Do I Wanna Know?

***

Квартира стала слишком тихой. Ее накрывало не уютной тишиной, когда можно лечь на диван, включить сериал фоном и чувствовать, что ты отдыхаешь. Совсем наоборот. В этом пространстве было глухо, тяжело, тут было слышно тиканье часов, сводящее с ума, щелчки холодильника и как соседи снова не могут что-то поделить. Кристин сначала радовалась удаленке. Никакого офиса, пробок, выдавливание улыбок и постоянный уход за собой, чтобы выглядеть хоть немного по-человечески. А еще его в жизни стало гораздо меньше. Значит, что и причин для головных болей, тоже стало меньше. Теперь она могла просто… вздохнуть у себя дома. Спасение. выглядит именно так? Нет. Это болото. болото в котором все засасывает и ты не имеешь никакого контроля над собой и временем. Кристин просыпалась то в семь утра, то в пять вечера. Разницы не было. Освещение сутками напролет было одинаково серым. Первое время она старалась соблюдать режим, но когда поняла, что всем все равно, когда она отправляет отчеты, то стала работать по ночам, а днем спать. Иногда она просто открывала глаза и ещё минут двадцать лежала, глядя в потолок, будто ждала, что кто-то придёт и объяснит, зачем вставать. Тело было тяжёлым, как мокрое одеяло. В ванной на раковине копились резинки для волос, пустые флаконы, ватные диски. Она проходила мимо и каждый раз думала: надо убрать. И каждый раз — потом. Иногда она не мылась по два дня. Это не было каким-то протестом или депрессией… просто… зачем? в чем смысл в этом? Она все равно не выходит и не видит никого. Сидела в одной и той же футболке, с жирными локонами у лица, и это даже не раздражало. Раздражение требовало энергии. На кухне стояла кружка с засохшим кофе, там же миска и другая посуда. Она начала есть хлопья прямо из кружки. Лень было постоянно убирать за собой или держать порядок. А зачем? Он ей не мешал. Насыпала, заливала молоком, ходила по квартире с этой кружкой, как с пепельницей. Иногда забывала её где-то на подоконнике или возле дивана, потом находила тёплую, с размокшей кашей, и просто выливала в раковину. Работа тоже шла странно… Она открывала ноутбук, пялилась в почту, открывала все таблицы разом и откладывала все, потому что не знала с какой стороны ко всему подступиться, а когда заканчивала — за окном уже светало. Иногда она ловила себя на том, что перечитывает письмо и вообще не помнит, как его написала. Будто тело работало отдельно от головы. Время расползалось. День мог длиться вечность, а потом вдруг — уже ночь. Она садилась «на пять минут» посмотреть что-то на YouTube и поднимала голову в три утра. Либо наоборот — ложилась днём «прилечь на секунду» и просыпалась в темноте, не понимая, утро это или вечер. Телефон постоянно мигал уведомлениями: девочки с маркетинга скидывали фотографии с 505, хвастались, как мальчики ужинали с их командой. Генри отправлял глупые картинки с поздравлениями. Мама спрашивала, все ли в порядке. Кристин читала все это и откладывала телефон в сторону. Отвечу потом — думала она и потом никогда не наступало. При этом, алкоголь всегда был где-то рядом. Рядом с ноутбуком, возле дивана и у нее в руках. Она даже не замечала, как это вошло в привычку. Она не давала себе трезветь. Не специально. Просто, так голова становилась легче, а все вокруг — тише. Иногда она сидела на полу перед телевизором, даже не смотря в него, просто чтобы в квартире был звук. Самое странное — она почти не плакала. Она не искала ответов на «почему», которое тоже стало пропадать из ее мыслей. Истерик тоже не было. Была только пустота, как будто из нее что-то вытащили и аккуратно сложили в коробку. Она функционировала, но не более. Ела, пила, работала, но не жила. Перестала смотреть в зеркала, потому что, когда ловила свое отражение — пугалась. Лицо — знакомое, глаза — чужие. Стеклянные, как у человека, который только что проснулся после наркоза. Она долго смотрела на себя, моргала, потом отворачивалась. И возвращалась к ноутбуку.

