Do I Wanna Know?

***

Разве у него нет сотни других фанаток, которые были бы счастливы с ним попереписываться? Которые бы пищали и поддерживали любую беседу с ним, может, скинули бы чего. Почему он пишет именно ей? Как он вообще нашёл её аккаунт? Кристин не была активным пользователем интернета и социальных сетей, даже не мелькала нигде. Неужели ему правда некому написать посреди ночи? Настолько, что он нашел ее пустой аккаунт? Мысль за мыслью цеплялись друг за друга. Кристин сидела посреди кровати, телефон лежал в ладони кирпичом, экран был выключен, но она всё равно смотрела на него, будто могла увидеть ответ заранее. Нет, она не задаст ни один из этих вопросов. Это грубо. Даже не спрашивать — просто думать такое. Вдруг, он просто хороший человек? Он не делал намеков на продолжение вечера, она сама повела его к себе. Он просто проводил ее! Теперь, пытается убедится все ли хорошо. Обычная вежливость. Нормальный вопрос! Любой бы парень так поступил. Она почти вслух повторила это себе, как инструкцию. Просто интересуется. Ничего особенного. Комната была тёмной и тихой, только редкий шум с улицы, приглушённый стеклом, и слабое гудение холодильника где-то на кухне. Синий свет от экрана всё ещё резал глаза, даже когда она его не включала — будто он отпечатался на сетчатке. В какой-то момент Кристин поймала себя на том, что дышит ровно. Не потому, что старается успокоиться, а потому что тело само решило, что опасность отступила. Руки больше не дрожали, голова не давила, как несколько минут назад. Шумы в ушах — эти странные, противные, будто фон из старого телевизора исчезли. Осталась обычная тишина. Она моргнула несколько раз, возвращая себя в реальность. Слишком знакомое ощущение, как после сильного испуга, когда вдруг понимаешь, что всё ещё здесь. Что пол под ногами твёрдый, что кровать — просто кровать, а не что-то другое. Кристин выдохнула и наконец открыла уведомление. @Pinnacleofmasculinity Доехала? Она набрала ответ почти сразу и тут же стёрла. Потом снова. Пальцы зависали над клавиатурой, будто могла что-то испортить одним словом. Хотелось ответить так, чтобы не показаться холодной, навязчивой, не заинтересованной слишком сильно, не равнодушной и не глупой. Почему я вообще пытаюсь произвести на него впечатление? В конце концов она остановилась на самом безопасном варианте. «Да, спасибо за заботу» Отправлено. Сразу положила телефон экраном вниз. Ответ пришёл почти мгновенно. Или не ответ?.. Он просто поставил реакцию — палец вверх. Вот и всё. Кристин усмехнулась. Конечно! Он просто вежлив. Убедился, что с ней всё нормально, и пошёл дальше. Может, к кому-то другому? Может, спать… Может, листать ленту или вообще ничего не делать! Абсолютно не стоило переживать! Но удовлетворение всё равно осталось… Маленькое, глупое, почти стыдное удовлетворение. Где-то под рёбрами, Кристин поймала себя на том, что ждала этого сообщения. Что ещё там? Она надеялась весь вечер, что их разговоры не были чем-то обычным, а чем-то, что он хотел продлить. Кристин хотела точно. Если бы он ответил хотя бы словом. Одним любым словом! Она бы, наверное, попыталась продолжить разговор. Просто задала бы какой-нибудь нейтральный вопрос. Но Феликс, похоже, не хотел того же. И это было… логично. В каком-то смысле даже правильно. Кристин перевернулась на бок и подтянула колени к груди. Телефон остался лежать рядом, экран по-прежнему смотрел в матрас. Одиночество не исчезло, но хотя бы не давило так сильно. Было терпимым и переживаемым. Он все-таки написал. Этого достаточно. На сегодня — достаточно.

