее. Но тебя такой ответ не устраивал. — Для выращивания редких растений, — уже другая рука в черной перчатке аккуратно опустилась тебе на плечо, и знакомый голос прозвучал над ухом. — Мне не понять, но нашему Доку очень нравится ухаживать за этими зелеными созданиями. Ты же слышала Пьеро, когда вы разбирали землю. Иногда Док с ними экспериментировал. Дошло до того, что некоторые растения имеют в себе весьма полезные свойства для нашего организма и здоровья. Именно для нашего, люди ими не пользуются. Но некоторые растения очень сложно приобретать из-за их ареала распространения или сезонности. Поэтому для пары важных крох мы решили приобрести такой, скажем так, террариум. — И какие-такие растения очень редкие, но обладают прекрасными лечебными свойствами, что вы аж так много потратились на такую штуковину? — недоверчиво пробормотала ты, впиваясь взглядом в Шута. Как-то подозрительно много у него появилось информации на любой твой вопрос. Еще начиная с объяснения обязанностей каждого циркача. — Matricaria chamomilla, — первое же, что пришло в голову, брякнул Доктор и призвал все силы, чтобы сконфуженно не отвести голову. — Что это? — ты не была сильна в латинице и уж тем более в названиях растений на этом языке. — У данного растения даже нет научного названия на языке, на котором мы говорим, раз Док его не озвучил. Осознаешь, насколько оно редкое? — поддержал Шут. — Ладно…       Но и это объяснение не давало тебе покоя. Звучало, вроде бы, логично, но, если возвращаться к той странной штуке, все равно что-то не складывалось в этой цепочке. И слишком поздно ты осознала, что у тебя на голове лежала рука зеленого клоуна… — Котеночек, что за недоверие к лидеру? — театрально-претенциозно возмутился Арлекин и всплеснул руками. — Знаешь, Шут, за такое неподчинение я бы обязательно наказал нашего котенка по всей строгости правил… — Стой! Нет.! — ты замахала руками и экстренно перевела взгляд с Арлекина на Шута, чтобы и излишнего чтения мыслей избежать, и искренне говорить с лидером цирка, дабы тот не разозлился. Но, по всей видимости, данная ситуация его только забавляла. — Я верю, что вам необходимы редкие экземпляры растений для здоровья, но все-таки… — ты указываешь руками на цилиндр, все еще покоящийся на земле. — Разве террариумы или что-то наподобие их не должны быть, ну, не знаю, квадратными? Такая круглая форма неудобна же. — Террариумы бывают и круглыми, — поправил тебя Доктор, и Шут кивнул его словам. — А что насчет обслуживания… — большая птица подошла к цилиндру, аккуратно потянула один из рычагов, открыв, и неспешно выкатила стеклянную, прозрачную, неприметную доселе платформу с небольшими дырочками. — Через них, — Доктор показал на отверстия, — корни растений будут расти в растворе. Выращивание происходит на основе механизма гидропоники. На крышках имеются отверстия снизу для постоянной циркуляции питательного раствора, чтобы растения не загнивали. Сверху отверстия для разбрызгивания обычной воды — это для повышения влажности внутри. Если бы купола не было, мне бы пришлось обеспечивать влажным воздухом весь свой шатер, что довольно нерационально. Если мне потребуется произвести с растениями манипуляции, у меня есть к ним свободный доступ. Круглый — для уменьшения объема в пространстве. Здесь нет ничего хитрого, только одна логика. — О-о-о, теперь я понимаю, — теперь действительно все звучало весьма адекватно. Про гидропонику ты как-то слышала в одной передаче про садоводство, но люди изобретали такое большое количество приспособлений для такого механизма выращивания растений без грунта, так что удивляться более причудливому устройству не стоило в принципе. Как тебе казалось. — Спасибо, Док, за такую увлекательную лекцию. Осталось только дождаться необходимых семян, — Шут добродушно улыбнулся, а затем медленно повернулся к ретирующемуся Арлекину. — Пьеро, Арлекин, донесите, пожалуйста, террариум до шатра Доктора. Я хочу лично удостовериться, что вы не попытаетесь запихнуть неподходящие предметы в него.       