***

Феликс никогда не планировал проходить ее район. Правда. Просто это стало привычкой. Но если бы кто-то спросил — он бы даже не задумался и сразу ответил: Так дорога короче. И технически — это было правдой. Он не врал, реально срезал дорогу на минут семь. Особенно, если пройти мимо бара и заглянуть в его окна поздно вечером. Всего какие-то семь минут, но лучше от отбарабанит их в репетиционной, чем потратит на ненужную ходьбу. Нормальная логика. Рациональная. Просто… раньше он этой дорогой никогда не пользовался, а теперь — почти каждый вечер. Вот только, так было только первое время. Сначала он не оборачивался — он выше этого. Он не будет плясать под чью-то дудку. Он не замедлял шаг, шел с руками в карманах, смотрел только вперед и слушал строго музыку в наушниках. Как будто ему вообще плевать. Как будто он просто проходит мимо. Это самое обычное здание, на самой обычной улице, с самыми обычными окнами, на которые не стоит поднимать глаз. Феликс держался. Смотрел под ноги, считал трещины на асфальте, читал номера машин. Я идиот, — думал он каждый раз. Будто если не смотреть — ничего нет. Будто ее не существует, будто она не живет в этом здании… Но тело знало. Тело знало подъезд, этаж, дверь и окно. Он бы мог с закрытыми глазами показать. Это бесило больше всего. Не то что это память или интерес, а то, что он знал автоматически. Даже не задумывался, когда взгляд поднимался на нужный этаж. И увидел свет. Теплый свет квартиры, в которой, наверняка все хорошо. Без него. В груди что-то неприятно дёрнулось. — Конечно, — пробормотал он себе под нос. Что «конечно» — он и сам не понял. Свет бесил. Потому что означал, что она существует отдельно от него. Что она не лежит там, не думает о нём, не страдает. Просто живёт своей жизнью так, будто его никогда не было. Он ускорил шаг. На следующий день окно было тёмным и это выводило еще больше. Сразу в голову лезли идиотские мысли: Спит? Плохо? Не дома? С кем-то? Он злился. — Да мне вообще насрать, — выдохнул он сквозь зубы, закуривая на ходу. Сигарета дрожала в пальцах сильнее, чем хотелось бы.

***

Супермаркет оказался неожиданно… нормальным. Даже слишком. Тёплый воздух у входа, запах выпечки, тележки, скрипящие колёсами по плитке. Люди с корзинами, дети, кто-то спорит у стеллажа с макаронами, кассы пищат через равные промежутки. Обычная жизнь, которая идет своим чередом. Кристин даже улыбнулась, наблюдая за этим всем. Она ощущала жизнь, которой у нее будто не было последние недели. Девушка медленно шла вдоль рядов, катя перед собой корзинку, и ловила странную, почти детскую мысль: А выйти из дома — не такая уж плохая идея. Было приятно слитья с толпой, особенно, когда тело было чистым, волосы пахли шампунем и свежая футболка не липла к коже. Она даже прибралась в квартире — застелила кровать, выкинула пустые бутылки, помыла посуду, а все из-за какого-то глупого видео в социальных сетях. Никогда бы не подумала, что будет приводить себя в порядок только ради похода за продуктами… Забавно. Как будто это событие уровня «в свет выйти». Она остановилась у холодильников, разглядывая йогурты. За последние дни она жевала только хлопья. Сухие, потом с молоком, потом снова сухие, потому что молоко закончилось, а выйти было лень. От одной мысли уже подташнивало. Сейчас вдруг захотелось чего-то нормального. Теплого, остренького или соленого. Настоящей еды со вкусом чего-то. Аппетит вернулся неожиданно, как будто тело решило: ладно, хватит умирать, давай жить. Она кинула в корзину какие-то полуфабрикаты, лапшу, курицу, шоколадку, просто потому что захотелось. Двигалась медленно, но не через силу. Даже дышать было легче. И только потом она услышала музыку. Сначала фоном. Даже немного напела мотив. Обычная музыка, что играет в магазинах — что-то безликое, не нарушающее авторские права, чтобы заполнять