По ту сторону

      Василиса стояла в центре комнаты, слушая, как в давящей тишине бьётся её сердце. Злость разливалась по ней. Казалось, что она просочилась в кровь и сейчас стремительно приливает в голову, нашёптывая самые разные пакости.       «Чужеземка! Русалка! Пакость! Дрянь!» — кричали её мысли, желая самого плохого.       Ну почему Борислав настолько несправедлив к ней? Она так старается ему соответствовать! Красива, молчалива, нежна, безропотна. За эти годы княжич даже не одарил её ласковым взглядом. Василиса мирилась с его холодностью и злобой, решив, что он — будущий князь, ему положено. Отец его тоже был суров, однако жену любил. И девушка надеялась, что со временем Борислав оттает.       Вот только этого не происходило. Успокаивало лишь то, что княжичу исполнилось восемнадцатое лето. Значит, ему настала пора искать себе жену. Борислав всегда был своенравным, не любил чужое, терпеть не мог думать о чувствах, а также побаивался всего нового и иного. Он вообще был диковатым. Люди поговаривали, что княжич с рождения такой, и это не поменяется.       Но случилась эта чёртова злополучная ночь, Иван Купала! Он уловил чужой венок! Взял и легко надел! Даже не подумал о ней и её чувствах. А следом за венком появилась чужеземка. И с того момента Борислава точно подменили. Сначала он под утро шёл и во всё горло орал Мирославу, какой Ярослав мерзкий, и девушка положена ему, и жениться должен старший. Весь такой холодный и замкнутый вёл себя чрезмерно громко, вызывая людские пересуды.       Одной из первых чужеземку увидела Любова. Она сразу прибежала к сестре и начала воспевать красоту этой девицы. Василиса скрывала свой гнев за милой улыбкой, каждый день выслушивая от старшей хвалебные речи о чужеземке. Одновременно с этим стали появляться слухи о том, что Борислав влюблён и желает взять в жёны эту Аврору.       Аврора! Странное имя, напоминало рычание зверя. Василиса тогда потратила дни на то, чтобы идеально произносить его. Аврора! Мерзкая чужеземка! Костлявая, с вытянутым лицом и впалыми щеками, безжизненными серыми глазами, узким тазом и без широкой души. На празднике она стояла гордо и нагло ела, оскорбляла Борислава и даже поспорила с ним на поцелуй. А ещё чужеземка назвала её красавицей. Конечно! Куда лучше, чем её болезненность и худоба.       Вот только Борислав смотрел на неё, на Аврору. И это был не колючий, режущий взгляд, а ласковый, тёплый. Такого прежде никто не видел от юноши, что волком смотрел на каждого. Хоть это ещё и не любовь, но радости не приносило. Не должен княжич любить чужеземку. Однако с каждым днём это всё только ухудшалось. Борислав носил ей пару раз цветы, ссорился из-за неё с Ярославом и Яромиром, наблюдал за ней издалека. Наверное, если бы в нём было чуть меньше гордости, он сидел бы у неё в ногах и исполнял любой приказ, точно цепной пёс. Василису это расстраивало и злило. Её идеал рушился на глазах, вместо статного княжича перед частенько появлялся простой юноша, которым помыкала эта дрянь. Было решено: его нужно спасти!       В ход пошло множество козней и сплетен, а саму Аврору ничего не брало. А когда она при всех взяла серебнянный кинжал и расколола чудо-камень, все успокоились. Не русалка. Все же знают, они боятся серебра. Да и девушки сами к ней потянулись. Все стали рассказывать о красоте, доброте, уме, находчивости чужеземки. Никто не был против, если бы она вышла замуж за Борислава и стала княжной. Просто отвратильно!       Война разлучила Борислава и Аврору, Василису это даже немного радовало. Но даже перед ней они успели посеять множество идей для разговоров. Княжич вбежал в светлицу и после ссоры надел что-то на её шею. А также склонил голову! Он поклонился чужеземке! И пусть она просто надела очелье, поклон был!       Когда эта девка сбежала из княжества, а Ярослав бегал и искал свою «сестрицу», Василиса обрадовалась. Но потом вернулись Илья с лекарем и рассказали, где она. Василиса молилась Богам, чтобы та сгинула. Но нет! Вернулась, снискала уважение и почёт у всех, а также защиту и любовь у Борислава.       Да, любовь. Его голубые глаза изменились. Он был тем же Бориславом внешне, но внутри не было того злобного гордеца. Вернулся влюблённый княжич, который теперь смотрел и улыбался Авроре, топтался рядом с ней. Что там случилось между ними в лагере, никто не знал, но чужеземка не отставала. Говорила с ним без лишней дерзости и более охотно. Теперь даже слепой видел: между ними есть любовь. Можно позабыть об этих двоих: свои сердца они отдали друг другу.       