Do I Wanna Know?

***

Дзынь Двери лифта разъехались. — Наконец-то… — пробормотала Кристин, выходя первой в потоке людей, машинально поправляя сумку на плече. Она шла по инерции — к выходу, к свежему воздуху, к ощущению, что день закончился, когда взгляд зацепился за знакомую фигуру у стеклянных дверей. Эту фигуру она ни с кем не спутает. Феликс стоял сбоку от входа, расслабленно опираясь плечом о стену. Куртка расстёгнута, руки в карманах, одна нога чуть согнута. Как обычно он никуда не спешил, чего-то ждал и выглядел так, будто ему абсолютно поебать на всех и на то где именно он сейчас находится. Он не смотрел в её сторону, листал что-то в телефоне, но даже со спины в нём читалось это спокойствие, которое она уже успела возненавидеть. Кристин замедлила шаг и тихо выругалась себе под нос Конечно же. Ладно, просто пройди мимо. Вселенная не крутится вокруг него… и тебя. Он ждет менеджера или… Кристин сделала вид, что не заметила его. Прошла мимо, почти касаясь плечом стеклянной двери, сосредоточенно глядя куда угодно, только не в его сторону. Карточка пропуска щёлкнула в турникете, холодный воздух с улицы ударил в лицо. Она шагнула наружу и только тогда позволила себе выдохнуть. Феликс вышел следом. Пиздецпиздецпиздецпиздецпиздецпиздецпиздецпиздецпиздецпиздецпиздецпиздецпиздецпиздецпиздецпиздецпиздецпиздецпиздецпиздецпиздецпиздецпиздецпиздецпиздецпиздецпиздецпиздецпиздецпиздецпиздец. Он не торопился, не ускорял шаг, не пытался догнать, но все равно оказался рядом. Не так уж и близко, но эту дистанцию нельзя было назвать безопасной. Их шаги совпадали почти идеально — будто они подстроились друг под друга даже сами того не осознавая. Не торопясь. Не пытаясь догнать. Просто оказался рядом — не слишком близко, но и не на безопасной дистанции. Шаги совпали почти идеально, будто они подстроились друг под друга случайно, не сговариваясь. Несколько секунд они шли молча. Кристин чувствовала его присутствие спиной, кожей между лопаток. И от этого кожа покрылась мурашками. Но внутри было спокойно. … Несмотря на это, она упрямо смотрела вперед, считала плитки под ногами, читала надписи на зданиях и рекламах — лишь бы не обернуться. Он тоже молчал. От него она ожидала чего угодно — колкости, шутки, даже очередной дурацкой фразы, но не этой спокойной тишины, в которой каждый звук шагов казался слишком громким. — Ты сегодня рано, — сказал он наконец. Кристин чуть замедлила шаг, но не остановилась. — Закончила все быстро, — ответила она коротко. Он кивнул, будто это многое объясняло. Сунул руки глубже в карманы, посмотрел куда-то в сторону дороги, избегая прямого взгляда. Снова тишина. Они дошли до угла здания.Здесь была развилка и Кристин надеялась, что он свернет в другую сторону и все это окажется чистой случайностью! Неловкий эпизод, который можно будет списать на совпадение. Но Феликс не свернул сразу. Он замешкался на секунду, будто решал, куда идти, потом всё же пошёл рядом. — Ты… — начал он и замолчал, будто передумал на ходу. Кристин невольно бросила на него взгляд. — Что? Он пожал плечами, не глядя на неё. — Ничего. Забей. Это «забей» прозвучало почти так же, как тогда на балконе. Снова оставило ощущение недосказанности, застрявшее где-то в груди. Они прошли ещё несколько метров. Машины шумели, город жил своей вечерней жизнью, а между ними всё ещё висело это странное, хрупкое равновесие. Кристин первой свернула. — Я туда, — сказала она, уже отходя. Феликс остановился. — Ага, — ответил он, — удачи. Даже не улыбнулся — ни криво, ни вежливо, ни этой своей раздражающей полуулыбкой, которая всегда выглядела как насмешка. Не помахал рукой, не сделал шаг навстречу, не задержал взгляд, не сказал ничего вслед, не спросил, как она дойдёт, не притормозил, не потянул время, необнялнепоцеловалнесхватилнеприжал не сделал ни одного движения, которое можно было бы принять за человеческое. Не пожал руку. Ну, что за человек! Она ушла, не оборачиваясь. Спина прямая, шаг ровный, будто она именно так и собиралась уйти. Будто эта сцена закончилась именно так, как ей хотелось. Она почти убедила себя в этом. Почти. Через несколько шагов до неё дошло — его бездействие бесило сильнее, чем если бы он сделал что угодно. Сказал глупость, отпустил колкость, снова был этим раздражающе уверенным, слегка наглым парнем, который всегда ведёт себя так, будто контролирует ситуацию. Не то чтобы они были достаточно знакомы. Она это понимала. Они ничего друг другу не должны. Но почему тогда его поведение так сбивало с толку? Почему она снова оказалась в такой ситуации? Почему он то оказывался внимательным, почти тёплым, то исчезал, будто его и не было вовсе? Будто она придумала его реакцию. Будто всё это существовало только в её голове. Пальцы вцепились в ремень сумки так сильно, что побелели костяшки. Грудь сдавило, дыхание стало резким. Хотелось остановиться, выругаться вслух, пнуть бордюр или просто развернуться и крикнуть ему что-нибудь, а лучше запульнуть чем-то потяжелее. Ох, она была готова метать и крушить. Она так бесилась, что кто-то, кого она знает всего ничего, умудрился так быстро и так точно залезть ей под кожу. Опять. — Прекрасно, — пробормотала она себе под нос, ускоряя шаг, — Может у тебя типаж? — Типаж? — за плечом раздался его голос. Кристин обернулась и увидела его довольное лицо. Громко вскрикнула от неожиданности: — Ты совсем больной? — Типаж? — он повторил слово медленно, будто пробуя его на вкус. — А у тебя там списочек? Кристин моргнула. — Ты серьёзно сейчас? — она прищурилась, — я вообще-то не с тобой разговаривала. — Вот именно, — он пожал плечами, слишком спокойно, — значит, это правда. — Не льсти себе, — бросила она. — Что ты вообще здесь делаешь? Ты же ушел! — Ты выглядела напряженно и-и-и, — лукаво протянул он, — я решил вернуться. Уголок его губ дёрнулся. Не улыбка, скорее нервоз. — И всё-таки, — добавил он, наклоняя голову, — странно слышать это от человека, который минуту назад назвал меня своим «типажом». Разве тебе не хочется провести больше времени с «типажом»? Кристин задохнулась от возмущения. Он издевается. — Ты же знаменитый. Ты — много у кого типаж. Не зазнавайся. И не зли меня. — Ты права, — он усмехнулся. — Но ты злишься. И делаешь это очень выразительно! Она скрестила руки на груди, будто это могло её защитить. — Ты вообще нормальный? — спросила она. — То ты ведёшь себя так, будто тебе не всё равно, то как будто меня вообще не существует. — Сколько эмоций в таком маленьком теле, — он пожал плечами, в своей безразличной манере. Кристин сжала челюсть. — С кем я вообще говорю. Он посмотрел на неё секунду дольше, чем нужно, потом выпрямился. — Ладно, — сказал он легко. — Прости. Я, наверное, правда просто твой типаж. И развернулся, будто разговор на этом был закончен. Оставив её с отвратительным ощущением дежавю.