Клоуны послушно схватили цилиндр по обе стороны от него и понесли в сторону бирюзового шатра. Пьеро то и дело осуждающе косился на Арлекина, тот в свою очередь довольно улыбался, как кот, провернувший самую злую пакость. Шут и Доктор удалились с ними, чтобы проконтролировать процесс. На несколько минут ты осталась одна — началось время небольшой передышки. Недолго думая, ты вернулась к тому странному коробу и зачерпнула горсть скрипучего наполнителя. Еще когда Арлекин только открыл его, ты заметила, как этот наполнитель был схож с тем, что обычно пихали в кресла-мешки, и мысль о создании своего элемента интерьера не давала с того момента тебе покоя. Да, ты жила в шатре Шута, и там все было его — в теории даже матрас, на котором ты спала, принадлежал цирку и, соответственно, его главе. Так что небольшая частичка что-то созданного своего и принадлежавшего лично тебе волновало твое сердце. Твой разум постепенно наполнялся желанием обустроить свой новый дом под себя, хотя бы немного, хотя бы так, чтобы ты действительно чувствовала свою причастность к территории, на которой ты живешь.       Повертела головой и заприметила опустошенные мешки из-под реквизита, что так удачно подходили по размеру. Все равно бы их выкинули, поэтому ты не переживала, что тебя поймают за воровством одного из них. Удобно пристроившись, ты принялась пересыпать руками наполнитель из короба в мешок, слегка утрамбовывая, выгоняя лишний воздух и поправляя складки. — Ты в курсе, что можно оставить все в этом ящике и потом выкинуть, не занимаясь лишней работой, котенок? — Арлекин смотрел на тебя, как на ума лишенную, но активных противодействий не проявлял. — Это не мусор! — запротестовала ты, не отвлекаясь от своего занятия. — Но, леди… Зачем вам эти скрипучие… штучки? — Пьеро повертел одну из хлопьев в руках, а потом вновь посмотрел на твое бессмысленное действие. — Вы можете подождать еще пару минут, и я вам лучше покажу, для чего это? — отчаянно вздохнула ты и уставила руки в бока, намекая, что тебе нужно немного личного пространства.       Двое клоунов как по команде молча отошли на шаг от тебя и принялись смотреть с внимательностью кота на лазер за твоим пересыпанием наполнителя. Когда мешок был достаточно упруг и набит, ты посильнее затянула свободный край, а затем радостно плюхнулась в него. Получилось даже еще лучше, чем магазинные, на которых тебе удостаивалось иногда посидеть. Но твои коллеги счастья не разделяли. — Ты перебирала мусор, чтобы на нем посидеть? — все еще неверяще приподнял одну бровь Арлекин и ткнул в мешок пальцем. Ты устало закатила глаза. — Вы как из леса вышли, честно слово, — ты встала со своего творения и торжествующее указала на него двумя руками. — Это кресло-мешок! Оно принимает любую форму, и вы можете сидеть на нем как угодно. Оно невероятно мягкое и податливое. Можете попробовать, я разрешаю. — Звучит интересно… — в словах Пьеро все еще сквозило легкое непонимание. Но глядя на твои горящие глаза, он постепенно тоже начинал разделять это чувство восторга. — Сомневаюсь, что что-то может быть более податливее и мягче, чем женское тело, — хмыкнул Арлекин и злорадно ухмыльнувшись Пьеро, упал на мешок, перехватывая возможность посидеть на нем первым. — А, о-о-о, хорошо, я был не прав. Мне нравится, — Арлекин сложил руки за голову и положил одну ногу на другую, принимая удобное положение полулежа. А затем упирающейся ногой начал перекатывать тело по наполнителю, что так приятно хрустел под ним. — Ладно, мне очень нравится.       