По ту сторону

      Гостей расположили в одной из тёплых комнат с печкой. И это было гораздо лучше, чем их промёрзлый дом.       — Она красива и добра! Ты врала! — в унисон кричали мальчишки, бегая по комнате.       — Замолчите! — негодовала Василиса, бранясь с ними.       — Зря ты так, она ведь и правда добра к нам, — произнесла Любава, поправляя подушку матери.       — Заискивает перед Бориславом! — отмахнулась девушка, расплетая косу.       — Вот только это взаимно. Борислав ни на кого не смотрел с такой лаской прежде.       — Прекрати, — Любава только сильнее улыбнулась.       — Почему? Тебя злит, что не ты любима им?       — Любава, хватит! — Василиса кипела от злости, но старательно держала лицо.       — Нет. Ты ведь так потешалась надо мной, когда меня лошадь чуть не затоптала, а после смеялась и над моим мужем. Что ты тогда говорила? «Взяла себе урода, под стать себе», — Любава хмыкнула. — А что теперь? Борислав предпочёл тебе деву, которая с тобой по красе и правда не сравнится. Верно говорят: не родись красивой, а родись счасиливой.       — Прекрати! Хватит! — кричала Василиса, уже не выдерживая этого напора. Ещё и как на зло пощёчина Борислава то и дело всплывала в памяти. — Он просто привык, что получает всё!       — А её не получил, — ухмыльнулась Любава. — Вот и быть ей княжной. И я рада. Она достойна: добра, внимательна, не обделена ничем. Перед ней я склонюсь с радостью. А ты, живи и дальше в злобе и зависти, тогда точно останешься одна, — Василиса смотрела на сестру с небольшой растерянностью. Они никогла не ладиди, но чтобы так… — Мальчишки! Спать! — крикнула девушка.       — Он будет моим мужем!       — Нет. Не будет. Помяни моё слово, гордый Борислав склонит колени перед этой девой. Ежели она топнет и пожелает луну и солнце, он их ей достанет. Захочет владеть всем миром, Борислав положит его к её ногам.       — Ненавижу тебя!       — Я того же мнения о тебе. Терплю в своём доме ради отца, даже мать от тебя отвернулась. Поэтому будь добра, меньше спеси и злобы. Особенно здесь, в княжеском тереме.       Этими словами Любава присекла спор, уложила мальчишек спать, поправила одеяло матери и ушла в светлицу помогать Настасье.       В отличие от их комнаты здесь было тихо и умиротворённо. Божена и Аврора вышивали, Настасья штопала рубахи княжичей, с недоумением смотря на гостью.       — Не нужно, иди к сыновьям, — протестовала женщина, а Аврора с интересом рассматривала Любаву.       Несмотря на шрам она была красивой. Лицо округлое, с румянцем, и большими голубыми глазами. Две русые косы, ещё толще, чем у Василисы. А фигура хоть и была пышной, но гармонично вытягивалась из-за высокого роста и не казалась такой огромной. Сколько бы Аврора не рассматривала местных девушек, всегда удивлялась их росту и крепкому телу. В её мире таких крайне мало было, а здесь почти каждая.       «Откуда у них только такие густые волосы? Тут даже шампуня нет! А я уход делала, салоны посещала, они еле росли…» — была озадачена Аврора, рассматривая её косы.       — Мы всё-таки навязались. Я бы хотела помочь…       — Не нужно. Ступай, ступай…       — Настасья!       — Тебе за матерью смотреть нужно, — Любава упёрлась, поставив руки в боки. Женщина сдалась: — Ежели так хочешь, можешь помогать на кухне, у нас ртов теперь много, а Божена не справится.       — А Аврора что не будет готовить?! — возмутилась девчонка.       — Не дерзи! Аврара с похода, — девушку вновь передёрнуло от воспоминаний. — Она устала, а ей ещё больных лечить. Да и стрепня у неё неважная…       — Вообще-то мои вареники понравились всем! — встряла в разговор Аврора. — И казенаки тебе приглянулись. А варенье? Тоже вкусное! И ягоды сушённые тебе по вкусу пришлись! Даже Ярослав их отведал!       — Но такое ни Борислав, ни Илья не будут есть. Им этого мало, нужны блюда пожирнее, — ласково объяснила Настасья.       — Если Борислав так много жрёт, я не завидую его жене. Он, как свинья, не наедается.       — Аврара! — возмутилась на грубость женщина, а Божена хихикнула, ведь это была правда. Борислав всегда ел много. Любава тоже улыбнулась этим словам, ведь когда-то также негодовала на своего жениха, а потом привыкла готовить много.       — На правду не обижаются. Это же ужас, там бездна!       — Так!       — Я молчу.       — Настасья! — в светлицу ворвались. — Там ты Бориславу нужна.       — Ба! Убился?       — Не. Иди, иди, прошу, — Ярослав подталкивал женщину вперёд. — Аврора, я хотел попросить…       — Чего же?       — Сможете сделать ещё ягод этих? А то я о них с твоего отъезда думаю, сестрица, — девушка улыбнулась, ведь тогда долго уговаривала попробовать привередливого Ярослава сушённые ягоды.       — Да. Конечно.       — Ты лучшая! — он также вышмыгнул за дверь.       — Сестрица? — Любава удивилась.       Княжичи, хоть и пользовались почётом и водили дружбу с другими юношами, всё равно оставались нелюдимыми. Мирослав всегда жался к Настасье, Ярослав подрос, отлип от её юбки и примкнул к отцу, часто задирая старшего брата. А Борислав был холоден со всеми, даже с князем, лишь выказывал ему уважение. Это не было чем-то незримым, все жители подмечали их дикость, списывали на потерю матери, строгость отца.       Но тут все трое, как хвосты, бегают за Авророй. Мирослав с ней речи ведёт и играет, даже не трусит перед чужеземкой. Ярослав, хоть и любитель за девками приударить, сдался, стал называть её сестрой. А хмурый Борислав выглядит так, словно ему в бошку что-то прилетело и вышибло всё злое, что было прежде. Каждый житель с появления Авроры подмечал изменения в княжичах.       — Вот так диво. Я слыхала, что Ярослав тебя сестрой кличет, но не думала, что правда, — продолжила Любава.       — Бывает, я против ничего не имею, — пожала плечами Аврора.       — А чего бы ты хотела? — вдруг спросила девушка. — Я должна тебя отблагодарить за помощь матушке и слово, замолвленное за нас.       — Ничего не нужно.       — Давай, хоть пирогов напеку, ты же их любишь? — от Любавы ничего не ускользало. Она была дружелюбна и общалась со многими девушками, которые с радостью рассказывали ей все секреты. Особенно про диковиную чужеземку.       — С творогом? — Аврора оторвалась от вышивки, больно нравились ей местные пироги.       — Могу и с ним.       — Ну тогда ладно.       — Договор, — Любава шумно выдохнула. Вернулась и Настасья. — Что с ним? — сразу поинтересовалась девушка.       — А, дурачились! — она махнула рукой.

***

      Княжичи сидели в комнате Борислава, внимательно наблюдая, как Настасья отчитывает старшего брата.       — Здоровый лоб! Жениться скоро! — бурчала женщина. — Как ты умудрился-то?!       — Я откуда знал, что он запутается в волосах? — Борислав недовольно подпёр лицо.       — Сядь ровно! — княжич выпрямился. Ярослав хихикнул в кулак.       — Аврору нужно было позвать, вот она бы посмеялась, — Борислав резко вскочил и подбежал к нему, схватив за горло.       — Расскажешь — убью!       — Ой-ой-ой! — Ярослав обиженно отвернулся.       — Борислав! Сядь, не мотай головой. На кой ляд ты его напялил?! — негодовала Настасья.       — Захотел, — на самом деле это Мирослав в шутку надел его на голову, а потом хотел стащить обратно, но не вышло. Сейчас младший сидел пунцовый и виновато смотрел в пол. — Ай!       — Что это за венц такой-то? Где ты его подобрал?       — А это Авроры! Они чуть не подрались за него! Я слыхал! — Ярослав нагло смотрел на брата. Он и правда слышал их перепалку, когда проходил мимо, но решил не вмешиваться.       — Ну всё! — Борислав кинулся на Ярослава. А Мирослав и Настасья принялись их разнимать, отталкивая друг от друга.       — Разошлись! Борислав, сядь, иначе отрежу волосы! — угроза сработала, и юноша вернулся на кровать, оставив брата в покое.       — Больно!       — Терпи! Вот, — с горем по полам Настасья сняла с его головы венок. — Не надевай боле! Иначе отрежу волосы!       — Спасибо… — он обиженно отвернулся, чувствуя стыд.       — Прости меня, — шепнул виновато Мирослав.       Женщина ушла, Ярослав также скрылся, понимая, что защиты больше нет и ему влетит. А Мирослав сидел рядом, не зная, как поддержать брата.       — Иди, — настроения у Борислава уже не было.       — Но…       — Мирослав, всё в порядке. Иди.       — Спокойного сна, — юноша вышел.       Борислав вертел венок. Он так часто делал, когда узнал, что эта вещь принадлежит Авроре. С мыслями о девушке княжич заснул, не выпуская из рук её венок. Но сон был неспокойным, даже странным.       Юношу перенесло к огромному золотистому дубу, окружённому лесом. Корни его слегка выступали, именно об них он чуть не споткнулся. Листья заискрились разными цветами, и Борислав отшатнулся.       «Нежить!» — с этой мыслью вокруг него закружились небесные огни зелёного цвета.       Они подталкивали Борислава к дубу, а тот спешно отходил назад, пока не запутался в ногах и не упал, начав отползать. Юноша случайно коснулся рукой корня, и всё дерево заискрилось ярким зелёным светом. Борислав удивлённо рассматривал дуб, вспоминая сказки о Древе Мира, которое связывало три мира друг с другом. Уж больно оно было похоже.       Но любоваться этим пришлось недолго, так как из леса послышался девичий смех. Борислав обернулся и увидел перед собой худую девушку с розовыми волосами на вид лет двенадцати.       — Такой большой, а испугался авроры! — она только громче рассмеялась.       — Авроры? — пепеспросил Борислав, услышав знакомое имя.       — Огни в небе! — незнакомка подняла руку вверх, указывая на северное сияние. Девушка стала подходить к нему, деловито разглядывая со всех сторон. — Значит, ты — мой суженный?       — Чего?! — княжич вскочил.       — Ты ещё и тупой… — она удручённо помотала головой. — Суженный, который должен был прийти во сне, сегодня ночь на Иван Купала. Мы с подругой гадаем на нашу судьбу. Моя ты, видимо, — она огляделась. — Тут больше никого нет?! Мне муж получше нужен! — крикнула девушка. — Эх… Как тебя хоть звать?       — Борислав… — юноша всё ещё был потерян, а незнакомка скривилась.       — Старое какое-то имя.       — Это имя значит борющийся за славу! Его дают только самым смелым воинам! — обиженно выкрикнул юноша.       — Пф! Тоже мне! Видала и лучше имена. Вот я — Аврора Ярвинен! — она встала в эффектную позу, высоко подняв подбородок и скрестив руки на груди. — Озеро, залитое северным сиянием или утренней зарёй! Вот это имя так имя! — незнакомка гордилась собой.       «Аврора?» — Борислав пригляделся: глаза светлые, но цвет он не увидел, волосы иные, тело мелковатое, но характер и манера речи точно её. Если это она, то какая-то маленькая.       — Чего застыл? Нравлюсь?       «Ежели это она, то такая весёлая…» — подумал княжич. Подул ветер, зашуршала листва, нашёптывая два слова:       — Жарко… Горячо… Жарко… Горячо…       — Не кисни, суженный-ряженный! — она махнула ему рукой.       — Постой! — Борислав побежал к ней, но незнакомка исчезла. — Аврора!       Юноша проснулся, сжав сильнее венок. Его тело мелко подрагивало. В голове гудело, а в глазах всё кружилось. Аврора… Если это она, то почему звала его суженным? Да и маленькая она во сне. А волосы вообще иные! Юноша встал, пошатываясь, поплёлся в светлицу, точно ему туда срочно нужно.       Открыв дверь, он увидел, как Аврора крутится в разные стороны, нашёптывая: «Жарко, горячо…» Борислав удивился, ведь именно это произносила листва в его сне. Княжич дотронулся до руки чужеземки, а та в ответ обхватила его ладонь, переплетая их пальцы и сжимая сильнее.       Аврора прекратила метаться, сон её стал спокойнее. Княжич рассматривал её, пытаясь найти схожесть с девочкой из сна. Бориславу надоело так стоять, и он сел на скамейку. Так юноша и уснул, не выпуская руки девушки.