***

Дверь захлопнулась с глухим ударом. Кристин даже не стала разуваться. Сумка полетела, ударилась о стену и сползла вниз. Она прошла дальше по квартире, не включая свет, словно темнота могла спрятать её от самой себя. — Да что за херня вообще?! — выкрикнула она в пустоту, голос сорвался и отскочил от стен. Она пнула стул. Он опрокинулся с резким скрежетом. Следом со стола полетела стопка бумаг: отчёты, счета, какие-то заметки. Белые листы разлетелись по полу, как мусор. — Почему, блять, почему мне постоянно попадаются такие мудаки?! Она ходила из угла в угол, размахивая руками, как будто спорила с кем-то невидимым. — Что это вообще за чёрная карма?! Какой урок?! Какой, нахуй, урок я должна усвоить, если он не усваивается?! Голос стал громче. В нём появилась истерическая нотка. — То один, то другой! То Джекс, то Феликс! — она рассмеялась, но смех вышел рваным, злым, — разные лица, один и тот же сценарий! Сначала они лезут, смотрят, цепляются, ведут себя так, будто им не всё равно, а потом — раз! — и ты для них пустое место! Она стукнула ладонью по стене. Удар отозвался жгучей болью на коже, но даже это не помогло. — Почему вы вообще за мной увязываетесь?! — выкрикнула она, — Что со мной не так?! У меня на лбу что-то написано?! Знак какой-то горит «идеальная жертва»?! Кристин опустилась на пол, прислонившись спиной к дивану, подтянув коленки к груди, пальцы впились в ткань брюк. — Я не просила этого… — голос вдруг стал тише, сорвался. — Я хочу жить, как все… Тишина давила. В голове начало гудеть. — Знаешь, — сказала она пустоте, — в цирке было проще. Она замерла. — Да, блять, проще, — продолжила она уже быстрее, будто оправдываясь. — Там всё было понятно! Там не надо было гадать, что делать и как себя вести! И… и… и кроме этого подонка были те, кому было не плевать на меня! Она закрыла лицо ладонями. — Там все были настоящими… — прошептала она, — Там я не была… вот этим. Слова начали путаться. — Я не это имела в виду, когда думала о возвращении! — выкрикнула она. — Я не хотела назад туда! Я просто… я просто хотела, чтобы здесь не было так хуёво! Грудь сдавило. Воздуха стало мало. — Я не хочу обратно, — повторяла она, как мантру, — не хочу, не хочу, не хочу не хочу нехочунехочунехочу Но образы всё равно лезли в голову. Яркие, дурацкие, нелепые. Кристин уткнулась лбом в колени. Плечи дрожали. — Я невыносима, — выдохнула она, — я стала невыносимой. Тишина квартиры снова накрыла её.