***

Понедельник наступил слишком быстро. Все воскресенье Кристин провела в постели и ванной с ужаснейшим похмельем. Несмотря на её постоянные вылазки по барам, она действительно стала пьянеть медленнее — тело будто привыкло, выработало какой-то глупый иммунитет. Если раньше, чтобы заглушить ненужные эмоции она могла выпить пару бокалов, то сейчас ей требовалось гораздо больше, а с этим шло ужаснейшее похмелье на утро, как наказание за ее желание не думать о чем-то. Проснулась она ближе к полудню. Не от будильника, а от тошноты. Во рту будто кошки нассали. Пересохло и несло от отравления. Голова гудела, а в висках пульсировало, будто кто-то осторожно, но настойчиво бил изнутри. Кристин долго лежала, уставившись в потолок, не двигаясь, потому что любое движение грозило тем, что она либо рухнет, либо ее вырвет. Она всё-таки заставила себя встать. Дорога до ванной показалась слишком длинной, будто квартира вытянулась за ночь. Холодная плитка под босыми ногами была неприятно реальной. Кристин снова залезла в душ, сев на пол рядом с смятым и еще влажным платьем. С одной стороны — она ругала себя за то, что позволила себе использовать алкоголь, как инструмент и способ отключиться. А с другой — наслаждалась моментом, когда могла немного повеселиться. Правда, это уже переросло в привычку. Она не пила каждый день, но достаточно регулярно, чтобы тело знало этот сценарий наизусть. Бар после работы, плохого дня, просто потому, что дома слишком тихо. Иногда она ловила себя на мысли, что даже не помнит вкус алкоголя — только эффект. Этот короткий момент, когда тревога отступает, а реальность становится чуть мягче. Потом всегда приходило утро. И это состояние — будто тебя разобрали и собрали обратно не совсем правильно. Она пыталась пить воду, пыталась есть что-то солёное, принять таблетки, которые не особо помогали. Пыталась спать дальше. В итоге весь день превратился в бесконечное чередование кровати и ванной, полусна и тупой, давящей боли. Иногда, между приступами тошноты и туманностью, в голову всплывал Феликс. Не образ целиком — обрывки. Его голос, та дурацкая ухмылка, сообщение. Кристин каждый раз одёргивала себя. Хватит. Это просто человек. Не хотелось делать из этого что-то большее, чем оно есть. Она даже проверила телефон — не потому, что ждала сообщения, а чтобы убедиться, что его нет. Никаких новых уведомлений. Вот видишь, — сказала она себе мысленно, — ничего не произошло. Но мысль всё равно возвращалась. Она отмахивалась от неё, переключалась на сериалы, которые не требовали внимания, на бессмысленную прокрутку ленты, на сон, который больше напоминал отключку. К вечеру похмелье немного отступило. Осталась усталость. Тело совершенно не отдохнуло за этот день. Кристин снова легла в кровать, уставившись в экран телефона, и поймала себя на том, что выходные прошли мимо нее. Единственное радовало — Кристин выспалась и проснулась достаточно рано. Она не могла вспомнить и дня работы в этой компании, когда она осознавала, что опаздывает или не может проснуться в течении дня. Начало недели было абсолютно обычным. Терпимый кофе, цифры сходились, письма не требовали срочных ответов и все это давало возможность втянутся в ритм быстрее. Когда работа не приносит головной боли, но отвлекает ее от привычных мыслей — она вздыхала спокойно и даже ловила себя улыбающейся, без особой причины. Она уже успела забыть о выходных настолько, насколько это вообще было возможно, пока не столкнулась с Генри в коридоре. Он возник незаметно, как всегда подходил близко и «невзначай» инициировал телесный контакт, от которого Кристин шугалась, как кошка. Она остановилась не потому