тишину. Она даже не сразу поняла, что именно её напрягает. Просто… звук был странный. Такой плоский, игрушечный, как в детских шоу. Лёгкий карнавальный ритм, весёленькие переливы. Немного праздничное, слишком фальшиво радостное… немного цирковое. Она замедлила шаг. Мозг узнал это раньше, чем она. Как запах дыма, который чувствуешь до того, как видишь огонь. Не надо. Сердце споткнулось, но музыка от этого не изменилась. Ощущалась громче, хотя колонки были где-то под потолком. В груди стало пусто, будто оттуда выкачали воздух. Шум начал расползаться, под скрип тележек. Она зажмурилась на несколько секунд. Люди вдруг стали… странными. Шли с одним темпом, движения манекенные, лица расплывчатые и стёртые. Женщина с ребёнком прошла мимо, и на секунду Кристин показалось, что её лицо просто… деревянная текстура. Свет сверху ударил в глаза. Каждая лампа будто прожектор. Она опустила взгляд на свои руки. Пальцы немели, меняли форму и ощущались чужими, как после мороза. Ладони работали — сжимались, разжимались, но ощущений не было. Она не в магазине и не в своем теле. Музыка продолжала играть. Будто сейчас выйдет ведущий в дурацком костюме и начнёт кричать в микрофон. Пора начать наше шоу! Горло пересохло. Она сделала шаг и пол прогнулся под ней. Едва заметно, но достаточно, чтобы в желудке что-то перевернулось. Дыхание стало коротким, но не звучало, не выглядело паникующем. Скорее… будто она словила самый ужасный трип в ее жизни. Корзинка выскользнула из пальцев и тихо стукнулась о пол. Она даже не наклонилась. Просто стояла и смотрела в одну точку, ловя боковым зрением, как выпадают плоские апельсины из корзины. К горлу подступал ком тошноты.

***

Феликс зашёл в супермаркет чисто по пути. И ещё потому, что он опаздывал на репетицию, а ребята скинули ему в общий чат короткое «захвати воды». Будто он у них самый свободный и у него своих дел нет. Он даже немного раздражался из-за этого. Не сильно, просто фоново. Мелочь, но бесит. Конечно, можно было взять воду из автомата в студии, но она была дороже, а вокалист постоянно ныл, что она сушит связки и ему тяжело петь. Феликс каждый раз закатывал глаза, но всё равно шёл покупать нормальную. Впрочем, вкус той автоматной воды ему тоже не нравился — какой-то пластиковый, будто пьёшь из канистры. Двери супермаркета разъехались с тихим писком. Внутри было светло, слишком. Такой яркий белый свет, от которого сразу начинали болеть глаза. Воздух пах хлебом, дешёвым кофе и моющими средствами. Он прошёл внутрь, сунув руки в карманы худи, и лениво скользнул взглядом по холодильникам, по людям, по очередям. Просто отмечал пространство, не вглядываясь. Кто-то выбирал овощи, кто-то спорил у кассы, кто-то зависал в телефоне. Обычная бытовая картинка. Ничего интересного. И всё же взгляд сам за что-то зацепился. Знакомый цвет волос, походка, ровная спина, но компактные плечи. Феликс узнал Кристин раньше, чем понял это. Сначала тело среагировало, потом мозг догнал. Она стояла у стеллажей с соусами и читала состав на банке, щурясь, будто это действительно что-то важное. Медленно переворачивала упаковку, водила пальцем по мелкому тексту, хмурилась. Потом ставила обратно, брала следующую. Он не ожидал, что она будет выглядеть так… нормально. Особенно после того, как ушла на удалёнку. Он почему-то ждал увидеть её заплаканной, разбитой, мятой. С красными глазами, с видом человека, который не спит сутками, а она выглядела просто… нормальной. Даже слегка качала головой, будто в такт музыке из колонок. Будто у неё нет ПТСР от цирка, ни него, ни всего этого дерьма между ними. Будто ничего не случилось. Кристин медленно перекладывала продукты в корзинку, выбирала, сомневалась, возвращала обратно. Как обычный человек, который просто пришёл за едой. Как будто её жизнь состоит только из ценников, сроков годности и списка