***

Он заметил её раньше, чем она его. Это было почти рефлекторно — поток людей, стеклянные двери, вечерний шум, одинаковые силуэты и вдруг — она. Походка знакомая, чуть напряжённая, как будто плечи всё время ждут удара. Ее настолько кошмарят в этом офисе? Он даже не поднял голову сразу, продолжал листать экран, давая себе пару лишних секунд. Не потому что играл в равнодушие. Просто… не хотел спугнуть момент. Она замедлилась. Феликс уловил это краем зрения. Почти остановилась, потом короткое, злое движение, будто она выругалась про себя. Он понял это по тому, как у неё дёрнулась челюсть. Вот и отлично, — мелькнуло у него. — Значит, не показалось. Она прошла мимо. Так старательно, как люди проходят мимо того, что не хотят видеть. Он отметил, как она не посмотрела в его сторону — ни боковым зрением, ни отражением в стекле. Даже не притворилась, что случайно встретилась взглядом. Феликс убрал телефон в карман только тогда, когда услышал щелчок турникета. Не сразу пошёл следом — дал ей выйти первой. Раз так хочет играть в прятки — он будет и даст ей фору. Он вообще редко спешил. Если что-то должно было догнать — догонялось само по себе. Может быть дело было в его длинных ногах и размашистых шагах? Не важно. Помни Кристин все равно попадется ему. На улице воздух был холоднее, чем внутри. Он шагнул следом и почти сразу оказался рядом. Не специально — оно само. Он знал этот ритм — шаг в шаг, без подстройки, будто когда-то заранее отрепетировал. Она чувствовала его и это было очевидно. Он видел это по её спине — напряжённой, но не сжатой. Все таки, она не видела в нем угрозы, да? Мысль об этом успокаивала. Он молчал. Не потому что не знал, что сказать. Наоборот — потому что слишком много вариантов было плохими. Любая шутка сейчас выглядела бы как давление, а любая попытка заговорить — вторжение. Феликс не хотел быть навязчивым, или показать ей, что он неровно дышит к ней. Проявляет интерес? Да, но скорее спортивный, чем романтический. Правда, тишина говорила обратное. Он сказал первое нейтральное, что пришло в голову. Она ответила коротко. Он кивнул, будто это действительно что-то объясняло, хотя не объясняло ничего. На развилке он замешкался. Он обычно сворачивает здесь, но он идет не по своему маршруту сейчас. Из-за этой секунды, он выглядел так, будто не понимает куда ему нужно… И это было правдой — не про дорогу, а вообще. Он начал фразу и тут же остановился. Слова не сложились или сложились… но не так как надо и не так, как он хотел. Забей, — сказал он вместо этого. Он услышал, как это прозвучало. Почти пожалел — но не стал забирать назад. Он не умел исправлять такие вещи вовремя. Она свернула первой. Диалог не вяжется, она не хочет находится с ним в одном месте и вообще… Зачем он это делает? Он дернулся только он этой мысли. Остановился. Сказал «удачи». Он видел, как она ушла — прямая спина, шаг уверенный, слишком аккуратный. И только когда расстояние стало заметным, его накрыло раздражение. Такое тупое, вязкое чувство, что он снова сделал ничего и это было хуже, чем сделать что-то не так! Он не пошёл за ней сразу. Он же не собачка, которая побежит по первому зову или его отсутствию. Он даст ей уйти. Между ними ничего нет, все что началось — уже закончилось. … — Типаж? Он увидел, как она вздрогнула, и — да — это было приятно. Не потому что он хотел её напугать, а потому что она была такой живой. Так реагировала на каждое его появление. Она развернулась резко. Да так резко, что он был готов поклясться — услышал хруст позвонков. Отметил автоматически ее учащённое дыхание, глаза расширены, голос чуть выше, чем обычно. Он повторил слово медленно, растягивая, пробуя его. Типаж. Интересное слово. Оно многое объясняло и ничего не обязывало. Она злилась. Он видел это ясно. И это было… честно. Лучше, чем её попытки быть спокойной и гораздо лучше этой неуверенной робости. Он держался расслабленно. Это была привычка — выглядеть так, будто ему всё равно, даже когда ему не всё равно сильнее, чем хотелось бы. Он поддел её словами. Ровно настолько, чтобы проверить — ответит ли. Она ответила. Он почувствовал лёгкую вспышку. Злость? Нет. Укол. Потому что она попала в точку, даже не целясь. Когда она сказала, что он то ведёт себя так, будто ей не всё равно, то будто её не существует, он впервые за весь разговор замолчал по-настоящему. Чёрт. Он не стал объясняться, не стал оправдываться. Это не в его стиле. — Сколько эмоций в таком маленьком теле, — бросил он, потому что это было проще. Она сжалась и ему вдруг стало… неприятно от себя. Он посмотрел на неё дольше, чем планировал. — Ладно, — сказал он наконец легко, почти насмешливо. — Прости. Я, наверное, правда твой типаж. И развернулся. Не потому что разговор закончился, а потому что ему стало невыносимо его вести. А потому что если бы он остался ещё на секунду — сказал бы что-то настоящее. А он к этому не был готов.