что ей захотелось поболтать, а потому что Генри перекрыл проход. — Слышал, у тебя теперь новый парень, — начал он, будто между делом, оглядывая её с ног до головы, — тот музыкант, да? Звёздочка корпоратива. Она закатила глаза так демонстративно, что в висках заболело. — Я познакомилась с ним там же, где и все остальные, — спокойно ответила Кристин, — Мы не общаемся. — Не общаетесь, — повторил Генри, протягивая гласные, — но уехали вместе? — То, как что-то выглядит, не всегда означает, что оно вообще есть, — она сделала шаг в сторону, пытаясь пройти, — давай сразу обозначим: я не буду перед тобой оправдываться. Мы — просто коллеги и я уже сказала тебе все, что хотела. Ему это явно не понравилось. Улыбка сползла, челюсть напряглась. Генри уже собирался что-то сказать — Кристин это почувствовала по тому, как он вдохнул, — когда за его спиной раздался знакомый голос: — О, ты тоже тут? А я думал, заблудился. В светлом, чистом коридоре, с почти что больничным освещением стояла выбивающаяся фигура. Молодой парень с растрёпанными кудрявыми волосами и рассыпанными по носу и скулам веснушками. Он не был одет в вычурный костюм, как на выходных, на нём была свободная тёмная футболка без логотипов, чуть выцветшая, будто он носил её слишком часто. Сверху короткая куртка-бомбер, расстёгнутая, с мягко заломившимися рукавами. Штаны — не джинсы, а что-то среднее между рабочими и стритовыми, сидели низко и небрежно, но так, как сидит одежда на человеке, который не подбирал образ специально — просто знает, что на нём всё будет смотреться нормально. Кроссовки — чистые, но явно не новые. Он выглядел так, будто забрёл сюда случайно, но при этом совершенно не чувствовал себя не на месте. Эта уверенность казалась Кристин ужасно привлекательной. Еще в этой одежде — он привлекал ее еще больше. Она почувствовала его взгляд ещё до того, как он что-то сказал. Феликс не пожирал, не раздевал и не лип к ней глазами, просто оценивал ее новый образ, как и она его. Это было быстрое и автоматическое действие, в контексте того, что они оба не ожидали увидеть друг друга снова, а тем более в такой повседневной обстановке. Его взгляд скользнул по ней так же легко, как по коридору: от лица к плечам, задержался на линии воротника, на чуть расстёгнутой рубашке, на прямых тёмных брюках, которые подчёркивали фигуру без всякой вульгарности. Кристин сегодня выглядела собранно. Минимум макияжа — скорее для уверенности, чем для привлекательности. Генри даже не обернулся сразу — просто замер, будто присутствие третьего перевернуло стол. Потом резко отступил на шаг, бросил Кристин папку в руки: — Посмотри акты. Сегодня, — буркнул он и ушёл, не оглядываясь. Кристин ухмыльнулась и перевела взгляд с папки на Феликса. Его присутствие здесь всё ещё казалось странным, но уже не тревожным. Скорее… нелепым. Музыкант в строительном холдинге. Парень стоял расслабленно, чуть привалившись плечом к стене, руки в карманах куртки. Он выглядел так, будто ему действительно всё равно. Он снова скользнул по ней взглядом, уже без спешки, и коротко заметил, будто между делом: — Положение власти тебе идет. — Ты что здесь делаешь? — спросила она, приподняв бровь. — Искал туалет, — пожал он плечами. Она хмыкнула. — И поэтому музыкант забрел в строительный холдинг? — Нам в рекламе нового молла снятся предложили, — он кивнул в сторону зала переговоров, — менеджер что-то решает. — Это еще до корпоратива обсуждалось? — сказала Кристин, перелистывая документы, которые всё ещё держала в руках. — Хер знает, мне все равно. Что скажут делать — то и буду. Она посмотрела на него внимательнее и поймала себя на том, что эта случайность