The Moonlight Prince

Билл проснулся разбитым. Тело ныло, голова была тяжёлой, а под глазами залегли тёмные, чёткие тени. Он не выспался. Снова. Весь день впереди казался неподъёмным грузом. Блондин еле поднялся, чувствуя, как за ночь его кости наполнились свинцом. В зеркале – бледное лицо и пустой взгляд. Он потёр глаза, вздохнул и потянулся за зубной щёткой. И вдруг замер. На серой ткани его футболки, у самого плеча, светилось маленькое белое пятнышко. Это был цветок. Крошечный, с тонкими лепестками, влажный. Билл замер. Потом осторожно снял его с одежды. От цветка веяло прохладой и влагой. Парень зажмурился. Потом снова открыл глаза. Благоуханное растение не исчезло. Он был здесь. Настоящий. В тот же миг всё остальное – стены, свет, зеркало – померкло. Вдруг показалось искусственным, ненастоящим. Холодок прошёлся по всему телу, пробудив каждую его клеточку. Его бросило в дрожь. Звук капающей воды из крана, скрип двери в соседней квартире – всё вокруг расплылось, стало просто фоновым шумом. Весь его мир свернулся до размера собственной сомкнутой ладони, сжимающей этот цветок, и гулкого ритма собственного сердца в висках. Вдруг он встал и направился в сторону кухни. Открыв шкаф и взяв один из стаканов, он наполнил его тёплой водой. На пару секунд его взгляд задержался на собственном отражении в тёмном стекле кухонного шкафа. Оттуда на него смотрело усталое выражение лица 22-летнего молодого мужчины, жизнь которого уже давно потеряла свои краски, став серой и унылой. Отражение казалось чужим – как фотография кого-то, кого он когда-то знал. Парень пару раз поморгал, после чего отвернулся и пошёл обратно в свою спальню. Вернувшись, он снова опустился на кровать и, аккуратно взяв цветок кончиками пальцев, чтобы не сломать стебелёк, поставил его в стакан. Хрупкие белоснежные лепестки свисали с краёв посуды, завораживая своей красотой. Они были настолько чистыми, что делали воду в стакане мутной, а пластик подоконника – дешёвым и грязным. На секунду на лице Билла даже появилась искренняя, мягкая улыбка. Он не улыбался так уже давно. Мышцы лица почти забыли это движение. Казалось, прошло всего пару минут. Блондин вновь и вновь разглядывал растение, пока, вдруг, его взгляд, случайно, не зацепился за часы под телевизором. 9:47 Он резко вскочил с места, будто кто-то дёрнул его. Тело не слушалось, было ватным и ныло от усталости, но он заставил себя подняться. Машинально парень схватил сумку и начал запихивать в неё всё подряд – папки, блокноты, зарядку. Действия были резкими, обрывистыми. Он натянул первую попавшуюся рубашку, застёгивая пуговицы наспех, и уже тянулся к двери, когда взгляд упал на зеркало в прихожей. Оттуда на него смотрел незнакомец. Усталый, с синевой под глазами, словно его только что вытряхнули из мусорного бака. Волосы торчали прядями, рубашка криво застёгнута. Это был не он. Это была лишь жалкая, пустая оболочка, уже не способная по-настоящему жить. Билл замер, изучая своё отражение без злости, без жалости – с холодным, клиническим интересом. Так, наверное, смотрят родители на ребёнка, подсевшего на иглу: взгляд, полный не столько боли, сколько полного, беспросветного разочарования. В кого он превратился? Вопросы, глухим гулом нараставшие где-то внутри, вдруг прорвались наружу, ясные и безжалостные: Зачем он здесь мечется? Кому он пытается что-то доказать, надевая этот жалкий маскарад? Они всё равно видят его ненормальным. Он всё равно остаётся один. Кому от этой гонки становится лучше? Уж точно не ему. И самый главный, тихий вопрос, от которого в груди стало пусто и холодно: Зачем он вообще всё это делает? Ради чего он дышит? ...