Отчаяние овладело Василисой после тех ладоней на стене. Он выбрал её, эту чужеземку, эту Аврору.       «Если не могу вернуть Борислава так, значит, изживу тебя со свету!» — подумала девушка, как только ушла из его комнаты.       Василиса дождалась, когда с утра все женщины покинут светлицу, чтобы постирать бельё. А Аврора по обыкновению ушла с Бориславом. В тереме оставалась только Василиса. Она вошла в светлицу и поняла, как именно может напакостить чужеземке.       Все эти деревянные цветы, сделанные Бориславом, показывали, как Аврора дорога ему. Ведь игрушки он делал только для Мирослава. Чужеземка недостойна их!       Василиса растопила печку, собрала все деревянные цветы и беспощадно кинула их в огонь, наблюдая, как сгорают. Покоя ей это не дало, но злость исчезла.       Женщины вернулись к обеду, шумно что-то обсуждая. Аврора пришла чуть позже и сразу заметила отсутствие цветов. Поискав их, она убедилась, что их и правда нигде нет.       — Настасья, а где игрушки? — женщина вышла из кухни.       — Не ведаю… — в светлице появились Любава и Божена, а последней выглянула Василиса, с издёвкой смотря на Аврору.       — Это подарок… Не могли же они пропасть… — Любава взглянула на довольную сестру, ей всё стало ясно. Поиски прервала сильная пощёчина.       — Ты что из ума выжила?! — вскрикнула Василиса, схватившись за щёку.       — Куда дела игрушки?! Отвечай, пока я не потребовала порку!       — Не посмеешь!       — Я старшая и сейчас заменяю мать и отца. Ещё как посмею.       — Сожгла я их! — крикнула в сердцах Василиса, побоявшись порки. Её признание изумило всех.       — Сожгла?.. — прошептала Аврора, слёзы, скопившиеся в глазах, начали падать на пол.       — Да!       — Зачем?! За что?!       — Потому что ты не достойна Борислава! Ты — чужая и не имеешь права ни на что здесь! — вновь пощёчина досталась Василисе.       — Закрой свой рот! — крикнула Любова. — Простите нас! Обезумела девка, не видит краёв.       — Почему ты такая злая? — у Авроры в голове не укладывалось: одна девушка пакостит другой. Да так только в книгах и фильмах бывает. Они ведь должны поддерживать друг друга, ведь сила в единстве. А тут такая злоба. — Что я тебе сделала?       — Ты-то?! Появилась, отобрала Борислава. Ты — чужеземка, недостойная княжича! А твоя помощь и доброта, как подачки, чтобы никто не выгнал тебя из терема! — в глазах Авроры отразилось так много боли.       «Чужая… А если я не попаду домой? То так и останусь просто чужеземкой?» — чем больше Аврора думала, тем сильее плакала.       — Ладушка, это не так, — Настасья подошла к девушке и прижала к себе, но она сопротивлялась.       — Аврора, я забыл спросить, — все затихли, когда вошёл Борислав. — Настасья, что произошло? — княжич оглядел их.       — Борислав, сейчас не время, — прошептала няня. Юноша хотел уйти, но по привычке взгляд упал на места, где стояли цветы. Их больше не было. Ни одного. Неужели выкинула? После их разговора так разозлилась? Но ведь они лучше ладить начали.       — А где игрушки? — прямо спросил Борислав. Аврора закричала и села на пол, спрятав лицо в коленях. Княжич даже дёрнулся от этого воя: — Ты чего? — он подсел к ней. — Аврора? — но девушка не реагировала. — Аврора Ярвинен! — громко, звучно, без единой запинки произнёс Борислав. Девушка одарила его взглядом, в серых глазах застыла печаль.       — У меня нет дома… Я чужая… — прошептала она.       — Что за глупость! — он обнял её. — Это и твой дом тоже, никто тебя не гонит, все рады тебе, — Борислав погладил её по волосам.       — Настасья, а обед будет? — вошли Мирослав и Ярослав, уставшие ждать брата. — Сестрица? Аврора? Ей больно? Упала? — они сели рядом, невпопад задавая вопросы.       — Что случилось, Настасья? — вновь задал этот вопрос Борислав.       — Василиса сожгла игрушки Авроры, — недолго думая, Любава сдала свою сестру. Василиса с ужасом взглянула на неё, не ожидая подобного. — Я не буду тебя боле покрывать. Именно Авроре мы должны быть благодарны за тепло и кров, за лечение матушки. Я приношу извинения за сестру, но воля ваша какое давать ей наказание, — Любава ушла, оставляя Василису одну.       Княжичи недобро посмотрели на неё. И она поняла, что теперь навсегда потеряла их расположение из-за бездумного поступка.       — Пошла вон из светлицы, — гневно сказал Борислав, прижимая к себе Аврору. — Я сказал уйди! — Василиса сбежала, не желая сильнее его злить.       — Божена, отнеси это Любаве, — Настасья отдала поднос девушке, выпроваживая её из светлицы.       — Что она ей сказала? — спросил Борислав.       — Что я чужая! — Аврора вновь зарыдала. Она никогда не думала, что её так сильно будут задевать эти слова. Но, наверное, это от того, что дом её далеко.       — Ложь! — ответил Мирослав.       — И клевета! — выкрикнул Ярослав.       — Нам ты не чужая, — произнёс Борислав. — Не слушай её, — Настасья осталась в стороне, так как знала, что ещё успеет поговорить с девушкой.       — Пусть идут к себе! Гости так не поступают! — запротестовали Ярослав и Мирослав. Они выжидающе посмотрели старшего брата.       — Я им скажу тогда, чтобы уходили, — Борислав нехотя согласился. Всё-таки из-за одной Василисы выгонять всех бесчестно, но Авроре точно так будет лучше.       — Нет. Мать Любавы только пошла на поправку, её нельзя тревожить. А как же дети? Замёрзнут ведь… Не нужно, пожалуйста, — взмолилась девушка.       — Хорошо, — согласие было неохотным. А значит, нужно было пресечь Василису раз и навсегда.       — Ба. Обедать пора, — опомнилась Настасья, когда услышала урчание животов княжичей.       — Отобедаете с нами? — поинтересовался Борислав, ведь за этим сюда и пришёл.       — Нам втроём одиноко за большим столом, — поддержал его Мирослав, а Ярослав кивнул.       Обед прошёл спокойно и неспешно, за приятной беседой. Но Борислав смотрел только на Аврору. Она была задумчива. Он лишь догадывался, что ей больно от невозможности попасть домой, но сейчас ничем полезным юноша помочь не мог, и это раздражало.       До вечера ничего больше не произошло, и все спокойно готовились ко сну. Борислав специально пошёл в комнату к Василисе. Постучав в дверь, он ожидал, когда девушка выйдет.       — Борислав… — она виновато опустила глаза.       — Не смей! Никогда не произноси моё имя! Никогда не говори со мной! Никогда не смотри на меня! Никогда не подходи ко мне! — грубо оборвал её княжич.       — Но… — у неё на глазах появились слёзы от того, что он даже выслушать её не желает.       — Я не хочу тебя знать, здесь ты только из-за семьи и доброты Авроры. Никогда не смей называть её чужеземкой, не подходи к ней, не трогай её вещи. Ежели ещё раз она будет плакать из-за тебя, я сам тебя со свету сживу. Ты ведь знаешь, меня никто не остановит.       — Она тебя околдовала! — возмутилась Василиса, княжич резко схватил её за руки и прижал к стене. Девушка вскрикнула от боли, но собралась с мыслями и замолчала. Борислав терпеть не мог любые истерики.       — Я что тебе сказал? Не смей! Мне надоело тебя терпеть, не хочу, чтобы Аврора считала, что я с прочими девами вожусь.       — Ты не можешь поступить так со мной! Она тебе не пара! — Борислав вдруг улыбнулся.       — От чего же? Я — княжич, Аврора — княжна Северных земель. Союз более чем выгодный, отец и Северный князь одобрят его.       — Она тебя не выберет, ей мил Яромир. И что тогда?       — Посмотрим. Но если не я, значит, откажусь от княжества. Моей женой будет лишь Аврора. Она завладела моим сердцем и разумом, другая мне не нужна. Либо будут Аврора и Борислав Ярвинен, либо меня не будет, — княжич отпустил её. — Я тебя предупредил.       Василиса лишь посмотрела ему вслед. Нет. Он не изменился: грубый, холодный, гордый, неприклонный. Просто Авроре повезло, Борислав её любил и ей прощалось всё. Не важно, что она сделает: нагрубит, оскорбит, прикажет. Княжич стерпит и исполнит всё.       Борислав сидел в своей комнате, не спал, а вырезал новые цветы. И думал о нежной и хрупкой Авроре, такой сильной снаружи и ранимой внутри. Борислав шлифовал дерево. И вспоминал Аврору, смелую и трепетную, вынесшию все трудности войны. Борислав красил игрушки. А на уме была только Аврора, такая загадочная и манящая, пришедшая из будущего и изменившая его мир.       Юноша посмотрел на цветы. За ночь он успел сделать не так много. Княжич собрал деревянные игрушки и ушёл в светлицу.       Самый красивый цветок, раскрашенный по технике Авроры, он положил рядом с девушкой. Ещё три поставил в пустую вазу на выступе печки, семь на столик с вышивкой, а остальные десять расставил в остальные незанятые ёмкости. Борислав недолго постоял возле Авроры, погладил её руку и ушёл к себе.