ощущалась слишком естественно. Они выступали на корпоративе, теперь будут на рекламах торгового центра. Поэтому, это не чувствовалось, как неожиданное продолжение субботы, а простой разговор двух человек, случайно пересекшихся в коридоре огромного здания. — Тогда удачи с рекламами. — А где тут туалет? — Прямо по коридору и налево. Феликс улыбнулся и, развернувшись, пошёл туда, куда сказано. Кристин смотрела ему вслед всего секунду, потом развернулась и пошла к своему рабочему месту. Рабочий день продолжался. Вернувшись к своему столу, разложила бумаги, открыла нужные файлы. Экран привычно засветился таблицами, цифры выстроились в аккуратные столбцы. Она быстро вернулась в ритм. В работе всё было понятно: если что-то не сходится, значит, ошибка есть, её можно найти и исправить. Никто не требует ничего объяснять, не кидает двусмысленных взглядов перед которыми нужно оправдываться. Прошёл час. Потом ещё один. Она пару раз ловила себя на том, что прислушивается к звукам в коридоре: шаги, голоса, смех где-то вдалеке. Каждый раз — мимо. Никто не останавливался у её стола, не искал взглядом, не бросал случайных фраз и это почему-то раздражало сильнее, чем если бы произошло что-то неловкое. Ты что, правда этого ждала? — мысленно одёрнула она себя, щёлкнув мышкой чуть резче, чем нужно. Бесило всё сразу! То, что ничего не произошло и то, что она вообще позволила себе надеяться на продолжение. На какую-то сцену, второе появление, неважно что — просто знак. Эта мысль злила почти физически. Кристин выпрямилась в кресле, сделала глоток остывшего кофе и уставилась в экран, будто могла взглядом заставить цифры сойтись быстрее. Работа кипела. В какой-то момент она даже поймала себя на том, что перестала думать о нём. Минут на двадцать — это показалось маленькой победой, но стоило ей отправить очередной отчёт и откинуться на спинку кресла, как телефон тихо завибрировал. Не личное сообщение.       Сара (мл. бух): Когда 505 уходят? Я хочу сфоткаться с ними после собрания.       Карен (смм): Еще минут 15 и все       Карен (смм): не переживай, они часто будут приходить в офис :) Она задержала взгляд на сообщении чуть дольше, чем собиралась. Сердце неприятно кольнуло. Конечно, — подумала она, — вот и продолжение. Только не такое, какое она себе представляла. Кто-то в чате тут же отреагировал огоньками, кто-то написал «круто», кто-то пошутил про бесплатный концерт. Всё это выглядело шумно и живо, но Кристин чувствовала себя странно отстранённой, будто читает новости о чьей-то чужой жизни. Она положила телефон экраном вниз и вернулась к работе, заставляя себя не прокручивать в голове возможные сценарии. Это просто проект, — сказала она себе. — Работа. Ничего личного. Но внутри всё равно шевельнулось ощущение — смесь ожидания и досады. Словно ей пообещали что-то и тут же забрали, хотя на самом деле никто ничего не обещал и ничего не забирал. И это злило больше всего. Кристин глубоко вдохнула и снова уткнулась в монитор. Когда она наконец-то погрузилась в работу, телефон завибрировал. Она даже не сразу обратила на это внимание. Дописала какое-то письмо, сверила цифры. Вибрация повторилась. Кристин все-таки взяла телефон в руки.       @Pinnacleofmasculinity: где вы тут хаваете? Никакого приветствия и вежливого «есть минутка», «можно спросить?».       Он здесь по работе и не знает, куда лучше сходить. Это абсолютно нормальный вопрос! Твердила она себе, но мысли о том, почему он написал именно ей, почему не спросил у менеджера или ребят с которыми они сидели на конференции крутились в голове. Ответ был очевидный и раздражающий: потому что они уже знакомы. Потому что они уже говорили и, возможно, ему так комфортнее. Она заметила, что сидит слишком прямо и размяла плечи, заставила себя расслабиться.       