Смотря на довольное лицо Арлекина, Пьеро тоже воспрянул желанием опробовать новую мебель, но зеленый клоун пока не спешил передавать очередь. — Слезь. — Не-а. — Дети малые, — вновь уставши вздыхаешь ты и потираешь лоб. — Пьеро, ты можешь прийти потом в наш шатер чуть позже, посидишь спокойно без этого… Не принимающего чужие желания существа! — Меня забавляет, что шатер Шута ты уже начала называть «нашим», — хитро улыбается Арлекин, смотря на тебя, и ты поспешно переводишь взгляд в сторону, принимая рассерженную позу. Буквально недавно с тобой случилось откровение, из-за которого ты в принципе начала воспринимать весь цирк домом. Неудивительно, что ты совершила такую оговорку в предложении. Да и оговорку ли? — Но интересно другое — думаешь, Шут разрешит таскать к себе в шатер различный мусор? — Еще раз повторюсь: это не мусор! — оскорбленно пищишь ты. — И действительно, слезай уже, — Арлекин покорно встает со своего места, но на его маске все еще играется злорадная улыбка, пока ты подбираешь свое создание с земли и отряхиваешь. — Я потом ему все объясню и покажу. Он любит удобство, я просто понадеюсь, что пока меня нет, он его не выкинет, и у меня будет время для защиты этого мешка…       Оставлять кресло на общей площадке ты не решилась, все-таки его могли принять как за ненужный материал и выкинуть, поэтому ты поспешно удалилась в фиолетовый шатер, чтобы припрятать свое «сокровище» там. Бросив его в углу между комодом и шкафом, ты тут же рванула обратно на площадку, чтобы твое отсутствие не показалось слишком странным.       Но по возвращению ты видишь, что на площадке в принципе никого не осталось, она была пуста. Пройдясь по периметру, удостоверяешься, что никого рядом точно нет, а судя по положению солнца, можно догадаться, что сейчас время было около полудня. Так заработавшись, ты не заметила, как с утра трудилась с этой приемкой, и это осознание будто разбудило усталость в теле и легкое недомогание. Физическое здоровье требовало отдыха, и ты решила, что сейчас как никогда есть время на полноценное расслабление. Билетер скорее всего разбирается в своем шатре, а остальные, судя по количеству исчезнувших коробок, пошли относить вещи в другие шатры.       Найдя подходящую длинную коробку и проверив, что она достаточно прочная, чтобы выдержать твой вес, ты запрыгнула на нее и довольно разлеглась во весь рост, не забыв хорошенько потянуться. С этими погрузками-разгрузками спина совершенно не отдыхает, от чего она сейчас слегка покалывала в пояснице, получив долгожданное расслабление. Солнце приятно припекало сверху, заставляя зажмуриться. Еще чуть-чуть и можно было спокойно задремать: настолько было тихо в округе; только небольшой ветер гулял наверху среди флажков шатров, и знакомые птицы щебетали в окружавшем цирк лесу.       …Чье-то присутствие ты почувствовала не сразу. Только когда случайно откинула руку в сторону, чтобы распластаться и побездельничать еще больше, твоя конечность резко наткнулась на чужое тело. Вы с Пьеро синхронно вздрогнули от неожиданности. Но узнав товарища, ты сразу расслабилась и приветливо улыбнулась, а вот Пьеро занервничал еще больше: — Прости, я тебя потревожил…       Клоун, до этого незаметно взгромоздившийся рядом с тобой на коробке, уже стал медленно слезать с нее. Но неожиданно для него ты кладешь руку ему на голову и слегка поглаживаешь. — Все нормально, бездельничать вместе веселее, — успокаиваешь его, и Пьеро буквально расцветает. Он льнется чуть ближе, одаряя тебя самым преданным и влюбленным взглядом. Ты лишь смеешься и дружески похлопываешь его по плечу.       Ощущение, что Пьеро никогда не бывает один в этом цирке, будто его всегда преследует какая-то зеленая тень, стало острее, когда над тобой появилась голова Арлекина и он, осматривая, в какой позе вы лежите, вновь заехидничал: — Оу, Пьеро, а ты делаешь успехи! Но, котенок, — он аккуратно берет твою руку и оставляет легкий поцелуй на тыльной стороне ладони. — Не ругайся на него, что он так поспешно пытается оставить тебя одну. Пьеро в этом деле новичок — он впервые остался с дамой в горизонтальном положении. Но если вы разрешите, я бы мог показать ему пару приемов… — Сядь рядом и наслаждайся солнышком, — требовательным голосом скомандовала ты, презрительно забирая свою руку из чужих ладоней. «Если он сейчас попробует что-нибудь отчебучить, то я…» — Ладно, — Арлекин вновь складывает руки за голову, поворачивается к вам спиной и усаживается на землю, опираясь спиной на ваш облюбованный ящик. Ты даже среагировать не успела. В мыслях крутилось только одно: «Он что… Меня послушал? Без ерничества? Насмешек? Двойного дна?..»       