покупок. Феликс остановился в конце прохода и завис. Просто встал. Когда понял, что стоит слишком долго, начал делать вид, что рассматривает напитки. Взял банку, покрутил, поставил обратно. Потом другую. Делал какие-то движения, просто чтобы не стоять столбом. На деле он просто пялился. Блять, я конченый. Он отвёл взгляд, почесал затылок, шагнул к холодильнику и взял несколько бутылок воды. Именно ту марку, что пьёт их вокалист. Задача выполнена — можно уходить! Но… ноги не двигались. Он снова бросил взгляд в ее сторону и уже хотел промычать, что-то раздраженное, потому что он чувствовал себя ебучим сталкером. Тем не менее, он посмотрел. Кристин хмурилась, разглядывая ценники, закусывала губу и перекладывала вес с ноги на ногу. На щеке была едва заметная складка, когда она морщилась, решая, брать или нет. Волосы были собраны кое-как, будто она просто стянула их резинкой и забила. Она была такой живой и настоящей, что это почти резало глаза. Совсем не такой, как в цирке. Там всё было гипертрофированным. Движения резкие, эмоции слишком громкие, мультяшные. Люди там превращались в персонажей, даже их привычки, разум… все было под контролем искусственного интеллекта. А здесь — просто человек. Уставший человек с синяками под глазами, сухими губами и чуть лохматыми волосами. Переживающий из-за цен на соусы. И от этого осознания внутри стало тепло. Даже если Джекс сначала не хотел покидать цифровое пространство, то Помни было лучше в реальном мире. Он видел и понимал это. Настолько, что он чуть улыбнулся. Наблюдать за ней со стороны было… спокойно. Как будто смотришь на что-то не скучно-реальное, а настоящее. Что-то с душой, среди серого мира. Он снова пялился. И уже собирался развернуться, когда она вдруг замерла. Резко и неестественно. Будто кто-то нажал паузу. Девушка застыла посреди прохода, руки повисли, взгляд уставился в пол. Корзинка медленно съехала с пальцев, продукты глухо рассыпались по плитке, а она даже не дернулась, не попыталась поймать корзинку, собрать упавшее, не оглянулась, чтобы увидеть реакцию людей вокруг. Просто стояла, как манекен. Феликс нахмурился, вглядываясь в её лицо. Пустое, обездвиженное лицо, не выражающее ничего. — Чё за… — выдохнул он. Он уже видел такое. У Помни, в ее первый день в цирке. Когда куча мысль накатывают на тебя и отключается от перегрузки, чтобы не сойти с ума. Он вытащил наушник, будто так станет яснее. Музыка над головой продолжала играть какую-то дурацкую карнавальную мелодию. Плоскую, синтетическую. Его аж самого передернуло. — Пиздец, — тихо выдохнул он. И просто пошёл к ней. Она всё ещё стояла, глядя в одну точку. — Эй, — сказал он негромко. Никакой реакции не последовало, так что похлопал пару раз по ее щеке. Совсем легоньк, чтобы вернуть ее в чувства, но не сделать больно. — Крис. Она моргнула, будто вынырнула из воды. Взгляд был мутный, расфокусированный. — Ты чё, — нахмурился он, — зависла? Несколько секунд она просто смотрела на него, словно пыталась вспомнить, кто он вообще. Потом лицо чуть прояснилось. Она наклонилась, молча подняла корзинку. Он заметил, как она избегает его взгляда. — Нормально всё, — тихо прохрипела она. — Ты больше не приходишь на работу? — спросил он. Она кивнула. — Почему? Пауза. — Я думала… так будет лучше, — она звучала так спокойно, что ему стало неловко. — Для кого? Она посмотрела прямо на него. Спокойно. — Чтобы ты отвалил. Сказала это так же просто, как «молоко закончилось». Музыка всё так же весело тренькала, люди проходили мимо, а Феликс стоял с бутылками воды в руках и не знал, что ответить. Слова просто не приходили. Она кивнула и ушла. Вела себя так, будто даже не знает его. Не бросила «увидимся» или «пока», просто убежала, как от неловкого взаимодействия. Его это не разозлило, нет. Вызвало тупую тяжесть под ребром, будто его вычеркнули. Его же ручкой.

