По ту сторону

Люблю тебя нездешней страстью,

Как полюбить не можешь ты:

Всем упоением, всей властью

Бессмертной мысли и мечты.

М.Ю. Лермонтов

***

      Бориславу не нужно было думать над ответом, это его долг. Любой юноша готов пойти на войну ради защиты своей Родины. Да и каждый князь должен быть отважным воином, а не сидеть на троне в палатах, ничего не ведая о жизни.       — Конечно, отец, — мужчина довольно кивнул: он знал ответ, но хотел услышать его от сына. — Когда мы выдвигаемся?       — Соберём совет, распределим силы, подготовим коней, оружие и молодых воинов и к концу месяца направимся к границе. Борислав, я хочу, чтобы ты всё это время был подле меня.       — Да, отец.       Князь ушёл, а Борислав вернулся к своим размышлениям. Остаток его ночи прошёл без сна, а утром ещё и весть о вторжении не давала покоя. Но мысли были вообще не о грядущей войне, а об Авроре. Он держал её на руках, такую лёгкую и неземную, вновь дотронулся до нежной кожи руки, а ведь недавно ещё и поцеловал чужеземку. Его кидало в жар от осознания, что Аврора была так близко к нему, они были наедине. На душе становилось легче, когда она проявила снисхождение и простила его.       — Ох, — Борислав лёг на кровать, ему уже давно пора выйти из комнаты, а он не мог.       — Брат? — в комнату вошёл Мирослав, которому тут всегда были рады. — Ты идёшь?       — Да.       — Ты как? — Мирослав испуганно смотрел на него. — Ты пунцовый.       — Пустяк. Брат, я видел красное небо.       — О котором говорили жрецы? — юноша сел рядом, ведь был расстроен, что не увидел собственными глазами это диво. — И как это было?       — Точно небо пронзили мечом, и из раны начала сочиться кровь. Жутко. Как ты думаешь, может ли это сияние быть мостом?       — То есть?       — Этот небесный огонь может быть мостом к Богам или ином миру? — Мирослав задумался.       — Думаю, да. Но почему ты это спрашиваешь?       — Просто интерес, — он подошёл к столу и взял незаконченную фигурку. В комнату влетел разъярённый Ярослав:       — Это никуда не годится! Меня не берут на войну, я остаюсь править!       — А кого взяли? — Мирослав знал, что брату было важно поучаствовать в войне.       — Яромира! Что б ему пусто было! Что б он там сгинул!       — Не зубоскаль, — остепенил его Борислав. — Не время желать друг другу зла, когда каждый день может быть последним.       — Он и на Аврору претендует, — Ярослав успокаиваться не желал и решил давить на самую уязвимую точку. — Честно, лучше ты, брат, но не этот выродок.       — Мы рассуждаем не о том, сейчас дева не при чём. Это сделано для того, чтобы у княжества была защита: останутся женщины, дети и старики, кто защитит в случае нападения? Мирослав ещё юн и только стал воином, а ты уже силён, и ежели я…       — Не смей! — Ярослав грубо прервал его. Он соперничал с братом, да, но это не значит, что не любил. А представлять, что кто-то из них может сгинуть, вообще не хотелось. — Ты вернёшься с победой вместе с отцом, как и подабает лучшим воинам.       — Не будем о смерти, идёмте, мы итак задержались.       В зале за столом было мрачно: князь хмурился, так как совсем не был настроен на войну осенью, когда не весь урожай собран, а также грозили скорые холода. Да и не хотел оставлять детей и жертвовать Бориславом, но это вынужденная мера. Илья, брат его, тоже не желал отпускать Яромира, только вернулись, а уже битва. Юноши были взволнованы предстоящими событиями, а некоторые даже скрывали свой страх. Мирослава трясло при мысли, что кто-то умрёт, но он умело держался. Настасья расставила последние блюда и хотела уйти, но князь остановил её:       — Настасья, пройди вместе с девой сюда, хочу, чтобы все слышали мою волю.       — Да, княже.       — Я позову, — Борислав вскочил со стула и даже слушать никого не желал. — Аврора, — девушки в светлице не было, она завтракала на кухне и резко встала, увидев княжича.       — Чего тебе?       — Что бы не сказал отец, удивись, но если заговорят о кровавом небе — отрицай. Ты усекла? — Борислав понимал, что речь будет о грядущем походе, но если жрецы нагнали страху, то могли приплести и чужеземку, чтобы найти виновного во всех бедах. — Ты. Усекла? — юноша навис над ней, точно грозовая туча.       — Да… — Аврору волновала эта скрытность, не просто так он ей об этом говорит. И теперь, как истинный тревожник, она будет переживать, а не станется ли с ней ничего.       — Все в сборе, чудно, — начал князь, Борислав сел на место, не сводя глаз с Авроры. Он настраивался на защиту её чести в случае чего. — Сегодня с утра на наши земли напали и убили двух наших честных юношей. Молчать и терпеть мы не будем и уже к концу месяца отправимся в поход. Я не могу поручиться за чью-то жизнь, поэтому оставляю управлять княжеством Ярослава под наблюдением Ильи, надеюсь на ваше разумное правление. До грудня будет так, если война затянется, то вернётся Борислав, чтобы помочь вам с подготовкой к зиме, — князь посмотрел на девушку. — Настасья, когда мы уйдём в поход, не выпускай деву из терема, — мужчина не верил в слухи, что она — вестник войны, но знал, когда они уйдут, у Авроры не останется надёжного щита. — И сама не выходи.*       — Да, княже, — женщина склонила голову.             «Неужели они подозревают меня?» — девушка посмотрела на Борислава. — «Он же обещал, значит, соврал?», — она сжала руки в кулаки. — «Спокойно, главное не крикнуть, иначе точно спалюсь, да и прибьют».       — И возьми к нам Божену, её не с кем оставить.       — Добре. Мы можем идти?       — Да.       — Аврара, идём, — Настасья толкнула её к двери.       Девушка ничего не могла с собой сделать, у неё тряслись руки, которые она сильно сжимала, оставляя на ладонях всё больше ран. Она посчитала, что Борислав соврал, и всё рассказал.       «Что же делать?..» — Аврора схватилась за волосы и потянула вниз, выдёргивая несколько волосинок. — «Они меня убьют?.. А если сожгут, как в фильмах? Я не могу…» — девушка заплакала.       — Аврара, не плачь, — женщина села рядом и погладила её по голове.       — Я не виновата… Это не я… — как блаженная шептала Аврора, сильнее расчёсывая свои руки.       — Настасья, ты сможешь подлатать рубахи? — в светлицу вошли княжичи. — Что случилось? — Аврора зло посмотрела на Борислова, того даже передёрнуло от этой злобы.       — Ты всё рассказал! Ты меня с первой встречи ненавидешь! — она швырнула в него тарелку и сильнее заплакала. — Почему?! Что я тебе сделала?!       — Я не разумею…       — Что ты не разумеешь?! Почему меня запирают здесь?! Ты всем рассказал! Ты — чудовище! — она схватилась за сковородку и замахнулась. — Козёл! — со всей силы Аврора ударила его по руке, от этого все вздрогнули и затихли.       — Успокойся, — Борислав выхватил сковородку и отбросил в сторону. — Не говорил я ничего, — он взял её руки, ведь она сдаваться не собиралась и хотела его побить. — Я же обещал.       — Об чём речь? — случившимся заинтересовались все, но Ярослав единственный, кто спросил это вслух.       — Почему тогда меня запирают? — никто не собирался отвечать на заданный вопрос.       — Потому… — Борислав почувствовал что-то липкое, замолчал и развернул руки к себе.       — Ба! — Настасья ужаснулась, увидев, что внунтрення часть ладоней в крови.       — Это ты сделала? — Борислав представить не мог, чтобы кто-то так себе вредил.       — Не лезь, — Аврора выдернула руки и спрятала их за спину. Девушка убежала на кухню, не желая больше видеть кого-либо. Она ощущала вину за то, что так глупо накинулась на юношу.       — Что это было? — не унимался Ярослав.       — Иди за рубахами, — скомандовал Борислав.       — Ээээ…       — Ярослав и Мирослав, несите рубахи. Живо, пока я вас не пнул!       — Ой ну и ладно, ну и не надо! Я не особо и хотел быть в курсе дел! — Ярослав ушёл, причитая, захватив с собой Мирослава.       — Настасья, не заходи, пожалуйста.       — Борислав…       — Я просто поговорю, — успокоил женщину юноша.       Борислав вошёл на кухню, Аврора сидела в углу за столом и плакала, иногда она чесала руки. Юноша не нашёл ничего умнее, чем намочить рукава своей рубахи и сесть рядом с ней на полу.       — Дай мне их.       — Отстань! — Борислав уже грубее взял её руку и начал вытирать рукавом, пачкая белоснежную ткань кровью. — Хватит! Уйди! — но юноша не отпускал её. — Вот настырный!       — Я обещал, что не расскажу никому ничего, — начал объяснение княжич. — Тебя запирают в тереме ради блага твоего, если нагрянут враги, в этих стенах тебя будет легче защитить или спрятать, как и Настасью.       — Правда? — девушка повернула к нему голову.       — Да. И я узнал у отца о совете, на нём жрецы сказали своё слово. Они решили, что Боги нас предупреждают, поэтому залили небо кровью, тебя никто не обвинял, даже не упоминал.       — Чудные вы… — Аврора начала успокаиваться, поняв, что повела себя импульсивно и не равносильно своему возрасту. — Прости за удар.       — Пустяк, — он смотрел на её царапины на ладонях. — Тут и шрамы есть, это хворь? Давно?       — Это не хворь, а нервы. Я — тревожник, — пояснила Аврора.       — Что?       — Переживаний много, — вздохнула девушка. — Когда я оказалась здесь, меня больше ничего не тревожило, но, видимо, я ошиблась, — грустно сказала Аврора. Борислав внимательно слушал, стараясь осознать, что её печалит.       — Не тужи, аз заступлю тя, — девушка его не поняла, но слегка улыбнулась.**       Борислав был искренен в своих словах, он всматривался в её лицо и понимал, что действительно хочет стать для неё щитом и опорой, и если для этого нужно полностью себя изменить, то он готов. Ради Авроры, ставшей мечтой, можно стать самым милым, самым ласковым, самым идеальным.       — Иди, нечего сидеть, не поймут, — прогнала его Аврора, чувствая эту неловкость.       Борислав нехотя встал и ушёл, погружённый в свои мысли. Аврора рассматривала руки: крови не было, юноша всё вытер, остались только царапины.       «Он первый, кто решил смыть кровь. Даже Миша, когда узнал, начал испытывать на мне свои психологические приёмы», — девушка погладила свои руки, перезаплела косу и вышла к Настасье.       — Прости мя, — она извинилась за свою истерику.       — О, ладушка, — женщина обняла её и погладила по голове.***       — А это что? — Аврора посмотрела на рубахи.       — Княжичи попросили подлатать.       — Я помогу, — она взяла одну из них.       — Нет, нет, моя забота, — Настасья вернула всё на место. — Они у них от матери. Сестра моя сшила их на вырост перед кончиной, чтобы не оставить сынов без защиты, — пояснила женщина. — Нужно сохранить обереги, сделанные сестрой.       — Ну ладно.       — Вышей пока на очелье алатырь, секиру, колядник, ратиборец, чтобы головы их были в защите, а мысли ясны, — Аврора удивлённо слушала перечисление оберегов и не имела представления, как они выглядят. — Садись, научу, — женщина показала ей технику плетения, по которой Аврора начала вышивать.****