Ты поворачиваешься набок, подгибая под голову локоть, в сторону зеленого клоуна — он выглядел весьма себе расслабленным и спокойным, явно не намеревавшийся устроить какую-то злую шутку, довольно подставлял маску солнечным лучам. «Воистину удивляет». Вид послушного Арлекина все еще не оставлял тебя (и даже Пьеро, что не меньше удивился покладистому характеру своего коллеги), и ты в забвении даже потянула руку к нему. Опять. Но вновь вовремя вспоминаешь, что лишний раз без разрешения циркачей лучше не трогать, и твоя ладонь нависает над челкой зеленого клоуна. Арлекин хмыкает, замечая твой неуверенный жест, и, видимо, ему приятно, что ты еще не настолько нагло, как он, собираешься нарушать границу между вами. Но небольшой наградой он тебя все-таки удостоит — Арлекин начинает ощутимо щекотать твои запястья и ладонь когтями, вызывая небольшой прилив веселья. Эти прикосновения не шли в никакое сравнения с интимными поглаживаниями Шута. Щекотка Арлекина была бескорыстной и дурашливой, не скрывающей под собой ничего алчного. — Отдыхаете? Это хорошо, полезно, — одобряюще кивает Доктор, наблюдавший за вашей игрой, и подходит чуть ближе. Доктор огромный, его тень закрывает вас троих разом. — Ай, ты вместо того, чтобы стоять, как истукан, сел бы и тоже отдохнул, — морщится Арлекин, которому стало не по нраву, что такое приятное тепло резко закончилось. — Да мне еще некоторые вещи разобрать надо… — А как же статьи о том, как полезно проводить досуг в виде общения вместе с друзьями? — твой подкол заставляет Доктора сложить руки и голову на грудь. Сама ты уже переворачиваешься на живот, укладывая подбородок на предплечья и наблюдая за темной фигурой снизу вверх. — Что невероятно понижают кортизол и повышают работоспособность, — вторит твоим словам Пьеро и зеркалит твой жест. Какие-то умные слова он все же запомнил из большой лекции Доктора в тот день.       И под натиском вас троих большая птица сдается, небрежно усаживается около короткой стороны ящика и приподнимает голову к небу. За время, проведенное с Доктором, ты запомнила, что в этот момент он абстрагируется от внешнего мира, заостряя свое внимание только на пении птиц, летавших в округе. Впервые голова Доктора была в такой близости от тебя — между твоим носом и его капюшоном было буквально сантиметров десять-двадцать. От его капюшона исходил аромат медикаментов, доводящий до боли в носу, и легкой пыли, что успела осесть за время работы сегодня с утра. На этот раз ты уже осознанно тянешь руку, чтобы стряхнуть ее. Доктор не сопротивляется, когда ты начинаешь оглаживать его, снимая слой грязи, наоборот, даже подставляет затылок в разных положениях, чтобы тебе было удобнее. Говорить не хотелось, и даже зеленый клоун разделял это чувство. — Бездельничаете? — голос Билетера, отвлекший вас, звучал бессильно и изнуренно. Он не таскал ящики и мешки, но работа с бумагами его явно вымотала. — Присоединяйся, — Арлекин хлопнул по пустому месту рядом с собой, между ним и Доктором. — Откажусь, — Билетер поправил шляпу в кротком жесте и слегка выставил руку в знак протеста вперед. — Хотел только уточнить, что предупредите, когда вернетесь к работе, чтобы я успевал за вами документы заполнять.       И что-то произошло в этом микромоменте. Арлекин и Доктор неожиданно переглянулись между собой, кивнули друг другу и, резко схватив упирающегося Билетера за запястья, усадили несчастного на песок. «Я сокращу вам расходы за месяц!» — шипел он, но двое других его не слушали, удерживая на месте и не давая встать. Ты поспешила разнять этих троих, заметив, как неестественно начали подрагивать пальцы Билетера. — Ну-ка отпустите, — приказала ты и спрыгнула с ящика, не задевая Арлекина. Удерживатели вопросительно на тебя посмотрели, взглянули на взъерошенного Билетера, что так был похож на уличного воробья в данный момент, и нехотя расцепили