По ту сторону

      На протяжении всей недели у Калева дёргался глаз. Такой капризной девчонки он не встречал прежде. Мужчина сетовал на духов, вечно утверждавших, что его нрав тяжёлый. Но Аврора явно хуже, или только с ним она такая противная.       — Я не хочу есть рыбу! — капризно ответила девушка, когда голова стала болеть не так сильно. До этого ей приходилось безропотно подчиняться.       — Её готовили наши мужики, карельские. Каларуокка! Национальное блюдо! — он протянул ей ложку ухи.*       — Не буду! — она отвернулась полностью.       — Ох, тебя послали черти! Ведёшь себя как взбалмошная девка! — в ту же секунду тарелка с супом оказалась у него на голове. — Ты одурела?!       — Не смей называть меня так!       — А как мне тебя звать, если ведёшь себя как капризный ребёнок. Не будешь жрать то, что готовили мои люди — помрёшь от голода!       — Я хочу еду Настасьи!       — Нет, я откуда знаю, что она туда положила? Может, травануть хочет!       — Ты помешанный!       — А у тебя нет инстинктов самосохранения! То в лесу спишь рядом с врагами, то в рот тянешь невесть что! — Калев стряхнул с себя остатки ухи.       — Ты мерзкий! — с силой крикнула Аврора и намеревалась лечь, но сделала это слишком быстро и ударилась о спинку кровати. — Ай!       — Вот беда с тобой, — Калев подсел к ней, щупая голову и ушибленное место. — Сказал же, аккуратней, рана только зажила. С головой не шутят. На кой чёрт ты вообще убежала?       — Не важно.       — Нет. Важно, — упёрся мужчина. — Я хочу знать историю и из твоих уст.       — Из чьих уст ты её уже слышал? — хмыкнула девушка.       — Яромира, — Калев соврал, он внимательно наблюдал за её реакцией: сначала глаза слегка округлились, потом были поджаты губы, дёрнулись плечи. Он ей был неприятен. — И Борислава.       — Врёшь. Борислав бы не сказал.       — С чего ты взяла? — Аврора отвела глаза в сторону. Княжич уже столько всего о ней знает, и за это время не попрекнул её этим и дал слово, что никому не скажет.       — Знаю. Не в его духе жаловаться.       — Но у вас был конфликт, — Калев умастился поудобней. — Из-за шубы вроде.       — Просто они недолюбливают друг друга, вот и соперничают. Оба хотят, чтобы я была их женой.       — А ты?       — Не хочу вообще быть женой, — Калев улыбнулся.       — Совсем-совсем? — он хотел выйти на иную правду. Его мало волновали расприи в княжеском доме.       — Почему я должна отвечать незнакомцу?! — возмутилась девушка.       — Уже все знают о том, кто я, а ты меня продолжаешь незнакомцем кликать.       — Я не верю тебе. Ты — не князь Северных земель, — Калев слегка покосился на неё.       — Ты догадалась, кто я? — в голосе сквозило удивление.       — Нет. Но ты ведь из моего века, верно? — мужчина улыбнулся и погладил её по голове, а Аврора брезгливо отстранилась.       — Головушка соображать начала. Умница. Я из двадцатого века.       — Но кто ты мне? — Калев наигранно вздохнул.       — Уже все твердят об этом.       — Ты — не мой дядя! Мой был самым лучшим! — Калев прищурился, точно о чём-то догадался. — А ты кто-то другой…       — Остановимся на дяде, пока ты думаешь, — мужчина был даже рад, что ему не нужно продолжать говорить загадками.       — Я узнать хотела, что это значит, — она ткнула в узор на фибуле.       — Как вам географию объясняли? Это северное сияние! Я работал учёным на Северном полюсе, а когда очутился здесь, решил, что оно будет обозначением моего княжества.       — Тебя тоже отправило северное сияние?       — Да, такое красное, почти кровь.       — А моё было зелёным.       — Зелёным значит… — протянул Калев, вспоминая огонёк и сопоставляя факты.       — Ты сказал, я должна пройти свой путь. Что это значит? Какой он?       — Увы, это я не могу сказать. Тебе самой нужно догадаться, и только потом у меня будет возможность поправить твои догадки.       — Ну и ладно! — обиженно отвернулась Аврора.       — Но мне кое-что интересно, что такого ты натворила там?       — То есть?       — Наши родственнички отправляют нас в иные реальности для наказания. Типа покайтесь, исправьтесь и вернётесь обратно. Я свой косяк знаю, со мной лично связались и всё рассказали. К тебе никто не приходил, верно?       — Нет.       — Значит, не хочет вмешиваться, — загадочно ответил Калев. — Вернёмся к косяку. Есть какой-то самый страшный? Убийство, доносы, ненависть… — мужчина стал перечислять самые ужасные вещи.       — Нет, — Аврора помолчала. — А если я кинула венок на Иван Купала ночью, наплевав на бабушкин запрет, это подходит?       — Из-за венков ещё не ссылали. Я слышал не много историй. Например, в нашем роду есть дезертир: сбежал из войск в Первую Мировую, спрятался в горах, так его нашли и перенесли во времена Петра Великого. Он долго воевал где-то здесь, а потом пожертвовал собой, защищая кого-то, и его простили. Вернули обратно. Или вот ещё примеры: в Великую Отечественную были у нас в роду два брата. Один сразу пошёл на войну, вступив в Карельский фронт, а второй остался «защищать город». А когда пришли фины, выбрал их сторону, глумился на теми, кто был не националами. Первого с почестями приняли в ряды, он до сих пор сияет ярче многих, так как это истинный идеал героизма, отваги и любви к Родине. Второго пока не простили, знаю только, что он сейчас выступает в роли крепостного где-то в восемнадцатом веке.**       — Это всё бред! — вспыхнула Аврора. — Погоди, ты говоришь о Васселее? Моём прадедушке? ***       — Ага. О нём самом, — Аврора помнила его медали, которые бережно хранила бабушка, заслушивалась о его подвигах, знала, что с войны он так и не вернулся. Погиб, освобождая Петрозаводск. Им гордились настолько, что даже дяде дали это имя.       — Круто.       — Естественно, — у Калева были смешанные чувства.       — А кто тогда ты, если не мой дядя? — мужчина усмехнулся.       — Значит, обо мне не говорят? Ну и поделом мне.       — Ты же не предатель? — Калев в лице переменился.       — Я — предатель своей Родины?! Никогда! Не смей о таком даже думать, это мерзко. Просто я отрёкся от семьи, сбежав из дома, за это меня отправили в эти дальние края, в одиночество.       — И ты не хочешь домой?       — Меня там никто не ждёт. Мой дом здесь. Тут у меня мои воины, есть своё княжество. Ты на мою голову свалилась. Какая-никакая родня.       — Так значит мы — родня… — Аврора пыталась вспомнить всех своих умерших родственников. — Если ты не мой прадедушка, то у меня варианты заканчиваются.       — Нет. Я ближе, чем тебе кажется.       — Получается, меня наказал кто-то из родни, за какую-то фигню… — Аврора замолчала. — А где Настасья, княжичи? Они не заходят. И почему я в комнате Борислава?       — Потому что они не умеют должным образом обращаться с княжной. Пусть привыкают, что ты не девка безродная, а наследница, к которой должны относиться уважительно, — хмуро ответил Калев.       — Но Настасья всегда ко мне хорошо относилась! Она первая, кто дал мне шанс и защиту. Все здесь ко мне были справедливы и добры. А ты сделал поспешный вывод.       — И Борислав, который ударил тебя и тащил за волосы?       — Он извинился за это, и я его простила. Сейчас он так мил и любезен… — Аврора смущённо отвела взгляд в сторону. А Калев впервые тепло улыбнулся.       — Мальчишка тебе нравится.       — Не правда, я не умею любить! — мужчина вновь прищурился, а потом рассмеялся.       — Как знать. Он такой крепкий, мужественный, смелый. Ты его тело видела? — Аврора слегка покраснела. — О да, видела. Таких у вас не водится. Вот точно мужчина всем мужчинам. Добытчик. Богатырь. Герой.       — Прекрати! — Калев рассмеялся сильнее.       — Да брось, тебе явно не хватает подружки, с которой можно обсудить местного богатыря. Я судить не стану. Почти современный, так сказать, — вновь хохот. — Но что-то мне подсказывает, что было что-то большее. Ох! Поцелуй? Или?..       — Замолчи! — закричала девушка.       — Поцелуй, значит. И какой же княжич? Робкий? Неопытный? Может, страстный?       — Ну всё! — девушка замахнулась, желая его ударить.       — Оп! — мужчина ловко схватил её руки. — Ты слаба для борьбы со мной. Но у меня будет время тебя всему обучить.       — С чего ты взял? — Калев хитро посмотрел на неё.       — Однажды тебе придётся прийти в моё княжество. Это неминуемо, — Аврора не нашла на это слов. — Может, всё-таки будешь есть? Могу позвать кое-кого, тебя покормят, — на лице появилась хищная улыбка.       — Кого?       — Борислава, — Аврора хмуро на него взглянула. — А что, парочка поцелуев с горячим княжичем улучшат ситуацию, — мужчина оскалился. — Всё-всё, не смотри так злобно, — Калев пошёл в сторону двери: — Я не шучу. Могу привести богатыря, запритесь, развейтесь, — со смехом он закрыл дверь, оставляя злую Аврору одну.       Как и до пробуждения племянницы Калев обошёл своих воинов, поспрашивал о самочувствии. Ему было важно знать, что каждый сыт, одет, без ран. За это его любили и уважали. Все считали князя Северных земель своенравным, но его земляки видели в нём надёжного и заботливого человека. Он ладил с ребятами, учил их сражаться, без задней мысли помогал девушкам донести тяжёлые вёдра с водой, старикам колол дрова и ловил рыбу. Калев знал обо всём в княжестве, а потом заинтересовался и славянами, жившими по соседству. К ним он отправлял купцов, которые собирали информацию и раз в два месяца передавали ему.       — Князь Северных земель! — на улице его нагнал Борислав, оторвав от привычных дел.       Калев вновь осмотрел юношу. Прежде он встречался с ним пару раз, но не обращал должного внимания. А сейчас решил взглянуть на него. Да, юнец и правда хорош собой, а после похода только сильнее возмужал.       — Чего тебе, княжич?       — Как Аврора? — Калев улыбнулся.       — Идёт на поправку. Благодарю.       — Вот, — он протянул ему шубу. — Ей бывает холодно. А ещё вот это передайте, пожалуйста, — сверху он положил деревянный цветок и ягоды.       — Я ведь тебя так и не поблагодарил, — вспомнил мужчина. — Ты спас ей жизнь. Чего ты желаешь? Отказ я не приму.       — Есть кое-что, — Борислав не стал отнекиваться. — Поговорите с отцом, пусть в завоёванное княжество отправят Илью, — Калев ожидал услышать иное. Он считал, что Борислав попросит Аврору в жёны.       — Почему же ты так хочешь избавиться от дяди?              — Яромир ударил Аврору, он ею помыкает: строит из себя изувеченного, просит, чтобы она готовила ему, говорила с ним. Если Аврора поведётся на его уловки, согласится стать женой, то он её сживёт со свету, — Калев нахмурился. Его мало волновали любовные треугольники, но глумиться над Авророй он не позволит.       — Сделаю всё, что в моих силах. Благодарю, — мужчина не ушёл, посмотрел на Борислава. — Знаешь, Авроре не хватает общения. А я не самый любимый ею собеседник. Может, ты отнесёшь ей всё, поговоришь, развеселишь? — княжич обрадовался услышанному и взял вещи. — Постой, там стража, легко не пустят, — Калев снял с себя фибулу и вручил Бориславу. — Потом верни.       — Благодарю Вас.       Борислав спешно поднялся в свою комнату, возле которой нервно вышагивал Яромир, стуча палкой.       — Стоять! — стражник преградил дорогу княжичу. Юноша показал ему фибулу. — Проходите! — воин отошёл в сторону.       — Что?! Почему ему можно?! — Яромир тут же оказался рядом. Он узнал Борислава по шагам, но говорить с ним не желал.       — Наш князь дал ему фибулу, значит, ему можно находиться рядом с княжной. А тебе я уже сказал — уходи.       — Мне нужно поговорить с Авророй!       — Князь запретил кому-либо говорить с княжной, — отчеканил стражник.       — А он?! — прикрикнул Яромир, указывая в сторону Борислава.       — Значит, он не кто-либо, его направил сам князь.       — Аврора не пленница, я могу с ней поговорить.       — Только с разрешения князя, — стражника вообще не волновали крики Яромира. — Уходите, не нарушайте покой княжны.       — Иди уже отсюда, — буркнул Борислав. — Ты сказки вспоминал, кажется, я тоже парочку припомнил. Ни в одной истории красна дева не выходила замуж за слепого скверного калеку.       — Чудища тоже дев в жёны не брали.       — Аврора сказала, что не считает меня им, — гордо и радостно ответил Борислав. — Иди прочь от Авроры и моей комнаты, слепец.       Борислав вошёл в комнату. Аврора в одной рубахе ходила по комнате, рассматривая рисунки на стене. Она не поворачивалась, решив, что пришёл Калев. Поняв, что слишком тихо, девушка повернулась.       — Борислав? Как тебя Калев пропустил?       — Он сам предложил прийти, — Аврора нахмурилась, вспомнив, как мужчина потешался над ней. — Ты не рада мне?       — Ну что ты! Просто немного удивительно.       — А я тебе принёс шубу, а ещё цветок и ягоды.       — Ягоды? — глаза Авроры засияли. Она радостно подбежала к нему и взяла рябину. — Спасибо, — есть она хотела, но перед Калевом играла роль противной девчонки, чтобы он не думал, что может ею помыкать. Хотя девушка догадывалась, что со стороны выглядела глупо. — Ты когда успел здесь всё изрисовать? Была почти пустая комната, а теперь всё в авроре.       — Мне понравилось писать небесные огни.       — Красиво вышло. На потолке можно изобразить звёзды, тоже будет неплохо. К тому же ты дотянешься, — Борислав улыбнулся.       — А как твоя голова?       — Всё хорошо. Думаю, скоро заживёт.       — Не делай так больше. Все переживали, — в словах чувствовался страх и негодование. Аврора даже почувствовала раскаяние и опустила голову. — Я вспоминал твою колыбельную, которую ты напевала, — неловко произнёс юноша, а потом подошёл к сундуку и достал от туда инструмент, похожий на дудку.       — Ты ещё и на инструментах играешь, — Аврора была удивлена. У Борислава было слишком много разнообразных талантов, которые поражали разум.       — Это жалейка. Ложись, — девушка легла и натянула одеяло по горло.       Чем-то диковинным это ни было, как например резьба по дереву или роспись стен. В княжестве каждый юноша умел играть на музыкальных инструментах и плясать, но Борислав всегда отдавал предпочтение оружию. Жалейку ему подарил Мирослав, это единственное, что у него хорошо получилось вырезать из дерева. Именно поэтому княжич сохранил подарок брата, изредка играя на нём.       Борислав нервно вздохнул и поднёс инструмент к губам, начав дуть в него. Перебирая пальцами, он то открывал, то закрывал дырочки, меняя звук. Сама мелодия была жалобной, тоскливой, но умиротворяющей.       — Красиво… — прошептала Аврора, наслаждаясь спокойными звуками. На её колыбельную это было слабо похоже, но хуже от этого мелодия не становилась.       Девушка прикрыла глаза и расслабилась, полностью отдаваясь музыке. Борислав прекратил играть только тогда, когда Аврора заснула. Он поправил одеяло, вернул на место инструмент и тихо вышел, оставляя её одну.