Глава 31.
4 мая 2026 г., 00:15
Звезда к звезде, звезда с звездой, Поток всемирно‑молодой. Дорога душ, дорога птиц, Дай быть мне там, где нет границ.
К.Бальмонт
***
Аврора проснулась слишком рано, ещё даже Настасья не встала. Девушка устало прикрыла глаза, надеясь вновь уснуть. Но каждый раз ей снились дым из-под земли, душераздирающие крики, мерзкий запах, проникающий в лёгкие. Раз сон не шёл, она начала размышлять о Калеве, этом таинственном незнакомце. Князь карелов ей помогает. Зачем? А ещё его слова про то, что она — герой, который должен пройти свой путь. Девушка стала вспоминать все его слова и прокручивать их в голове. И тут её осенило: во время разговора с ним, была упущена важную деталь. Они говорили не по-древнеруски. Калев знал современный русский, использовал заимствования. Неужели он такой же, как она? Попаданец из будущего? «Вот почему он так вцепился в меня! Значит, знает, что я также попала. Он наверняка знает больше меня. А вдруг мы сможем объединиться, помочь друг другу?» — столько вопросов было в голове, что из-за них мысли путались. Но кое-что волновало больше всего. Калев появился так внезапно, а ещё так охотно помогал. Просто так ничего не бывает, всегда есть выгода. Аврора боялась, что Калев окажется негодяем или маньяком, и не хотела попасться ему в лапы. Но с другой стороны что-то манило к нему, незнакомец знал про северное сияние, скорее всего, из будущего, как-то связан с ней. Ведь именно он может пролить свет на правду или показать дорогу обратно? «Ну уж нет! Слишком рискованно. Так просто в лапы ему не дамся. Сама постараюсь найти выход, а если не получится, то тогда приму его помощь. Давно я к озеру не ходила, нужно бы…» — всё равно не спит, а до подъёма долго ждать. Аврора соскочила с печки и по привычном пути, через окно, спустилась на улицу. Но сразу отпрянула на ступеньки, почувствовав колючий мороз. «Зябко», — Аврора потёрла свои плечи. От земли шёл холод, и босиком стоять было неприятно. — «Даже очень…» Девушка быстро бежала к озеру, жалуясь на своё безрассудство. Холодрыга на улице была ужасная. Аврора остановилась на берегу и подняла голову, но северного сияния не было, хотя именно сейчас наступил его сезон. Сзади к ней подошли очень тихо и набросили на плечи накидку, от чего она вскрикнула. — Совсем безумная, лютый холод, а ты в исподнем гуляешь, — сурово произнёс Борислав, заметивший девушку с балкона. — Отойди, — Аврора нехотя ему подчинилась. Вряд ли он ей причинит боль. Борислав кинул что-то на землю. — Вот теперь садись. — Спасибо, наверное, — неуверенно ответила Аврора, сев на тёплую и мягкую накидку. Она провела по ней рукой: — Это всё мех?! — вдруг догадалась и удивилась девушка. — Настоящий? — Да. Там этого нет? — юноша сел рядом и кивнул в небо. — Есть, но настоящий — ужасно дорогой. Не все могут его позволить, — Аврора вдруг улыбнулась. — Хотя папа дарил маме шубу, так как она часто мёрзла. А ещё постоянно возил в тёплые края, чтобы не тосковала по солнцу, — девушка с горечью вздохнула. — Ты тоскуешь по ним… — Конечно, — ответила Аврора, хоть вопросом это и не было. — Разве ты по матери не скучаешь? — Не помню её, — Борислав взглянул на небо. — С того момента, как я начал говорить, отец забрал меня к себе. Мне приходилось сидеть с ним на троне и слушать жалобы и совещания. Он учил меня драться на мечах, стрелять из лука, скакать на коне, выживать в лесу, охотиться, рыбу ловить. В шесть лет я умел всё это. Даже маленький меч себе выковал, — княжич улыбнулся, ему нравились эти воспоминания. — А потом матушка слегла, и её предсмертным желанием было побыть рядом со мной. Отец нехотя согласился. Я зачем-то сидел подле её кровати и смотрел, как она умирает. Матушка в ответ гладила меня по голове да молчала, отец сидел рядом и вырезал игрушки. Я захотел того же, лишь бы не смотреть на чахлую матушку. После её смерти отец душераздирающе кричал. Меня вывела из комнаты няня, но не успела утешить, Ярослав и Мирослав ревели и просились к матушке. Через три дня отец вышел из её комнаты с седыми волосами. Он запретил Настасье меня ласкать и баловать, сразу забрал на охоту. Отец через год занялся Ярославом, запретив няне возиться с ним. А Мирославу повезло: хворал часто, поэтому ему досталась отцовская ласка. — Это жестоко, — задумчиво произнесла Аврора, выслушав его. Ей сердце щимило от того, что ребёнку пришлось видеть смерть близкого человека. — Нет. Отец был прав. Я — воин и будущий князь, должен быть сильным и стойким. — Это неправильно. Твой отец позволил себе трёхдневную слабость, а тебя растил в жестоких условиях. Каждый должен выплеснуть накопившиеся боль и печаль, иначе, когда всё копишь в себе, тебе сносит голову, — Аврора недолго помолчала, решаясь на этот разговор. — После смерти дяди я закрылась в себе, творила всякую дичь, меня штрафовали и даже в бобик грузили, — она грустно усмехнулась, вспоминая тусовки с друзьями. Борислав слушал её внимательно, но не понимал многих слов. — Со мной много кто пытался поговорить, а я молчала, не открывалась. Знаешь, дядя он был волшебным и