***

У обоих это утро было поразительно легким. Если бы они знали к чему оно приведет, то не выходили бы из дома. Кристин жила: завтракала, приводила себя в порядок, улыбалась отражению в зеркале. Феликс же проснулся без желания кинуть телефон в стену. Уже странно, для него. Обычно первые десять минут он ненавидел все: звук, свет, воздух, себя. Сегодня он открыл глаза и уставился в потолок. Пустота. Будто вместо злости и раздражение поставили, что-то другое, а потом лишили его и этого. Он думал, что восполнит пустоту на репетиции, но когда перед глазами появилась она — пустота пропала. Он не собирался контактировать с тем, кто его избегает. Он даже не собирался смотреть. Просто купить воду и уйти. Но когда Кристин замерла посреди прохода, когда её лицо стало пустым, стеклянным, как тогда — в самом начале цирка — он просто не смог не вмешаться. Феликс был раздражающим. Мудаком, грубияном — кем угодно. Но он не оставил бы её с тем, что творилось у неё в голове, посреди яркого супермаркета под эту дурацкую карнавальную музыку. И только потом, уже после их короткого разговора, когда она сухо сказала: — Чтобы ты отвалил. До него дошло… …она правда избегает его. Ему нравилось играть с ней. Смотреть, как она взрывается, как злится, как спорит. Нравилось дёргать, провоцировать, наблюдать, как эмоции берут верх. Она ведь такая… честная, живая, забавная. А тут ее реакция была хуже, чем если бы она ударила его. Она просто не хотела его. Она устала терпеть его. Его будто поставили на место. Тихо и неприятно. Убрали в сторону, как ненужную игрушку. Не как важного человека. Домой Кристин возвращалась с пакетами и странным чувством, будто сделала что-то большое. Сделала все чего избегала: душ, люди… Феликс. Почти, как нормальный человек! Но стоило закрыть дверь, как силы кончились. Пакеты тяжело бухнулись на стол. Руки дрожали сильнее, чем должны были. В глазах вдруг поплыло, будто она только что бежала марафон. Она пыталась разбирать продукты аккуратно, но всё валилось: банка под стол, пакетик с рисом порвался, йогурт выпал. Девушка села на пол и уставилась в одну точку. Ее осенило. Сколько ни делай вид, что живёшь — он всё равно где-то рядом и от этого хотелось выть. Если от него нельзя избавиться — значит, надо заменить. Нужно сделать все, чтобы мозг переключился на кого-то другого. Генри ее раздражал, так что она открыла приложение для знакомств и почти механически назначила встречу первому, кто написал. А Феликс в это же время просто шёл по городу. Решил, что настроение у него не репетиционное и лучше ребятам не быть в его токсичной среде, хотя бы сегодня. Так что он проходил мимо знакомых улиц и каждый раз ловил себя на том, что почти сворачивает к её дому. Каждый Божий раз. Он не подходил к двери, не планировал говорить, просто шёл мимо, зная, какое из окон её. Будто район вдруг стал единственным маршрутом в городе, и других дорог не существует. — Да похуй, — бурчал он себе под нос каждый раз, ускоряя шаг. И всё равно возвращался через час. Как идиот… или псина, которую выгнали, но она всё равно трётся у подъезда. Он ненавидел себя за это. Ближе к вечеру дверь наконец открылась, и это сначала его даже не заинтересовало. Кто угодно мог оттуда выйти, только не Кристин. Она же не выходит из дома… На ней был красный свитер, настолько растянутый, что свисал с одного плеча, оголяя его. Джинсы простые, но хорошо сидели на ногах, особенно с этими каблуками. И вроде бы ничего особенного. Она всегда на каблуках и всегда носит что-то такое простое, но этот наряд сидел очень хорошо. Цельно. Будто она всё-таки