И в этой беспомощности было что-то почти освобождающее. «К чёрту», – прошептал он в тишину комнаты. Парень откинулся на подушку, позволив тяжести век накрыть себя. Сегодня не будет метро, офиса, фальшивых улыбок. Сегодня будет только он, тишина и этот невозможный цветок, касающийся края стакана. Один день. Он заслужил один день. И тогда, из самой глубины этого нового, хрупкого покоя, выползли тени. Сначала – ощущения. Тяжёлая, знакомая пустота в прихожей, где когда-то висело чужое пальто. Не лицо отца, нет – его он почти не помнил. Лишь пустота, заполнявшая холодное пространство квартиры. Потом – образ. Мать, сидящая у окна на кухне, её плечи, ссутуленные под невидимым грузом, который она тащила одна много лет. Не та пожилая женщина, что сейчас звонит ему каждую неделю, чтобы узнать, как у него дела, как он себя чувствует и хорошо ли питается, а молодая, с тёмными кругами под глазами от недосыпа, засыпающая над швейной машинкой, после очередной бессонной ночи. Её руки, шершавые от мытья полов в огромном офисе, поправляющие его одеяло. Её нежный, хриплый от бесконечной усталости, голос, тихо шепчущий ему на ушко: «Всё хорошо, сыночек. Мы со всем справимся. Самое главное – что ты у меня есть.» И он, маленький, с хрупкими ручками, крепко обнимающий её за шею и шепчущий в её старый, колющийся свитер: «Я люблю тебя, мамочка. Я тебя никогда не брошу.» Обещание. Простая детская клятва, ставшая каркасом всей его взрослой жизни. А потом был звук. Тихий плач за тонкой стенкой, который он слышал, лежа калачиком под одеялом, притворяясь, что спит. Именно тот плач, который быстро превратил маленького мальчика во взрослого, ответственного мужчину, который так и не успел познать всех прелестей детства. Мысль ударила в голову почти с физической силой: если он остановится сейчас, то предаст её. Оставит её также, как смерть отца оставила их двоих. Это будет не просто уход. Это будет предательство. Парень сдавленно вздохнул и сел на кровать, сжав голову руками и прикрыв глаза, словно пытаясь удержать череп, который, казалось, вот-вот расколется от кучи мыслей, крутящихся в голове. Внутри него бушевала холодная, немая война. Долг кричал одно. Его изношенная и затравленная душа – другое. Взгляд вновь метнулся на цветок. А что если... это его единственный шанс вновь, по-настоящему, дышать? Может, всё это и вправду не имеет смысла? Билл встал, собираясь подойти к стакану с цветком, но вдруг его нога наткнулась на что-то мягкое. Он опустил взгляд и увидел свою рабочую сумку, валявшуюся на полу как ненужный хлам. В его голове пронеслось множество мыслей. Глубоко вздохнув, парень поднял её, медленно, будто тяжёлую гирю, а затем перекинул через плечо и слегка поправил... нет, скорее, прямо дёрнул ремешок, закинув сумку на плечо, после чего взял ключи и вышел, хлопнув дверью. Решение принято. Не тем, кто он есть, а тем, кем он должен быть. Блондин медленно побрёл на работу. Время в офисе шло мучительно медленно. Руки двигались сами по себе, отвечая на письма, листая бумаги, печатая отчёты, но сознание парня было слишком далеко отсюда, чтобы хоть во что-то вникать. Оно было пригвождено лишь к этим маленьким белым лепесткам, что сейчас были в его пустой квартире. Он потянулся в сумку за телефоном, чтобы проверить время, но вдруг почувствовал, как пальцы наткнулись на знакомый железный переплёт в форме колец. Блокнот В последнее время он таскал его с собой повсюду. Потёртые края, с выцветшей тёмно-синяя обложкой, который вечно лежал на самом дне его сумки. Он вынул его почти неосознанно, как курильщик в стрессе достаёт сигарету, и положил на колени под столом, аккуратно раскрыв. На страницах, в кривых, неуверенных, дрожащих линиях от карандаша вырисовывались изображения. Сначала слегка непонятные и угловатые, но, со временем, всё более аккуратные и реалистичные. Десятки рисунков с разных ракурсов. Изображения его Принца. Не идеальные. Не аккуратные. Но живые... Локоны получались не такими вьющимися, складки одежды – странными и слишком ровными, словно припаянными, маска, упрямо отказывающаяся выглядеть полупрозрачной, а также неровные, несимметричные узоры, аккуратно вырисованные на ней простым карандашом. Следы от ластика размывали бумагу, но в них всё равно можно было различить тот самый луг, озеро, звёзды. Он листал. Один за другим. И ему