руки. Ты помогла встать пострадавшему и принялась отряхивать элегантный костюм спереди, Пьеро помогал сзади. — Благодарю, — признательно произнес Билетер, собиравшийся уже поспешно уходить, но ты встала у него на пути. Молча ты ощутимо взяла его за плечи, толкнула к коробке, и Пьеро помог усадить его на ящик. — Мое мнение хоть кем-то здесь будет учитываться?.. — Я уверена, что Шут тоже приказал бы тебе отдыхать, а не работать, пока остальные бездельничают, — ты стряхиваешь остатки песка с шляпы и усаживаешься рядом. — Кто о тебе позаботится, как не мы, если ты сам с этим не справляешься? — Я напоминаю, что мне до сих пор не пришли питательные растворы, так что не советую падать в обморок от переутомления, — замечает Доктор и вновь откидывается на ящик, принимая солнечные ванны.       Сначала Билетер высказывал недовольство по поводу сложившейся между вами ситуацией. Арлекин начал нагло подшучивать над его жалобами. В защиту мужчины в шляпе встрял Пьеро, утверждая, что тот волен сам выбирать время отдыха. Доктор справедливо отметил, что Пьеро сам помог усадить несчетного Билетера, и отметил, что по уровню занятости он стремится к уровню лидера цирка, а «второй такой же невыносимый трудоголик» ему в шатре не нужен. Ты решила не высказывать мнения на этот счет, наслаждаясь тем, как вместе вы проводите время, ведь ты понимала, что постепенно этот разговор перейдет в другое русло — более дружеское и обыденное. Так всегда бывает у близких людей, они не могут долго злиться и обижаться на своих. Также было и здесь. И в сердце теплилась надежда, что так будет и дальше.       …Если бы Шуту сказали хотя бы полгода назад, что Доктор будет спокойно сидеть под солнечными лучами, Билетер не начнет пытки за испорченный костюм, Арлекин послушает кого-то не ради своей выгоды, а Пьеро будет принимать активное участие в беседе, он бы убил говорящего, потому что никто не должен знать о его семье слишком много. Да и не верил он в эти сказки. До этого момента. Удивление и снисхождение засело у него в груди, когда он наблюдал за вашим времяпровождением. Он отправил Билетера посмотреть, чем вы заняты, но тот долго не возвращался. Шут решил посмотреть, где застрял его первый помощник и не упал ли он в обморок, но был приятно поражен, заметив развернувшуюся перед ним картину. Давно его семья не собиралась так вместе. Он уже и забыл, какого это не быть в постоянной гонке за выживание, не сидеть часами ночью, чтобы спланировать будущее безопасное путешествие цирка, не бежать из своего шатра в сумерках, когда его недавно отстроенный дом вновь начал неумолимо облизывать пожар… В его доме наконец-то появилось небольшое место уединения и спокойствия, что устраивало всех, а не только одного циркача. Было ли это потрясающее везение или четкий план судьбы — Шут точно не знал.       Но он знал легкую тревогу, что подсела где-то на краю его мыслей. Все так же останется после того, что они сделают? Они же будут собираться вместе просто так, но уже без тебя? Ты же не являешься единственной причиной, из-за которой циркачи вновь начинали собираться вместе?..       Шут встряхивает головой. Излишне глупые мысли. Ты привнесла изменения в цирк, это безрассудно отрицать. Но это не означает, что только ты являешься связующим звеном между ними. Они жили несколько столетий бок о бок, добывая еду, заслоняя спины друг друга, прожили и без тебя. И столько же проживут, когда ты уйдешь. Ничего не изменится с твоим уходом — Шут это понимал. Ты лишь маленькая строчка в их летописи, не более.       Но Шуту невероятно льстило, что эта маленькая строчка, оставшаяся только благодаря его интуиции, подсказывающей, что ты можешь быть полезна, начала давать плоды. Ты действительно была полезна, и пока тебе позволят некую часть свободы ради этого. ***       Вы закончили разбирать вещи уже почти вечером. Шут появился под конец вашего отдыха, положительно прокомментировав его. Тебя он лишь одарил одобряющим взглядом и не более, чему ты была несказанно разочарована. Неужели планка похвалы у Шута повысилась, что теперь тебя даже не наградили легкими почесываниями? «Надеюсь, что нет», — думала ты, возвращаясь после рабочего дня в знакомый фиолетовый шатер. Все разошлись раньше тебя, оставив на тебе работу по выравниванию дорожного покрытия с помощью грабель на площадке. Мелкая работа, поэтому, кроме тебя, ее никому больше и не поручили.       