старалась. Даже чуть подкрасилась. Она даже на работу такой оттенок помады не наносила. Феликс почувствовал, как внутри что-то неприятно стянуло. Она постаралась для кого-то. — Куда ты собралась… — пробормотал он себе. И вместо того чтобы развернуться и уйти… пошёл за ней. Старался держать дистанцию — не слишком близко. Он же не псих. Просто… через дорогу, за углом, на переходе… Каждый раз, когда она останавливалась, он делал вид, что смотрит в телефон. Сам себя ненавидел. — Блять, ты конченный… — прошипел он, но темп не сбавил. Потому что если сейчас уйдёт — вскроется от мыслей. А так хотя бы видел её спину. Она зашла в привычный бар, и Феликс уже был готов выдохнуть. Решил остаться снаружи и не заходить. Хотя мог уйти. Должен был уйти. Но через стекло было видно зал. И её у барной стойки. Она вписывалась в эту картину слишком хорошо. Особенно с этим стаканом виски. Феликс поморщился. Он ненавидел вкус виски. К ней подсел какой-то тип, и она улыбнулась. Кристин улыбнулась какому-то мужику, будто ждала его. Высокий, тёмные волосы, смуглый, с щетиной — похож на Феликса. Очень похож. Только сложен лучше — плечи шире, рост выше и был старше. Феликс почувствовал, как в голове щёлкнуло, когда она засмеялась. Ему — либо злость, либо усталость. А этому — улыбка и смех?! Мужчина подсел ближе, и она не отодвинулась. Даже не напряглась. Продолжала говорить, кивать, чокаться с ним бокалами, проводить пальцами по его руке. Ох. Она никогда не флиртовала с Феликсом. С Джексом — тоже. С ним она говорила только как с проблемным подростком. Но не так. — А, понял, — выдохнул он сквозь зубы. Вот оно. Чувство, когда тебе находят замену. Оказывается, это делается быстро. Просто взяла и выбрала кого-то другого. Так, как люди делают. Нормально. По-взрослому. Феликс по-взрослому не мог. Он — катастрофа. Хлам, который даже сам себя не выдерживает. И чтобы Кристин не пришлось разбираться с этим хламом сейчас, он развернулся, пока не стало слишком поздно. — Смотри, куда прёшь, — рявкнули ему. — Пошёл нахуй, — огрызнулся он. Руки тряслись. В груди клокотало, будто его предали. Хотя она ничего ему не обещала. Ничего не была должна. И он сам её отталкивал. Но всё равно. Будто его выкинули как ненужный мусор. Хотя они всё равно прошли вместе через многое. Он мусолил эти мысли, наверное, час… или два. Периодически заходил в магазины за сигаретами, пытался выкурить все мысли из головы, выкидывал сигареты недокуренными, пинал банки и хотел что-то сломать, ударить кого-то. И всё время её смех, улыбки, флирт крутились в голове. — Нашла, блять, замену… — хрипло прошептал он. И именно в этот момент что-то внутри окончательно сорвалось. Это не было похоже на типичную злость. Скорее, на панику. Если его заменят — планета не перестанет крутиться. Если её заменят — его просто не станет. Как в цирке. Если бы она не держалась за него, не проверяла его состояние — он бы исчез. Когда он снова оказался у её дома, уже темнело. Он выглядел хреново — одежда смята, волосы растрепаны, глаза красные, лицо серое, как будто его неделями в подвале держали. Он даже не понял, зачем пришёл. Ноги сами его привели в «любимый» двор. Опять. И именно тогда подъехало такси… Из него вышел он. Тот мужчина. Галантно открыл ей дверь, улыбаясь, подал руку, чтобы она вышла. Красный свитер сполз с плеча, волосы чуть растрёпаны, челка падала ей на лицо, щёки розовые от холода или алкоголя — хрен поймёшь. Точно не от чего-то другого. И еще, она улыбалась. Не неловко, не нервно, не через силу. Улыбалась с сверкающими глазами. Кристин взялась за его ладонь, неловко