Это же не приглашение на свидание, в конце концов. Возьми себя в руки! Она раздражённо выдохнула и провела рукой по лицу. Почему обычный вопрос вдруг требует столько энергии? Кристин поймала себя на том, что слегка улыбается — не потому что весело, а потому что ситуация абсурдная. Она — взрослая женщина, сидит в офисе, а она зациклилась на сообщении от человека, с которым знакома меньше суток.        Chriss00_: На цокольном этаже есть пару приличных ресторанчиков.       @Pinnacleofmasculinity: Спасибо И все. Он не предложил ей пойти с ним, пообедать вместе. Ему просто нужно было знать, куда сходить поесть. Кристин уставилась на экран, чувствуя странное, противоречивое облегчение. Ей не нужно было решать, идти ли дальше. Не нужно было отказывать. Не нужно было соглашаться. Он не поставил её в неудобное положение. И всё же где-то внутри осталось лёгкое, тупое разочарование. Такое маленькое, что за него даже стыдно. Вот видишь, — сказала она себе. — Ему реально всё равно. В моменте, она даже начала ругать себя, что дает глупым мыслям отвлекать себя от работы. Вот только, почти через два часа это снова произошло. — Слушай, — Феликс возник у края ее стола, будто находился там еще какое-то время, — а где у вас тут курят? Или это тоже секретный уровень? — он опёрся ладонью о спинку соседнего кресла и наклонился ровно настолько, чтобы попасть в её поле зрения. Кристин вздрогнула. Не сильно, но заметно — плечи дёрнулись, пальцы соскользнули с клавиатуры. Она подняла на него взгляд слишком резко и тут же почувствовала, как внутри что-то сжалось. Он это увидел. Феликс задержал взгляд на ее растерянных, круглых глазах, которые метались из стороны в сторону и едва усмехнулся. — Ты чего так смотришь? — добавил он, уже выпрямляясь. — Я не кусаюсь. Если не попросишь. Кристин резко огляделась по сторонам. Офис жил своей жизнью: кто-то печатал, кто-то разговаривал вполголоса. Никто не обращал на них внимания, но ей всё равно показалось, что их видно слишком хорошо. — Курилка… — начала она, прокашлявшись. — Тут вообще нельзя, но… — она махнула рукой в сторону лифтов, — если вниз, потом направо, там балкон есть… Она говорила быстро, чуть сбивчиво, будто боялась, что он исчезнет раньше, чем она закончит объяснять. Слова путались, предложения накладывались друг на друга. Феликс смотрел на неё внимательно, но без явного интереса. Скорее с тем выражением лица, с каким слушают инструкции к сборке мебели, заранее зная, что половину всё равно проигнорируют. — Не понимаю, — перебил он её наконец. — Давай проще, — сказал он, сунув руки в карманы куртки, — проводи. Это не звучало как просьба, или приказ. Скорее как предложение, которому он сам не придавал большого значения. Кристин замерла. Проводи. Сердце ёкнуло, а в голове вспыхнуло сразу несколько мыслей — от «это странно» до «это нормально», от «зачем» до «почему бы и нет». Она снова огляделась по сторонам, будто искала подтверждение, что происходящее реально. — Я вообще-то на работе, — сказала она, скорее автоматически, чем всерьёз. — Я тоже, — пожал он плечами, —в каком-то смысле. Он смотрел на неё всё так же спокойно, будто исход разговора его мало волновал. Будто он не вкладывал в это никакого смысла — и именно это сбивало с толку. Кристин выдохнула. — Ладно, — сказала она наконец, отодвигая кресло. — Перекур! — хмыкнул Феликс и отступил в сторону, пропуская её вперёд. Она встала, всё ещё чувствуя на себе его взгляд. Не тяжёлый, не давящий — просто присутствующий. Чуть-чуть нервировало.