Еще не было слишком поздно и было предостаточно времени до выступлений, к которым необходимо подготовиться, потому ты явно не ожидала увидеть Шута, сидящего в твоем кресле-мешке с твоей же детективной книгой. Он же в свою очередь расслабленно на нем улегся, подперев висок кулаком. — Эм… Ты читаешь мою книгу? — ты даже не знала, как реагировать на это. «Шут же не читает такое! И вообще… Разве он не воспринимает мешок, как мусор?» — Мне стало интересно, что же такого происходит в этой книге, что ты даже тратишь свой драгоценный сон на это, — ответил Шут, перелистывая страницу. — И на данный момент я пока нахожу это произведение весьма скучным и банальным. — Ты меня еще и осуждаешь за мои же вкусы? — беззлобно спрашиваешь ты и устраиваешься рядом с клоуном, заглядывая в книгу, чтобы понимать, на каком моменте сюжета он остановился. — Ни в коем случае, просто констатация факта.       Шут почти дошел до того момента, на котором ты закончила читать в прошлый раз. Как-то бессмысленно было выпрашивать дополнительное задание вечером, когда и так спина ныла целый день от ящиков, а сам лидер цирка вот-вот дойдет до желанного тебе продолжения. Ты устроилась на коленях рядом, чуть нагнулась и, стараясь не задеть Шута, принялась читать вместе с ним. Сюжет тебя завлекал, в отличие от твоего собеседника, но неудобная поза довольно быстро дала о себе знать заметными «иголками» в икрах и коленях и дрожью в верхней части туловища. Ты начала ерзать, пытаясь найти наиболее подходящее положение тела, чтобы и книгу спокойно читать, и Шута не отвлекать, но такого банально не находилось. Для лучшего обзора тебе всегда приходилось держать спину на весу, что сковывало все тело. Через пару минут твоего мельтешения рядом Шут не выдержал: отложив книгу, он обеими руками взял тебя за талию и спокойно усадил на мешок меж своих ног. Книга вернулась к нему в ладонь, только теперь она предстала перед тобой в более удачном ракурсе.       Свое хрупкое положение ты понимала: Шут не будет тебя терпеть, если ты начнешь излишнее мешать ему читать даже не очень завлекательную книгу. Поэтому ты постаралась максимально выровнять спину и сидеть так, чтобы не шелохнуться лишний раз, даже наполнитель в мешке не скрипел от твоих движений.       Но тут неудобства возникли уже у Шута. Он-то предполагал, что ты догадаешься чуть отсесть в сторону, но ты решила сесть прямо перед ним и книгой. Шут поискал положение книги, наиболее удобное ему, но либо рука затекала слишком быстро, либо ты загораживала.       Когтистый указательный палец свободной руки уткнулся тебе в лоб и с силой начал толкать тебя назад. Не намереваясь сопротивляться, в непонимании ты откидываешься и вздрагиваешь, когда соприкасаешься с чужой грудью спиной и затылком. — Если будет неудобно — можешь лечь хоть на бок, только не ерзай, — командует голос над твоей головой, и ты поспешно поворачиваешься и укладываешь ладонь себе под щеку.       Вот сейчас было удобно вам обоим. Хоть и данная сложившаяся ситуация тебя несколько смущала, но ты старалась не думать о том, что тебе позволили полежать на чужом торсе, весьма рельефном, судя по ощущениям под пальцами… «Лучше читать!» — отвлекаешь ты себя и возвращаешься к страницам. Как раз начался новый текст. Он погружает тебя в события, что так ярко представляешь у себя в голове, знакомит с новыми героями, как вдруг внезапный вопрос вводит тебя в ступор: — Не хочешь плакать?       «От чего же мне хотеть?» — Н-нет? — Звучит очень неуверенно. — А почему я должна хотеть плакать? — ты слегка приподнимаешь голову, заглядывая в чужое лицо в поиске ответа, но оно встречает тебя безмятежностью. — Не хочу, чтобы ты держала негативные эмоции в себе, — Шут слегка наклоняет голову и невесомо оглаживает твое плечо. — Но мне незачем плакать. Правда, — уверяешь ты, но затем хлипкие воспоминания прошедших событий проскальзывают сквозь туман сознания. — Арлекина я уже давно простила. Он сегодня даже был непривычно послушным. Ты же пообещал мне защиту, и я тебе верю. Пока не вижу причин для беспокойства.       Шут еще несколько мгновений внимательно изучает твой взгляд, обращенный к нему, хмыкает и возвращается к книге. Ложь спустя годы практики и общения с людьми он чувствовал за версту, а ты сейчас говорила весьма искренне, даже Арлекин не нужен был со своей способностью. Ты последовала его примеру и тоже вернулась к чтению.       Спустя пару страниц твою грудь наполняет нежный вздох, и от тебя исходит романтичное: «О-о-о». Шут непонимающе пробегается по страницам взглядом. Что так могло тебя взбудоражить? «— …Но, детектив, будьте аккуратны. Я не выдержу, если потеряю еще и вас.       Он не был чутким, романтичным и кокетливым, чего бы хотели видеть в нем женщины. Но он мог быть честным и открытым, что ценилось в отношениях, на его взгляд, больше, чем упомянутые ранее характеристики. Детектив еще размышляет пару мгновений, стоит ли предпринимать попытки сближения, а потом резко сокращает между собой и девушкой дистанцию, берет ее руку и… кладет себе на щеку, утыкаясь в чужую горячую ладонь, будто эта ладонь могла защитить его от всех невзгод в жизни. — Клянусь всеми богами, что не каждая женщина удостоена такой чести. Воспринимай этот жест повиновения и открытости. Теперь я навсегда ваш, моя дорогая…» — Она умрет в конце книги.       Возмущение встает поперек горла, заставляя тебя закашляться. — Прошу прощения, господин главный в цирке? — ты изгибаешь одну бровь, невербально требуя объяснений. — Автор слишком быстро развивает отношения между главными героями, — вздыхает Шут и начинает объяснять таким тоном, словно проговаривает самую банальную истину на Земле. И в качестве аргумента берет уже прочитанные страницы и быстро пролистывает их, как бы показывая, как мало показан пройденный путь. — Может, не все любят слоуберн, знаешь ли. — Сколько раз я видел этот троп в книгах. Можешь довериться моему опыту — эта героиня умрет. И умрет весьма трагично. Я уверен, что ее смерть автор возьмет за основу для мести в будущих книгах про этого героя. — Да что ты… — начала было ты возражать, как резко вспоминаешь, что автор обещал продолжение книги и раскрытие вопросов, что поднимались в первой части. И кажется, в обещаниях была упомянута вендетта… — Хорошо, как хочешь. Но я думаю, что у них в конце будет свадьба и все такое, — ты скрещиваешь руки на груди, отворачиваешься от собеседника к книге и слегка дуешься. Отчего-то не хотелось, чтобы Шут был прав. Книга только началась, как он может знать, что будет в конце?       Шут лишь слегка закатывает глаза и покачивает головой от твоих действий, возвращаясь к тексту. Он не будет тебя переубеждать, сама дочитаешь.       Пыл от спора подстыл совсем скоро, когда в книге начались разворачиваться настоящие приключения и сложные детективные головоломки — главным злодеем мог быть уже любой человек, окружавший главного героя… Не прошло и четверти книги, как Шут услышал сопение внизу. Он указательным и средним пальцами приподнимает твой подбородок, и твое тело послушно следует за ним. Размеренное дыхание и прикрытые глаза не оставляли сомнений, что ты заснула у него на груди. Шут не злился. Он знал, как устроено человеческое тело: стоило людям оказаться в теплом безопасном месте после изнуряющего дня, как они тут же засыпали, не ведая, что рядом с ними находилось существо страшнее их кошмаров…       Шут аккуратно берет тебя на руки, как в первый день, когда он забирал тебя у двух клоунов, и перекладывает сонное тело на твою постель. Еще какое-то время он будет расчесывать когтями твои спутавшиеся волосы, размышляя над тем, как спокойно ты чувствуешь себя в его руках.