По ту сторону

      Отъезд жителей Северных земель был неминуем. Дарий так и не смог уговорить Калева остаться и переждать бурю, он был неприклонен.       — Они соскучились по семьям и должны встретить Сюндю в кругу близких, — мужчина оглядел воинов, собиравшихся в путь.*       — Я позабочусь о ней, — ответил Дарий.       — Надеюсь, не как в прошлый раз, — на лице Калева не было и тени улыбки. — Не забывай, у нас с тобой договор. Любое нарушие — забираю Аврору раньше Лельника.       — Мы давно знакомы, а ты всё сомневаешься, — Дарий потёр бороду. — Дева не будет ни в чём нуждаться.       — Это хорошо. Пойду к ней, собери всех, объявим обо всём сразу, — Калев ушёл.       Направлялся к Авроре он не с пустыми руками: притащил сарафан белого цвета и рубаху с традиционной карельской вышивкой на рукавах.       — Я хочу, чтобы ты носила это. Белый цвет тебе к лицу, а это символы нашего региона. Все должны знать, что ты принадлежишь карелам! Это статус и гордость, а о своих корнях забывать нельзя.       — Ты с утра готовишься и учишь все эти цитаты? — усмехнулась Аврора, пока одевалась.       — Да, специально прячу сборник цитат на каждый день, — он взглянул на девушку. — Ну вот, настоящая княжна! Сюда к Комоедице, по нашему, Масленице приедут торговцы, купи у них ткани, чтобы носить качественную одежду, — Калев подошёл и поправил фибулу, так и оставшуюся на поясе — Вот, ешь.       — Не буду! — Аврора увидела, что это рыба и скривилась. Без специй она ей совсем не нравилась, как бы её не готовили.       — Я в тебя её насильно впихну! Сниму пояс, привяжу и буду кормить! А может, мне княжича позвать? Как далеко он мог бы зайти?       — Иди к чёрту! — девушка всё же отошла на безопасное расстояние.       — Значит, тебе не всё равно на него. А хочешь, я пересмотрю договор с Дарием, мы свадьбу сыграем сейчас? — рассмеялся Калев, за что поплотился.       — Катись прочь! — Аврора кинула в него поднос с едой. — Убирайся, или я тебя побью! — в гневе крикнула она.       — А ну-ка, давай, — мужчина с вызовом смотрел на неё. Она не растерялась и подошла к нему, начав стучать по его груди кулаками. Он её изрядно достал за эти дни своими бестактными шутками и хамским поведением. — Может, я тебя заберу всё же? Научу из лука стрелять, обучу обороне и ближнему бою, езде на лошадях? — Калев взял её руки в свои. — Тебе бы пошёл образ воительницы.       — Пф, — Аврора резко крутанулась, ударив косой по лицу. — Ты мне не нравишься! Ты противный!       — Хвала Духам, что тебе не суждено быть моей женой. Представь, как тебе повезло, я всего лишь твой дядя, — их прервал предупредительный стук в дверь.       — Всё готово, — воевода подошёл к Калеву, держа в руках сумку.       — Добре. Мы сейчас будем, — мужчина потянул девушку за собой вниз, где уже были все. Князь Северных земель грубо схватил Аврору за плечи и поставил перед Дарием и остальными. — Напомню ещё раз для всех. Аврора — моя племянница, наследница и княжна. Здесь она по общему договору с вашим князем. Я требую уважительного отношения к ней. Всё-таки отрада моих очей, — он погладил её по голове, а Аврора дёрнулась. Ей совсем не нравилась его манера речи. — Холить и лелеить, служанку из неё не делать. Ах да, самое важное для местных юношей. Замуж она выйдет лишь после восемнадцатилетия и за достойного, — Калев взглянул на Яромира, а Борислав едва заметно усмехнулся. — Косые, кривые, слепые могут не претендовать. Лебёдушка, проводи-ка дядю.       — К чему весь этот фарс? — шепнула Аврора, отмахнувшись от его рук.       — Чтобы знали, что меня и мой род нужно уважать, — мужчина схватил её за подбородок, приподнимая, чтобы смотреть в глаза. — Я не собираюсь шутить, Аврора. Я дал духам слово, от которого не откажусь. Хочешь жить здесь — живи, ищи путь домой, но знай, если будет опасность, тебя заберут. Снимешь фибулу, и мои люди тебя насильно притащат ко мне. Я зато буду спокоен, зная, что ты растёшь под моей опекой, — мужчина слегка ухмыльнулся. — Поэтому оцени мой благородный жест, я даю тебе небольшую свободу в мире, где для девушек её даже не существует. А пока размышляй и думай над моими словами, а не беспечно бегай к озеру. И погуляй на Колядках, тебе понравится, — он сунул ей в руки сумку, которую передал ему воевада.       — Что это?       — Подарок. Немного рубах, деньги, девичьи штучки, ягоды да орехи, — махнул с «безразличием» Калев. — Не скучай тут, лебёдушка, — он холодно её обнял, вскочил на коня и ускакал прочь, уводя за собой войско. Аврора смотрела им вслед:       «Глупость всё это. Он специально меня злит, выводит на эмоции. Слабо верится в этих духов», — мысленно рассердилась Аврора на глупые идеи и слова и вернулась в терем. Все с небольшим страхом смотрели на неё, а Настасью она даже не увидела.       — Дева, комната в западном крыле свободна, — произнёс князь.       — А как же Любава?..       — Мы им помогли подлатать крышу, и они ушли домой. Перенесёшь часть вещей в комнату…       — Нет. Я останусь жить в светлице, — прервала князя Аврора. — Я не хочу оставлять Настасью, — в глазах мужчины читалось сожаление. — А Калеву скажите, что это я взбаламутилась, решила жить так, как прежде, — Аврора слегка улыбнулась.       — Как пожелаешь, — князь вновь был восхищён девой, хоть и не показывал этого. — Дозволь мне с тобой поговорить, — после этих слов все разошлись, оставляя Дария и Аврору наедине. — Дева, ты нам помогла. Скажи, чего желаешь?       — Ничего. Это всё не важно.       — Вылечила Мирослава, помогала Ярославу и Бориславу в управлении княжеством, не оставляла Настасью одну, осталась в лагере и выхаживала раненых. Достаточно подвигов и добрых дел. Так не годится. Я, как князь, обязан отблагодарить тебя.       — Так Калев приказал? — вдруг спросила Аврора.       — Нет. Он об этом не заикнулся. Это мой долг отблагодарить достойного человека.       — Вы не выполните того, чего я желаю на самом деле, это не в ваших силах. Но можете прислушаться к моему непрошенному совету, — мужчина нахмурился.       — Какому же?       — Борислав от переживаний страдает от чудовищ во сне. На нём большая ноша, а есть те, кто могут лишний раз напомнить ему о том, что он груб и холоден, как чудище. Слишком много Вы на него взвалили. Если не хотите приласкать, хотя бы прекратите пересуды о Бориславе, его это сильно ранит. Вот моя просьба в обмен на всю помощь.       — Я тебя услышал, дева. Ты за него просишь, хотя по глупости своей он руку поднял на тебя. От чего же?       — Знаю, что значит, терять близкого человека. Понимаю, каково это, когда тебя не считают достойнейшей. Догадываюсь, насколько тяжела его ноша, как будущего князя. Уверена, что каждый нуждается в человеке, который тебя будет ценить за то, что ты такой есть, — Аврора грустно вздохнула. — Могу и я задать вопрос?       — Да.       — Что Вам сказал Калев обо мне?       — Ты — его племянница и наследница, семнадцати лет от роду. Жестокий контроль Калева после потери родителей тебя сломил, и ты сбежала. Нам не сказала ни слова из страха, что тебя вернут. А дальше мы заключили договор.       — Какой же?       — Этого не могу сказать, Калев запретил тебе знать это, — Аврора хмыкнула. — Можешь идти, дева.       Девушка убежала в светлицу, радостно обнимая Настасью. Но женщина заплакала то ли от горя, то ли от счастья.       — Ну чего ты, не плачь! Я здесь остаюсь, не пойду в комнату.       — Правда?       — Да. Плевать мне на желания Калева, — девушка обняла женщину, а та покрепче прижала её к себе.