***

На удивление Феликса, это оказался обычный технический балкон — маленький, с одиноким горшком, какого-то неприметного растения. Он точно ожидал что-то большое, просторное, с элементами ландшафта. Кристин вышла первой и остановилась слишком близко к перилам, будто ей нужно было за что-то держаться. Феликс вышел следом, лениво прикрыв за собой дверь и тут же полез в карман куртки. Щёлкнула зажигалка. Огонёк коротко вспыхнул, осветив его лицо снизу — веснушки, тени под глазами, привычная, чуть наглая расслабленность. Она поймала себя на том, что молчит дольше, чем собиралась. — Слушай… — начала Кристин и тут же замолчала, сжав пальцы. Слова внезапно показались слишком громкими для этого места, — Я хотела сказать… про пятницу. Феликс медленно выдохнул дым в сторону двора и не повернулся к ней. — Про корпоратив? — спросил он ровно, без интереса, — Да забей. Это «забей» должно было всё закрыть. Поставить точку. И именно поэтому её вдруг перекосило. — Нет, — сказала она чуть резче, чем хотела. — Просто… я вела себя странно. И я не хочу, чтобы ты подумал, что я… — она запнулась, подбирая формулировку, — что я такая всегда. Он наконец повернул голову. Посмотрел на неё сверху вниз — не оценивающе, а как будто проверяя, куда она сейчас свернёт. Его выражение было нейтральным — Какая? — спросил он. Кристин отвела взгляд. — Ну… — она нервно усмехнулась, — Обычно я более собранная. Не напиваюсь и не даю мудакам себя лапать… — она была именно такой… Феликс снова затянулся, давая ей время договорить. Он не кивал, не перебивал, не подбадривал — просто слушал. Это молчание не было сочувственным, но и враждебным не было. — Это не совсем так, — продолжила она, будто оправдываясь перед самой собой. — Я просто… не люблю такие мероприятия. Там слишком много людей, слишком много всего. Я иногда перебарщиваю, чтобы… — она замялась, — чтобы не чувствовать себя лишней. Он хмыкнул. — И тот парень… — она сжала губы, — это было ошибкой. Я не искала ничего. Просто… — она вздохнула, — просто вышло дерьмово. Феликс посмотрел на неё внимательнее. Его взгляд скользнул по лицу, задержался на глазах, будто он пытался понять, где здесь оправдание, а где — правда. Потом он пожал плечами. — Мне всё равно. Я не собирался тебя анализировать. Эти слова почему-то задели сильнее, чем если бы он начал утешать. — Я знаю, — сказала она, — но мне важно это сказать. Он сделал ещё одну затяжку и протянул пачку в её сторону, не глядя. Кристин замерла на секунду, потом покачала головой. — Я не курю, — сказала она. — Сегодня. — Разумно, — кивнул он и убрал пачку обратно. — Тогда зачем ты оправдываешься? Вопрос повис в воздухе. Кристин открыла рот — и закрыла. — Потому что… — она тихо выдохнула, — потому что я не хочу, чтобы ты думал, что я несобранная, или проблемная. Феликс усмехнулся — на этот раз открыто. Его улыбка была той самой: нахальной, лёгкой, почти издевательской. — Поздно, — сказал он. — Я уже так думаю. Она резко посмотрела на него, ожидая продолжения — шутки, уточнения, чего угодно. Но он просто затянулся и добавил: — И не оправдывайся. Ужасно напоминаешь мне одну знакомую, — он театрально вздрогнул, будто с отвращением. Кристин фыркнула. — Это не успокаивает. — И не должно, — пожал он плечами, — я же не твой HR. Она хихикнула, неожиданно даже для себя. Опёрлась локтями о перила, чувствуя, как холод металла пробирается сквозь ткань рубашки. — Я просто хотела, чтобы всё было… нормально, — сказала она тише. — Без неловкостей. Феликс затушил сигарету о край пепельницы и посмотрел на неё прямо. — Нормально — это скучно, — сказал он, — я думал, ты — веселая. Кристин кивнула, не потому что полностью согласилась, а потому что больше не хотелось спорить. Хотя от его слов пробежала дрожь. Он действительно похож на него, но не могли же они встретиться так, да? Они постояли молча ещё несколько секунд. — Пойдём, — сказал Феликс, открывая дверь. — А то подумают, что мы тут что-то обсуждаем. — А мы не обсуждаем? — спросила Кристин, делая шаг к выходу. Он бросил на неё быстрый взгляд и ухмыльнулся, пожав плечами. Они вернулись в офис почти