вышла, чуть споткнулась на каблуке и почти повисла на нём. Он поймал ее и что-то сказал, что не звучало, как «аккуратнее, блять». Она хихикнула, поморщив нос. Желудок сжало, как перед дракой. Почему… Почему он сам никогда так не делал? Почему не придерживал? Не давал ей напиться, до такой степени, чтобы она висла на нем? Она же уже напивалась из-за него, почему он выбирал не быть рядом? Потому что она пробуждала воспоминания. Он же мог закрыть на это глаза, быть заботливым, спокойным. Не быть мудаком. Но нет, он только ебал ей мозги, был уверен, что она сама за него зацепится. Увидит в нем спасательный круг, потому что только он ее понимает. Никто не знает о ее «Помни» личности, кроме него. Никто не знает, какая она может быть забавная, поддерживающая, хаотичная и верная. Ходить за ним везде, убеждаться, что он чувствует себя комфортно. Она всегда была рядом, искала его, прощала… А здесь? Даже не попыталась найти его, не ждала. Вот он и решил, что не будет привязываться, что ему не сделают больно и так будет проще. Только сейчас почему-то было больно. Невыносимо больно. И страшно. Феликс боялся этого мира, обычной жизни. Боялся, что если подпустит кого-то близко — его снова не выберут. Оставят позади и не найдут. Руки задрожали. Смешно. Здоровый лоб, а трясёт, как зайца на охоте. И Феликс вдруг понял, что сейчас сделает что-то очень тупое. И уже не сможет остановиться. Он пошёл к подъезду. Прямо к ним. В своем жалком и избитом виде. Просто, потому что не мог вынести того, что рядом с ней может быть кто-то еще. — Эй! — голос вышел грубее, чем он хотел. Мужчина обернулся, оценивающе посмотрел: — Все нормально? — спросил он, чуть сдвигаясь ближе к Кристин, защищая. Какого хуя. Феликса перекосило. — Чё, телохранитель, блять? — хмыкнул он. — Слушай, друг, — спокойно сказал парень, — если есть проблема — говори нормально. Он и говорит нормально. Настолько нормально, что Кристин высунулась, окинула его холодным взглядом, абсолютно устало. — Феликс, — тихо сказала она, — что ты от меня хочешь? Он запаниковал. — Ну, правда… Что тебе нужно от меня? Ты то лезешь ко мне, пропадаешь, орёшь, делаешь вид, что меня не существует… Мужчина рядом напрягся, но вступать в разборки не стал. — Я просто хочу жить как обычная девушка, — сказала она, — Работать, ходить на свидания, пить кофе и забыть этот чёртов цирк. Слово «цирк» ударило по голове, как кирпич. — А ты каждый раз возвращаешь меня туда. Своими выходками, своими взглядами, своим этим… — она махнула рукой, — присутствием. Тишина повисла тяжёлая. — Я не могу так, — добавила она тише, уже хрипло. Феликс сжал кулаки. Как ему хотелось кричать, сказать что-то колкое, но ее вид разбивал все внутри него. Он не мог унизить ее, как обычно. Не мог защититься. — Я просто… — начал он. И замолчал. Что «просто»? Что он скажет? «Не ходи с ним»? «Будь со мной»? Он же сам не хочет быть ни с кем. Он может только ломать людей. — Забей, — выдохнул он наконец. Идиот. Боже, как идиот. Самый тупой человек в мире выдал самую тупую фразу. Феликс не мог извиниться, не мог объяснить что-то. Он мог только бежать. Кристин закатила глаза и повернулась к новому знакомому. — Прости, — сказала мягко, — я напишу тебе потом, ладно? Мне… надо разобраться с прошлым. Тот кивнул. Посмотрел на Феликса так, будто готов в любой момент врезать. — Напиши, — сказал он ей. И ушёл. Кристин заслуживает этого. Спокойного, уверенного и нормального человека. Хорошего отношения к себе. Уважения ее личных границ. Феликс стоял, сунув руки в карманы, и чувствовал себя самым конченым мудаком на планете.