казалось, что он чувствовал запах травы и аромат цветов, а также ту самую приятную тишину, нарушаемую лишь их тихим дыханием. – Билл, ты же вёл файл по проекту «Нексус»? Мне срочно нужно отправить его заказчику. – Голос коллеги буквально выбил Билла из собственных мыслей. – А, д-да. Секунду! – сказал блондин, тут же берясь за клавиатуру. Правой рукой он нащупал мышку, после чего открыл первый попавшийся файл и, даже не задумываясь, направил курсор на кнопку «Отправить» и кликнул по ней, после чего откинулся на стуле, даже не взглянув, отправилось ли письмо. Буквально спустя минут 15 зазвонил рабочий телефон. Он поднял трубку и тут же услышал суровый голос начальника: «Билл, в мой кабинет. Немедленно!» На него не кричали. Всё было гораздо хуже. Суровый мужчина лет 50-ти сидел за столом, потирая свою переносицу, после чего открыл файл на ноутбуке и повернул его к блондину. – Объясни это. Сроки горят, а я, вместо чертежей, получаю какие-то небылицы о Лунном принце? Билл чуть ли не прижал язык к нёбу, не зная, что сказать. Было очень стыдно. Не только потому что он совершил ошибку на работе, но и потому что открыл напоказ свою тайну. Свои чувства. – Я не знаю, что с тобой происходит, Билл. Раньше ты, хоть и не был особо общительным сотрудником, всегда работал исправно и в срок, а теперь... – Мужчина махнул рукой в сторону монитора. – Это не просто ошибка. Это — непрофессионализм. А если бы отправлял файл не мне, а какой-то важной компании с которой мы сотрудничаем? Думаешь, они бы прониклись твоими рассказами и не стали бы требовать разрыва контракта? Такими темпами ты подводишь не только себя, но и всю команду. В кабинете повисла тяжёлая пауза. Начальник за столом глубоко вздохнул и, сняв свои очки, сложил вместе руки и серьёзно посмотрел на блондина. – Иди домой. Выспись. Приди в себя. Завтра я жду тебя в нормальном состоянии, с готовностью работать. – его взгляд стал холодным как лезвие – Но если это повторится, мне придётся всерьёз задуматься насчёт твоего увольнения. Тебе всё ясно? Внутри Билла что-то ухнуло вниз. Сердце забилось быстрее. – Да, сэр... – голос звучал тихо, слегка подавленно. – Простите... Он вышел, прикрыл за собой дверь, взял сумку, выключил компьютер и пошёл домой. В руке он, всё ещё, сжимал блокнот, да так, что железные кольца впивались в ладонь. Собственное тело вдруг показалось ему пустой, неприятной оболочкой, которую хотелось как можно скорее сбросить с себя и, наконец-то, почувствовать свободу. Блондин шёл медленно, не обращая внимания на яркие вывески и людей вокруг. Он не понимал почему и как, но ноги сами понесли его в сторону яркой неоновой вывески. «Аптека». Не долго думая, он толкнул дверь и вошёл, сразу же почувствовав запах спирта и лекарственных трав. – Что вам? – безэмоционально спросила девушка за витриной, отрываясь от чтения какой-то книжки в своих руках. Билл помолчал пару секунд, подбирая слова, после чего посмотрел на неё. «От бессонницы» звучало бы как ложь. «Чтобы видеть сны» – как безумие. – Снотворное. Лёгкое, – наконец тихо произнёс он, опустив взгляд, доставая из кармана деньги. Через минуту ему протянули маленькую картонную коробочку. Блондин расплатился, положил её в карман и, поблагодарив, вышел за дверь, аккуратно прикрыв её с обратной стороны. Дома он поставил упаковку на стол, рядом со стаканом, в котором стоял цветок и несколько минут просто внимательно на неё смотрел. Два предмета. Два ключа туда. Он аккуратно взял её в руки, достал одну таблетку и внимательно стал её разглядывать. «Всего один раз. Ничего ведь не случится. Не для себя. Для гарантии. Один раз. Только один раз.» В следующее мгновение он обильно запил таблетку водой. Парень лёг в постель, не переодеваясь, и закрыл глаза. В ушах зазвенело, тело обмякло, а мысли в голове стали путаться. Тишина медленно окутывала его разум. Не та, что обычно давила и вызывала тревогу. А спокойная, успокаивающая, дающая медленно раствориться в спокойствии и, наконец-то, оказаться там.