***

      Борислав сидел на кровати, поглаживая её. Одна мысль о том, что здесь спала Аврора, сводила с ума. Казалось, всё пахнет ею, но ему недолго пришлось побыть одному, вошёл отец, и юноша сразу встал, приветствуя его.       — Кто смеет тебя задирать? — угрюмо спросил мужчина.       — О чём ты? — удивился Борислав.       — Я говорил с девой. Она мне поведала о твоих тяжбах и беспокойных снах. А также о том, что кто-то рот открывает в твою сторону, сравнивая с чудищем, — у Борислава всё внутри сжалось. Аврора даже не поняла, какую глупость совершила. Юноша молчал, он не собирался жалобиться. — Яромир, — догадался отец. — Калев уже с ним беседовал, мой черёд.       — О чём они говорили?       — Калеву кто-то доложил, что Яромир деву тиранит, — Борислав усмехнулся. — Вот он и разозлился.       — Когда они уедут? — не выдержал Борислав, так как знал об этом решении. — Не надо с ним говорить, вели поскорее уезжать. Я не хочу, чтобы он вертелся рядом с Авророй, ведь обязательно придумает, как её разжалобить.       — Не осмелится. Калев простыми словами, думаю, не ограничился. Не в его духе. Точно была угроза и не одна. А он своё слово держит всегда, когда ему выгодно, — мужчина недолго помолчал. — Уедут, когда погода стихнет, — князь глянул на стену, расписанную разными цветами, а потом на ладони. — Времени ты не терял.       — Аврора…       — Достойная дева. Даже слишком. И княжество есть, и наследство не малое. К тому же не обделена ни красой, ни умом, ни нравом. Хоть и кажется взбалмошной, но весьма рассудительна. Однако кажется, что что-то здесь не так, загадка эдакая. И Калев возится с ней, хотя прежде ни с кем мил не был, и она его будто впервые видит. Точно есть загадка.       «Не загадка, а чудо. Не здесь её дом, из будущего она», — горько подумал про себя Борислав, но отцу ничего не сказал.       — А что с Василисой приключилось? Она отцу плакалась, что ты её ударил, а также говорить с ней боле не желаешь.       — Она нарочно вредит Авроре.       — Бабьи дела. Василиса ревнива не боле.       — Не буду этого терпеть! — заупрямился юноша. — Сожгла игрушки Авроры, сказала, что она — чужая. Ей итак тяжко после войны, я вижу ужас в её глазах боязнь дыма и гари, сон к ней идёт с трудом. Не хватало Василисы, которая с таким рвением пакостит.       — Борислав, ты был груб, хоть и защищал деву. И опять пощёчина, держи себя в руках.       — Хорошо, отец, — нехотя подчинился Борислав и поджал губы. Князь кивнул и ушёл, оставив у Борислава горький осадок. Юноша чувствовал, как внутри всё клокочет от того, что отец знает обо всём.

***

      После отъезда Калева его старались не упоминать, а племянница его, точно тень дяди, теперь сильнее напоминала его и одеждой, и внешностью. Поэтому дух Северного князя всё равно был незримо рядом. Но даже это не смутило некоторых жильцов терема, которые знали истинную девушку, тем более забот было полно.       Сейчас Аврора с интересом наблюдала подготовку ко дню Карачуна. Мирослав разъяснил ей суть праздника. Мрачная история о злом боге Карачуне повествовала о том, что он сокращал день, насылая своих помощников, чтобы вредить людям. Но всё оказалось менее прозаичным. Это обычный день солцестояния, самый короткий зимой. Но все готовились прятаться от Карачуна и его преспешников, зажигали свечи и топили печи, чтобы не остаться во тьме и холоде.       — Настасья, а я могу позвать Божену и Златиславу? Они хотят погадать, а у меня теперь есть свободная комната.       Аврора хоть и жила в светлице, но князь оставил за ней право выбирать, где она будет спать: на печи или в кровати. Поэтому западная комната пустовала, дожидаясь хозяйку. И именно сейчас она пригодилась для уединённого гадания. Уж больно Божене хотелось погадать на Коляду, а Аврора не смогла отказать в виду своего интереса.       — Конечно-конечно!       — Тебе помочь? Может, я стол накрою.       — Нет! Сиди!       — Настасья, хватит. Я же тебе сказала, что мне не в тягость. Не слушай ты Калева, он сам себе на уме. Давай, — Аврора забрала у неё тарелки. — Так мало? Ильи и Яромира не будет?       — Княже не желает видеть Яромира, не ведаю, чем провинился он, а Илья без сына не идёт, — девушка почувствовала жалость к Яромиру, даже вновь появилось желание поговорить с ним, но принципы дороже. Она не заговорит с тем, кто оскорбил её, да и не извинился.       Аврора ничего не ответила и ушла накрывать стол. В комнате никого не было, и девушка тихо напевала колыбельную, расставляя тарелки. Краем глаза она заметила яркий зелёный свет и вытащила кулон из-под одежды, внимательно рассматривая. Камешек в центре подвески недолго померцал и прекратил. В тёмном углу что-то громко упало, закряхтело. Это нечто явно было огромным, так как под ним скрипели половицы. От страха Аврора выронила все тарелки, отступая к лестнице. Но то, что затаилось в углу, стояло на месте и смотрело на неё яркими зелёными огоньками. Девушка взвизгнула и начала убегать, столкнувшись с Бориславом.       — Ты чего? — спросил юноша, поймав испуганную Аврору.       — Тааам! — она указала вниз. — Что-то упало, смотрит зелёными глазами. А тут, — Аврора приподняла кулон. — Тоже зелёный, — в её глазах блестели слёзы.       — Я сейчас гляну, — княжич сам боялся не меньше Авроры. Нечисть и рассказы о ней его пугали. Но перед девушкой хотелось выглядеть героем. Взяв свечу, он осветил угол: — Никого. Может, это медведи, помощники Карачуна, подшутили?       Аврора выдохнула одновременно с Бориславом. Он мимоходом взглянул на неё и отвернулся, точно обиделся. Девушка даже удивилась такому странному поведению. Можно было понять его холод и грубость, всё-таки любви он не познал, понимание могут снискать его ребятчество и любопытство, сколько бы лет ему не было, но пока что юноша не такой взрослый, каким хочет быть. А тут что-то новое…       — Что с тобой?       Прямо поинтересовалась Аврора, но Борислав молчал, мысли его были где-то далеко, а глаза жадно рассматривали девушку. Новая одежда из дорогой ткани хорошо сидела на ней, плотно прилегала к телу, показывая плавный изгиб талии. Бориславу подумалось, что он бы легко обхватил её своими руками. Такая она была тонкая. Лучше у Авроры только кожа. Желание докоснуться до неё у него было всегда, хотелось почувствовать ту нежность, которую ощущаешь, когда трогаешь лепестки цветов. А ещё ноги! Вот что точно будоражило юношескую душу, длинные, создающие для неё лёгкий и изящный образ. Но чаще всего княжич вспоминал поцелуи с ней, как в тот момент стучало его сердце, замирало дыхание, а после тяжело дышалось. Вот только тяжесть приятная, требующая большего и сковывающая разум.       — Ты красива, — выпалил Борислав после долгого молчания, совсем не ответив на вопрос.       — Я догадываюсь, — Аврора улыбнулась. — Когда-нибудь ты прожжёшь во мне дыру, — однако Борислав не отвёл глаза, а продолжал смотреть в упор.       — Я вырезал ещё игрушки, хочешь расписать со мной? Ужин не так скоро…       — Ну, давай, — легко согласилась Аврора, идя вслед за ним?       Борислав пропустил её внутрь. Аврора изумилась: впервые у княжича в комнате было светло. В каждом углу стояли свечи, а на столе как и всегда лежали игрушки и деревяшки. Она села, и юноша протянул ей милую птичку, умещающуюся в ладошке.       — Красиво. А я думала, ты только воинов да цветы вырезаешь.       — Цветы лишь для тебя, — поправил её Борислав. — Ты похожа на них: тонкая и нежная, — сердце девушки затрепетало, столько комплементов было в её жизни, а слова древнерусского мальчишки каждый раз западали в душу.       — Кто ж мог подумать, что ты такой романтичный и тонкочувствующий… — Аврора подпёрла щёку рукой. — Если бы не вредный характер, был бы идеальным, — этот шёпот почти не был слышен, поэтому Борислав ничего не ответил.       — А что любила делать ты там, в будущем? — вновь начал диалог княжич, поставив на стол краски.       — Вообще мне нравилось писать. Ну, придумывать разные истории…       — Сказки?       — Да, что-то вроде того.       — А о чём они были? — в её глазах вспыхнула надежда.       — Обычно, никому не интересно… Но я писала о путешествии девушки и парня по нашей необъятной Родине, где их чувства развились в настоящую любовь. У меня хорошо получалось описывать их поездки, а вот романтическая линия давалась тяжело. Я никогда не любила по-настоящему. Вот что для тебя любовь?       — Не ведаю, но свою жену я буду защищать и одаривать.       — Наверное, в ваш век это и есть и любовь, — Аврора тяжело вздохнула, решив вернуться к его вопросу. — А так, пока дядя был жив, я любила петь, участвовала в различных постановках, играла там всякие роли…       — Пела? — Борислав посмотрел на неё своими голубыми глазами, точно он её знал когда-то и пытался вспомнить.       — Да, но это так, любительское. Ничего толкового.       — А я бы послушал.       — Ну что ж, ты сам этого пожелал, — девушка ехидно улыбнулась и откашлялась.       Она решила, что будет петь колыбельную, которую часто пел ей дядя, чтобы успокоить её буйный нрав и предотвратиь ссоры с бабушкой. После его смерти только эта песня даровала ей покой. Было ощущение, что дядя вновь рядом с ней и также успокаивает и поддерживает.       — Ночь пройдёт, отгремит гроза… — протянула Аврора, а Борислав вздрогнул. Голос девушки прежде всегда был грубым и чуть хриплым, а тут такой ласковый и нежный, завораживающий. — Небеса разукрасит рассвет. В День Рождения радужных небес мы вдвоём уйдём в страну чудес… Чтобы…       За дверью предательски скрипнула половица, поэтому девушка замолчала. Она решила, что сейчас кто-то войдёт, но нет. Наоборот, стало только тише. Однако продолжать петь Аврора не стала, лишь молча раскрашивала птичку.       — Красиво. Твой голос, точно мёд.       — Спасибо, — Аврора слегка улыбнулась.       Дальше они говорили совсем тихо, обсуждая всякие пустяки, лишь бы не молчать. А за дверью тихо топтался отец, коря себя за этот неосторожный шаг, вызвавший скрип. Мужчина прислушивался к словам, но это давалось тяжело. Из другой комнаты вышел изголодавшийся Ярослав.       — Отец?       — Тш! — мужчина махнул рукой, и Ярослав удивлённо посмотрел на него, а потом поступил также, прислонив ухо к двери.       — Не слышно ни шиша.       — Помолчи ты.       — Вы чего? — из комнаты вышел Мирослав, заслышавший возню за дверью.       — Там Борислав с Авророй шушукаются, милуются поди, — криво улыбнулся Ярослав.       — Да ну? — младший княжич также прислонился к двери. — Я слышу топот… — Дарий и Мирослав отошли чуть назад, а Ярослав остался. За это он получил распахнувшейся дверью по лицу.       — Ай! Вот же ж! — он схватился за нос, яростно крича.       — А мы тебя на ужин позвать хотели, — невинно ответил Мирослав, смотря на грозного Борислава.       — Скоро буду, — хмуро оглядев всех, юноша захлопнул дверь, оставляя ихв коридоре.       — Борислав, — прошептала Аврора. — Смотри, — в руках её лежал кулон, мерцающий зелёным светом. Княжич испугался, схватил девушку за руку и приблизил к себе.       Ставни распахнулись, впуская ледяной ветер. Борислав обнял Аврору, закрывая от вьюги, ворвавшейся в комнату и потушившей все свечи. Они остались в темноте, прижимаясь друг к другу, у обоих сердца бешенно стучали от страха. Он сковывал, не позваляя позвать на помощь. Мерцание прекратилось, и в тёмном углу загорелись два зелёных огонька.