весёлым, путешествовал по стране, рассказывал легенды, придумывал игры и сочинял сказки. Я любила его слушать, ждала из поездок, брала с него пример и также начала творить. А потом он не вернулся из очередного путешествия, — она взглянула в пустое небо. — Я скучала по нему, плакала и звала, а потом пошла во все тяжкие — начала пить. Пару раз мне казалось, что он приходил ко мне, поэтому стала чаще выпивать, но дядя вдруг исчез. Навсегда. Даже не снится. Безумно скучаю по нему… — Аврора смахнула слёзы. — Знаешь, я это только тебе рассказала. Не думала, что будет так легко после. Они молчали, так как не смогли подобрать нужных слов. У обоих вдруг появилась идея взять друг друга за руку, но никто не решался этого сделать. — Тебе не холодно? Заболеешь ведь. — Пустяк. Аврора, а как там в будущем? — девушка улыбнулась, она ждала подобный вопрос. — Иначе, чем здесь. Но больше не скажу, а то с ума сойдёшь. Хотя тебе бы понравилось там кое-что, — загадочно ответила Аврора, решив, что удочку или ружьё Борислав бы точно оценил. — А что тебе нравится больше всего в будущем? — Путешествия. У нас можно оказаться в любом крае очень быстро и не на лошадях, — Борислав улыбнулся. — Они не страшные, хочешь, научу за ними ухаживать? — А если это животное меня укусит? — Лошади не такие страшные, просто чувствительные. — Ну раз так, то ладно, — Аврора решилась и дотронулась до его ладони. — Ледяная! Ты заболеешь. — Да пустяк, — отмахнулся юноша, но руку не убрал. — Детей не будет, а ещё у тебя не встанет, — Борислав вскочил, потянув за собой Аврору. — Да, — ответила она на немой вопрос. — Вот будет у тебя жена, а ты не сможешь подарить ей удовольствие, — девушка рассмеялась, подняла с пола меховую накидку и отдала юноше. — Утепляйся, чтобы всё работало. — А ты любила? — невпопад спросил Борислав, догадавшись, что там у девушки мог быть мужчина. — Пока нет. Для меня это вспышка, такая же, как аврора, яркая и красочная, завораживающая и волшебная, а такого ещё не было, — Аврора вспомнила поцелуй, когда они дурачились. Тогда она испытала что-то похожее. — А ты? — Не ведаю, — Борислав вспомнил свои смешанные эмоции, которые вызывала только Аврора. Её хотелось защищать, беречь, окутывать заботой, но иногда она такая вредная, что порой злила. Он опустил голову и увидел её босые ноги. — Ты из ума выжила! — Эй! Опусти! Не наглей! — она ударила его в плечо, желая опять оказаться на земле. — Нет. — Какой же ты… — она не договорила, по небу растеклось северное сияние со всеми его красками. — Аврора! — обрадовалась девушка. Оно стало медленно спускаться вниз, и Аврора затаила дыхание, а Борислав крепче прижал её к себе, испугавшись этого чуда. Хотя во сне подобное уже было. Но небесные огни покружили вокруг них и быстро вернулись обратно, постепенно скрываясь в тучах. «И что это было?» — пронеслось в голове у обоих. — Идём домой, — они ушли от озера, пребывая в лёгком шоке. Он помог ей забраться через окно и сам ушёл в комнату. Никто из них так и не уснул. С рассветом Аврора обнаружила восстановленные деревянные цветы, стоявшие в вазах. Возле неё лежала одна из игрушек. Аврора взяла её и погладила лепестки, разукрашенные в цветах северного сияния. «Как аврора…» — подумала девушка, прижала цветок к сердцу и улыбнулась.***
Яромир обрёл ясность ума только к концу второй недели. Пришёл в себя он намного раньше, но тьма давила на него, испытывала волю и сводила с ума. Поначалу юноша отрицал свою слепоту. Следом к нему пришло уныние. Яромир не хотел слушать отца и злился на свой недуг. Стало хуже, когда пришёл Борислав: — Тебе легче? — спросил княжич. — Дай-ка подумать, нет! Я же больше не увижу ничего! — зло процедил Яромир. — Мне жаль тебя, но это война, — Борислав усмехнулся, юноша это услышал. — Твой недуг мне на руку. Аврора всегда со мной, мы гуляем, говорим, даже за руки держимся. — Зачем ты мне это говоришь? — зло шипел юноша. — Ты так подтрунивал надо мной, рассказывал мне о ваших беседах. Но я прислушался к твоим насмешкам, — спокойно сказал Борислав. — Стал ласковым, нежным, заботливым. Тяжело, не буду спорить, но я стараюсь. И Аврора это видит. — Закрой рот! — Ты глумился над болезненным Мирославом, то и дело обводил вокруг пальца Ярослава, выставил меня дураком перед Авророй. Да и с ней ты честен не был, — хмыкнул Борислав. — Заткнись! Ты всё равно не сможешь всегда держать себя в узде! Опять нагрубишь, обидешь! — Нет. Я не позволю своему гневу задеть как-либо Аврору. Держись от неё подальше, ей не быть твоей женой, — Борислав ушёл, хлопнув дверью. — Олух! — выругнулся Яромир в пустую комнату. — Отец! Отец! Отец! — зло овладевало им. — Что случилось? — ворвался Илья. — Позови Аврору! — Нет. — Я хочу её видеть! — он запнулся. — То есть слышать… — Яромир, Аврора эта нечиста! С Бориславом водится, — не соврал наглый княжич. — А я?.. — вдруг тоскливо спросил юноша. Отец погладил его по голове. — Сынок, ты найдёшь себе чистую и верную жену, достойную тебя. — Я хочу слышать Аврору, пусть заботится обо мне! — капризно произнёс Яромир. — Не будет девы — прикончу себя!..