синхронно. Дверь зала для конференций закрылась за спиной Феликса первой, Кристин задержалась на секунду дольше. Потом всё вернулось на свои места: шум клавиатур, приглушённые разговоры, шаги по кафелю. Они больше не разговаривали. Кристин села, поправила кресло, открыла почту. Пальцы легли на клавиатуру уверенно, почти машинально. И вдруг она поймала себя на том, что ей стало легче. В груди больше не тянуло, дыхание выровнялось, мысли перестали перескакивать с одного на другое. И одновременно стало хуже. Это ощущение пришло тихо, без вспышки — как осознание, что ты что-то упустила, но не можешь понять, что именно. Она сидела прямо, смотрела в экран и чувствовала, как внутри поднимается раздражение. Через какое-то время в офисе стало оживлённее. Люди начали собираться, переговариваться, кто-то смеялся. Кристин подняла взгляд и увидела Феликса снова. Он шёл по проходу вместе с остальными из группы, чуть позади, руки в карманах, голова наклонена, будто он слушал вполуха. И в тот момент, когда они поравнялись с её столом, он задержал на ней взгляд. Всего на секунду. И он тут же отвёл глаза, продолжив разговор с кем-то из своих. Не кивнул, не бросил фразы «увидимся» или «удачи». Будто их короткого перекура вообще не существовало. Будто он не слышал её оправданий, не стоял рядом, не смотрел так внимательно. Кристин почувствовала, как что-то неприятно сжалось внутри. Зачем я вообще ему все сказала? Зачем оправдывалась? Мысли пошли одна за другой, цепляясь друг за друга. Она представила себя со стороны — стоящую на балконе, сбивчиво объясняющую, почему вела себя так, а не иначе. Она действительно жалкая. Неужели, все время, что она провела в цирке прошло зря? Неужели она не стала сильнее или умнее, пока выживала в этом ужасе? Почему она все еще была такой открытой, слишком заинтересованную в том, чтобы её правильно поняли. Он, наверное, решил, что я просто ищу одобрения. Кристин резко уставилась в экран и начала перечитывать письма. Одно и то же сообщение дважды, потом ещё раз. Слова складывались в предложения, но смысл ускользал. Она отвечала коротко, по делу, без ошибок, но чувствовала, что работает на автомате. День продолжался, задачи закрывались, часы тикали, а внутри оставалось это неприятное ощущение — она где-то оступилась. Когда рабочий день наконец закончился, Кристин выключила компьютер и взяла сумку с таким вздохом, будто та весила тонну. В лифте было тихо. Она смотрела на своё отражение в зеркале и думала только о том, как хочется лечь и не думать ни о чём. На выходе из здания её догнал Генри. — Ну что, — начал он почти дружелюбно, шагая рядом, — как твое свидание? Она напряглась, но внешне никак этого не показала. — Обычный день, — ответила Кристин. — Слушай, я просто скажу, — продолжил он, не глядя на неё. — Ты зря на него надеешься. Она остановилась. Потом всё-таки пошла дальше. — О чём ты? — спросила она ровно. — Про этого… музыкантишку, — Генри усмехнулся. — Я таких видел. Эти ваши 505, даже не гастролировали еще, а каждую фанатку переебали. Они всегда одинаковые — сначала внимание, потом пропадает. Кристин сжала пальцы в кулак внутри кармана. В голове вспыхнуло столько слов, что они налезали друг на друга: колкие, злые, резкие. Она хотела сказать, что он ничего не понимает, что это не его дело, что у них с Феликсом вообще ничего нет и не было. Но вслух она сказала другое: — Я подумаю над этим. Генри кивнул, будто именно этого и ждал, и вскоре свернул в другую сторону. Кристин пошла домой одна. Шаги отдавались в голове гулко, город казался слишком громким. Она вдруг почувствовала, как сильно устала за этот день. Всю энергию будто высосали изнутри. Слишком много эмоций, слишком много мыслей, слишком много людей, которым от нее что-то было нужно. Дома она даже не стала включать свет в комнате. Скинула сумку, обувь, пальто. Она поняла, что не ела весь день, но мысль о еде не вызвала никакой реакции. Только желание лечь. Кристин рухнула на кровать прямо так, в одежде. Матрас принял её вес, и напряжение наконец отпустило. Мысли оборвались резко, будто кто-то щёлкнул выключателем. Она уснула почти сразу.